Глава 34. Подземный путь.

От лица Августа:

Мы пробирались через подземный путь, который указал нам этот старикашка. Единственным источником света, являлся факел в руке Эдмунда, вырывавший из вечной темноты, лишь небольшой,дрожащий круг. Сырые стены, казались дышали холодом и старой, замшелой землей. Пол был неровным, где-то скользкий от от вечной влаги, где-то усыпанной острыми обломками.

Напряжение и переживание за сестру заставляли молчать всех присутствующих. Я шел позади, рядом шла Люси, изредка сжимав губы, ловя себя на том, чтобы начать диалог.

Опустошение тянуло вниз с каждой новой мыслью о Майе. Моя старшая сестра, всегда такая сильная, рассудительная, теперь стояла где-то там, наверху, застывшая фарфоровой куклой, живой лишь в своих невысказанных страданиях. Эта мысль сжимала горло.По привычке, отточенной годами молчаливых страданий и отцовского неодобрения, я натянул на себя маску сдержанности.Плечи были чуть ссутулены, взгляд устремлен в тусклый свет факела, и ни один мускул на лице не выдавал паники, кипевшей внутри. Как и все Греи, я с детства учился держать эмоции под контролем, быть уравновешенным, непроницаемым.

Маленькая, но решительная рука коснулась моего предплечья, легкое, почти невесомое прикосновение. Я вздрогнул и повернул голову. Люси шла рядом, ее голубые глаза светились в полумраке пещеры, отражая яркий, огонек надежды, который, казалось, никогда не гас в ее душе.

— Знаешь, — начала она тихо, ее голос звучал удивительно чисто и мелодично даже в сыром холоде пещеры, — однажды, когда мы были здесь, в Нарнии,  в первый раз, Аслан показал мне говорящих бабочек. Они были такими крохотными, но их крылья переливались всеми цветами радуги, и они рассказывали самые удивительные истории о звездах. А еще... — Она понизила голос, как будто делясь великой тайной. — ...я видела, как дриады плетут сны из лунного света. Они говорили, что самые красивые сны всегда самые хрупкие, и их нужно оберегать.

Сначала слова Люси пролетали мимо, как птицы мимо запертого окна. Сознание было занято Майей, холодом фарфора и ужасом потери. Но постепенно, словно первые лучи рассвета, они начали проникать сквозь внутреннюю тьму. Я поймал себя на том, что прислушивается, отвлекаясь от мрачных мыслей.

Люси продолжала, ее рассказы были наполнены волшебством, нежностью и тем самым необъяснимым сиянием, которое окружало ее всегда. Она говорила о сияющих грибах, что поют при луне, о маленьких феях, что ткут паутину из лунного света, о доброте нарнийских зверей, о том, как даже в самых темных уголках Нарнии всегда есть место для красоты и чуда.

Сам того не осознавая, я начал расслабляться. Это было совершенно новое для него чувство – тепло, разливающееся по груди, исходящее не от огня, а от присутствия другого человека. Я не замечал, как с моего лица сползала привычная маска сдержанности. Рядом с Люси, с ее наивной верой и безграничной эмпатией, я вдруг почувствовал себя свободным от необходимости контролировать каждое движение, каждое выражение. Впервые за долгое время он мог просто быть, не прячась за стеной отчуждения.

Она была из совершенно другого мира — мира, где даже в самые мрачные времена сохранялись творчество, волшебство и неугасимая надежда. В мире, где другие могли бы грызть друг друга от страха и отчаяния, Люси не позволяла себе потерять веру.

Я смотрел на неё, с восхищением, понимая, что мне никогда не стать похожим на неё.

От лица Летти:Мы шли в тишине, впереди с Эдмундом, освещая путь факелом в его руке. Мысли были забиты моей сестрой, а теперь, уже куклой. Как сзади, будто развеивая мои переживания, донеслись тихие переговоры между нашими младшими. Я с осторожностью повернула голову, кидая в их сторону заинтересованный взгляд. Август, мой брат, глупо улыбался, слушая, как всегда, волшебные истории Люси. Несмотря на всю мрачность ситуации, на моих губах скользнула мягкая улыбка.

Я отвернулась обратно, и с ноткой озорства спросила Эдмунда:

— Ты заметил?

Эдмунд, хмуро шел рядом со мной, погрузившись в своих раздумьях, пока его не отдернули:

—О чем ты? — ответ был пропитан недовольством и усталостью. Смотря на его круги под глазами, казалось что он мог уснуть хоть здесь - на влажной земле. Я с некой усмешкой указала на сзади идущих Августа и Люси, всё ещё шепотом болтающие.

— Они стали близки, — сказала я, пытаясь скрыть улыбку. То ли это была внезапная забота об младших, то ли спокойствие, что хоть мой братец не унывает. — Рядом с Люси, Август будто расцветает.

Эдмунд, всё также нахмурившись смотрел на меня, будто не понимая кто перед ним. Затем, немного неуверенно, он задал неожиданный вопрос:

— А вы, с Августом... — Певенси пытался подобрать нудные слова, — Вы померились, после того случая в Зачарованном лесу?

Я немного растерявшись, устремила взгляд вперед — в бездну тьмы.

— Ах, ты про это... — я попыталась придать словам уверенности, — Я уже и забыла об этом инциденте.

Конечно я не забыла об этом «инциденте». Но я старалась не думать об этом, ведь происходит и так много внезапных событий. Я попыталась сделать вид, будто меня совершенно не волнует его вопрос, но внутри взорвался  всплеск воспоминаний того вечера.Эдмунд, прекрасно понимал что я вру, и не хотела бы сейчас обсуждать это. Он не стал терзать меня вопросами, ждав ответы, которые бы точно не получил.

Холодный, спёртый воздух подземного хода сменился свежим, прохладным дыханием ночи.

И вот, наконец, мы вышли. Неожиданно, словно из кокона, мы вырвались на свободу.

Над нами расстилалось звездное небо,каждая звезда сияла с такой невероятной яркостью, что казалось, можно протянуть руку и дотронуться до них. Млечный Путь, словно полоса молочного света, протянулся через весь небосвод, заставляя забыть о только что пережитом кошмаре подземелья.

Была уже ночь, глубокая, тихая, полная запахов свежего горного воздуха и далёкой зелени. Мы стояли на небольшой, ровной площадке, вышедшей из другого края горы, и перед нами раскинулся незнакомый, но такой манящий ландшафт, освещённый лишь сиянием тысяч звёзд. Мы вдохнули полной грудью, чувствуя, как холодный воздух проникает в лёгкие.