Глава 1. Его свет

Солнечный свет скользил по отполированным плитам академии, отражаясь в стеклах окон и превращая их в зеркала — ослепительные, чуждые, торжественные. В этом свете всё выглядело чище, правильнее, будто само королевство Селлария хотело забыть, что его стены когда-то слышали крики.

Лира стояла у балюстрады, высоко над внутренним двором. Под ней раскинулся сад, выложенные белым камнем дорожки петляли между клумбами лекарственных трав. Там, в самом центре, возле раненого солдата на скамье, стоял принц Эрвин.

Он был спокоен, безупречно собран, как всегда. В светлом камзоле с золотой отделкой, с длинными рукавами, закрывающими запястья — даже в жару он оставался сдержанным. Зелёные глаза сияли, когда он говорил, не от магии — от человеческого тепла. Лира знала, что он не использует заклинания, чтобы лечить раненых словом. Он просто был таким.

Солдат неловко кивнул, когда принц сел рядом, не заботясь о статусе.

— Вы не виноваты, — говорил Эрвин, легко касаясь плеча солдата. — Мы отправили вас на границу, не обеспечив даже зельями. Это наша ошибка. Моя ошибка.

Солдат, молодой, с простым, измождённым лицом, глотнул слёзы.

— Но вы... Вы ведь не обязаны были приходить. Это... Это только я...

— Каждый из вас — не только часть армии, но часть моей страны. Моя ответственность, — голос Эрвина не дрожал. Он говорил, как человек, готовый сдержать любое слово.

Лира знала, что это неправда. Принц не обязан. Но Эрвин всё равно приходил. Каждую неделю: в больничное крыло, в академию, в приюты. Этот человек... Он был больше, чем принц. Он был тем, во что хотелось верить. Тем, ради кого стоило служить. У него было лицо, которое легко любить. И слова, за которыми хотелось идти.

Она не заметила, как подошёл один из стражников.

— Леди Лира Алар, Его Высочество просил вас присоединиться.

Она вздрогнула, сжала в пальцах папку с рапортами и кивнула.

— Конечно.

По дороге вниз она ловила взгляды. Студенты уважительно расступались, наставники кивали, кто-то улыбался. Лиру знали. Её дар — вторичный отклик — способность буквально видеть магический след и того, кто его оставил, был редкостью, о которой шептались.

***

Он встретил её на дорожке, под тенью вишнёвого дерева.

— Лира, — он говорил её имя так, будто оно было старой мелодией. — Вы как всегда точны.

— Простите за промедление, Ваше Высочество, — склонила голову. — Я не хотела помешать.

— Вы никогда не мешаете. Тем более, когда приносите мне правду.

Он взял у неё папку, листая рапорты медленно, внимательно. Остановился на одном из документов и протянул его ей.

— Расскажите об этом.

— Южная граница. Очередной инцидент. Говорят, странный выжженный след, словно древняя и забытая магия. Мы не можем понять, что это было. Слишком чисто. Слишком резко.

Лира провела пальцами по пергаменту. Бумага была сухой, но в воображении она уже слышала: треск разрываемой ткани мира, ощущала жар заклинания и отголосок боли.

— Это... — она сжала губы. — Это похоже на магию крови, но не совсем. Там есть отпечаток чужого намерения. Он будто... скользит. Как след от змеиной чешуи.

Эрвин поднял на неё глаза. Они были мягкими, тёплыми. И в то же время пронзительными.

— Вы чувствовали такое раньше?

— Один раз. Год назад. В руинах на севере. Тогда погибло восемнадцать человек, и остался только след и я.

Он молча кивнул.

— Я помню тот рапорт. Его прислали поздно. И это было ошибкой. Сейчас я не хочу её повторить.

Они стояли в саду, и всё вокруг было слишком тихим. Только птицы нарушали это молчание, и Лира чувствовала, как в ней что-то дрожит.

Он снова смотрел на неё. Не как на оружие, не как на подчинённую. А будто знал, что в ней есть что-то важное, что-то, что может спасти.

— Ваш дар бесценен. Я знаю, как тяжело ощущать чужие следы, особенно такие. Но без вас мы не поймём, с чем имеем дело.

— Я готова идти дальше, Ваше Высочество. Если потребуется, то и на место происшествия. —  Лира кивнула.

— Я и не сомневался, — он улыбнулся. — Вы сильнее, чем думаете, Лира. И именно это делает вас незаменимой.

Она подняла взгляд. На мгновение всё исчезло — шум, жар, вес страха и сомнений. Остался только он. Его свет и его вера в неё.

— Да, Ваше Высочество.

Эрвин чуть наклонил голову, глядя на Лиру с таким вниманием, словно она была не просто магом при дворе, а загадкой, которую он намеревался разгадать. Или драгоценностью, к которой прикасаются осторожно, боясь нарушить тонкий блеск.

— Вы всегда так спокойны, — произнёс он с легкой улыбкой. — Даже когда говорите о смерти и змеиной чешуе.

Лира выпрямилась чуть сильнее, как будто это была похвала, которую нужно оправдать.

—Покой — необходимая часть ясности. Если я позволю эмоциям взять верх, дар исказится.

— Ум и чувство долга, — задумчиво сказал он. — Но знаете, Лира... Иногда позволять эмоциям руководить — не слабость, а сила.

Она чуть улыбнулась, не поднимая глаз.

— В моём случае, это, боюсь, привело бы к несанкционированным вспышкам магии.

— Надеюсь, не в мою сторону? — легко отозвался он. — Хотя, признаюсь, если кто и может красиво поджечь мне волосы — так это вы.

Она подняла взгляд и впервые позволила себе чуть больше, чем позволяла обычно. В глазах искра, на губах тень улыбки.

— Если бы я захотела поджечь, Ваше Высочество, сделала бы это незаметно.

— Страшно подумать, — с напускным ужасом сказал он. — Я бы даже не успел заметить. Удивительно, как много в вас скрыто. И каждый раз я открываю что-то новое. Будто читаю редкую книгу, страницы которой пахнут светлой магией и чем-то тонким... вроде жасмина.

Она смутилась. От нее действительно пахло жасмином — настойка для волос, которую подарила мать перед первым днём в Академии.

— Я... Вы слишком добры.

— Быть добрым с вами не подвиг, — сказал он мягко. — Это... естественно, как дышать.

Лира чувствовала, как быстро стучит сердце. Как будто всё это — чудо, которое нужно запомнить.

— Надеюсь, — вдруг тихо сказала она, — я не разочарую вас.

— Я в этом уверен, — ответил он с той же улыбкой, что могла растапливать снег. — Но, если однажды решите — разочаруйте. Хотя бы чуть-чуть. Чтобы я не привык думать, что вы совершенны.

— Я далека от совершенства, — она тихо рассмеялась.

— И с каждым днём это убеждение становится всё менее убедительным, — сказал он и сделал шаг назад, чуть склонив голову. — До встречи, Лира. И, пожалуйста, дайте себе хоть немного покоя. Даже свет не горит вечно.

Он скрылся за поворотом, растворяясь в игре света и тени, как нечто нереальное, как образ из сна, который оставляет после себя лишь тепло на коже.

Лира ещё стояла под вишнёвым деревом. Лепестки медленно сыпались с ветвей, кружась в воздухе, будто магия. Она не двигалась. Только прислушивалась к себе. К тому, что происходило внутри.

Сердце билось чуть быстрее, чем обычно. В груди было странное ощущение — лёгкое, тревожное и почему-то счастливое. Как будто она стояла у обрыва, и ветер подталкивал вперёд, обещая, что падение будет мягким.