11. Спасательный круг.

Прячем слезы от посторонних,прячем души, как будто нет.Слепо носим свою корону,на любовь разорвав билет.Чтобы больше не верить в сказку,где для нас не осталось мест.Отреклись от тепла и ласки,выражая немой протест.Забываем звонить и верить.Все по списку, по счету впредь.Мы захлопнули к счастью двери,чтоб в глаза ему не смотреть.

© Зеленоглазая.

Два дня Ася лежала в постели, не вставая даже для того, чтобы пообедать. Аппетит отсутствовал напрочь, сил на всякое движение тоже не было. Скрывшись под одеялом, девушка свернулась калачиком и думала. Думала о себе, о Никите, о родителях.

Но о чем бы ни размышляла Ася, в голове всегда крутилась одна фраза.

«Я ненавижу Макса».

Я ненавижу Макса. Я ненавижу Макса. Я ненавижу Макса.

Эта мысль стала её мантрой.

Но сам Максим не появлялся. Ни он, ни его дружки, хотя Ася очень этого боялась. Каждые шаги за дверью, каждый скрип открывающейся двери Ася встречала с затаенным напряжением. Девушка не знала, что придумает для неё Макс.

Вероника ходила довольная. Частенько она напевала что-то себе под нос. Еще чаще армянка пыталась задеть Асю.

- Ох, я только что от Макса. Он такой горячий. Должно быть, ты была настоящим бревном в постели, раз он выглядит таким изголодавшимся, а, Ася?

- Ма-аш, глянь, там наша королева не умерла под своим одеялом.

- Хочешь привлечь таким образом внимание Макса, выебистая шлюшка? Хер тебе, он даже не вспоминает о такой уродине.

Ася не реагировала, однако эти фразы раздражали Катю. Сначала она бурчала что-то, а потом, когда Вероника совсем обнаглела, рявкнула:

- Заткнись, шлюха! Ты достала уже!

Вероника сразу показала когти:

- А ты что, за эту дуру? Нашла подружку, тоже мне!

Катя насмешливо бросила:

- Мне плевать на всех шлюх Макса, нынешних и прошлых. Однако твои заебы уже достали. Поэтому пока прошу по-хорошему – заткни пасть.

И Вероника заткнулась. Больше её не было ни слышно, ни видно.

Ася сначала хотела поблагодарить Катю, но передумала. Катя не защищала её, она просто захотела тишины. Для себя.

***

- Ты так и будешь валяться на кровати? – возмутился Никита. Он бухнулся рядом с сестрой и заявил: - Ты не болеешь, я знаю! Так что поднимайся и пошли на обед!

- Я не голодна, Ник, - пробурчала Ася. Голос её был хриплым – конечно, ведь это первые слова, что она произнесла за два дня.

- Вранье, - заявил мальчик. – Ты не ходила в столовку два дня. Естественно, ты голодна.

Никита начал трясти сестру и щекотать. Против воли Ася засмеялась, так как невероятно сильно боялась щекотки.

- Хватит, Никитка! Хах, умоляю, ах-ха-ха! – просила Ася, захлебываясь от смеха.

- Или мы пойдем вместе в столовку, или я не прекращу, - предупредил Никита и с новой силой начал щекотать девушку.

- Все, все! Иду. Только дай мне десять минут, умыться и причесаться, - попросила Ася.

- Окей, жду тебя на крыльце, - кивнул Никита.

Впервые глянув на себя в зеркало после двух дней депрессии, Ася ужаснулась. Глаза выглядели усталыми, под глазами залегли круги, контрастирующие с бледной кожей лица. Губы были искусаны до крови, а каштановые волосы из-за грязи блестели. Девушка твердо решила, что сразу после обеда помоет голову.

Конечно, разумеется, без сомнений, Максим был в столовой. Когда Ася вошла, он, как и вся его компания, поднял голову. Однако взгляд его был направлен как бы сквозь неё, и ни одной эмоции не появилось на его лице.

Зато злорадством сияла Вероника, сидящая рядом с ним. Она довольно улыбалась и льнула к Максу. Тот, впрочем, не был против. Он свободной рукой обнимал Веронику и что-то шептал ей на ухо. Армянка хихикала и игриво прикусывала губу.

Ася знала, что увидит именно эту сцену, но все равно было больно, словно она получила сильный удар в живот. Совсем недавно она так сидела, чувствуя уверенную руку Максима на своей талии.

- Чего застыла? – спросил Никита. – Идем.

Шаг, еще один, и еще. Вскоре оказалась у стола Никиты, села рядом и опустила голову. Ася старалась не обращать внимания на язвительные замечания и реплики в её сторону, идущие от приближенных Максима.

Ася не ела почти двое суток, однако аппетита все равно не было. С трудом и только ради Никиты девушка впихивала в себя суп, когда зашла Марина Витальевна и, найдя её взглядом, громко произнесла:

- Таисия, будь добра, иди со мной.

«Что на этот раз?», - с небольшим напряжением подумала Ася, вставая со стула.

Под недружелюбными взглядами детдомовцев девушка подошла к Марине Витальевне и направилась за ней следом.

Женщина повела её в здание администрации. Там, в коридоре, ходила вдоль помещения светловолосая женщина лет тридцати пяти. Она нервно теребила ручку дорогой коричневой сумочки, то и дело постукивая ногой.

- Ира! – воскликнула Ася, бросаясь на шею женщине.

- Ох, девочка моя! – воскликнула Ирина, её крестная мать, крепко прижимая девушку. – Как я рада тебя видеть!

Слезы хлынули из Асиных глаз. Заметив это, крестная, такая родная и любимая крестная, вытерла их ладонями и прошептала:

- Я приехала, как только узнала. Асенька, мне так жаль...

Глаза Ирины сверкали искренним сочувствием и пониманием. Но где-то в глубине в них плескалась горечь и боль из-за смерти лучшей подруги и её мужа.

- Ирина Сергеевна собирается оформить опеку, - произнесла Марина Витальевна, до того стоящая в полном молчании.

- Уже почти оформила, - поправила Ирина. Переведя взгляд на Асю, она улыбнулась и спросила: - Ты хочешь жить со мной и Никитой, солнышко?

Слезы вновь покатились по щекам Аси. Но девушка не могла не признаться, что плакала не от облегчения и не из-за потери родителей. Она плакала из-за самого красивого, неуравновешенного и обаятельного парня, чьего ребенка она потеряла и кого она успела полюбить.

Посмотрев в добрые глаза Ирины, Ася прошептала:

- Вытащи нас отсюда.