Глава 25.

— Габриэла.

Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие, когда быстро покидала особняк и широкими шагами добиралась до гаража с машинами. Сев в свою «Bentley», я дрожащими руками завела ее и, сжав пальцами руль, выехала из гаража и направилась к черному выходу. Вчера я предупредила Витторио о том, что поеду к Рианне, но выезжала не через главный вход, чтобы охрана не заметила меня и ко мне не приставили телохранителя.

Я ехала в аптеку за тестами, поэтому не хотела, чтобы со мной была охрана. Если бы мой телохранитель о чем-то догадался, то тут же бы сообщил моей семье, а пока я точно не буду уверена в том, что беременна, не хотела, чтобы они знали.

Я старалась ехать скорее, но мои ноги подрагивали, как и руки, начинающие трястись снова. Волнения и переживания охватывали меня с каждой проезжающей минутой. Доехав до ближайшей аптеки, я купила одну упаковку и, мигом вернувшись в машину, поехала в особняк Романо.

После неудавшегося вечера в клубе с Лоренцо всю ночь я проходила в раздумьях и борясь с плохим самочувствием. К моему счастью, ни Донато, ни мама с папой не замечали ухудшений в моем здоровье и не могли ничего заподозрить. Мне правда не хотелось, чтобы они сейчас знали об этом. Я не знала, какова будет их реакция, а неизвестность пугала.

Дорога до особняка прошла в том же беспокойстве. Выйдя из машины, я чувствовала, как ноги из последних сил держат меня. Мои руки тряслись с новой силой, и тошнота подступала к горлу. Я все еще не могла понять, по какой именно причине, связанной с моей возможной беременностью, я так переживаю и беспокоюсь.

Думаю, я могла бы перечислять много, но сейчас я пыталась настроить свои мысли в более приятном направлении.

Не успела я пройти холл, как на лестнице появилась Ри, прищурившись глядя на меня. Я стояла у двери и смотрела на нее, стоящую на несколько ступенек выше, и не могла заставить себя сделать шаг.

Рианна, кажется, заметив мое отрешенное состояние, медленно спустилась ко мне, встав передо мной и ожидая, что я что-нибудь скажу. И я сделала это, потому что только на это была способна сейчас.

— Возможно, — сорвались мои слова, но я, тяжело сглотнув и переборов тошноту, нашла в себе минимум сил продолжить. — Возможно, я беременна.

Глаза Ри округлились. Мои ладони вспотели от ожидания ее следующих действий и слов, ведь мне была важна ее реакция и мысли об этом.

Она ничего не сказала. Просто с пониманием посмотрела на меня, взяла за руку и помогла подняться наверх. Завела в свою комнату и только тогда спросила.

— Ты делала тест? — ее тон был спокойный, и он заставил меня слегка расслабиться. Я не ошиблась, когда решила приехать именно к Ри. Мне было больше к некому идти.

— Нет, — кивнула я и, потянувшись к своей сумочке, достала купленный мною тест для беременности.

Рианна позволила мне пройти в ее ванную и сделать тест. Еще вчера я читала об этом всю информацию, которая попадалась мне. Я узнала много нового, и я знала, что это еще пригодится мне.

Справившись, я оставила тест, который точно даст знать о моем положении, на раковине, а сама приоткрыла дверь, впуская Ри, ждавшую в спальне. Она вошла и с интересом глянула на тест, поняв, что нужно какое-то время для получения результата.

— Что ты будешь делать с ребенком, если вдруг? — неуверенно спросила она, кивнув на тест.

Мои брови нахмурились, а ладони прижались к плоскому животу и отчего-то затряслись. Это больше не было волнение или переживания. Что-то защитное. Мой ответ был уверенным и без колебаний. Об этом даже не могло быть и речи.

— Я рожу своего ребенка, буду воспитывать и любить, — мой голос стал грубым, что было не похоже на меня, и я быстро осеклась. — Вот что я буду делать. Мы с Лоренцо будем.

И стоило мне сказать это, как тихий звук открывающейся двери послышался из спальни. Рианна испуганно повернулась в сторону приоткрытой двери ванны и проскочила через щель в спальню.

Я услышала знакомый и такой родной голос, что на душе и на сердце стало сразу же легче. Все страхи ушли, и я, выглянув из ванной комнаты, увидела Лоренцо, спокойно выслушавшего Рианну, пытающуюся спорить с ним о чем-то. Она хотела выгнать его, видимо решив, что Лоренцо не знает об этом или что я бы не хотела говорить ему. Но Лоренцо был тем, кто должен быть рядом со мной в этот момент и кто узнал об этом первый.

Встретив любимые голубые глаза, я расплылась в несильной улыбке. На идеальном лице Лоренцо заиграло беспокойство, заметив он меня в тени комнаты. Он поспешил ко мне, а Ри за ним.

Я провела его в ванную и кивнула на тест, который, я была уверена, уже показал результат. Так и было. Мы все втроем видели две полоски, значащие «беременна». Мне это не виделось и не снилось. Мечта стала правдой. Такой, какой я всегда ее представляла.

Я не смогла сдержать счастливой радостной улыбки. Лоренцо же выглядел задумчиво, а Рианна, отойдя подальше, облокотилась на ванную позади себя и ожидающе глядела на нас.

— Что теперь? — прерывая тишину, поинтересовалась она.

Улыбки на моих губах уже не было, видя реакцию Лоренцо. Вернее, никакой реакции не последовало. Он о чем-то размышлял, глядя в одну точку. Холодный и задумчивый. Однако через несколько секунд он ответил.

— Пока об этом никто не должен знать, дабы не создать скандал перед завтрашней помолвкой и предстоящей свадьбой, — четко проговорил Лоренцо. — Мы обязательно съездим к врачу, чтобы провериться и убедиться в твоем и ребенке здоровье.

Говорил он, словно отдавая приказы. Лоренцо вновь посмотрел на меня, и что-то кроме холода появилось в его взгляде. Я знала и понимала, что ему не все равно, как мне показалось сначала.

— Такое получится скрывать хотя бы до свадьбы? — полюбопытствовала Ри, вздернув темную бровь.

— Я читала о том, что живот начинает расти с третьего месяца, а свадьба уже меньше чем через два месяца, — ответила я. — Уверена, нам удастся не раскрыть это перед гостями. Но семья?

Я повернулась к Лоренцо с умоляющими глазами. Сегодня я не хотела говорить семье о возможности быть беременной, но теперь, зная это, как я собираюсь скрывать такую важную вещь от них? Мне не хотелось хранить это в тайне, но и ослушаться Лоренцо — последнее, чего бы мне хотелось.

— Рианна, не могла бы ты оставить нас, — обращаясь к сестре, сказал Лоренцо и, прищурившись, проводил ее взглядом, значащим только одно. Чтобы она молчала об этом, и мы знали, что Ри никогда не раскроет тайну, что ей доверили.

Дверь за Рианной закрылась, и мы с Лоренцо остались одни. Мне показалось, что он расслабился, оставшись со мной наедине, и, подойдя, обвил руками мою талию. Подняв голову, я встретила его взгляд.

— Мне кажется, что эта новость не обрадовала тебя, — озадаченно сказала я.

— Я чувствую себя счастливее, зная, что у нас будет ребенок, просто я еще не совсем смог осознать это, дай мне время, — он наклонился ближе ко мне, оставив мягкий поцелуй на моем лбу.

***

Недели протекали одна за другой. Время ускользало сквозь пальцы, и если совсем недавно у меня начался токсикоз и, как сказал доктор, к которому мы сразу же обратились, я была на пятой неделе, на сегодня токсикоз не был большой проблемой, а по счету я была уже на одиннадцатой неделе беременности.

После помолвки подготовка к свадьбе стала более спешной и, как чувствовала лично я, тяжелой. Особо сил не было, однако я старалась держать себя, дабы никто не заподозрил изменений не только в моем состоянии, но и внешнем виде.

Платье на свадьбу мы смогли купить за две недели до торжества. Это дело затянулось надолго только потому, что все те дорогие платья, которые предлагали нам в свадебных бутиках, не нравились маме, или мои тети и мамины подруги, что тоже участвовали в подготовке, не оценили мой внешний вид по достоинству.

— Как можно было так поправиться перед свадьбой? — строго глядя на меня, возмущалась мама.

— Нужно было не пополняться, а худеть, Габи. Лоренцо ведь выходит за красивую принцессу, а не за то, что сейчас стоит перед нами, — сказала тетя Пина, осматривая меня со скрываемым отвращением.

Я в очередной раз поворачивалась к зеркалу и рассматривала себя и свое тело в свадебном платье. А за спиной продолжались тихие разговоры женщин, расположившихся на бархатных диванчиках, о моих изменениях во внешности.

— Очевидно, это из-за стресса перед свадьбой, — заговорила одна из подруг мамы.

— Девочка может слишком сильно переживать по поводу того, что не понравится такому интеллигентному мужчине, как Лоренцо Романо, — с восхищением говорила другая подруга мамы о моем женихе.

Схватившись за пышную юбку своего платья, я подняла ее и быстро вернулась в примерочную, и даже тут продолжала слышать их разговоры. Я понимала, что они говорили это из зависти и из-за своих собственных комплексов, но я была слишком чувствительна, чтобы просто не обратить на них внимания.

Мама просто слушала их и поддерживала, соглашаясь с их мнением. Мысленно я пообещала себе никогда не быть такой, как моя мама, по отношению к своей дочери. Я всегда мечтала о детях и собственной большой семье. И теперь, когда все мои мечты становятся реальностью, должна приложить все усилия, чтобы не потерять это и нигде не ошибиться. Стать хорошей женой и матерью.

***

День, что однажды приснился мне, превратился в мою реальность. Идеальный принц через час станет моим мужем, а я буду чувствовать себя как принцесса в его объятиях. Уже летом следующего года у меня должен родиться ребенок, и вот начало моего пути, к которому я стремилась.

Сидя в своей комнате и готовясь к торжеству, я понимала, что все трудности, выпавшие на наши пути, были чем-то важным и нужным нам. Пройдя их и изрядно попотев, мы, кажется, все пришли к тому, чего когда-то хотели.

На мне уже было надето бесподобное белое свадебное платье, расшитое драгоценными камнями, с горлом и рукавами из кружева. Струящая юбка с длинным подолом. И фата, украшенная мелкими жемчужинами, расшитыми вдоль всей длины.

Все женщины, что помогали мне со сборами, удалились, оставляя меня одну в моей комнате. Я выглядела счастливой и не могла описать, как была рада.

Но долго оставаться наедине с собой в своей комнате я не могла, даже если чувствовала волнение, которое возрастало, пока я спускалась по лестнице на первый этаж, где меня ждал отец. Он должен проводить меня к алтарю и отдать в руки Лоренцо.

Все гости уже собрались на заднем дворе, украшенном к празднику. Сейчас, стоя у выхода на задний двор и видя всю красоту, что мы создали для свадьбы, мне захотелось заплакать слезами счастья. Моя чувствительность обострилась, и я стала уязвимее с беременностью, но это даже нравилось мне, ведь я сполна могла насладиться этим моментом и понять все эмоции и чувства, что я прочувствую сегодня.

Отец оказался рядом со мной, пока я не переставала восхищенно наблюдать и рассматривать красивый задний двор и Лоренцо, видневшегося вдалеке у алтаря в белом, идеально подчеркивающем его сильную фигуру костюме.

— Всегда помни, какой теперь ты должна быть, Габриэла, — прозвучал черствый голос отца, когда я взяла его под локоть и старалась сдержать слезы. Слезы радости.

— Помню, отец, — глухо отозвалась я, потому что мой голос дрогнул.

— Если будешь говорить точно так же у алтаря, это будет смехом, соберись и не будь такой при всех этих людях, — нахмурился он.

Я слабо кивнула и все же взяла себя в руки, не позволяя плакать. Я должна улыбаться и светиться счастьем, ведь теперь я могла.

Когда мы вместе с отцом вышли на задний двор и остановились у дверей, все гости, сидевшие на украшенных белыми пионами лавочках, встали, заметив нас. Они смотрели в нашу сторону, ожидая, пока отец поведет меня к алтарю.

И вот мы ступили на один шаг вперед, за которым последовало еще несколько, пока я всматривалась в виды красивой арки, украшенной светлой тканью и теми же былыми пионами. Они были расставлены в больших красивых вазах рядом. Дорожка до алтаря, по которой мы шли, стелилась белым шелком и была усыпана светлыми и хрупкими, словно снежинки, лепестками. 

А там у алтаря стоял статный и привлекательный Лоренцо. Бабочки в моем животе затрепетали при виде его. Мои ноги словно зашагали быстрее, желая скорее оказаться рядом с этим мужчиной. Мне хотелось почуять его аромат, сердце, бьющееся в бешеном ритме в груди, и его горячие губы на своей коже во всех местах моего тела, скрывающегося под светлой тканью платья.

Я могла фантазировать об этом моменте множество раз, но ни одна фантазия не сравнится с тем, что я испытывала сейчас. Мой муж. Моя любовь.

Всегда мне казалось, что меня отдадут замуж за незнакомого мне человека, к которому я никогда не испытаю тех чувств, что испытываю к Лоренцо. Так оно и вышло, когда отец отдал меня Флавио Беллуччи. Но Лоренцо, мужчина, любивший меня всем своим холодным сердцем, не позволил судьбе разлучить нас и оставить несчастными порознь. Он боролся ради меня, как я боролась ради нас. И мы будем бороться дальше вместе, чтобы все, что мы получили за нашу несокрушимость и долгую тяжелую борьбу, не пропало.

Я встречала много лиц среди гостей, что были знакомы мне, и казалось, я видела их впервые. Флавио Беллуччи, который проиграл в бою с Лоренцо, стоял рядом со своими сестрами, и его правый глаз, которого его лишил Лоренцо, был закрыт темной повязкой. Одним глазом он смотрел на меня с ненавистью.

Я быстро опустила взгляд, не желая видеть его. Мне было одновременно жаль и неприятно. Это было темное прошлое, которое я больше не вспомню, пока мое настоящее настолько прекрасно. Ничего не испортит его, и я знала это.

Дорога к алтарю была закончена. Отец положил мою руку в предложенную ладонь Лоренцо, и я, ступив на небольшую ступеньку, поднялась к нему.

Всегда рядом с тобой, — подумала я, смотря в прекрасные голубые глаза, которые, казалось, сверкали под зимним солнцем.

Легкий ветер обдувал нас, но мое тело все равно горело. Нам повезло, когда в первые числа декабря погода была настолько прекрасная, словно она чувствовала приближения такого теплого события, как свадьба двух влюбленных людей.

Священник заговорил, когда гости сели на свои места. Мои ладони согревали теплые ладони Лоренцо, пока я не переставала смотреть на него с улыбкой на лице, а он с нежностью во взгляде. Это был наш момент. Момент настоящего воссоединения нашей любви во что-то большее.

— Я, Лоренцо Романо, выбираю тебя, Габриэла Барбаросса, как мою законную жену, — начал Лоренцо с приходом произношения клятв. — Обещаю любить тебя во все времена и ценить каждую минуту, проведенную с тобой. Буду твоим защитником и союзником. Я обещаю быть преданным и поддерживать тебя во всем. Ты моя радость и моя светлая сторона, и я буду беречь нашу любовь, пока смерть не разлучит нас.

Мое сердце не переставало биться все быстрее. Становилось так тепло и хорошо, что я была готова взлететь и порхать, как свободный лебедь. Выдохнув, я произнесла свою клятву, стараясь не позволить слезам выпасть из намокших глаз.

— Я, Габриэла Барбаросса, принимаю тебя, Лоренцо Романо, как своего законного мужа. Я обещаю любить тебя в счастье и печали, в здоровье и болезни, поддерживать тебя и вдохновлять на пути, который мы пройдем вместе. Ты моя опора и любовь моего сердца и души, и я отдам тебе все свои мечты и надежды. Я буду беречь нашу любовь и хранить ее в своем сердце, пока смерть не разлучит нас.

Священник позволил нам обменяться кольцами. Золотое кольцо с розовым алмазом, стоящее неприличную сумму. Но это был подарок от Лоренцо, то, что всегда будет со мной и станет вечным напоминанием о нашей любви и преданности друг другу. Это было кольцо, в которое была заключена вечная любовь, которая больше не казалась нереальной.

После нашего короткого невесомого поцелуя все гости встали, зааплодировав. Мы с мужем, держась за руки, направились прямо по простеленной дорожке, возвращаясь внутрь особняка, в украшенный холл с большим накрытым белой скатертью столом. Десятки светлой посуды, белых цветов и ароматная кухня.

Я и Лоренцо заняли места во главе стола, сидя рука об руку. Гости поочередно тоже занимали свои места, не переставая улыбаться и радоваться. Конечно, чья-то радость и улыбки были фальшивыми и натянутыми. Кто-то вовсе не смущался показывать ненависть и недружелюбие. Но я старалась смотреть только на лучшее.

Так Тизиэна, что была чрезмерно счастлива за меня, не находила себе места и за время всего торжества подходила ко мне с восторженными комментариями десятки раз.

— Мы говорим только о моем счастье, — начала я, заметив вновь появившуюся рядом Тизиэну, — а твой отец все еще никому не отдал тебя, или разве ты сама не испытываешь чувств к какому-то мужчине?

Тизиэна перестала улыбаться воодушевленной улыбкой и опустила взгляд на свой стакан. Какое-то сказанное мною слово задело ее, хоть я этого и не хотела. Однако она ответила без колебаний, удивив меня.

— Такой мужчина есть в моей жизни, это правда, но, кажется, я не такая целеустремленная, как ты, Габи, поэтому он никогда не станет по-настоящему моим мужчиной. Да и отец все никак не может отдать меня кому-то, потому что слишком сильно печется обо мне и заботится.

Я коснулась ее плеча, открытого темно-фиолетовым длинным шелковым платьем.

— Если этот мужчина в твоем сердце, то он уже твой, просто дай ему знать и понять это, — нежно проговорила я.

Тизиэна кивнула, соглашаясь со мной, и задумалась, коснувшись золотого креста, висевшего на ее груди. Мы больше не стали затрагивать эту тему и теперь вновь улыбались друг другу.

Рианна была рядом со мной, как и Донато, с которым она разговаривала, сидя рядом. 

Праздник шел своим чередом. Различные блюда, приготовленные лучшими поварами, сменялись танцами, тостами и поздравлениями.

Лоренцо старался вовсе не отходить от меня на протяжении всего торжества. Никто не знал о моем положении, а Лоренцо всячески старался держаться рядом и помочь в случае трудностей или моего плохого самочувствия.

Все было замечательно, и ничего не беспокоило меня, кроме странного ощущения, словно кто-то пристально наблюдает за мной. Затылок будто горел от прожигающего взгляда.

Я говорила с Леей Гоцци, когда, обернувшись, заметила не один, а два ядовитых взгляда. В стороне с бокалами шампанского в руках стояла Элеонора Романо, мачеха Лоренцо, и ее младшая сестра Аззерра Бочелли.

Поняв, что я заметила их, Элеонора вальяжно удалилась, а Аззерра осталась на своем месте, и ее взгляд не переставал напряженно следить за мной. Я вежливо прервала свой разговор с Леей и спешно направилась к Аззерре, переживая, что она может уйти.

С тех пор как я подслушала разговор Аззерры и Элеоноры тогда на вилле, она больше нигде мне не попадалась. Сейчас же я уже вовсе позабыла об этом, но, кажется, ей не давало покоя то, с чем ей приходилось сталкиваться сейчас.