Глава 2

Крик оглушил на время палача и, наверное, оглушил бы все вокруг, если бы не магически защищенные стены для такого случая. Худощавый мужчина рутовской внешности вел допрос несколько часов, однако упрямый нариатец оказался не так прост и молча терпел всю процедуру. Изможденный пленник висел на вбитом в потолок крюке, через который была переброшена цепочка наручников. Кудрявая голова бессильно болталась, а на пол капала кровь.

— Еще раз спрашиваю – имя вашего вождя? – спокойно повторил палач, сжимая в руке железный раскаленный прут.

Тишина. Рутовец молча приложил инструмент к оголенной спине пленника. Тот закричал и выгнулся дугой, забившись в руках умелого палача, который хорошо знал, когда следует остановиться, а когда надавить или принести долгожданное облегчение, тонко чередуя боль и исцеление. Впрочем, что сейчас и сделал, коснувшись поврежденной спины засветившейся магией прохладной ладонью.

— Будешь говорить?

Из последних сил нариатец покачал головой, после чего очередная волна боли лишила его сознания. Палач не испытывал каких-либо эмоций к очередному объекту, давно научившись отделять собственные чувства от работы. Он не имел права сопереживать или, наоборот, ненавидеть допрашиваемого. Впрочем, это совсем не значило, что ночью ему не являлись жертвы его пыток. Однако больше всего палач не любил магическое вмешательство в сознание объекта, что обычно являлось самым крайним развитием допроса. И сейчас он понимал, что именно к этому все идет: нариатец попался чересчур крепкий и раз до сих пор не выдал своих, то продолжать допрос просто бессмысленно. Пытать можно лишь того, кому есть чего бояться.

В ремесле каждого палача существовал определенный порядок действий, но когда вероятность смерти превышала вероятность того, что объект расколется, переходили к тому самому нелюбимому последнему этапу. Почему нелюбимому? Потому что грань между реальностью и воображением слишком тонка: нарушая границы чужого сознания, можно нанести непоправимый вред, не говоря уже о самом маге, который совершает обряд. Это должен быть человек с чистым разумом и высоким рангом. И именно такого человека нашел себе император, который в данный момент стоял за специальной стеной, наблюдая за ходом допроса. Кан Рота видел, как его личный палач отбросил прут и обернулся к той самой стене, за которой он находился. В серых глазах явственно читалось нежелание лезть в голову очередной жертве, однако императору нужны были эти сведения. Да, он прекрасно знал, чем обходится одно такое сканирование магу, как знал и то, что с прошлого раза молодой целитель долго провел под присмотром Кассиана, по крохам восстанавливая гармонию между телом, умом и душой.

— Приступай! – короткий приказ, после которого светловолосый мужчина убирает с висков жертвы грязные лохмы и проникает в чужое сознание...

***

Сквозь сон я ощутила чье-то присутствие, но даже среагировать не успела, как широкая ладонь зажала рот.

— Тшш, Кори, это я, Нэрдок!

Изумленно дернулась, но почти сразу расслабилась, замечая над собой склонившегося мужчину. Он помог мне тихонько подняться и приложил палец к губам, призывая молчать. Я же непонимающе оглянулась на Вэндела, который все так же крепко спал рядом. Вот только мне не спешили что-либо объяснять, быстро надели на меня какие-то тряпки и потянули за собой.

Будучи растерянной, да ещё спросонья, я не могла никак осмыслить происходящего. Всё это было словно очередное видение, из тех, что мне снились поначалу. Нэрдок усыпил Вэндела? Но как ему удалось снять ошейник?! Да и в коридорах посменно дежурят орки. Что вообще без магии мы можем? Однако мой бывший наставник выглядел вполне уверенно, как будто знал, что делает. И каково же было мое удивление, когда показавшийся впереди южный орк призывно махнул нам рукой. Я даже испугаться толком не успела, как он передал что-то Нэрдоку и шепнул на ухо.

Может, правда сон? Первые года я часто мечтала о том, как сбегу и покину эти опостылевшие мне стены, забуду все словно ночной кошмар, но время шло, а ничего не менялось. И вот снова, спустя столько лет, сознание решило поиграть со мной?! Подарить игрушке надежду, после которой она вновь будет плакаться в подушку, принимая однотипные ласки своего хозяина.

Нэрдок крепко держал меня за руку, словно боясь, что убегу. Только куда? Скорее просто проснусь и пойму, что его даже на арене не было. И разговора нашего через решетку не было. Такое со мной тоже бывало – помимо воспоминаний Мириды, временами я видела Далиона, Даронна, Нэрдока и даже сестренку, не всегда отличая явь от воображения. Вот и теперь сомневалась в происходящем. Демон договорился с орком, чтобы тот выпустил его? Это даже звучит немыслимо!

Однако мы проходим очередной коридор, где вдруг почему-то нет стражи, спускаемся по лестнице, где отчетливо видна разница между нижним и верхним ярусом рабских темниц, и попадаем в круглое незнакомое помещение, где нас почти сразу оглушает противный визг...

Я не успела даже отреагировать, как спасительная рука Нэрдока стала ускользать, а его голос отдаляться. Он что-то выкрикнул, но я уже не расслышала, с неожиданным спокойствием понимая – просыпаюсь!

Вокруг поднялся густой серый туман с белым отливом, через который ничего не было видно, кроме беспорядочных огоньков, что странным образом вспыхивали и тут же гасли. Среди всего мне с трудом удалось различить силуэт учителя, который, казалось, был совсем рядом – протяни руку и дотронешься. Однако у меня ничего не вышло, а сам наставник начал вдруг увеличиваться в размере и удлиняться, даже его волосы, пока в какой-то момент за его спиной не раскрылись огромные кожистые крылья, напоминая давно забытые виденья Темного бога. Я уже видела этого демона, видела вторую сущность своего наставника. И сейчас передо мной стоял Эгораннес: сильный и могущественный демон с хищными нечеловеческими и такими знакомыми раскосыми желтыми глазами.

Меня накрыло чужой паникой, неожиданно вспыхнувшей в нас, но сама я совершенно не боялась, наоборот, с интересом сделала шаг, желая прикоснуться к странным металлическим наростам.

— Кори... — пророкотало чудовище, лишь одними крыльями отбрасывая сбежавшихся магов.

Я была почти рядом с ним, когда чьи-то руки обхватили за талию и дернули назад, после чего над ухом раздалось злое:

— Сбежать удумала, бельчонок?!

Невольно вздрогнула, а Вэндел, словно не заметив этого, сильнее сжал меня в тиски.

— Так ты у нас не просто бывший маг, а ведьма? – удивил своей осведомленностью букмекер. — То-то я думаю, в тебе есть нечто колдовское!

Туман стал оседать, являя мне пойманного демона в центре магического круга, удерживаемого пятью знакомыми одаренными рабами. Теми самыми, что недавно победили в нескольких сражениях.

— Вот значит, какова цена, — с отвращением выплюнула я, — выигравшие маги никогда и не покидают этих стен, да? Вы просто вербуете их на службу!

— Почему же? – не согласился Вэндел, наклонившись к моему уху. – Есть те, кто настолько впечатлил наших уважаемых гостей, что и впрямь навсегда оставил Аморасс. Впрочем, сейчас меня куда сильнее интересует твой друг, бельчонок. Высший демон? Здесь, в стенах Аморасса? Как он умудрился пройти арку и остаться незамеченным?

Мне нечего было ему ответить. Игрушка по кличке Бельчонок больше ничего не слышала и не видела, кроме родных желтых глаз, на дне которых всё ещё горел яркий огонь. Нэрдок не сдался. Я знала это, чувствовала, как теперь знала и то, что всё происходящее не сон. И именно это неожиданно придало сил, заставляя стиснуть зубы и отчаянно рвануться вперед. Видимо, Вэндел просто не ожидал такой прыти, на мгновение ослабив хватку, благодаря чему мне удалось освободиться. Вот только никакого плана у меня не было, действовала я скорее по наитию, не задумываясь о том, что могу противопоставить магам. И тем неожиданнее было, когда я вдруг ощутила знакомое покалывание в ладонях.

— Неужели все-таки сон?! – с разочарованием протянула в голос, одновременно разворачивая к лицу руки. По центру ладони появился странный ни на что не похожий рисунок, медленно расползающийся по всей коже. Казалось, он проникает в само сердце, зарождая знакомый огонь силы.

Не раздумывая, что бы это значило, я сложила ладони вместе и стала плести заклинание, с упоением отмечая каждое свое движение, новую вспыхнувшую линию аркана и просто процесс зарождения трехгранной формулы. Боги, как же мне не хватало этого! Этого чувства искрящей магии внутри тебя!

Это как глухонемому вернуть слух, разрывая долгую тишину различными звуками. Или слепому подарить зрение, неожиданно заполняя сознание яркими образами окружающего мира. И пусть тебя мучает пронзительное головокружение, ведь по сравнению с вернувшейся вдруг силой это такая мелочь.

Меня пытаются остановить, но я не отвлекаюсь, легким движением откидывая Вэндела и не давая никому к себе подойти. Краем глаза замечаю, как быстро он отдает какие-то приказы, после чего в зале появляются все новые и новые участники. Однако я не боюсь, ведь теперь, когда во мне пульсирует сила, мне есть что ответить оркам, магам и всем здешним мучителям.

Я не просто хотела освободить Нэрдока и сбежать, нет, мне хотелось на мелкие части разобрать эту демонову арену! И пусть даже завтра проснусь рядом с Вэнделом, а все вновь пойдет своим чередом — этот сон буду помнить долго.

Поэтому вложила в свой удар максимальный выброс, с наслаждением наблюдая, как сперва разрывается аркан их щита, затем отдача откидывает магов и орков, с громким хрустом впечатывая в стены и одновременно образуя трещины. Они пытаются встать, но почти сразу я вновь обрушиваю на них поток силы, сильнее вдавливая в камень. Отчетливо слышится, как вместе со стеной ломаются чьи-то кости. И мне не жаль. Совсем не жаль. Наоборот, искаженное болью лицо Вэндела приносит удовлетворение. Сколько раз он использовал меня для своих собственных утех, не задумываясь о чувствах безымянной рабыни, а я все равно продолжала отчаянно цепляться за наши короткие разговоры, лишь бы не сойти с ума. И даже то, что здесь он был наименьшим злом, не могло меня сейчас остановить...

По залу разлился знакомый металлический запах крови, от которого почему-то закружилась голова и поплыло перед глазами. Затем погасла сила и заболело в груди, напоминая давно забытое чувство опустошения резерва. Наверное, похожее я испытывала лишь в далеком детстве, когда Огонек пытался высосать мою магию, хотя нет, кажется, однажды ещё в школе. Вот и сейчас рядом со мной точно так же как в те разы оказался мой наставник, ласково подхватывая в свои объятия, чтобы расправить огромные крылья, взмахнуть ими, рассекая воздух, и взлететь...

Только бы не проснуться!

***

Первое, что увидел Раймон, когда убивающая боль наконец утихла, было знакомое безразличное лицо палача: пугающие стальные глаза, казалось, выворачивающие душу наизнанку.

«Неужели снова?!» — с безысходным отчаянием подумал он, в то же время отмечая, что место совсем незнакомое, а главное — в нем нет тех инструментов, что так любил использовать палач. Однако он не мог не заметить странное изменение в облике светловолосого мужчины, который выглядел здесь почему-то намного моложе.

— Что происходит? – непонимающе спросил Раймон, невольно отступая назад.

— Не сопротивляйся, — успокаивающе сказал палач, делая шаг к нариатцу. – Тогда будет легче.

И Раймон понял. Понял, где оказался, ведь когда-то давно слышал об этой странной магии, которая открывает сознание неразговорчивой жертвы. Выходит, все его усилия были напрасны – стоило ли терпеть боль, когда вот таким низким способом враги всё равно узнают, кто их вождь и где скрываются ребята?

«Проклятие!» — мысленно выругался нариатец, нервно оглядываясь по сторонам и понимая, что бежать особо некуда, ведь если он сейчас в состоянии чистого разума, то палач легко получит ответы на любые вопросы.

— Продолжишь упрямиться, — зачем-то предупредили его, — будет только больнее.

— И тебе! – фыркнул Раймон. — Или думаешь, раз я далек от магии, то не знаю о ней?

— Твое имя и род! – проигнорировал его выпад палач, желая не просто выполнить приказ его величества, а утолить собственное неожиданное возникшее любопытство, которое преследовало его с того момент, как он оголил спину своей очередной жертвы.

— Раймон Алльяно дель Мароно, — послушно ответил допрашиваемый, развеивая домыслы мага. Уж больно знакомым показался Далиону старый белый след на загорелой коже повстанца. Впрочем, не успел он задать следующий вопрос, как допрашиваемый опередил его, зная, что данная магия работает на обе стороны:

— А твое?

— Далион Венский, — с неохотой ответил палач, не в силах противиться, ведь одним из главных минусов в работе с чистым разумом было то, что приходилось открывать собственное сознание.

— Приятно, наконец, познакомиться лично! – с широкой улыбкой сказал моеро, словно перед ним не палач, который еще совсем недавно пытал раскаленной кочергой, а самый обычный собеседник. И не придал Далион значения этому «наконец» и «лично», помимо воли растерявшись от столь явного проявления дружелюбия, тем не менее, довольно быстро взял себя в руки, чтобы продолжить допрос.

— И что будет со мной после? — вновь перебил говорливый нариатец, просто не давая времени спросить его.

Однако в этом месте невозможно уйти от вопросов, как бы он ни старался. Поэтому Далион никуда и не торопился, позволяя жертве поверить, будто бы ему удастся избежать ответов.

— Много ли известно Кан Роте?

— Палачу не сообщают лишней информации, — совершенно спокойно и честно проговорил Далион, будучи не посвященным в планы его величества. — Если на этом твои вопросы иссякли, то теперь ответь мне, кто ваш вождь! Имя и род.

— Ферро дель Ольриос, — сквозь зубы выдавил Раймон, чувствуя, как неприятно закололо в висках.

— Я ведь предупреждал, — все тем же спокойным тоном уточнил Далион, не показывая, что головная боль перешла и ему, — здесь нет смысла сопротивляться.

— А ты?! – неожиданно увидел Раймон то, что от него всё это время ускользало. — Как слуга Имары может быть палачом?

В этом странном месте всё скрытое становилось явственным, а потому нариатец прекрасно разглядел яркий свет, что пылал в душе Далиона, как и сам палач увидел, что перед ним ассасин без каких-либо магических способностей, но с необычным и редким талантом тени, что делало Раймона одним из лучших исполнителей.

— Любую силу можно использовать как на добро, так и на зло, — равнодушно ответил бывший целитель, ныне использующий свои способности для других целей и предпочитающий в одежде черный цвет, который лучше всего отражал его внутреннее состояние. Никто не знал, что на самом деле творится в душе мага. – Тебе ли не знать?

— Я как-то привык, что слуги Имары — это обычно те, кто спасает жизни, а не калечит, — горько усмехнулся моеро, в действительности просто вновь пытаясь увести разговор от себя. – Не говоря уже о том, что способности к магии чистого разума никогда не применяются во вред, а нацелены в первую очередь на исцеление страдающего человека.

— Откуда тебе так много известно о магии прислужников Имары? – сухо поинтересовался палач, не показывая насколько сильно неприятны ему слова нариатца. Ведь он и сам прекрасно всё это знал.

— Мой учитель был слугой Имары, — с досадой ответил Раймон, понимая, что выдал еще и наставника.

— Он тоже состоит в «Солнечном» союзе?

Мучительный кивок, после которого хочется оторвать собственную голову, лишь бы не выдавать своих товарищей. Только тело в этом месте как будто невесомое и не слушается. Интересно, духи так же себя обычно чувствуют?

— Не совсем, но состояние похожее, — отвечает Далион, прекрасно слыша мысли допрашиваемого под магией чистого разума. – Что вам известно о «Белых раянах»?

— Мне это не докладывают, — с иронией повторил нариатец. – Не тот уровень, я лишь исполнитель.

— Тебя наняли устранить императора?

Нариатец рассмеялся. Императора? Их союз не настолько могуществен, а сам он не идиот и прекрасно наслышан о неудачных попытках бесчисленных покушений. Да и какой смысл, когда к власти тут же придет его младший брат? Тем более что Аль Вира не менее силен и каким-то образом умудряется постоянно выживать, даже после громкого нападения под скалами Моруна. По империи уже давно распространился слух, будто братья имеют сильных покровителей в небесном царстве.

Кто же был целью? Один полуграмотный, но политически выгодный идиот, что вынуждал по приказу его величества менять пьесы в столице Нариата. Ошибаешься, палач, Нариат был, есть и будет всегда! Мы не западно-южный округ, и когда-то император поймет, что заставляя молчать, не удержит империю. Она уже разваливается! Да, медленно, очень медленно, но твердо и решительно. Прежде чем избавляться от правителя, стоит поднять народ, и это все понимают.

О нет, меня завербовать не выйдет, хоть убейте, а своих я не предам. Пусть вы и залезли мне в голову, заставить на себя работать у вас не выйдет! Раймон вновь довольно ухмыльнулся. Родных или семьи у меня нет, даже и не думайте, с моей спецификой работы я не завожу близких знакомств.

— И что же тогда за «зеленоглазка» в твоих воспоминаниях? – холодно поинтересовался Далион, неторопливо продолжая свой допрос.

— Всего лишь красивая девушка, с которой было приятно станцевать сарабанду, — безэмоционально ответил Раймон, внутри расслабляясь, что совершенно ничего не знает о ней. Однако вопросы продолжились.

Где они сейчас? Нариатец фыркнул. К моей радости, скорее всего уже давно переместились. Мы часто меняли убежище, скрываясь от нынешнего правительства западно-южного округа. Нет, выходить на меня не станут! После предательства одного из наших, в союзе зародилось правило никогда не искать пропавших товарищей. Император умеет быть убедительным, и Ферро прекрасно понимает это. Я и сам не стану их искать, чтобы не привести ваших людей. Так что если Кан Рота думает, будто отпустив меня, найдет их, то ошибается, как ошибается, полагая, будто ты, покопавшись в моих мозгах, заставишь резко принять сторону завоевателя моей страны!

***

Ветер сорвал с головы капюшон, взметнул длинные огненные волосы, открывая решительное лицо и горевшие предвкушением темно-зеленые глаза. Я не сразу узнала в этой загорелой девушке саму себя, впервые наблюдая сон со стороны, а то, что это сон, сомнений не возникало. И если обычно я была участником происходящего, то в этот раз меня никто не замечал. Я стояла рядом с собой и видела то же самое, что и она – развалины заброшенного храма. От него мало что осталось – часть фундамента, полностью заросшего вьющимися растениями, разбросанные вокруг камни да битый мрамор.

— Ты уверена, что это здесь? – со спины ко мне другой подходит новый участник моего сна, в котором я узнаю Далиона.

За это время он сильно изменился: когда-то шелковистые пшеничные волосы словно бы потускнели и потяжелели, будучи связаны черной лентой в низкий хвост. Плавные черты лица заострились, между бровей появилась морщинка, а родные серые глаза давно утратили свой прежний свет. Он даже смотрел иначе – в его взгляде не было больше того успокаивающего тепла, лишь знакомая мне самой холодность и боль.

— Точно знаю, — отвечает та другая я, и почти сразу откуда-то из глубин разрушенного храма раздается глухой взрыв, от которого дрожит земля и сыпется каменная крошка колонн.

Однако меня это не останавливает. Я решительно ступаю вперед, даже не оборачиваясь к Далиону, впрочем, он сам не заставляет себя ждать и следует сразу же за мной, оставляя меня настоящую в замешательстве. Ненадолго. Вскоре сон сам указывает путь, вынуждая войти в храм, чтобы в следующее мгновение открыть взору огромное пригодное для укрытия помещение под землей. Здесь совершенно не было последствий взрыва, зато явно когда-то происходило какое-то историческое сражение, о чем свидетельствовали останки скелетов и проржавелые рядом мечи.

— Ничего не бери! – тут же остановил другую меня Далион, когда Кори из сна наклонилась к битому горшку, чтобы поближе рассмотреть.

Она сначала замерла, а затем в исследовательском интересе продолжила бесстрашно переворачивать скелет, затем старую поломанную мебель, посуду и ржавые мечи:

— Я хоть и лишена магии, но могу с уверенностью сказать, что это место не проклято. Такого железа давно уже не делают, ему где-то лет триста, когда только-только изгнали Темного бога.

— Причем здесь проклятие, Кори?! Мы ведь не знаем, чего от него можно ожидать, тем более что взрыв был магический.

— Что только подтверждает мои слова, — легко ответила та другая и вдруг предложила. – Давай разделимся, так будет быстрее.

— Плохая идея...

Вот только вторая я не стала слушать и указала Далиону на дальнюю арку со стороны второй кельи, а сама пошла к дверям, что выглядели подозрительно лучше других. Мне же выбора не оставили, помимо воли невидимой нитью потянув за другой Кори.

В очередной комнате имелась такая же старая мебель, но сделанная позже, чем остальной здешний хлам. Книжная полка покрылась плотной паутиной, а хромой стол покосился, перекрыв собой еще один ход. Здесь явно кто-то жил после времен, как разрушили храм.

Видимо, я тоже об этом подумала, пошатав заскрипевшие стулья, а затем и полки, чтобы достать несколько потертых книг. Углубившись в чтение, не заметила возникшую за спиной, в том самом перекрытом проходе, тень. Мой же оклик не сыграл никакой роли, эхом отбившись от стен. Все, что я могла — это лишь наблюдать со стороны, как ко мне другой приближается чей-то слегка сгорбленный силуэт, завернутый в потрепанный плащ.

— Она здесь, она пришла... — глухой голос из-под глубокого капюшона показался мне до боли знакомым. – Но уже ничего не изменить!

Та я из сна обернулась слишком поздно: силовая волна ударила неожиданно, откидывая меня к стене и обрушивая сверху полки с книгами.

— Искала мен... нас, да? – со смешком продолжил маг, все так же вызывая во мне чувство чего-то привычного. – Твоя сила была столь безгранична, а ты так глупо её использовала! – здесь он вдруг посмотрел прямо на меня, невольно вызывая недоумение. — Она правда ничего не знает, но мы ведь знаем, верно?

Я испуганно отступила назад, узнавая это лицо и просто не веря в происходящее.

— Ты видишь меня?

— Она спрашивает, видим ли мы её, — рассмеялся Расго. – Если убьем одну – другая тоже умрет?

Только и успела что выкрикнуть «остановись», как из его рук вмиг сорвался возникший из ниоткуда длинный магический клинок. Тело другой меня содрогнулось, а из груди хлынула кровь. Боль пришла потом: острая, крадущая дыхание и сковывающая по рукам и ногам. Медленно, с трудом опустила взгляд на собственную грудь, с каким-то отстранением отмечая кровь.

— И правда, гибнут двое! – вынес вердикт Даронн, переводя взгляд с той другой, лежащей на полу, на меня и обратно. – Иди ко мне, Тень!

В тот же миг в его руке вновь оказался меч, словно бы в ответ блеснув черной тенью. Я же, продолжая зажимать на груди рану, неожиданно осознала, чей именно это клинок. Ведь неоднократно видела в своих детских снах. И это утонченная высокая рукоятка, обмотанная моими же нитями...

Но как? Как такое возможно?! Почему?

— Ты слышишь, Тень, она не понимает, почему ты служишь мне, — насмешливо обратился к своему оружию Расго, поднимая его вверх и будто бы любуясь им. – Расскажем ей? Все равно живой отсюда не уйдет.

Только мне не нужно было объяснений, ведь, кажется, я начинала понимать, что происходит. Однако голова кружилась все сильнее, а слова Даронна превращались в нечеткий гул.

— Что же ты наделал? – сквозь боль сипло прошептала я, падая на колени и глядя на саму себя, что сейчас постепенно умирала рядом, потеряв сознание.

— То, что и всегда хотел, – неожиданно холодно ответил Расго, на мгновение напоминая себя прежнего. – Я открою врата миров, и никто меня не остановит.

— Ты спятил!

— Возможно... — не стал он спорить, вновь словно обращаясь к самому себе. — А вот и тот, кого я так долго ждал!

— Боги, Кори!

Совсем рядом, не замечая меня, пронесся теплый ветер, подхватывая на руки мертвенно-бледное тело той другой Кори, после чего почти сразу вспыхнул зеленый свет, очертив круг, который отбил невидимую атаку Расго. Далион даже не смотрел в его сторону, качая на руках меня и что-то шепча.

Я была мертва... Знание пришло само, но я точно знала, что белый свет ладоней мага не исцеляет, потому что поздно.

— Так ты дух? – задумчиво поинтересовался Расго, не сводя с меня любопытных глаз. — Интересно.

— Интересно... — отрешенно повторила я, отводя окровавленные руки от своей груди и понимая, что боли больше нет. — Какой странный сон.

— Это не сон, — покачал головой лишившийся рассудка маг. – Ты мертва.

— Ты заплатишь за это! – в то же время хмуро и решительно проговорил на заднем фоне Далион, бережно кладя бездыханное тело на пол и вставая. – Ублюдок!

Вспыхнувший свет вырвался из рук Далиона, после чего в его руках заискрился знакомый меч воздуха. Я не уловила того момента, когда он кинулся в сторону Расго, но тот лишь рассмеялся и исчез, оказываясь за моей спиной.

— Если всё сон, тогда проснись! – его ладони накрыли мои глаза и до боли сжали, отчего вокруг заплясали неприятные черные круги.

— Отпусти меня! – вяло дернулась я, удивляясь собственной слабости.

— Никогда...

— С кем ты говоришь?! – где-то рядом разгневанно и одновременно озадаченно прошипел Далион. – Хватит сбегать, выйди и сразись, трусливая сволочь!

— Он тоже умрет, — щекотнул меня дыханием Даронн. – Но почему ты всё ещё не просыпаешься?

— Потому что умерла...

— Именно!

Я закричала и проснулась, дернувшись в чьих-то крепких теплых руках.

— Тшш, все хорошо, это сон, просто дурной сон.

— Вэндел?! – в ужасе воскликнула я, сильно сомневаясь в том, что хуже. Пусть уж лучше будет пещера со свихнувшимся Расго, нежели вновь исписанные стены ненавистной мне темницы и скупые, грубые ласки букмекера.

— Нет, лисенок, нет, это я, Нэрдок, открой глаза...

Лисенок! Вэндел никогда не называл меня так. Облегчение поселилось в районе груди, позволяя реальности вытащить меня из сумбурного вязкого сна. В тот же миг я встретилась с родными желтыми глазами, понимая, что нахожусь на коленях демона.

— Эгораннес...

Он ничего не сказал, лишь мягко улыбнулся, оголяя острые клыки, и очень осторожно провел когтистой ладонью по лицу. Я же непроизвольно прижалась щекой к ладони в надежде, что точно больше не проснусь. Впрочем, ненадолго – почти сразу отстранилась, не желая показывать своих настоящих чувств.

— Забылась, — хмуро призналась, ничем не выдавая той внутренней радости, что меня охватила.

— Все в порядке, лисенок, тебе больше не надо держать все в себе.

— С чего вы взяли, будто держу? – криво улыбнулась. – Я правда на мгновение забылась, но прекрасно понимаю, что вы просто выполняли долг. Спасибо вам, правда, если бы вы знали, как сильно я мечтала прекратить всё...

Он что-то сказал и сделал попытку вновь меня обнять, но я отстранилась и медленно встала, только сейчас замечая валивший с одной из разрушенных башен арены густой столб дыма, в то время как сами мы с Нэрдоком находились в отдалении на небольшом холме. И откуда-то пришло знание, что здесь и сейчас я в безопасности. Мой мир был давно уничтожен, однако в этот миг я словно вновь обрела что-то очень важное. Веру? Веру в то, что моя жизнь все-таки продолжается? А ведь она всегда продолжается. Чтобы ни случилось, продолжается. И ей неважно насколько страшные ты пережила события, трагичные или может даже счастливые – они все имеет свойства рано или поздно заканчиваться... а жизнь не прекращается, она течет своим чередом, не останавливаясь даже когда мир потрясает великая беда.

Все проходит. И эти кошмарные года сотрутся из памяти. Забудутся под повседневной суетой человеческого бытия. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Жаль только, не стерли полностью с лица земли это гнилое место, о чем и сказала, с отвращением сплевывая.

— Когда-нибудь, обязательно, — согласился Нэрдок, не делая больше попыток притянуть меня к себе, — но сейчас я не имею таких сил.

Сил... Память услужливо преподнесла картинки случившегося, вынуждая меня поднять руки, но никаких рисунков на ладонях больше не было, как и знакомой пульсации резерва.

— Временная печать силы, — виновато ответил на незаданный вслух вопрос наставник, прекрасно догадавшись о моих мыслях. – Признаю, слишком жестоко сначала дать надежду и почти сразу отобрать, но так было необходимо. Плохо только, что ты сразу израсходовала весь резерв одним заклинанием.

— Еще скажите, что не предполагали этого, — я не стала заострять внимания на том, что это на самом деле неприятно. Нет, не так. Больно. Очень. Знать, что каких-то пару мгновений назад вновь чувствовала в руках магию. Пусть чужую, но в тоже время такую необходимую. Однако ему не стоит знать, насколько он прав. Более того, я слишком хорошо помнила сон, чтобы останавливать внимание на таких мелочах. Глупо было думать, будто ко мне вернулась сила. За шесть лет уже можно было понять, что этого не случится.

«Разве? – напомнил привычный внутренний голосок. – Ты ведь поняла, что за меч у Расго...»

Но что это было? Предзнаменование? Не могло ведь все происходить на самом деле.

«Почему нет? – продолжал голос. – Ты разве забыла, что нам всегда говорила бабушка?»

Даже если спишь, это ещё не значит, что происходящее сон! Но тогда выходит, что Далион жив и невредим. Что же, хоть в чем-то Даронн меня не обманул и сдержал обещание.

— Лэкорил? – видимо не первый раз попытался привлечь мое внимание Нэрдок. – Здесь небезопасно оставаться, нам лучше будет уйти.

— Куда? – я с горечью взглянула на своего спасителя. – Я потеряла абсолютно всё! Знаю, что скажете, но вы хотя бы свою сущность не утратили. А я?! Кто я теперь?

— Ты не права! Неужели не чувствуешь? В твоих венах всё еще течет божественная кровь, как во мне демонская – этого не отобрать.

— От неё все равно никакого прока. Разве что даже человеком назваться не могу, а Темный бог давно от меня отказался. Так кому я такая нужна, когда презираю саму себя?

— Мне...

— Ну да, как потомок Рангора, — не удержалась от иронии. – Спасибо, что напомнили, а то я уже забыла об этой проклятой крови.

— Нет, Кори, — он протянул мне свою раскрытую ладонь, — как немного вздорная, упрямая, но сильная личность.

И мне бы ответить, что это не так. Напомнить о том, кому именно он служит. Но еще сильнее мне не хотелось возвращаться на арену, которая все еще дымилась, а потому, наверное, я молча приняла его руку, замечая промелькнувшую тень в желтых глазах демона. Нам предстоял тяжелый разговор. Мы оба это понимали, как и то, что уйти от ответов не удастся никому.

***

Не стоило вот так сразу рассказывать всё, но оно как-то само вышло. Почти как в детстве в его уютном и теплом кабинете, когда я находила в крепких объятиях учителя поддержку и защиту. Только в том-то и дело, что почти. Я не чувствовала того доверия, что когда-то. Однако не могла не признать, что в коконе больших кожистых крыльев, которые скрывали от непогоды и страшного мира вокруг, испытывала долгожданное спокойствие. Возможно, временное, но такое нужное. Слова сами лились из глубин души, освобождая от тяжелой ноши и давления в груди. Это помогало. Становилось легче.

Мы несколько дней скрывались в горах, постепенно двигаясь к столице Светлой Империи, уходя все дальше от ненавистного мне места, где бы нас стали искать в последнюю очередь. Только самоубийца решился бы отправиться прямиком к эльфам, но Нэрдок настаивал, что это наше спасение, а бывшая игрушка и не спорила, будучи погруженной в вязкое состояние безразличия. В данный момент я с ним сидела у костра в небольшом углублении между скал, а вокруг гремела весенняя гроза, рассекая вспышками фиолетовое небо. Холодный ветер пытался пробраться в моё укрытие, но плотный кокон из крыльев Нэрдока не давал ему этого сделать. В какой-то момент даже стало жарко, но я не торопилась выбираться.

Шесть лет превратились в сбивчивые короткие предложения, оборванные слова и освобождение от гнета съедающего чувства вины. Как и раньше, мой наставник ничего не говорил, просто слушал, каким-то невероятным образом забирая боль. Лишь когда поток моей невнятной речи оборвался, он позволил себе тихо сказать:

— Я горжусь тобой, Кори...

Ни обвинений, ни оскорблений, ни упрека. Ничего из этого. А ведь почему-то мне казалось, что услышу привычное «потаскуха» или что-то из напутственного «я же тебя предупреждал», но нет, вместо этого мною гордятся. Вот только мне совершенно нечем гордиться.

— Ты сильная, лисенок, — продолжил он, словно понимая, какие меня одолевают сейчас мысли. – Я всегда это говорил и именно твоя сила духа не дает тебе сломиться перед трудностями. Всё то время, пока я искал тебя, ни на мгновение не сомневался, что даже без своих сил ты не опустишь рук.

— Тогда вы ошиблись, — тихо прошептала в ответ, с каким-то безразличием вспоминая, как пыталась прекратить своё позорное существование. Закрыться в купальне было не лучшей идеей, но я рассчитывала, что успею совершить задуманное до возвращения Вэндела. Вот только вода не захотела меня принимать, а влетевший следом взъерошенный букмекер вытянул меня голую из ванны и в таком виде поволок к оркам. Угроза подействовала. В памяти надолго засели жуткие картины сношения пяти орков с миниатюрной рабыней, крики которой впоследствии снились мне ночами. Кажется, потом Вэндел даже пожалел об этой небольшой демонстрации, когда я в очередной раз под его боком проснулась от кошмара.

— Нет, Кори, — упрямо повторил Нэрдок, заставляя меня вынырнуть из тяжелых воспоминаний, – ты сильная и никогда не забывай этого!

Раньше бы я, наверное, начала спорить, а сейчас лишь пожала плечами, все-таки высовываясь из его крыльев. Мои вторая и третья попытки прекратить роль подстилки явно не свидетельствовали о силе духа, но моему наставнику этого знать не нужно.

— Теперь ваш черед, — я заглянула в его глаза, вдруг понимая, что на самом деле испытывает мой спаситель. Чтобы он ни говорил, каким бы невозмутимым ни старался казаться, а внутреннюю боль никакими словами не скрыть. Она отражалась в его кристально-чистом янтаре глаз, выдавая с головой, но самое главное, что жалости там не было. Почему-то больше всего я боялась увидеть именно жалость.

— Шесть лет назад гнев Темного бога сотряс Запретные острова, — медленно начал Нэрдок, прекрасно понимая, что именно меня интересует. – Рангор наконец обрел желаемое и в тот же миг потерял. Ты переступила черту, но император оказался готов к этому. Тьма обрела могущество, но без оболочки она ничто, может лишь только подпитывать кого-то, как подпитывает теперь Темного лорда, но, как и раньше, покинуть пределы Запретных островов он не способен, поэтому ты нужна была ему...

— Да? — и почему-то я совсем не удивилась тому, что Темный бог лгал. Хотя нет, не лгал, боги ведь не лгут, всего лишь красиво не договаривал. — А я-то думала, что должна всего лишь меч найти.

— Не перебивай меня, лисенок, — между острых борозд, что играли роль бровей на сером демонском лице, пролегла глубокая тень. – По плану Рангора тьма дала бы ему возможность обменяться с тобой душами и занять твое тело, после чего Темный бог бы сам нашел клинок. Однако император не просто лишил сил покушавшегося на него, он сделал всё, чтобы тебя не смогли найти. По бумагам значилось, что ты в Нариате, куда же на самом деле тебя перевели, никто не знал. Кан Рота замял все следы, а без своих сил я мог лишь искать, как любой обычный человек, даже не маг.

— Обычный человек с крыльями, рогами и панцирем вместо кожи?

— Мою сущность выпустила печать, но трансформироваться обратно теперь не могу.

И я вспомнила. Вспомнила, что мне не давало покоя, задавая вслух вопрос Вэндела.

— Ты ошибаешься, лисенок, — мягко улыбнулся он, оголив ряд острых зубов и скорее пугая, нежели успокаивая. — Как ошибаются и самоуверенные эльфы, полагая, будто их великолепный щит невозможно обмануть. Да, пусть у меня и нет магических сил, но везде есть преданные...

— Темному богу, – безэмоционально закончила я, возвращая тему к интересующему меня вопросу. – Для чего он вас послал? Не просто так ведь тратил силы и редкий артефакт на то, чтобы вытащить бесполезную девчонку из Аморасса?!

— Не просто, — не стал отрицать очевидное Нэрдок, — только я никогда этого не сделаю.

— Почему же? — с каким-то безразличием я догадалась, о чем речь. – Заполучить тело не вышло, так хотя бы по праву заберет очерненную душу. Верно, зачем ему на Везории потомок без своих сил, если толку от меня больше никакого, а так воссоединится со своей возлюбленной. Ведь я — это она! Меня больше нет. Я вижу её глазами, знаю всё, что с ней происходило, иногда уже просто не отличая явь от сна. Слишком ярко ощущаю всё то, что и Мирида, испытывая к Темному богу совершенно чужие и пугающие чувства. Это мое или её желание спасти того, кого, кажется, уже не спасти? А что, если меня никогда и не было?

— Хватит, Кори! – неожиданно воскликнул Нэрдок, не сильно встряхивая меня за плечи и тем самым обрывая бессмысленный длинный монолог. – Это всего лишь память прежней души, но характер, темперамент, личность, в конце концов – только твои, и только тебе решать, что ты чувствуешь.

Действительно, мне...

— А если я скажу, что согласна? – без шуток заявила я, замечая проскользнувшее изумление в его глазах. – Сделайте то, чего так жаждет Рангор! Заберите меня собой! Покажите те загадочные Запретные острова, где находится царство бога.

— Я ведь сказал, что не стану, — все также сжимая мои плечи, решительно проговорил Нэрдок. – Это ведь не просто смерть, ты станешь собственностью Темного бога и уже никогда не сможешь покинуть просторы его мира. Не для того я искал тебя, чтобы отдать ему!

— Только будь это так, Темный бог не послал бы вас.

— Я столетиями служил ему верой и правдой, желая угодить своему господину, что когда-то спас заморенного мелкого полукровку от демонов, — мрачно произнес Эгораннес, наконец отпуская меня и отводя взгляд, — а потому мне удалось убедить Рангора, будто всё это помутнение моей человеческой половины, в то время как демонская сущность докажет верность долгу.

— И он поверил? – я сильно в этом сомневалась, невольно размышляя над словами Нэрдока.

Просто не могло быть, чтобы Темный бог второй раз позволил обвести себя вокруг пальца.

— Возможно и нет, но он в самом деле считает, что обещание силы соблазнит мою демонскую половину.

— Нет, — вдруг поняла я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. – Он просто слишком хорошо знает своего потомка...

От меня не укрылась растерянность, отразившаяся на демонском лице после моих слов, но было слишком поздно — Нэрдок не успел просчитать ход моих мыслей, как я уже действовала. Всё произошло в считанные секунды. Крутануться, оказываясь за спиной широких крыльев, с силой схватиться за длинные волосы, что у демона острее любого меча, и самой выполнить приказ Темного бога.

«Но почему ты всё ещё не просыпаешься?

— Потому что умерла...»

— Вам и не надо было ничего делать, — сквозь вспыхнувшую боль просипела я, отступая назад и наблюдая за алой кровью, что медленно окрашивала мое льняное платье. – Достаточно того, что вы мне рассказали... и он это прекрасно понимал.

Не оттого ли Вэндел так берег меня от смерти? Ведь только демон способен провести мою душу.

— Что же ты наделала, Кори?!

Или это всего лишь приказ Кан Роты?

И ведь не больно почти. Или это Нэрдок что-то сделал? Почему-то его лицо расплывалось, не давая ни на чем сосредоточиться.

— Ты обязана жить!

— Зачем? – стоять было все тяжелее, и в какой-то момент я рухнула наземь, подхваченная крепкими руками Эгораннеса. — Какую миссию вы на этот раз решили на меня возложить? Снова будете использовать? Так знайте – я больше вам не поверю!

Как бы мне этого ни хотелось... а ведь хотелось. Всегда хотелось. Хотелось искать в нем защиту и тепло, даже сейчас, будучи сломанной куклой в его руках, хотела верить, что не всё было ложью. Не могло быть. Только я совсем его не знаю, не знаю, какой он настоящий. Не мой наставник Нэрдок Горан, а именно — высший демон Эгораннес.

И почему такие мысли приходят только сейчас?

— Вы рассказываете сказку об Амари и волшебных нитях, — с болью проговорила я, заходясь в удушливом кашле, — заверяете, будто бы отыскали себя, приняли человеческую сущность и изменились, а на деле много лет служите Рангору!

— Молчи, Кори, не говори, — шепчет он, поддерживая мою голову, а я все равно продолжаю, чувствуя во рту металлический привкус крови.

— Вы и меня нашли в том пансионе лишь по приказу, а после растили, словно свинью на убой! Что бы вы ни делали, а вы привязаны к нему.

Он не стал что-либо говорить или отрицать, будучи сосредоточенным на моем ранении. Только я не хотела спасения, не хотела жить, ведь там, во снах Мириды, у меня были столь нужные мне тепло и любовь. Пусть любовь Темного бога, но я видела это, чувствовала, утопая в его бездонных глубоких глазах.

— Не спасайте! — я с силой сжала обжигающие когтистые ладони Нэрдока и медленно отвела, чувствуя содрогающий мое тело крупный озноб. — Не надо! Ведь сил во мне нет, а значит, Рангору не нужна такая пустая оболочка.

— Я и не могу, — сквозь зубы прорычал он. – В моих волосах яд!

«Вот и хорошо...» — проговорила в ответ, не сразу понимая, что только мысленно, а когда вновь попыталась хоть что-нибудь сказать, из губ вырвалась лишь неразборчивая несуразица.

Что же, кажется, я ошибалась, полагая, будто от прошлой меня совсем ничего не осталось – обескуражено подумала погибающая игрушка без имени, прежде чем темнота полностью меня поглотила, даря надежду на лучшее...

***

Найри нравилось в южно-западном округе империи. Люди здесь отличались открытостью, честностью, порою вспыльчивостью и даже горячностью, особенно в каких-то несущественных спорах, которые часто разгорались на главной площади. Впрочем, нравились они ей совсем не этим, а смелостью и ярким огнем души, что открывались для непростых глаз совсем еще юной девушки. Если в детстве Найри хорошо чувствовала людей, то теперь каким-то образом видела сущность человека. Это началось совсем недавно, несколько месяцев назад, и с каждым днем только усиливалось. Однако того, кого она бы хотела понять – не могла. Видимо, её способности не распространялись на светлых эльфов. Сам же Ри не стал вдаваться в подробности, когда девушка с ним поделилась своим секретом, как и не сказал того, что просто умеет закрываться от чужого влияния извне. Однако искренне удивился столь редкому дару, которым владели когда-то очень давно ассиры. Это лишь сильнее зародило вопросы и тем самым вынудило Лариисиэля отправиться туда, где бы они смогли отыскать ответы, так как у него самого их не было. Слишком мало он знал об этой дивной расе, а те, кто мог бы рассказать, вряд ли захотят даже видеть бывшего наследника эльфийского престола.

И теперь, держа путь в столицу Тароты, где находилась лучшая академия Империи, Найри то и дело возвращалась мыслями к Нариату. Так еще и попавшийся им возница оказался оттуда родом. Она не хотела покидать столь гостеприимное место, но любопытство оказалось сильнее, ведь слова Ри о том, что в стенах магического заведения находится самое большое хранилище книг, не могло не привлечь. Почему бы вновь не попытать удачу? Тем более что в этом году столичная академия изменила правила набора и допустила даже тех, кто не заканчивал магической школы. Главным условием было проявить свои способности и выделиться среди других. Найри совсем не боялась предстоящих испытаний, а даже наоборот, хотела показать себя, чувствуя внутри легкий азарт.

— Мы ведь правда еще вернемся? – все же спросила девушка, когда они с Ри покинули небольшой караван торговцев. — Мне так понравился их главный город, особенно те узкие уютные улочки, экзотические деревья и светлые белые дома, которые будто магией светятся на солнце!

Ри мог бы сказать, что это лишь одна сторона южно-западного округа и если войти в дальнюю часть границы Кевильи, то предстанет совершенно другой город, где вместо уличных пьес и светлых улочек — бараки, преступность и нищета. Только он специально делал всё, чтобы защитить от этого Найри и порою даже слишком, из-за чего девушка выросла чересчур наивной, но это нисколько не портило рыжеволосую красавицу, а лишь придавало очарования.

С того дня, как светлого эльфа заключили в амулет, это был его первый опыт как хранителя и в то же время первая возможность освободиться. Только для этого нужно было понять, какова же роль в этой негласной божественной войне уготована Найри?

— Несомненно, вернемся, но ты ведь согласна со мной, что мы не можем закрывать глаза на твои способности.

— Не совсем, — хитро прищурилась девушка. – Ты ведь знаешь, что прельстил меня книгами!

Ри рассмеялся – отчасти это было правдой, но как бы Найри ни отрицала своего желания снова пробовать поступить, а ей самой было интересно побывать в столице.

И это самое желание явственно отразилось на её лице, когда она с Ри, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, мысленно просила быстрее уже открыть калитку кованых высоких ворот. Их долго не хотели пропускать, даже после того, как Ри отсчитал нужную плату за вход, одновременно объясняя, что они с Найри всего лишь обычные барды.

В какой-то момент он забеспокоился, не в силе ли Найри причина? Однако маги, контролирующие границы столицы, вряд ли бы увидели странную связь Хранителя и Истинной, ведь эта магия слишком отличалась от классической школы, не говоря уже о том, что не оставляла никаких следов – незаметна, как и сама нынешняя жизнь Ри. И все же столь дотошная проверка не могла не насторожить. Это значило лишь одно – дела в Империи намного хуже, чем могло показаться на первый взгляд.

В итоге парочку бардов пропустили только после того, как Найри продемонстрировала магию, заверяя, что приехала на прием в академию. Что еще раз доказывало неспокойное положение Империи. Не просто так ведь в этом году сменили правила набора.

Стоило им войти в Фасиэр, как девушка тут же позабыла о Нариате, с восхищением разглядывая главную площадь, что приковывала к себе внимание необычными часами.

— Забираю свои слова назад, Ри, — тихо прошептала Найри, — это место волшебное!

— Я был уверен, что тебе понравятся механические часы, — раскрыл секрет её спутник, от которого не укрылись эмоции подопечной. – Они работают при помощи механизмов и железа, а не магии. И если ты поступишь, — конечно же, не мог не сказать хитрец, — то узнаешь их тайну.

— Хватит, а то я только сильнее расстроюсь, если ничего не выйдет.

Главная площадь поистине была красивой и отличалась от всего ранее виденного – чего только стоил фонтан и сами люди, что были вокруг. Девушка не могла не заметить их грацию, то, с какой поднятой головой они ходят и как почти не улыбаются. Найри всегда в первую очередь обращала внимание на людей, вот и сейчас увидела внутренним зрением холодок в душах здешних жителей – это настолько отличалось от жара нариатцев, что она невольно остановилась, пытаясь справиться с появившейся вдруг тяжестью на сердце. Однако эти люди не были несчастны, нет, они довольствовались собственной жизнью. Дорогая одежда, драгоценности, высокомерный взгляд и вседозволенность – вот что увидела Найри, пытаясь абстрагироваться от давящей атмосферы, которую она не сразу ощутила, будучи увлеченной необычными часами.

— Нет, — покачала девушка головой, забирая свои слова обратно, — мне все-таки здесь не нравится, и если в академии так же, то я не хочу туда идти.

— Что ты видишь? – тут же понял её друг, прекрасно догадываясь, почему Найри вдруг сменила мнение.

— Здесь люди другие... — грустно ответила девушка, привычно рассматривая не яркую и привлекательную внешность горожан, а их внутреннюю сущность. — Большинство из них считают, что они свободны и самодостаточны, но в действительности лишь скованы обязательствами и удовлетворением собственных низменных желаний, за которыми давно утратили настоящие мечты.

— Это ничего не значит, людям свойственно обретать и менять цели на протяжении всей жизни.

— Тогда ты противоречишь своим прошлым словам, — невозмутимо напомнила Найри. – Сам ведь говорил, что если исчезают мечты – исчезает и человек, а мечты исчезают, когда человек слишком много имеет! Пустая оболочка, что занимает только место и не дает развиваться другим.

Ри невольно скривился. У Найри была слишком хорошая память. Он не раз уже успел пожалеть, что когда-то давно не сдержался при маленькой девочке и высказал градоначальнику все, что думает о его глупых правилах, из-за которых ему с простывшим ребенком на руках пришлось ночью покидать маленький городок на границе северного округа. Объясни теперь, что имел в виду тогда совсем другое.

— Так, может, твой дар для этого и дан, — не стал отрицать правды хранитель, – помочь им обрести мечту.

На самом деле Ри не был в этом уверен, как и в том, что ещё может сила Найри, однако именно в этом когда-то давно заключался дар ассир – видеть сокрытое, чтобы помогать и направлять души по правильному пути. Могут ли его догадки оказаться верны? Что, если он не ошибается и у Найри дар ассир? И если это так, что же должен сделать он?

При жизни наследник эльфийского престола был несдержанным, резким, порою грубым и слишком самовлюбленным, из-за чего потерял самого дорого человека, который верил в него и искренне любил, несмотря на все недостатки. Теперь же, будучи лишь отголоском прошлого, помогал Найри, тем самым искупая прошлые свои ошибки. Да, сперва им двигало желание обрести долгожданную свободу, но в какой-то момент он стал оберегать маленькую девочку от чистого сердца, не желая, чтобы её когда-нибудь постигла участь Азиль.

Он перевел взгляд на Найри – она шла немного впереди, погрузившись в свои мысли, и, видимо, размышляя над его словами. Рыжие шелковистые волосы до плеч чуть шевелись на ветру, повторяя такт шагов девушки, а легкое небесно-голубое платье идеально очерчивало тонкий стан, притягивая взгляды мужчин. Слишком быстро она выросла и, кажется, ещё сама не осознавала этого.

Неожиданный рядом громкий возглас вынудил их с Найри удивленно остановиться, тем самым отвлекая Лариисиэля от невеселых дум. Объявление глашатаев о приближении его величества, создало на площади невыносимый гвалт и шум, от которого у Ри разболелась голова, тем не менее, уходить подопечная не захотела, желая увидеть своими глазами процессию.

Люди расступались в шеренгу, создавая узкий коридор, по которому должно было пройти это самое шествие. Они толпились, что-то выкрикивали и с любопытством пытались разглядеть появившуюся колону имперских людей. В окружении воинов и магов на вороном коне ехал сам Император.

Найри никогда не видела в живую кого-то столь знатного и великого, а потому не скрывала собственного любопытства и даже восхищения красивым мужчиной, которое, впрочем, быстро исчезло, стоило девушке разглядеть черную душу. Она видела в ней и свет, но его было очень мало. Искалеченное сердце, что стремилось подарить миру новую жизнь, унесло в могилу слишком многих. Однако, несмотря на это, Найри вдруг стало так жаль этого сильного целеустремленного мужчину, который в одиночку нес на себе бремя власти и ответственности.

Ри тоже не смог не остановить свой взор на красноволосом мужчине, отчего-то чувствуя внутри нечто очень знакомое. Он не сразу понял, что дело в крови, с удивлением узнавая родственную связь. Даже будучи без прежних сил, эльф увидел в императоре собственного потомка, помимо воли испытывая облегчение. Ведь это значило, что они спаслись!

«И волосы цвета крови точь-в-точь как у отца! – не смог не отметить Лариисиэль с болью вспоминая собственного родителя и понимая, что от Азиль внуку достались разве что немного раскосые глаза, которые, впрочем, вряд ли могли выдать в нем кровь марэтцев. – И все же я рад встретить тебя, мой дорогой внук!»

Кан Рота словно услышал. Выделил среди толпы странную пару, останавливая взгляд на невысокой рыжеволосой девушке, а затем переводя на утонченного мужчину, скрытого под необычными магическими щитами.

Лишь на миг их взгляды встретились, после чего Ри поспешил увести Найри. Он не знал, понял ли император, кто перед ним, да и не хотел знать, ведь прошлого не исправить. Зачем бередить старые раны? Зачем открывать знание, которое ничего не изменит? Однако то, кого бывший наследник светлоэльфийского престола встретил, делало его по-настоящему счастливым, словно бы тяжелый камень, что много лет терзал его душу, наконец, исчез.

Азиль и их неродившейся ребенок тогда выжили, а остальное не имело значения!

— Надо бы узнать, сколько ещё продлится прием, — через некоторое время задумчиво сказала девушка, послушно следуя узкими улочками за своим хранителем и не подозревая, что за мысли крутятся в его голове.

Они уходили все дальше от шумной площади, пока не остановились у неприметного постоялого двора с портретом какого-то убийцы на стене. Найри лишь на миг скользнула по нему взглядом, не придавая значения промелькнувшему странному чувству чего-то знакомого, после чего обернулась к своему другу: – Не хотелось бы в таком виде предстать перед комиссией.

Ри тоже прекрасно понимал, что грязь, пыль дорог и несколько бессонных ночей вряд ли сыграют Найри на руку.

— Сегодня последний день, — почти сразу ответил он, улавливая невероятно тонким слухом чей-то далекий разговор о наборе. – Плохо, я все-таки думал, что у нас в запасе больше времени.

И словно не было той встречи мгновением ранее, хотя перед глазами Лариисиэля все еще стояли удивленные каре-зеленые глаза императора.

— Думаю, привести себя в бодрый и свежий вид успею.

Местный трактирщик не отличался дружелюбием, а своим внешним видом мог спугнуть любого. Поэтому заведение коренастого бритого мужчины, украшенного кривыми шрамами, пользовалось успехом лишь у определенной части населения. Впрочем, ещё это было единственное недорогое место для ночлега во всей столице. Тем более что Найри привычно обратила внимание не на внешний облик хозяина, а на внутренний.

Мужчина привычно окинул тяжелым взглядом слишком выделявшихся из местного круга посетителей вошедших и невольно растерялся. Он, как всегда, ожидал увидеть в глазах совсем юной девушки хотя бы трепет, но незнакомка смотрела на него совершенно без страха, скорее грустно, и с мягкой улыбкой на устах, словно зная о той боли, что несколько месяцев назад поселилась в душе трактирщика, в то время как её высокий и слишком изящный спутник незаметно рассматривал окружающих.

— Добрый день! – вежливо поздоровалась она, опережая своего друга. – Нам бы с братом комнату... двухместную.

Найри запнулась лишь из-за непривычки. Она никак не могла привыкнуть, что в последнее время Ри предпочитал спать на отдельной кровати. И умом девушка вполне понимала причины этого, вот только заставить себя заснуть без теплых родных объятий не могла, а чтобы вовсе спать в разных комнатах – даже думать не хотела. Слишком она привыкла к постоянному присутствию Ри, каждый раз чувствуя себя некомфортно, если вдруг приходилось оставаться одной.

— С братом? – не поверил мужчина, продолжая удивляться спокойствию и радушию этой девочки.

— С братом, — твердо ответил Ри, доставая несколько динаров и кладя на стойку перед трактирщиком.

— Крайняя комната на втором этаже. – В тот же миг в раскрытую ладонь Лариисиэля опустился металлический ключ. – С двуспальной кроватью.

Найри уловила в голосе трактирщика едкую насмешку, но в ответ лишь искренне поблагодарила, замечая нервозность приятеля. Она знала, что так будет, чувствовала, мысленно благодаря догадливого хозяина. Главное, чтобы Ри не решил спать на полу, как тогда, когда Найри наконец набралась смелости, чтобы поцеловать того, кого давно считала больше нежели другом.

Выделенная комната оказалась небольшой, но светлой. Из мебели кроме обещанной широкой двуспальной кровати имелись грубо сколоченный стол, шкаф и две табуретки у окна. Найри с трудом подавила желание сдаться накатившей свинцовой усталости и удобно умоститься на кровати. Она помнила, что времени немного и надо торопиться, а потому подхватила из котомки чистые вещи и, не дожидаясь, пока Ри напомнит о наборе, сама поспешила к незаметной узкой дверце, за которой, по всей видимости, должна была находиться ванна.

— Ри, здесь у них душ! – почти сразу раздался восхищенный голос из-за закрытой двери.

Лариисиэль лишь мягко улыбнулся, нисколько этому не удивляясь. Однако для Найри странное приспособление оказалось в новинку, ведь в столице она была впервые, а в дальних округах империи, где они обычно останавливались, воду все также таскали ведрами. Впрочем, разобраться с кранами девушке не составило труда, и уже в следующее мгновение она стояла под теплой струей воды, размышляя над предстоящим испытанием. Найри чувствовала, что все идет правильно, что они должны быть здесь.

«А вдруг мне удастся? – оптимистично подумала девушка, помимо воли представляя себя адептом великой академии. Когда-то давно она действительно об этом мечтала. Мечтала стать магом, как сестра, и уехать учиться в столицу. Мечтала о том, как родители будут хвалить и тоже ею гордиться, искренне радуясь тому, какие у них выросли умницы дочери.

Вот только судьба распорядилась иначе.

— Хотя отчасти мое желание исполнилось, — совсем тихо прошептала Найри, совершенно забывая о прекрасном слухе Ри, которому даже шум воды не станет преградой.

Впрочем, ему и не нужно было слышать произнесенное шепотом, чтобы привычно ощутить эмоции своего яркого пламени. Однако он знал — Найри соберется, выйдет и по обыкновению улыбнется, словно не она вспоминала мгновением ранее родных. И только в конце дня прильнет к нему, умостится под боком и поделится правдой, что временами не дает покоя. В этом вся Найри – нежная, жизнерадостная и озорная.

Она вышла вся сияющая и свежая, завернутая в одно полотенце. Крутанулась на месте, чудом не выпуская края, и искренне улыбнулась:

— У меня все получится!

— У тебя ничего не получится! – В этот самый момент, совсем недалеко от постоялого двора, где поспешно собиралась будущая адептка столичной академии, в стенах магической местной школы одна шустрая девчонка упрямо лезла по стремянке вверх, не слушая своего скептично настроенного приятеля.

— Говорю тебе, Мира, спускайся скорее! Ничего из этой затеи не выйдет!

— Не захотел лезть как настоящий мужчина, — бросила через плечо юная магиня, даже не оборачиваясь, — так хоть на стреме постой и не бормочи!

Мальчишка тут же надулся и покраснел, но спорить не стал, как и называть причин, по которым не захотел лезть за запрещенными книгами. Нет, Шанар не боялся высоты, однако он был уверен, что лестница просто не выдержит его и уж тогда на грохот точно сбегутся все учителя. Впрочем, насчет высоты он тоже засомневался, стоило ему поднять голову и увидеть, где Мира. Его невольно повело в сторону – и это при всем его немаленьком весе и росте.

— Давай быстрее!

— Уже-уже, – непринуждённо отмахнулась девочка, словно и не балансировала на последних ступеньках стремянки.

Шанар ахнул и был вынужден опереться на стеллажи, дабы позорно не упасть от представшего зрелища.

— Достала! – обрадовалась Мира и обернулась, теряя равновесие...

Показалось, на миг он забыл, как дышать, когда несносная девчонка умудрилась не только не упасть, вцепившись в стремянку, но и книгу не выронить.

— Надеюсь, оно того стоило, — с облегчением сказал Шанар, когда Мира наконец спустилась и положила тяжеленный старинный фолиант на столик.

Брать литературу из закрытого отсека книгохранилища, а тем более выносить ученикам строго-настрого запрещалось, но отвлечь эр Мариуса и стащить ключи показалось легкой задачей для любопытных ребят, сложность выявилась уже потом, когда на дверях оказалось неизвестная магия. Однако и здесь им словно сопутствовала удача, по крайней мере, так подумала Мира, когда они с Шанаром все-таки смогли преодолеть чужое колдовство, не догадываясь о том, что именно её сила открыла запечатывающие древние руны.

И теперь они одновременно склонились над книгой прошлого, ища ответы на столь интересующие их вопросы. Мира первая нашла нужный раздел и тут же поспешно стала листать, ведь времени у них было совсем немного. Особенно это было видно по вспотевшему Шанару, который сильно нервничал и все время прислушивался к окружающей обстановке. Не вернулся ли эр Мариус? Круглолицый мальчишка по своей натуре был всегда очень осторожен и не склонен к авантюризму, хотя и обладал природным исследовательским любопытством.

— Я была права! – вдруг шикнула на приятеля девочка, пальцем водя по спискам самых древних династий бывших королевств и сверяя портреты с профилем монеты. – Никакой это не монарх!

— Но и я был прав, — не согласился Шанар, показывая на витиеватые руны на ребре монеты. – Она как-то связана с двенадцатью королевствами, смотри! – толстый палец уткнулся в такие же руны на национальном гербе объединенного союза. – Скорее всего, это старотаротский, но точно утверждать не возьмусь.

Мира привычно схватилась за кончик косы, чтобы успокоиться, и вновь склонилась над пожелтевшими от времени страницами, убеждаясь в том, что друг прав – руны полностью идентичны!

— Понять бы ещё, что они значат...

— Как думаешь, сколько шансов, что мы найдем здесь словарь старотаротского наречия? – с жирным намеком подмигнул Шанар.

Говорить дважды не надо было. Девочка тут же отдала другу книгу и исчезла в бесконечных лабиринтах книжных стеллажей. Он только улыбнулся, но почти сразу вздрогнул и напрягся, прислушиваясь, не щелкнул ли замок при повороте ключа, не заскрипели ли двери и не вошел ли кто. Однако в книгохранилище было все также тихо, и Шанар даже успокоился, мысленно соглашаясь с Мирой. Эр Мариус не проснется так быстро. Тем более что страх – только отвлекает и лишает столь уникальной возможности узнать то, что так от них скрывают.

Вновь раскрыв книгу, мальчишка погрузился в давно забытую историю их мира, которую так старательно стирал из памяти юных магов Император Кан Рота, строя совершенно новое государство. Поэтому даже не услышал возвращения Миры, испуганно вскрикнув, когда на плечо легла девичья рука.

— Тшш! – недовольно приложила палец к губам школьница. – Я нашла словарь.

— По-другому и быть не могло, а я тоже кое-что интересное нашел...

«Свое интересное» Шанар поспешно пересказал одновременно с поиском нужных рун, вызывая у Миры живейший интерес. Ведь по его словам значило, что слухи не лгут и захваченные округа пытаются вернуть независимость своих земель. Впрочем, Мира не особо жаждала возвращать родное королевство, которое ещё до войны забрало у нее сестру и нормальную жизнь, тем не менее она хотела найти хоть какую-то информацию о родных. В глубине души девочка прекрасно понимала, что шансов на то, что они выжили, мало. Но вдруг у Доры тоже проснулась магия? Тогда есть вероятность, что сестра жива. И пока такая вероятность существует – она будет верить.

— Нашел! – прервал мысли девочки Шанар, сверяя руны монеты со словарем. – Это раяны!

— Раяны? – не сразу поняла Мира, обращая всё свое внимание на перевод, чтобы изумленно прочитать: – Союз двенадцати – это свобода, сила духа и решимость.

— Более того, — продолжил вслух размышлять мальчишка, – думаю, раяны не просто символизировали союз королевств, ведь в переводе с везорийского «раяна» — это перерождение. И в данном контексте, скорее всего, идет речь о возрождении. Понимаешь, что это может значит?

Мира не хотела выглядеть глупой на фоне своего чересчур умного друга, а потому кивнула, лихорадочно пытаясь соотнести все факты вместе и понять, что имеет в виду Шанар. Однако он либо догадался, либо просто, будучи вдохновенным своим открытием, не мог промолчать:

— Слухи, которые ходят о повстанцах! Я бы предположил, что монета принадлежит кому-то из них...

Юная магиня не смогла скрыть своего удивления, тем самым выдавая правду. Однако Шанар как всегда оказался прав! Всё сходится – мятежи, о которых столько разговоров, несут в себе посыл возрождения.

Вот только что с этим знанием делать? Пусть они и узнали, чья это монетка, но что дальше? Если сперва Мирой двигал чистый интерес и азарт выиграть спор, то теперь девочка была в растерянности. В отличие от загоревшегося Шанара, который на время даже позабыл о собственных страхах.

— Я могу у тебя взять монетку?

— Зачем? – тут же насторожилась Мира, начиная торопливо складывать книги обратно.

— Есть одна идея! – вкрадчиво выпалил Шанар и тут же поспешил добавить, замечая, как подруга на мгновение замешкалась: – Глупо отступать, когда уже доверилась.

С логичным замечанием девочка спорить не стала и только с любопытством поинтересовалась, что лучшему другу пришло уже в голову.

***

Главная имперская академия магии впечатлила Найри не меньше, нежели сама столица. Пожалуй, девушка ещё никогда в своей жизни не встречала столь прекрасного и в то же время впечатляющего учебного заведения. Высокое строение возвышалось над восточной частью города и словно бросало вызов своими красотой и мощью с чересчур пышным императорским дворцом, что стоял аккурат в противоположной черте Фасиэра. Однако, как бы академия ни стремилась ввысь, стараясь затмить своего оппонента, все равно проигрывала бело-бирюзовому красавцу с его бесконечными садами, прекрасными фонтанами и беломраморными барельефами на стенах высокого фасада.

Вот только Найри видела в простых стенах академии те незначительные детали, что делали академию куда привлекательнее для любознательной девушки. Могучие, пусть даже грубые серые стены хранили в себе историю, силу и знания. На какой-то момент ей очень сильно захотелось попасть сюда. Вдруг боги смилостивятся и дадут шанс? Не зря же внутренний голос подсказывал, что это правильное решение.

Ри думал почти о том же, разглядывая академию без того непосредственного восхищения, что было в светло-зеленых глазах его подопечной. Для него, чистокровного светлого эльфа, что рос в совершенно другой среде, большинство людских строений казались чем-то простым и безвкусным. Однако он давно привык к новой жизни, научившись у Найри самому важному – находить счастье в мелочах. Казалось бы, его задача всему обучить и защитить, тем не менее временами именно девушка открывала хранителю глаза на то, чего раньше он даже не замечал.

Они уже были у ворот, когда Найри вдруг остановилась и обескуражено прошептала.

— Такой знакомый огонь...

— Что случилось, Найри? – тут же спросил Ри, вмиг становясь серьезным.

Однако что-либо объяснять она явно не спешила, вместо этого тихо уточнила невнятное: «там» и, не говоря больше ни слова, направилась в совершенно другую сторону от ворот.

Светлый эльф лишь на миг задумчиво скользнул взглядом по толпившимся у входа студентам, после чего последовал за своим ярким пламенем, слишком хорошо зная, что Найри никогда не делает ничего просто так, даже если её поступки не всегда понятны окружающим.

Она уходила все дальше от стен академии, держа путь вглубь парка, что постепенно переходил в дремучий лес. Страха не было, совсем, Найри даже позабыла о наборе, чувствуя, что должна найти обладателя этого внутреннего огня.

И нашла...

Другой бы мог пройти мимо, демонстративно не обратив внимания на какого-то незнакомца, что стоял с закрытыми глазами, облокотившись на широкий ствол, но только не Найри, которая с детства была излишне отзывчивой. Даже ещё не видя человека, она уже знала, что ему нужна помощь.

— О, зеленоглазка, — с трудом выдавил мужчина, даже в бреду узнавая рыжеволосую девушку, с которой, казалось, ещё совсем недавно танцевал сарабанду на Лугнаде. – Видимо, это судьба.

Было последнее, что он сказал, перед тем, как потерять сознание, падая прямо к ногам обескураженной Найри...

Нападение двухлетней давности под скалами Моруна неизвестными, после которого Аль Вира просто обязан был умереть, получив несовместимые с жизнью ранения.