Глава 20

Финальная гонка в Абу-Даби началась под закатом. Для Шарля это было иное напряжение не грызущее, а скорее почти ровное и привычное.

— Надеюсь тебе эта последняя гонка не испортит настроение, — проговорила Николь, ведь не было секретом, что титул чемпиона он не получит.

— Я выезжаю, потому что снова могу чувствовать трассу. А не только видеть данные. И потому что знаю: кто-то будет ждать меня не у трибуны славы. А просто у выхода из гаража.

— Всегда, — сказала тихо она.

Гонка сложилась по-человечески. Проблемный пит-стоп, потеря позиций. Борьба не за подиум, а с собственной амбицией. Он отыгрывался. Чисто. Жёстко, но по правилам. Леклер не победил. Он финишировал пятым. Достойно. До самого конца.

Выбравшись из болида, он первым делом нашёл её глазами в толпе. Николь стояла у стены гаража. Он встретился с ней взглядом и кивнул. Как в тот день. Только теперь в этом кивке было всё: «Я здесь. Я цел. И ты здесь. И это главное. Спасибо».

На брифинге он был немногословен. Но когда журналист спросил: «Кому вы посвящаете этот финиш?», в зале наступила тишина.

— Той, что вернула мне право, — сказал Шарль чётко. — Право на ошибку. Право быть просто человеком, а не компонентом машины. Спасибо, Николь.

Он не сказал «люблю». Он сказал её имя. И этого было достаточно.

Позже они уехали далеко в пустыню. Туда, где мир сжимался до песка, тишины и бесчисленных звёзд.

— И что же теперь? — её голос прозвучал громко в первозданной тишине.

— Теперь мы просто живём, — сказал он, глядя на небо. — Ты со своим голосом. Я со своей трассой. А мы… остаёмся вместе. Потому что каждое утро делаем выбор. Сознательный. Выбираем этот путь. Рядом. Выбираем друг друга. Снова и снова.

Она прижалась к его плечу.

— Мы начали с циничного расчёта. А стали… пристанью. Для друг друга.

— И это самая дорогая победа в моей жизни. Та, что не блестит. Но которая греет сердце.

Они сидели, прижавшись друг к другу. Два человека, прошедших через ад страхов и чистилище оценок. И нашедших смелость быть настоящими.

Она больше не была «девушкой Леклера». Она была Николь Даллас. Со своим именем и своей, завоёванной в бою, свободой.

А он для неё был не «звездой Формулы-1». Он был её домом. Не стенами, а местом, где можно снять все доспехи и быть настоящей. Несовершенной. И не бояться.

В номере, перед новым сумасшедшим днем, в тиши ночи Шарль, наполовину во сне, нащупал её ладонь и сжал. Он думал, что она никогда не была его собственностью. Она была его добровольным, ежедневным, осознанным выбором. И в этой свободе каждого заключалась та самая, взрослая форма любви. Та, что сама по себе бесконечная трасса. И он шёл по ней. Рядом. Рука об руку.

Конец.