34.Соня

- Выбрала фильм?

Саша усаживается рядом со мной на расправленный диван и ставит на столик большую чашку с попкорном. Я утвердительно киваю и расправляю покрывало в ногах, а затем подкладываю под спину несколько подушек.

Никогда бы не подумала, что обычный серый диван, стоящий посреди гостиной, может из достаточно строгого и малофункционального предмета мебели превратиться в уютный островок с большим количеством подушек и пледов. Чтобы атмосферу сделать еще более расслабленной, заранее выключила весь верхний свет и оставила только пару софитов гореть где-то у окна за нашими спинами.

- Кажется, ты хотел немного поработать, - напоминаю мужчине, когда подмечаю, что он тоже забирается с ногами на диван, так и не взяв с собой никакую технику вроде ноутбука или планшета.

- Ты хочешь провести романтический вечер. С моей стороны будет отвратительно, если я сейчас просто уткнусь в свою работу, а не проведу это время с тобой.

Изучаю взглядом серьезное лицо Саши и не могу понять, серьезно он это говорит или нет. Но на его лице нет ни одного намека на то, что он несерьезен в своих словах. И от этого становится до странного приятно и волнительно. Уверена, в этом и есть главное отличие Саши от других парней моего возраста. Он ценит наши отношения, любит меня и уважает.

Меня топит чувство нежности к этому мужчине, поэтому, не сдержав своего порыва, двигаюсь к нему ближе и, прижавшись к его боку, укладываю голову на плечо. Приятный запах кожи мужчины дурманит голову, и я пытаюсь незаметно вдохнуть глубже. Однако, в конце концов, выкинув все страхи и предрассудки из головы, просто утыкаюсь носом в грудь Верховского и, ничего не скрывая, глубоко затягиваюсь ароматом чужого тела.

Меня штормит, внутри все сладко тянет, но я тут же отворачиваюсь, тянусь за пультом и включаю фильм. Саша молчит и не двигается, как будто пытается переварить все то, что я только что сделала. Или просто привыкает к тому, что, я уже настолько освоилась, что могу себе позволить вот так открыто проявлять свои чувства к нему.

- Что за фильм? – спустя несколько минут спрашивает Верховский, когда вступительные титры заканчиваются, а на экране постепенно начинает вырисовываться портрет главной героини.

Я молчу, но мне так и хочется похихикать. Не буду же я ему напрямую говорить, что выбрала фильм про преподавателя и помешанную на нем ученицу.

- Смотри и узнаешь, - заговорчески шепчу, подтягивая к себе ближе чашку с попкорном.

Саша ничего не говорит и несколько минут мы проводим в уютной тишине. Я похрустываю попкорном, пока мужчина внимательно следит за развивающимся сюжетом. Этот фильм я уже смотрела как-то в далеком подростковом возрасте, поэтому почти все свое внимание сосредотачиваю на мужской руке, поглаживающей меня по спине. По коже, где проходятся пальцы, бегут мурашки и приятное чувство спускается по позвоночнику, рассеиваясь где-то в области крестца.

- Серьезно? – внезапно произносит над ухом Саша, возвращая меня с небес на землю и заставляя сосредоточиться на том, что происходит на экране, - фильм про учителя и его ученицу?

Чувствую, как щеки начинают пылать. Ему еще предстоит узнать и увидеть, что этот фильм содержит некоторые пикантные сцены, которые я бы, в здравом уме, никогда бы не осмелилась повторить. Как минимум, потому что я, в отличие от главной героини, не из тех девушек, которые будут настойчиво приставать к мужчине, который уже один раз дал им отпор.

Дальше по сюжету не происходит ничего волнующего, кроме настойчивых попыток главной героини завоевать своего преподавателя, а также объяснения, что у девушки появилась некоторая фиксация и помешанность на собственном учителе. Саша это никак не комментирует, и я тоже молчу. Только теснее прижимаюсь к его груди и считаю размеренный стук сердца.

Атмосфера резко меняется, когда главной героине удается пробраться тайком в дом к преподавателю и довести его настолько, что главные герои сливаются в страстном поцелуи. Я пытаюсь сделать вид, что ничего меня не смущает, хотя чувствую, насколько сильно горит лицо. Пикантная сцена же на экране только набирает обороты.

Внизу все тянет и просит внимания, когда вместо главных героев я представляю себя и Сашу. В горле пересыхает, и следующая кукурузинка попкорна просто встает поперек горла. Главные герои переходят в горизонтальное положение, а мне от возбуждения приходится сжать в кулаке край пледа.

"Чокнутая нимфоманка. Совсем уже крыша едет!" – пытаюсь отвлечь себя я, но все идет против меня.

- Все в порядке? – спрашивает Саша своим томным голосом у меня над ухом, и мне только остается гадать, действительно ли его голос сейчас такой соблазнительный или это просто мой воспаленный мозг искажает звуки.

Мужская ладонь ложится мне на шею, как будто пытаясь заставить посмотреть на её владельца, но, когда не добивается желаемого результата, просто начинает размеренно массировать мышцы. Глаза закатываются, а из груди вырывается продолжительный вздох. Кожа под чужими пальцами горит и пылает, но я не могу ничего с собой поделать.

Фильм и все то, что происходит на экране, перестает меня волновать от слова совсем. Отчасти, глубоко в душе я признаю, что выбрала именно этот фильм в надежде, что случится нечто подобное. После нашего первого секса, неделю назад, Саша так и не прикоснулся ко мне ни разу в сексуальном плане. И будь я хоть немного глупой и несообразительной, подумала бы, что Саша просто разочаровался в моей неопытности. Однако жадные поцелуи и горящие взгляды нельзя было игнорировать и приписывать чему-то другому. Мне нужно было просто подтолкнуть мужчину.

- Что такое, милая? – своим бархатным манящим голосом продолжает щебетать Саша, спускаясь массажирующими движениями от шеи вниз по спине, - нравится, когда преподаватель и его ученица нарушают правила и вкушают запретный плод?

На экране что-то происходит – кажется, героев застают и все прерывается. Однако накалившаяся вокруг нас обстановка никаких не спадает, а, кажется, наоборот, только усиливается. Я окончательно перестаю следить за фильмом и просто утыкаюсь в мужскую грудь лицом. Снова затягиваюсь ароматом Сашиного тела и закусываю губу.

- Как ты себя чувствуешь? – снова пытается разговорить меня Верховский, но его вопрос застает меня врасплох. Не понимаю, что он имеет в виду, поэтому вынужденно отрываю пылающее лицо от груди и вопросительно смотрю на него, - как чувствует себя твое тело? Если у тебя все еще что-то болит, секса сегодня не будет.

От его прямых слов меня буквально опаляет новой волной смущения и стыда. Оказывается, говорить прямо и называть вещи своими именами – это так смущающее, что каждый раз, когда Саша выдает нечто подобное, хочется скулить от неловкости.

- Все уже давно прошло, - нерешительно шепчу я, утыкаясь взглядом в основание мужской шеи, лишь бы не встречаться с прямым испытующим взглядом.

Вообще, я говорю правду. Уже к середине недели я почувствовала себя снова полноценной и здоровой. Мышцы больше не тянуло, ходить и сидеть я могла нормально. И именно с того дня, кажется, и стала чаще задумываться о том, что скорее бы хотела повторить пережитый сексуальный опыт.

Верховский молчит еще несколько секунд, и мне становится даже на мгновение страшно, что сейчас он просто попросит меня еще немного подождать или что-то в этом роде.

"Буду ли я выглядеть сумасшедшей, если начну умолять его?" – проносится в голове шальная мысль, и от этого взгляд автоматически поднимается к глазам напротив.

Саша смотрит внимательно. Долго и изучающее сканирует меня. Однако на дне его глаз я вижу пылающий огонь, который он пытается скрыть или сдержать. И мне становится легче, потому что, как минимум, я не одна сгораю от страсти в данную минуту.

Чувствую, как под ладонью, расположенной на мужской груди, бешено колотится сердце. Уверена, мое бьется ничуть не медленнее.

Как будто приняв окончательное решение, Саша поднимает руку с моей поясницы и укладывает на затылок, как будто собирается вот-вот меня поцеловать, но тут же замирает, так ничего и не сделав. Обводит взглядом все мое лицо еще раз, а затем, приблизившись чуть ближе, проговаривает почти в самые губы:

- Расскажи мне, детка, о чем ты думала, когда выбирала этот фильм, - у меня перехватывает дыхание и даже, кажется, сердце перестает биться, - мечтала, как бы повторить со мной все эти сцены? – короткая пауза, - или как было бы до мурашек захватывающе заняться чем-то непристойным в стенах университета?

Кажется, мой мозг окончательно отключается, потому что кроме белого шума и бешеного биения собственного сердца я больше ничего не слышу. Меня буквально скручивает от резкого прилива возбуждения, и я не сдерживаю вырвавшегося из самой глубины стона. Бесконтрольно хлопаю ресницами, пытаясь прийти в себя, но буквально все попытки проваливаются.

Перед этим мужчиной я бессильна.

- Ну же, девочка, ответь мне, - заискивающе подгоняет мужчина, и мой язык колет неконтролируемое желание позвать его по имени и отчеству, - ответь мне скорее, иначе мне придется наказать тебя. Знаешь ли, когда студента спрашивают, а он молчит, ему все равно ставят неудовлетворительную оценку.

Взгляд черных глаз прожигает меня, а я не знаю, как собрать мысли в кучу, чтобы хоть что-то ответить.

- Я, - заикаюсь, пытаясь сформулировать нормальный полноценный ответ, но получается только что-то бесконтрольно блеять, - я ни о чем таком не думала... просто, - закусываю губу, - просто подумала, что они, как и мы с тобой, преподаватель и ученица.

Саша самодовольно усмехается, и я понимаю, что это именно тот ответ, который он ожидал от меня услышать. Однако, в противовес моим мыслям и его собственному выражению лица, Верховский растягивает красивые губы в усмешке и довольным, словно мартовский кот, голосом, произносит:

- Неправильный ответ, милая, - чувствую, как дрожу от напряжения, - и как же мне тебя наказать?

Смотрит прямо и выжидающе и, кажется, действительно ждет от меня ответа. Даже сейчас, в рамках нашей некоторой ролевой игры, он дает мне право выбора.

Я, закусив нижнюю губу, задумываюсь, что бы я действительно хотела сделать сейчас. Мне немного стыдно и неловко под тяжелым мужским взглядом, но я стараюсь прислушаться к себе и разобраться, чего мне на самом деле хочется.

Вспоминаю все то, что меня когда-то интересовало – до того, как я встретила Сашу и изучала анатомию мужского тела только через видеоролики в интернете с повышенным возрастным цензом.

Мне всегда было интересно сама анатомия мужского полового органа, как он ощущается в руке и... какой он на вкус. Многие девушки в фильмах и книгах, которые я читала и смотрела в подростковом возрасте, да и сейчас, вели множество разговоров о том, как делали кому-то минет. И, признаться честно, мне тоже всегда было интересно попробовать что-то подобное. Тем более, в нашу первую ночь Саша так много сделал для того, чтобы мой первый секс не оказался таким же болезненным и неприятным, как говорят многие, кому пришлось пережить нечто подобное. Именно поэтому я тоже хочу сделать ему приятно.

Поднимаю глаза, чтобы понять, насколько будет сейчас вообще возможно попросить нечто подобное. Мужчина терпеливо ждет и, когда я поднимаю голову, кажется, даже немного напрягается в ожидании того, что же я сейчас выдам.

А меня буквально с головой затягивает эта игра. Неожиданно я чувствую себя такой свободной и раскованной, что мне даже хватает смелости немного приподняться на руках и максимально приблизиться к лицу Верховского.

- Ну что? – не выдерживает первый мужчина, - решила, что бы ты хотела в качестве наказания?

Я киваю головой и еще раз выдыхаю, чтобы набрать побольше воздуха, словно перед прыжком в воду.

- Я бы хотела... попробовать тебя там...

Саша смотрит долго и внимательно, как будто не может поверить в то, что я только что ему сказала. Мне самой становится все сложнее дышать с каждой секундой, потому что новые волны смущения накатывают и заставляют дрожать. Я уже успеваю тысячу раз пожалеть, что сказала что-то подобное, потому что мужчина все еще молчит.

Я быстро пытаюсь придумать, что бы сказать еще, чтобы сделать ситуацию, быстро скатывающуюся в неловкость, менее напряженной, но Верховский тяжело выдыхает и проводит своей ладонью по моей щеке. Я моментально откликаюсь на это движение и сама тянусь к нему.

- Соня, ты уверена? – я утвердительно киваю, хотя некоторый червячок сомнения все же порождает во мне вопрос Саши, - это может быть неприятно. Все то, что ты могла видеть в видео для взрослых – это совершенно ни одно и то же.

- Но я же хочу просто попробовать, - пытаюсь не поддаваться попытке Саши отговорить меня. Еще один аргумент, и я точно спасую и отступлю, - тем более, у меня вообще нет опыта, ты же не будешь давить на меня.

Пытаюсь сделать максимально невинное и расслабленно-заинтересованное лицо. На дне глаз Верховского вижу искру сомнения и собираюсь дожать его. Опускаю руку вниз к его бедру, слегка поглаживаю и сжимаю, не заходя дальше.

- Соня...

Я не даю мужчине договорить, нагло перебивая:

- Я просто попробую. Ты сделал мой первый раз незабываемым, и я хочу позаботиться о тебе так же, как ты позаботился обо мне в прошлый раз.

Еще пара секунд безмолвной борьбы взглядами, и Саша тяжело выдыхает, сдаваясь. Я, пытаясь подавить улыбку, прячусь в изгибе мужской шеи и целую бархатистую кожу.

Я совру, если скажу, что не волнуюсь. Меня потряхивает, сердце в груди бешено колотится, но я упрямо все это игнорирую, спускаясь губами до ключицы. Дальше только воротник футболки, и эту преграду я миную с другой стороны – забираюсь рукой под футболку снизу, сразу проходясь по коже кончиками пальцев. Мышцы живота под моей рукой напрягаются, Саша над моей головой начинает дышать все более тяжело и время от времени задерживает дыхание. И только этот ориентир помогает мне понять, как действовать, чтобы доставить ему максимум удовольствие.

Еще несколько секунд проделываю пальцами незамысловатые движения, короткими ногтями изредка задевая мягкую кожу у самой кромки низко сидящих домашних штанов. Когда очертания возбужденного члена свободная ткань скрыть уже не может, понимаю, что пора переходить к самому главному.

Останавливаюсь, чтобы собраться и окончательно для себя принять тот факт, что я сейчас собираюсь сделать. Медленно взглядом прохожусь от возбужденного паха, по задранной футболке, открывающей вид на подтянутый живот, вдоль широкой груди и плечам, и останавливаюсь на сосредоточенном лице Саши. Еще щеки украшены слабым румянцем, что делает его еще более живым и привлекательным. Неужели я действую на него настолько сильно, что от моих действий его щеки даже краснеют? Это приятно.

- Ты поможешь мне? – тихо спрашиваю, слегка приподнимаюсь, - я совсем не знаю, что делать.

Мужчина уверенно кивает, а затем поднимается. Садится на край дивана, расставляет ноги и, кинув между ними на пол небольшую подушку, смотрит на меня.

- Тебе будет удобнее, если мы будем в таком положении.

Последний раз даю себе шанс остановиться, прислушиваюсь к голосу разума, но он молчит. Если так, то я действительно этого хочу и сделаю это, не смотря ни на что.

На коленях отползаю назад и соскальзываю с дивана, усаживаясь на колени на подложенную подушку. Смачиваю языком пересохшие губы и тянусь вперед, чтобы приспустить штаны. Вверх – на лицо Саши – стараюсь не смотреть, так как знаю, что точно засмущаюсь и сделаю что-нибудь не так.

Саша помогает мне – немного привстает, чтобы я смогла спустить штаны. Когда мужской половой орган оказывается прямо передо мной, я как будто теряю связь с реальность. Внимательно изучаю его – просто смотрю, даже не трогаю сначала.

Не вижу ничего необычного, но почему-то просто тот факт, что я вижу вживую детородный орган своего мужчины впервые так близко – будоражит меня, от чего между ног сводит, заставляя поерзать на месте, а во рту скапливается слюна.

Член передо мной аккуратный, не настолько длины, как мне показалось в первую ночь, но все еще достаточно большой, чтобы усомниться в том, что это точно может поместиться во мне. Молочно-розоватая кожа манит своей бархатистостью, а красная припухшая головка требует к себе внимание. На самом кончике собирается капля предэякулята, и только это зрелище заставляет меня, наконец, дотронуться до органа.

Член ощущается в руке странно, но при этом будоражеще и волнительно. Когда стираю пальцем выступившую каплю смазки, сверху слышу тяжелый вздох Саши, больше похожий на стон. Поднимаю глаза, чтобы увидеть его реакцию, но снова замираю.

Его лицо искажено мученической гримасой, и мне даже кажется, что я делаю что-то не так, но мужчина смачивает губы слюной и смотрит на меня поплывшим взглядом. Таким сексуальным и соблазнительным я вижу его впервые, и мне хочется сделать ему еще приятнее.

- Что мне делать? – наконец спрашиваю, прекращая просто пялиться то на лицо Верховского, то на его член. Если мы сейчас же не начнем, я просто сойду с ума от напряжения, зашкаливающего в комнате.

Саша тяжело сглатывается, от чего его кадык перекатывается под кожей, а затем смотрит на меня чуть более осознанным взглядом.

- Смочи его слюной, чтобы тебе было проще.

Слушаюсь и собираю во рту как можно больше слюны, а затем, не касаясь органа, сплевывая на него. Влага скатывается по члену вниз, и я ловлю её рукой, распределяя по всей поверхности ладонью. Слюна смешивается с предэякулятом, и двигать рукой становится намного проще. Поднимаю снова глаза, чтобы услышать дальнейшие указания.

- Можешь коснуться его языком, но постарайся не касаться зубами, - киваю и сразу же опускаю глаза, чтобы приступить к делу, но Саша добавляет, - используй руку, чтобы массировать весь орган целиком.

Когда наставления заканчиваются, возвращаю все свое внимание к требующему ласки органу. Считаю до десяти, чтобы немного успокоить бешеное сердце, а затем, уложив одну руку на бедро, а во вторую взяв член, склоняюсь ниже.

Напрягаю язык и самым кончиком сначала касаюсь уздечки, собирая на язык новую каплю подступившей смазки. Раскатываю на языке вкус чужих выделений и пытаюсь прислушаться к ощущениям. Неприятно, но не настолько, чтобы скривиться или сплюнуть.

Снова склоняюсь к члену и перед тем, как взять его в рот, более широким движением языка обвожу всю головку по кругу. Вкус кожи, слюны и смазки смешивается на языке и уже не кажется таким неприятным.

Саша, где-то наверху, не издает никаких звуков, но тяжело дышит. Принимаю это как правильность своих действий, ведь, иначе, он бы сказал мне, что я делаю не так и как это исправить. Сама же я то и дело раскачиваюсь взад и вперед, пытаясь унять сладостное томление внизу живота. Я не могла себе представить, что делать кому-то приятно, и при этом не трогать себя – может возбуждать так сильно. Тело горит огнем, но я пытаюсь не сосредотачиваться на собственном желании, а доставить как можно больше приятных ощущений своей партнеру, ведь именно так он сделал в мой первый раз. А я умею быть благодарной.

Вбираю в рот головку и еще немного плоти, стараясь не касаться зубами, а остальную часть обхватываю пальцами. Это странно – ощущать во рту чужой половой орган, но это все равно странным образом заставляет клитор зудеть и требовать внимания. Сжимаю пальцами мужское бедро, чтобы не чувствовать на кончиках пальцев желание коснуться себя внизу.

Двигаю головой и рукой в одном темпе и направлении, чтобы доставить чувство полноценного погружения. Брать глубже я даже не стараюсь, потому что понимаю, что просто сделаю себе хуже: начну кашлять, давиться слюнями и задевать нежную кожу зубами. Вместо этого как можно чаще создаю вакуум вокруг головки, как будто стараясь высосать из уретры все выделения.

- Сожми сильнее, - в какой-то момент просит Саша сверху, а затем накрывает мою руку, сжимающую его член, сверху и начинаем двигаться вместе. Я понимаю, что Верховский близко, когда из его рта вырывается несколько протяжных, но при этом тихих стонов. Мне становится ужасно приятно, что, не имея никакого опыта в подобных делах, я все же смогла хотя бы немного сделать ему приятно.

Чувствую, что и мое тело уже тоже накаляется до предела, но не настолько, чтобы приблизиться к оргазму. Чтобы его получить, мне, как минимум, нужно коснуться себя пальцами и помассировать клитор, но я упрямо держусь за чужое бедро, как за спасительный круг.

- Подожди, - неожиданно останавливает меня Саша и за волосы мягко оттягивает мою голову от себя. Смотрю на него непонимающе, когда и мою руку отстраняют от члена. Собираю с губ мужской вкус, и как завороженная слежу за тем, как Верховский пережимает член у основания, чтобы, видимо, отсрочить оргазм.

Не понимаю, для чего это нужно, и даже не успеваю спросить, потому что Саша поднимает меня с пола за руку и усаживает на себя. Чтобы не упасть от неожиданного подъема, на лету хватаюсь за каменные плечи. От долгого сидения на коленях ноги затекли, но это ощущается только тогда, когда я оказываюсь в вертикальном положении.

Как только наши лица оказываются на одном уровне, Саша сразу же набрасывается на меня с поцелуем. Он буквально поглощает меня, словно хочет съесть, и я даже не сразу могу подстроиться под его ритм. Путаемся языками, сталкиваемся зубами и смешиваем между собой собственные слюни. Почувствовав под собой твердый орган, сразу же трусь об него, чтобы снять напряжение между ног.

Мужчина прижимает меня к себе еще ближе, сминает руками ягодицы, гладим спину, пальцами зарывается в волосы. Оба на грани, дышим тяжело, но оторваться друг от друга не можем. Продолжая целовать, Саша внезапно сильнее прижимает меня к себе одной рукой, а затем, немного наклонившись вперед, другой открывает ящик в тумбе у дивана.

Отклоняюсь вместе с ним назад, еще крепче хватаясь за плечи, чтобы не упасть. Когда в руках мужчины появляется упаковка с презервативом, почему-то глупо хихикаю.

- Они разбросаны по всему дому? – Саша только кидает на меня горящий взгляд, открывает упаковку и, вытащив оттуда кусок свернутого латекса, раскатывает его по члену.

- Конечно, - наконец отвечает он, - я живу с любимой девушкой. Презерватив мне может понадобиться когда угодно.

Щеки печет от смущения, поэтому прячу лицо, маскируя это за долгими поцелуями в шею.

Как только защита оказывается надета и удобно распределена, Саша одним ловким движением переворачивает меня на спину и укладывает на диван. Устраивается между моих ног и снова целует. Мне становится сложно дышать, я чувствую, что, до того, чтобы сойти с ума вот возбуждения, мне остается совсем чуть-чуть. Чтобы заставить Сашу действовать быстрее, скрещиваю лодыжки на пояснице и давлю ими вниз, чтобы Верховский упал прямо на меня. Член упирается в лобок, и я уже хочу сама к нему потянуться, чтобы направить в себя, но я не успеваю. Саша сам направляет его в меня, продолжая оставлять на шее долгие почти болезненные поцелуи.

Мышцы влагалища под давлением растягиваются и, в отличие от своего первого раза, это приносит какое-то успокаивающее наслаждение. Как будто к долго зудящему месту приложили холодный компресс. Мы стонем в унисон, продолжая целоваться. В этот раз не так больно, но когда Саша время от времени делает чуть более резкие толчки, я все же чувствую некоторый дискомфорт.

Постепенно Саша ускоряется, от чего по комнате все чаще разносятся шлепки от соединения наших тел. У меня сводит ноги от напряжения, все тело дрожит. Пальцами впиваюсь в плечи, иногда, в особенно приятные моменты, когда Саша задевает какое-то наиболее чувствительное место внутри меня, даю себе волю и ногтями царапаю гладкую кожу предплечий и рук.

Наслаждение капля за каплей копится внутри меня, и чем ближе я к оргазму, тем теснее жмусь к мужскому тему, сильнее выгибаюсь и громче выдыхаю и стону. Кажется, что воздух становится таким густым и осязаемым, что я могу ухватиться за него, но, в конце концов, я могу только с каждым вздохом хватать более крупные порции кислорода.

- Не больно? – совершенно не к месту вдруг спрашивает Саша хриплым голосом над ухом, но вместо ответа я лишь, схватив за волосы на затылке, притягиваю его к себе и целую.

Как мне может быть больно, когда мое тело ощущается как оголенный провод, как один сплошной сгусток нервных окончаний? Я горю заживо от страсти и желания, сама тянусь к нему. Какая может быть боль!

Не знаю, какой вывод делает Верховский после моего своеобразного «ответа», но внезапно он снижает темп, а затем начинает делать медленные, но по своей амплитуде просто бешеные толчки. Так глубоко и точно, что теперь с каждым толчком попадает по нужной точке раз за разом, и я окончательно теряюсь, связь с реальность пропадает, и я могу только чувствовать, как вся чувствительность тела собирается в одном месте.

Пара мгновений, несколько выпадов, и я рассыпаюсь на частички, чувствуя, как быстро сокращается влагалище от послеоргазменных спазмов. Саша еще двигается во мне несколько секунд, продлевая мое удовольствие, а затем замирает, выпуская продолжительный стон прямо в изгиб моей шеи.

Не знаю, сколько проходит времени перед тем, как ко мне все же возвращается зрение, слух и чувства осязания. Саша все еще лежит на мне и тяжело дышит. Я почти не ощущаю тяжесть его тела над собой, потому что сама еще не до конца вернулась в реальность.

Укладываю руку на макушку любимого, поглаживаю, а затем зарываюсь в волосы и массирую, помогая прийти в себя. Когда окончательно прихожу в себя, чувствую, как тело начинает неметь. Я вошкаюсь, чтобы немного размяться, и, кажется, поняв, что придавил меня, Саша скатывается с моего тела, укладываясь рядом. Стягивает с себя презерватив, завязывает и скидывает его куда-то к изножью дивана.

- Все хорошо? – спрашиваю, потому что мужчина молчит. Это для него нехарактерно, ведь, вечно заботясь о моем комфорте, он уже должен был спросить у меня, в порядке ли я, но с того момента, как все закончилось, он не проронил еще ни слова.

- Прости, - вдруг говорит он, - просто я еще не в себе.

Приподнимаюсь на локте, чтобы взглянуть на него. Глаза закрыты, лицо красное, а лоб и виски покрыла испарина. Волосы взъерошены, грудь быстро вздымается от тяжелого дыхания. Вены на руках и шеи так вздуты, словно он только что гири тягал, а ни сексом занимался.

- Ты в порядке? – касаюсь ладонью его лица, и Верховский наконец открывает глаза. Смотрит на меня все еще затуманенным взглядом, и я впрямь начинаю волноваться за его состояние.

- Кажется, я перевозбудился, - лениво хмыкает он. Не знаю, что на это ответить, поэтому просто молчу, - у меня еще никогда не было такого ахуенного секса.

Кончики моих ушей краснеют, потому что я впервые слышу, чтобы Саша матерился при мне, при этом выглядя как греческий бог.

- Кажется, нечто подобное с тобой в главной роли очень плохо влияет на меня. На секунду я подумал, что взорвусь от напряжения и перевозбуждения.

Принимаю это как комплимент на свой счет. Как только пелена возбуждения спала, вся произошедшая ситуация кажется до мурашек смущающей. Кажется, как будто все это делала не я, а какая-то другая, более уверенная и раскрепощенная версия Сони Уваровой.

- Это было невероятно, котенок, - Саша поддевает меня за подбородок и оставляет пару влажных поцелуев на моих губах.

Неожиданно в комнате воцаряется полная темнота, и я поворачиваюсь к экрану телевизора – кино закончилось, финальные титры прошли и экран потух, прогружая следующий фильм.

- Кажется, мы все пропустили, - неловко хмыкаю, поворачиваюсь обратно, когда следующий фильм начинается, и экран освещает довольное лицо Саши.

- Ничего страшного, - легко отзывается он, и на дне его голоса я могу уловить игривые нотки, - потом посмотрим еще раз.

Я только закусываю губы, чтобы не показать своей глупой улыбки, которая нападает на меня, как только в голове вырисовывается двойной смысл кинутой фразы.

"Кто бы мог подумать, что Верховский Александр Владимирович может быть таким... искусителем" – мысленно хихикаю я.