Наркотик

— Верю, — Мэрилин ощутила прилив тепла от того, что он хоть каплю, но еще доверял ей, и внезапно вздрогнула, как только тепло превратилось в обжигающий лед, — только тому, что вижу и знаю. Я все выясню, и тебе не о чем волноваться, если ты не лжешь, — ответил Дэвид, доставая из кармана черный лоскут ткани.

Мэрилин мельком посмотрела в его руки, в которых была заметна черная ткань, и у нее по спине поползли мурашки. Девушку даже передернуло от того, что она себе вообразила.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила пленница, с опаской переведя взгляд на самого Дэвида.

— То, что уже следовало сделать давным-давно, — ответил Дэвид, завязывая девушке глаза и постоянно задевая ее прикосновениями — движения были замедленны и слегка неуклюжи из-за выпитого или он намеренно так делал?

«Быть может, все, что я вижу это ложь. . . Может, он хочет убить меня сам . . .»

От этой страшной мысли, казалось, будто внутри все похолодело. И невольно вспомнился тот день похорон. Вся эта ледяная атмосфера как нельзя лучше контрастировала с колким теплом его чутких пальцев.

— Тебя знобит? Твоя пробежка в одной форме не осталась безнаказанной, — Дэвид стукнул девушку пальцем по носу, словно маленькую, и Мэрилин  почувствовала, как он отстранился от нее.

Руки сами полезли освободить глаза, но как только она дернулась, мужчина хлопнул девушку по рукам так сильно, что расползлась жгучая боль, а его жесткое беспощадное слово «не смей» заставило бояться настолько, что повязка уже не имела значения.

— Что ты хочешь сделать? — неуверенно спросила Мэрилин, хотя все же, она поборола свой страх. Наверное, впервые Дэвид ударил ее. Впрочем, это больше походило на шлепок маленькому ребенку, но все же было во всем этом что-то странное, неосязаемое. И никак не сочеталось с этим щелчком по носу. Играет? Или ведет себя на полном серьезе? Невольно вспомнились сумасшедшие замашки всех лидеров мафии.

— Что мне с тобой сделать, Мэрилин? — Дэвид взял ее руку в свою и начал нежно поглаживать ее пальцы, а затем легонько массировать ее хрупкую руку. — Я и за косой взгляд в мою сторону убить могу, а за такое... — девушка вздрогнула лишь от того, что он шумно вздохнул. — По-прежнему боишься?

Из-за этих слов девушка тут же высвободила свою ладонь. Вовсе не резко, но весьма категорично.

«Убить можешь? А что ты со мной сделал?!»

Из-за этой мысли ее сердце кольнуло невероятной болью. Она не винила его. Все же не винила ни в чем, несмотря ни на что.

«Все-таки я проверю, правду она говорит или ложь», — Дэвид наблюдал за всеми действиями девушки, но обиды на нее больше не было.

Он испытывал сейчас нечто пострашнее, чем затаенную боль или злость. Он ощущал леденящую пустоту, образовавшуюся за все то время, что он искал ее. И сейчас ему было все равно, чего она желает, что чувствует.

— Я предлагал тебе быть со мной. Я к ногам твоим положил все, что имею. Ты же выбрала другое. Учти, если я узнаю, что у тебя кто-то был, я убью его не задумываясь.

— Все, что у меня было — это замечательные новые друзья, — ответила Мэрилин, отвернув голову в сторону от голоса Дэвида. — Только попробуй причинить им боль или убить, — проговорила шепотом Мэрилин.

— Я так и сделаю, если сочту нужным, — грозно ответил Дэвид, понимая, что по-хорошему в его жизни никогда не получится, как бы он к этому ни стремился — все напрасно. И он будет собой, будет занимать свое жестокое место в этом мире, понимает ли это Мэрилин или нет — не важно. Либо она будет с ним, либо ни с кем более.

Губы девушки дернулись. Вновь она столкнулась с отчуждением. Вновь эта мрачная безысходность. Темная ткань на ее глазах потемнела еще на один тон, из-за слез. Удержать их было уже невозможно. Полное одиночество, неоспоримая тяга к Дэвиду уязвили ее настолько, что Мэрилин захотелось просто кричать, кричать до тех пор, пока вся эта дрянь не даст покоя. Сердце отчаянно сжималось и билось с невероятным ритмом, от чего стало слишком больно в груди.

— Не нужно слез, Мэрилин. Твой побег мне раскрыл глаза. Я пытался быть тем, кем не являюсь. Больше я не повторю эту ошибку, — говоря это, Дэвид прикоснулся ладонью к ее щеке и стер большим пальцем ее слезы. Встав с дивана, мужчина, обхватив бережно ее руками, заставил лечь, после чего навис над ней, а его прикосновения больше не были нежными. Мэрилин ощущала на своем теле жаждущую ласку, и четко понимала, что за ними последует, особенно теперь, когда Дэвид начал подчинять девушку столь неуемным поцелуем.

«Я не могу...»

Слезы потекли еще большим потоком, чуть ли не навзрыд. Мэрилин показалось, что она так не плакала даже на похоронах или после того, как уехала. Ей было все равно, кем он притворялся, и какой он сейчас, она принимала его несмотря ни на что. Она знала, что когда-нибудь ей придется увидеть его во всей своей темной и мрачной красе. Не думала, что это будет вот так. Но сейчас... Слезы текли именно от того, что она слишком сильно его любила, так же сильно, как любила родителей, и ей казалось, будто она предавала память о них, их жизнь, оставаясь рядом с ним даже теперь. Даже сейчас. Девушка обхватила лицо Дэвида ладонями и отвечала на его поцелуи с какой-то отстраненной нежностью, словно все, что сейчас происходило — было не с ней. Будто все — сон.

В какой-то момент мужчина прекратил поцелуй. Видела бы девушка, какой холодный отстраненный и бездонный взгляд был на нее направлен. В нем не было ни единой эмоции и в то же время читалась каждая мысль. Жестокость. Непримиримость. Власть абсолютная и безграничная.

Мэрилин почувствовала легкий укол в запястье, после чего медленно начала проваливаться в непонятное аморфное состояние. Она пропустила момент, когда игла впилась в ее вену — Дэвид удивительно легко и безболезненно сделал укол. Зато когда вытаскивал шприц, холод инородного тела заставил стиснуть зубы — это было неприятно. Возвышаясь над девушкой бесчувственным изваянием, Дэвид смотрел на нее сверху вниз из-под полуопущенных век. Губы изогнуты в легкой снисходительной улыбке — лишь их девушка могла увидеть в щелку сбившейся повязки на глазах. Но ни пошевелить нормально рукой, ни сесть — ее словно качало, тело не желало правильно слушаться. Зато слезы прекратились и все черные эмоции, душившие ее слезами, рассеялись как серый дым, оставляя непонятную эйфорию. Неужели он посмел прибегнуть к наркотику? Как только в голове рождались страх и чувство предательства, все уносилось нездоровым желанием смеяться и отвечать на все сарказмом. И это быстро сменялось желанием действительно рвать и метать, рыдать как ненормальной, но лишь только, чтобы избавиться от негатива самой. Но вместо этого на лице появлялась полная яда улыбка и тихий смех, наполненный сарказмом.

«И это тот человек, который говорил, что любит меня?» — слезы машинально вновь окропили черную тряпицу на удивление капореджиме. И в такт ее слезам вторил тихий горький смех.

— Успокойся, Мэрилин. Сейчас тебе станет легче, — бархатистым голосом, обволакивающим сознание подобно меду, произнес Дэвид. Выкидывая шприц и вновь ласково касаясь ее лица, он не снимал повязку. Он не хотел видеть свое отражение в ее глазах, переполненных наверняка болью и страхом.

— И ничего лучше ты не придумал, кроме как вколоть мне сильнодействующий наркотик, — проговорила с сарказмом Мэрилин. Она представила ужасные картины, как против ее воли продолжали вкалывать смертельный сладкий яд. Девушку всю передернуло.

— Он не вызывает привыкания с первой дозы и действует как успокоительное. Изобретение нашей семьи, — иронично улыбнулся Дэвид. — Если вводить больше, он может парализовать, но я не дал тебе такой дозы. Успокойся, мы почти прибыли в поместье.

— Лгун, — прошептала девушка, которую все больше и больше охватывала апатия, а затем веки сами начали закрываться, от чего ее лицо бессильно упало на одну из диванных подушек.

— Эм... Дэвид, вы не забыли, что Марк ждет вашего возвращения? — капореджиме даже удивился тому, что Оливер был слишком близок в своих выводах об отношениях их троицы. Действительно, младшему брату это не понравится, он обязательно вмешается, но это не его дело.

— Оставь нас, — приказал Дэвид.

Оливер в легком поклоне тут же выполнил приказ начальника. Мэрилин и Дэвид вновь остались наедине. Вернее теперь мужчина остался наедине с самим собой — отличное время обдумать все еще раз хорошенько и принять все необходимые решения.

Им оставалось лететь от силы час, может, полтора. Рев самолета уже не казался таким резким и громким. Наоборот, казалось, тишина поглотила все — так было без ее голоса.

— Мэрилин, — голос мужчины звал ее, словно вытягивал из тягучего киселя и одновременно с тем отдавался глухим звоном в затылке. — Мэрилин! — не его голос или его... Чей? Кто ее зовет? — Мэрилин! — наконец, вспомнила его. Это Марк. Младший брат. Его...

«Невозможно открыть глаза...»

Кто-то сидел рядом с ней. Мэрилин чувствовала прикосновение холодных пальцев, и блаженство расползалось колкими, но потрясающими мурашками.

— Она не может проснуться. Для ее состояния доля была достаточно большой, — объяснил незнакомый голос.

— Так сделай так, чтобы она смогла! Доза адреналина поможет, ты сам всегда говорил про такие случаи! — рявкнул Марк, которому уже надоело лебезение врача перед Дэвидом. Конечно, он боялся сказать истину — что капореджиме виноват. — На тебе вина за ее здоровье, — Марк сверкнул черным углем глаз, не на шутку разозленно смотря на Дэвида. — Взрослый, а не можешь даже ее сохранить рядом с собой!

— Марк, вон, — спокойно ответил старший брат, подходя к девушке. — Делай уже хоть что-нибудь, — раздраженно сказал он врачу, а когда заметил, что младший брат и не подумал даже пошевелиться в сторону двери, Дэвид смерил его своим самым устрашающим взглядом. Когда он так смотрел, то не оставалось сомнений, что он может и убить. — Прочь, — повторил он, и Марк нехотя, но послушался.

Врач нервно потирал подбородок, оглядывая девушку. Двумя пальцами он приподнял ее лицо и еще раз внимательно осмотрел.

— Вам не стоило поступать столь рискованно. Девушка сама в ужасном состоянии, не знаю почему, — пожав плечами, ответил врач. — Могу только предположить, что она весьма истощена и в физическом плане и в психологическом. Наркотик это все усилил, потому она так и уснула. В следующий раз не смейте применять наркотик, она может просто не проснуться, — твердо ответил врач. — Синяки под глазами, — бормотал недовольно врач, — слишком худая, — это было видно и без того, даже если врач видел девушку первый раз. — Она пытается проснуться, но сил у нее просто нет, потому, ей нужен покой и отдых. — Какова вероятность того, что она погрузится в кому? — спросил Дэвид дрогнувшим голосом — это самое первое, что волновало его на данный момент.

Врач задумался. Именно эта тишина не давала покоя даже опытному специалисту.

— Вы знаете, я не думаю, что она может впасть в нее сейчас, она старается проснуться и зрачки реагируют на свет, а дыхание ровное и пульс спокойный, это уже что-то, — врач говорил достаточно твердо, и потом девушке было от силы двадцать лет, молодой организм мог бороться с наркотиком. — Я не могу понять, зачем? — спросил он у Дэвида, но тут же продолжил говорить. — Это не мое дело, но, во второй раз, если вы используете наркотик, когда она будет в таком состоянии, она точно не проснется.

— Чем я могу помочь, чтобы она очнулась как можно скорее? — задал Дэвид следующий интересовавший его вопрос.

— В силу того, что организм молодой, он поборет наркотик, не знаю, правда, когда она проснется, но она проснется, — уверил его врач. — Просто, видимо, она испытала некий болевой шок или же сильное потрясение, поэтому отходит столь тяжело. — Но, — пожав плечами, ответил врач, — я повторюсь, — он махнул в сторону Дэвида рукой, в которой держал очки, — второго раза больше не будет, поэтому, — задумался на мгновение и продолжил, — если вам нужно, что-то от девушки, попытайтесь добиться этого иными способами.

Опытный специалист, доктор Хольц, которого семья Дженовезе вызвала с Англии, посмотрел многозначно на Дэвида и затем начал собирать свою сумку. Он знал, чем занималась семья, он знал, кто они от начала и самого конца. Он знал все. Поэтому и сказал все как есть.

Давно Дэвид так не смеялся. Он не стал опровергать мысли доктора на их счет — меньше знаешь, крепче спишь, как говорится.

— Поверьте, все, что нужно, я узнаю без ее ведома. Главное, чтобы она очнулась. Жаль бедняжку, — если бы Дэвид был актером, он бы выдавил слезинку, однако мужчина оставался холоден и непреклонен. — Я бы хотел, чтобы вы погостили в нашем поместье, пока девушка не очнется.

«Странно...»

Дождь барабанил в окна огромного дома. Он пытался проникнуть в теплый очаг, но ничего не выходило. Послышался ужасно громкий рев небес, от чего Мэрилин, лежавшая в постели, вздрогнула.

«Голоса...»

Она тут же нахмурилась. Тяжело дыша, девушка с трудом села в постели.

«Где...»

Она посмотрела в сторону высоких окон высотой от пола и почти до потолка. За окнами были видны лишь вековые деревья.

«Ясно...»

-...набирают персонал на судно. Отбор очень жесткий — только девушки с симпатичным личиком, обязательно разного типа. Ни одной, похожей друг на друга. Возраст от шестнадцати до двадцати пяти лет, — голос Оливера доносился из-за приоткрытой двери. Яркая полоска света падала на пол спальни, причиняя глазам девушки немного боли.

— Есть подозрения? — спросил Дэвид, и гром вновь заставил окна дребезжать.

— Нет. Вы почетный гость этого лайнера. У нас даже нет серьезных подтверждений нашим предположениям. Нужны конкретные цифры, доказательства и главное — заключенный договор.

— Скольких они уже набрали?

— Лайнер довольно большой и его обслуживающий персонал должен составлять пятьдесят человек. Однако набрано пока только двадцать.

— Пятьдесят девушек для шанхайских крыс... — эту фразу мужчины Мэрилин едва различила из-за нового всплеска звуков в небесах. — Хорошо, воспользуемся приглашением, но предупреди, что со мной будет мой брат и моя невеста. Заодно проведем вторую операцию.

После этой фразы наступила настолько долгая пауза, что казалось, они больше не заговорят. Но вот девушка услышала смешок Дэвида.

— Ты уже забыл? Партия так и не доставлена, наши позиции почти полностью ослабли на рынке Шанхая. И потом, кажется мне, что органом местного правопорядка не хватает работы.

Мысли и идеи о «невесте» девушка решила оставить глубоко внутри себя. Она ли это? И даже если она, то хочет ли этого после всего, что он сделал? Как врач, наркотика она ему точно не простит, да даже как простой человек, тем более. Почему-то глазам стало очень больно, когда Мэрилин посмотрела вновь на проникший в комнату свет. Девушка шикнула и закрыла лицо ладонями, пытаясь побороть боль.

— Очнулась, — с облегчением в голосе произнес Марк, все это время сидевший в кресле недалеко от нее. Он сам задремал ненадолго, но вовремя очнулся, увидев движение Мэрилин. — Как самочувствие?

— Марк? — удивленно воскликнула девушка, убрав от лица руки. Он действительно едва был заметен в сумраке комнаты, уже не говоря о том, что сидел в кресле в углу комнаты. — Чертовски плохо, руки едва слушаются, — ответила девушка.

— Ничего, не бойся, это пройдет, — Марк встал и, подойдя к Мэрилин, сел рядышком с ней. — Голова не болит? Не кружится?

— Болит и перед глазами все плывет, — усмехнувшись, ответила Мэрилин, поразившись волей не волей его заботе. — Спасибо, — чуть тише добавила девушка, благодаря парня за его доброту. По крайней мере, он ни разу не притворялся.

— Наш козел уже записал тебя в невесты, слышала? — спросил Марк, понимая, что ничем тут помочь не сможет. Ну, хоть разговором отвлечет.

— Марк, я, — девушка действительно ценила то, что он для нее делал, пытался развлечь и действительно без всяких внутренних я спрашивал и волновался, пусть даже в своей язвительной манере, — я очень есть хочу, — продолжила девушка, пытаясь увести разговор в более приятное русло.

— А тебе можно? — спросил с подозрением Марк, покосившись на дверь в кабинет Дэвида — там подозрительно стало тихо.

— А почему мне должно быть нельзя? — спросила Мэрилин, не поняв такого вопроса. Она тоже посмотрела в сторону дверей, но затем вновь перевела взгляд на парня.

— А я знаю? Не я тут врач. Кстати, наш семейный ждет твоего пробуждения, чтобы осмотреть и, наконец, уехать домой.

— Скажи, а сколько я проспала? — задала наводящий вопрос Мэрилин. Она прекрасно знала, что если наркотик еще в крови, пить было категорически запрещено. Но после пробуждения организм требует подкрепления.

— Дня два. Иногда просыпалась, но ни «бе», ни «ме» даже сказать не могла, — ответил Марк, усмехнувшись. — Я уж думал, не поцеловать ли тебя, чтоб проснулась.

Пропустив его шутку мимо ушей девушка только натянуто улыбнулась.

— В принципе есть уже можно, — девушка потерла глаза и глубоко вздохнула, — главное не пить, — подытожила она, посмотрев на трясущиеся руки. Мэрилин иронично усмехнулась и затем с некой мольбой посмотрела на Марка.

— Держи, — перед ней тут же нарисовался поднос с кашей, и его держал Дэвид — трудно уследить за всем, когда лежишь в таком состоянии. Он будто бы и не замечал присутствия Марка, что того не мало уязвляло.

Мэрилин уставилась на Дэвида, никак не ожидав его увидеть именно сейчас. Приняв поднос из его рук, она спокойно сказала: «Спасибо», — и затем уже только отвела взгляд. Есть хотелось неимоверно. Хотелось правда мяса, а не пресной еды, но ничего не попишешь, даже овсяная каша казалась едой богов.

— Ешь не торопясь, ещё не хватало, чтобы ты подавилась.

— Она скорее подавится от твоего присутствия, — не удержался Марк от язвительности, но даже сейчас Дэвид по-прежнему не хотел замечать младшего братца. — Марк, не надо, прошу, — попросила девушка, не глядя ни на кого. Ей было уже достаточно лицемерия и сарказма со стороны Дэвида.

— Уверена?— натянуто спокойно спросил Марк, но даже не дав девушке и шанса на ответ, встал и молча вышел, не попрощавшись.

— Спасибо, — внезапно поблагодарил девушку Дэвид. И это была ледяная благодарность не стоящая и мизинца.

— Не стоит, — таким же тоном ответила Мэрилин, мельком посмотрев на мужчину. Она взяла в руки тарелку и начала есть. Больше всего на свете сейчас ей хотелось побыть одной вновь.

— Ты что-то слышала из нашего разговора, верно? — Дэвид наблюдал за тем, с каким аппетитом Мэрилин ест.

— Слышала, — коротко ответила девушка, смотря в тарелку и молотя ложкой так, будто бы она месяц провела на острове без воды и еды. В комнате царил сумрак, и свет падал лишь из окон. Оказывается, было пять вечера, но тучи затянули небо так, что стало темно, как ночью.

— Ничего не хочешь узнать? — Дэвид подозвал Оливера, который все ещё был в кабинете, и попросил его принести ещё диетической еды для девушки.

— Нет, не хочу, — ответила Мэрилин, доедая последние пару ложек.

Поставив тарелку на поднос, она посмотрела на Дэвида. Взгляд абсолютно спокойный, будто бы между ними ничего не было плохого, будто бы все это время, каждый час, все было хорошо.

— Спасибо, — она протянула поднос мужчине. Девушка не делала неких различий в отношении Марка и Дэвида. Это тоже было не менее подозрительным.

— О чем думаешь? — Дэвид настороженно отнесся к ее поведению, после чего все же забрал поднос, но ненадолго —Оливер уже нес вторую порцию каши. Врач другого не разрешил.

— Да, ни о чем, — действительно, в мыслях творилась такая неразбериха, что из всего этого рождалась серость, в которой тонули все вопросы, догадки, предположения. Или хотя бы даже понятие о чувствах.

«Неужели, чтобы он заметил меня, мне необходимо было улететь на другой континент?»

— И все же, — настаивал на своём мужчина, передавая ей новую тарелку с ложкой.

— Я думаю, — начала неуверенно девушка, но видя лживое отношение Дэвида, Мэрилин уверенно решила не уподобляться ему, — что, мне пришлось улететь на другой континент, в другую страну, чтобы ты, наконец, заметил меня, — девушка мельком посмотрела на мужчину, принимая из его рук еду.

— А подойти и просто поговорить ты не догадалась, — утвердил он. — Это и было твоей целью? Раньше ты наоборот говорила и поступала так будто знать меня не желаешь.

— Ты избегал меня, уезжал на целые недели, — горько усмехнулась девушка, продолжая трапезу. Мэрилин часто сглатывала — слова ей давались крайне сложно. Вдобавок ко всему, за окнами бушевала гроза и громко ревел гром.

— Я считал, что ты ненавидишь меня за своих родителей и тебе больно находиться рядом со мной, ведь ты молчала.

Девушка только покачала головой в знак отрицания. И затем, прикрыв глаза, ответила:

— Я не могу. У меня нет этой злобы или ненависти... Ничего нет, — пожав плечами, она глубоко вздохнула.

— Может, хоть что-нибудь ответишь? Ведь именно с этого все началось, — Дэвид протянул к ней руку и пропустил локоны ее волос сквозь пальцы, будто бы наслаждаясь, но эмоций при этом не показывая.

— Как бы странно это не звучало, — ответила Мэрилин, покачав головой, — у меня нет этих чувств, — девушка сглотнула и опустила чуть голову. Словно она винила себя в этом. Из-за него погибли ее родители. Нет не из-за него... — Они не из-за тебя погибли, они погибли из-за меня, — ответила тихо Мэрилин.

— Ты действительно так думаешь? — произнес Дэвид ледяным тоном. Он разозлился. Но из-за чего?

— Да, — закивав, ответила Мэрилин. — Я не жалею, что помогла, я жалею, что я согласилась, может быть, останься я там, они бы успокоились, убив врача и меня, — Мэрилин мельком посмотрела на Дэвида, дав ему понять, что она уже знает о гибели ее учителя и наставника.

— Лучше было бы, если бы тебя не было? — спросил Дэвид, злясь все больше и больше. У девушки был талант выводить его из себя.

Мэрилин осторожно перевела взгляд на мужчину. Уловив его эмоции и поняв, что вновь и вновь им причина лишь она одна, девушка устало закрыла глаза.

— Я ведь с ним даже не увиделась, — проронила она.

— Ты всегда можешь прийти к нему на могилу, — проронил Дэвид, сдержанно успокаиваясь и с шумом вдыхая воздух. — Как ты себя чувствуешь?

— Полной развалиной, — честно ответила Мэрилин, надеясь, что Дэвид станет обязательно совестно, хотя бы чуть-чуть. Она не могла простить ему такой халатности. Вокруг гибнет столько людей из-за этого проклятого наркотика. Да, она прекрасно понимала, что наркоз — это тоже самое, но он используется врачами в самых точных количествах, чтобы человек при операции не чувствовал боль. Но мало того, что все его тщательно проверяли, проверяли еще и самого человека, способен ли его организм усвоить подобное вещество.

— Красивой древней статуей Афродиты скорее, — насмешливо проговорил Дэвид с легкой искрой тепла в голосе.

«Этот голос...»

Мэрилин невольно вновь посмотрела на мужчину. Она помнила, с каким благоговением он смотрел на нее тогда. Разве он был кем-то другим?

— Ты не притворялся, — замотала головой девушка.

— Не притворялся или тебе хочется в это верить? — уточнил мужчина, наклоняясь к девушке, чтобы запечатлеть свой поцелуй на ее губах. Он показывал ей, что, несмотря ни на что, он рядом и он — хозяин положения.

Романтика с большой дороги? Кто бы говорил... Внезапно в самый неподходящий момент, живот девушки заурчал настолько громко, что та не сумела сдержать смеха. Она опустила голову и закрыла глаза ладонью, тихо смеясь.

— Да уж... — Дэвид раздраженно поджал губы и встал, взлохматив голову Мэрилин как маленькой девочке. — Я приготовил тебе подарок — круиз на дорогущем лайнере до Шанхая. Мы будем вместе одиннадцать дней.

— Звучит как угроза, — ответила Мэрилин, более менее успокоившись. Девушка не хотела заводить разговор о «невесте», но тем не менее, неужели он не задумывался хотя бы спросить ее.. И потом, может это вовсе не она. — Познакомишь меня со своей невестой?

— Обязательно, — безусловная радостная, хоть и пропитанная сарказмом улыбка осветила его лицо, после чего Дэвид забрал у девушки грязную посуду. — Желаешь ли чего-нибудь еще?

— Еще хочу есть, — прямо сказала девушка, словно начиная мстить ему за этот год. Год страха, год одиночества и год просто мучительного существования, без него.

— Как пожелаете, миледи, — насмешливо произнес Дэвид,делая низкий поклон до пояса и удаляясь из комнаты.