Пациент

«Так сухо... Воды... Где я... Что происходит? Я умер?» — мимолетные мысли в темноте, но после и они исчезли.

Безызвестность, полное непонимание происходящего. Но он и не пытался понять, все, что он помнил — это тяжесть, глухую тяжесть, будто он — само ее олицетворение. И желание пить. Казалось, лишь оно разграничивало состояние, когда он проваливался в небытие и когда немного, но приходил в себя.

Сейчас было немного лучше. Он смог узнать запах больницы и различить тусклый свет, пробирающийся сквозь веки. Глаза. Нужно открыть глаза, но все, на что его хватило — это мимолетное усилие и затем — снова тьма. И все же, он успел увидеть ее — черноглазую девушку, внимательно и встревожено смотревшую в его лицо.

«Пить, дай же мне пить...» — он начинал злиться от своей беспомощности и еще больше от того, что она не могла его понять. Он смутно понимал, что иногда сухость смягчалась влагой на губах, но не более того. — «Дура, мне нужна вода...» — думал он, чувствуя, что снова проваливается в бессознательное состояние.

Он смог открыть глаза, но сумел приоткрыть губы в немой мольбе о живительной влаге. Но на этом все — этот пациент слишком тяжело отходит от наркоза. Уже прошла ночь, и наступил день. Солнце высоко светило, а больной все не мог проснуться.

«И как же он умудрился вот так поймать пулю... Даже две. Счастливчик...»

Его губы зашевелились, но не более того, все, что они получили — это прикосновение влажной марли. Не больше, как и много раз до этого.

«Когда же он очнется...»

Медсестра проверяла его давление и температуру, которую к счастью удалось немного сбить.

— Хочу пить, — хриплый голос — будто наждачкой прошлись по ушам, но чего еще ожидать от раненного мужчины?

Провести столько времени под наркозом... Врачи опасались, выберется ли он, постоянно проверяли пульс, но вроде все обошлось. И раз он начал говорить, то уже начал и соображать.

Холодная ладонь девушки опустилась ему на лоб, подарив ощущение прохлады и опеки. Она не раз следила вот так за пациентами, которые с трудом переносили операции, и прекрасно знала, что для них подобное ощущение. И затем она снова чуть прикоснулась влажной марлей к его губам.

— Пить дай, — уже раздраженность просквозила в его голосе, что показывало — пациент встал на финишную прямую к выздоровлению.

— Нет, терпите, — ответила спокойно девушка. — Вам нельзя сейчас пить вообще, — убрав влажную тряпку, она выпрямилась на стуле.

— Боитесь, что захлебнется? — голос, раздавшийся позади, был мужским, самодовольным и ироничным.

Его внезапность заставила медсестру выпрямиться на стуле, но она сдержала себя от того, чтобы вздрогнуть. Девушка обернулась — входить в эту палату было запрещено. Человек, получивший два пулевых ранения, нуждался только в покое.

— Будьте добры покиньте помещение! — ответила она, вставая со стула и недовольно глядя на мужчину.

— Это мой брат, — ответил парень, и этому нельзя было не поверить — они были слишком похожи.

Пройдя мимо сиделки, которую он смерил оценивающим взглядом и, задержавшись на ее бюсте, после чего медсестра явственно различила скуку на его лице, он сунул ей в руку пару крупных купюр и слегка подтолкнул к двери. Уже не глядя на нее, он взял стул, на котором она только что сидела и, развернув его на сто восемьдесят градусов, оседлал, положив руки на спинку.

— Ну что, живой?

Пациент, только хотевший что-то ответить, закрыл рот, с изумлением наблюдая за разворачивающейся перед ним сценкой. Он смотрел, как девушка гневно посмотрела на его младшего брата, а затем подошла к нему сзади и схватила его черную облегающую кофту за шиворот, едва не задушив.

Больше всего на свете девушке хотелось знать, что же чувствовал брюнет, когда слышал шуршание этих самых только что отданных ей крупных купюр у себя за воротом, и более того: он чувствовал их.

— Я сказала, сейчас же выйдите, — проговорила терпеливо девушка.

Посетитель был изумлен не меньше, чем больной. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять что произошло, а затем убедиться, что это действительно так. Кое-как достав измятые деньги из-за шиворота под смешок старшего, парень поднялся и развернулся к девушке, пронзив ее презрительным взглядом.

— Выйди немедленно, — ему очень хотелось сказать ей больше, гораздо больше и не на цензурном языке, но его брат никогда бы так не поступил и несмотря ни на что надо быть выше таких, как она. Его отец всегда повторял, что спокойствие — это союзник, а гнев и все остальное — враг. Если бы брата не было здесь, он бы не стал сдерживаться. Зачем? Она не одна из тех, с кем ему придется общаться.

— Марк, прекрати, — едва прохрипел его старший брат.

— Вот именно, старших слушай, или я позову главврача, а следом охрану, и уж поверь, я думаю, они вам объяснят все более популярно, — ответила девушка, еле сдерживаясь. — А этим, — она кивнула Марку на купюры в его ладони, — можете подтереться.

— Остыньте оба! — рявкнул больной так, что Марк развернулся к нему лицом, да и внимание медсестры приковалось тут же к нему. Пациент собрал в свой голос единственные силы, которые только-только начали появляться.

Мужчина закрыл глаза, поморщившись от собственного громкого тона, и легким жестом подозвал к себе брата, который тут же недовольно подошел.

— Иди, скажи отцу, что все в порядке. И успокой мать. Иди.

— Извините, но пока вам нужен только покой, вы очень тяжело пережили операцию, — в голосе девушки слышалась обида. — «Как он вообще подумал совать мне деньги?!»

Марк недовольно цыкнул, а затем, махнув рукой на прощание своему брату, прошел мимо девушки, взяв ее за руку и поведя за собой из палаты. Наблюдая за этим, мужчина закатил глаза и глубоко вздохнул — иногда его брат не знает границ в своей гордости.

— Я что-то вам непонятно объяснила? — cпросила девушка, дернувшись, когда они вышли из палаты столь быстро.

— Это ты ничего не понимаешь. Я могу приходить к своему брату, когда захочу, ясно? Еще раз преградишь мне дорогу — и вылетишь отсюда, — пригрозил ей Дженовезе младший и направился прочь по коридору чинным шагом гордеца. Интересно, у них все в семье такие?

— Ново-пассита выпей, помогает! — крикнула ему вдогонку девушка, уходя в палату пациента. Сегодня ее смена заканчивалась.

— Он вас не съел? — спросил мужчина, попытавшийся сесть на кровати, оперевшись о подушку.

— Да что вы делаете! — испуганно охнула девушка.

Она чуть было не сорвалась на крик, но вовремя взяла себя в руки. Медсестра подбежала к старшему брату и осторожно надавила на плечи. — Вам лежать нужно, и ни в коем случае не вставать! Вы вообще думаете что делаете?!

— Я думаю только о том, что вы глупо поступили, так обращаясь с моим братом, — ответил пациент, хмурясь и стискивая зубы — обезболивающее ему еще не вкололи, а наркоз еще давал о себе знать в его неумелых слабых движениях. — «Хотя было весело наблюдать за его мордашкой».

— Лежите, — строго сказала девушка. — «Скоро ему обезболивающее еще колоть...»Она посмотрела на время. После девушка встала и подошла к прикроватному столу. На нем лежало все необходимое: шприц, лекарство, вата и спирт.

— Куда колоть собрались? — безразлично спросил мужчина, смотря на шприц, но все еще опираясь о руку.

— В ту точку, на которую вы нашли приключений. Шутка. В вену, так что не бойтесь, — ответила девушка, легким постукиванием пальцев «прогоняя» воздух из шприца.

— Почему я попал сюда? — спросил мужчина, наблюдая за девушкой.

— У вас было два пулевых ранения, — ответила медсестра, садясь рядом с мужчиной, — расслабьте руку, — сказала она, натирая изгиб спиртом.

— Два? Я слышал один выстрел... — пробормотал пациент, смотря в сторону. — «Гад, решил всадить мне еще пулю, даже когда я уже упал?»

— Все, лежите и не думайте вставать, вы пережили очень тяжелую операцию. Если хотите как можно скорее поправиться, слушайте, что вам говорят. И потом, так, вам на заметку, вы отходили от наркоза два дня, — сказала ему девушка, таким тоном, словно давая понять, что переоценивать возможности своего тела не стоит.

— Теперь понятно, почему Марк объявился здесь...

Девушка вспомнила эгоцентричного брюнета — именно такое впечатление он произвел сразу, как только она услышала его голос. И как он еще посмел впихнуть ей в руки деньги!

— Так, давайте последнее... — пробормотала медсестра, беря мужчину за запястье.

К сожалению, как бы она не старалась прощупать пульс на запястьях, девушка недовольно нахмурилась и потянулась к шее пациента. Приложив пальцы к пульсирующей точке, она начала слушать, смотря на часы.

— Когда меня выпишут? — мужчина был странноватым. Отстраненным от мира сего, даже любое свое слово взвешивал каждый раз прежде, чем произнести его. Словно у пациента было множество тайн, которые нельзя было рассказывать, и в которых он сам погряз настолько, что не мог расслабиться ни на секунду.

— Послушайте, я не знаю, все зависит от вашего состояния, — ответила девушка. — Возможно, через неделю, но это вряд ли. И потом... Не экономьте на здоровье и уж тем более не спешите, — сказав это, она подошла к двери. — Доброй ночи, — девушка ободрительно улыбнулась мужчине, после чего покинула палату.

«У обоих такие темные выразительные глаза...»

Черноглазая девушка, которая все это время следила за старшим Дженовезе, шла по узким улицам, петляя между лужиц. Ее ярко-красный зонтик приковывал невольно свое внимание. А белое пальто и красные сапоги в тон зонту действительно выглядели необычными в этот серый пасмурный денек...

«Старший красивый... Интересно, наверное, их мама обалдевала от числа поклонниц».

Усмехнувшись своим мыслям, медсестра не спеша продолжала шествие до дому.

«И все же сидеть больше двух дней у его постели оказалось делом неблагодарным...»

Хлопнув дверью квартиры, девушка закинула сумку на диван и пакет с продуктами оставила в коридоре.

«Потом все запихну в холодильник».

Пройдя в гостиную комнату, она включила телевизор, небрежно и устало развалившись на диване.

— ...перестрелка была опасна для местных жителей — в ней участвовали две группировки, предположительно относящиеся к мафии. К сожалению, правительство засекретило практически всю информацию, поэтому это все, что известно. По всей видимости, назревает нечто крупномасштабное и чиновники настоятельно советуют жителям города придерживаться комендантского часа, пока все не разъяснится, чтобы избежать лишних жертв.

— Везде друг друга мочат, — вздохнула медсестра. — «Мир осатанел...»

Но спустя некоторое время, прокрутив слова юной корреспондентки у себя в голове, девушка замерла. Старшего Дженовезе привезли с двумя пулевыми ранениями. Он был в черном костюме и напоминал чьего-то охранника... Его брат. Так запросто бросался деньгами, да еще какими! Те купюры, что сунул ей младший, отнюдь не были мелкими. В них запросто помещалась чуть ли не ее месячная зарплата...

«Да быть не может...»

«Все может... В нашем то мире...»

Стук каблучков в белых коридорах. Запах медикаментов. И палата этого загадочного пациента. Следующий день настал, а вчерашний до сих пор витал у медсестры в голове.

— Доброе утро, — улыбаясь, встретила пациента та, что ухаживала за ним ранее. Ей уже сообщила девушка, которая ее сменяла, что мужчина проснулся.

— Доброе. Я думал, вы больше не станете за мной присматривать, — впервые за все время пациент улыбнулся.

— C чего вы взяли? — удивилась девушка его словам не меньше, чем улыбке. — Я такой же человек, как и вы, мне тоже нужен отдых, — ответила она, поднося поднос с едой к его постели. — Приятного аппетита, поверьте, в нашей столовой готовят хорошо, — ответила она, осторожно кладя поднос ему на колени, чтобы было удобнее.

— Вчера мой брат был груб, — пожал плечами пациент в ответ и поморщился, увидев постный суп.

На это девушка только шумно выдохнула, ничего не ответив.

— Как вы себя чувствуете? — cпросила она.

— А как себя должен чувствовать человек после операции? — спросил Дженовезе, ложкой ковыряясь в тарелке, но все же начав есть без единого намека на то, что ему не нравится подобная еда.

— Я думаю лучше, чем до нее, — ответила девушка в стиле пациента, чуть приподняв брови.

Дженовезе засмеялся, но тут же дернулся — рана дала о себе знать и если бы не обезболивающее, то покоя ему бы не было.

— Нечего расслабляться, — девушка прикоснулась вновь к пульсирующей точке на шее и снова начала смотреть на часы. — Пульс уже в норме, — заметила она, — я думаю, вы быстро поправитесь, раз вы так рветесь, — усмехнулась медсестра, покачав головой. — Но даже если главврач вас выпишет, вам нужно будет вести постельный режим и не напрягаться, потому что в противном случае рана запросто откроется вновь.

— Постельный режим заставить меня соблюдать можете только вы.

— Вот как, — улыбнулась девушка, — я вообще убедительная очень, — ответила она.

— Я заметил, — улыбнулся Дэвид. — Мне бы укол не помешал еще вдобавок к вашим качествам, — заметил он с искоркой в глазах. — Хотите, сделаю вам несколько? — cпросила девушка, берясь за шприц и вновь встряхивая его.

— Вы хотите меня убить? — переспросил мужчина, машинально сжав одеяло.

— Нет, но могу сделать так, что не выйдете отсюда еще очень долго, — ответила она очень ласково и улыбаясь при этом мягко.

Девушка взяла его руку и, смазав спиртом изгиб, сделала быстро укол. Совсем безболезненный. Про таких говорят — легкая рука.

— У вас прекрасные руки, — заметил Дэвид, перехватывая ее ладонь и нежно поглаживая ее.

Переведя взгляд с ее тонких изящных пальчиков на ее лицо, мужчина вгляделся в девичьи глаза. Притянув ее к себе он серьезным хрипловатым тоном произнес: — Надеюсь, они больше никогда не сделают ничего похожего и ничего большего моему брату, когда бы он ни пришел.

— Звучит как угроза. Тем не менее, все зависит от вашего брата, я отношусь к людям так, как они ко мне, — девушка медленно высвободила свои руки из ладоней пациента.

— Я вас предупредил, — прежним мирным тоном ответил он.

— Я возьму это на заметку, не больше.

«Моя гордость сыграет со мной когда-нибудь очень злую шутку... Все же я не могу быть уверена, что они имеют отношение к мафии...»

— И все же, мне бы не хотелось, чтобы человек, который заботился обо мне, пострадал. В следующий раз просто смолчите. Если не хотите принимать — отдадите потом мне. Все же глупо стоять, упершись как осленок.

— Скажите, — серьезно начала медсестра, — вы когда-нибудь с чем-нибудь не соглашались?

— Конечно, как и любой другой человек, — его взгляд пристально смотрел ей в глаза, а губы были слегка растянуты в улыбке. Приветливой, но достаточно сдержанной. Он не издевался, раздевая взглядом, как его брат, и не был надменен, как любой другой богач. Он был просто человеком со своими тайнами. Этот пациент был умен, но и хитер. А значит, еще одно очко в пользу того, что он опасен.

— И что же вы делали, когда вас действительно сильно оскорбляли? — спросила девушка. — Я все равно денег брать не стану, да, я постараюсь вести себя более сдержано, но не нужно принимать меня за бестолковый скот, который грезит деньгами, хорошо? — спросила она, вставая с постели. — В подобном обращении с собой я не согласна. Ешьте, через пятнадцать минут я зайду и заберу поднос.

На этих словах девушка покинула палату.

— Глупышка, — покачал головой пациент.

Его улыбка исчезла и выражение лица приняло разочарованный вид. Он знал, на что способен Марк. Конечно, он мог влиять на своего брата, мог говорить ему, что можно делать, а чего нельзя, как это было вчера. Но все же, он так же и понимал, что Марк вечно стремится превзойти его. Дэвид не мог заступиться за девушку — неизвестно что себе надумает Марк тогда, но если так все оставить — события примут неблагоприятный оборот.

— Не спишь? — без стука.

Удивительно, кто заставил его надеть бахилы? Дэвид даже изумленно медленно поднял взгляд с ног своего брата, переведя его на самодовольное лицо.

— Не сплю, — ответил он сухо.

— Отец сказал, чтобы ты побыстрее выписывался. «Эти» могут пронюхать, где ты находишься, — снова Марк сел на стул как вчера, словно сидел на улице, среди детворы.

— Мой глупый брат, — Дэвид поднял руку и двумя пальцами слегка ударил его в лоб, усмехнувшись, на что младший раздраженно ударил его по руке, морщась.

— Прекращай.

— А ты прекращай себя так вести. Что тебе сделала та медсестра? Ты первый нанес ей оскорбление.

— А тебе что до нее? — прищурился Марк, выпрямившись.

— Ничего. Но отец будет недоволен, если ты так же будешь давать волю своим чувствам и желаниям при важных встречах, — Дэвид знал, куда уколоть его больнее всего и Марк замолчал, отвернув лицо в сторону.

Через четверть часа, как и обещала, черноглазая медсестра, постучавшись, вошла в палату. Пройдя мимо младшего брата и получив одобрительный кивок от старшего, девушка забрала поднос.

— Через полчаса, к вам зайдет главврач на осмотр, — сказала девушка, намекая на то, что посетителю придется покинуть на небольшой промежуток времени покои больного.

— Марк... — начал было Дэвид, но младший его перебил.

— Знаю. Нам еще надо будет поговорить, тет-а-тет, — ответил он, вставая и направляясь к выходу. — Не составите ли мне компанию, юная девушка? — спросил он внезапно вежливо, на что Дэвид только покачал головой.

Мэрилин подняла вверх руку.

— Я пыталась быть вежливой и спокойной, — ответила она, выходя из кабинета.

— Вот дура, — выпалил парень на ее реакцию и хлопнул дверью, уходя.

— Я вас слушаю.

Девушка с виду была спокойной, но тревожные чувства по-прежнему ее не покидали.

— Мой брат должен выписаться завтра же, и ему нужна сиделка, — без обиняков сказал Марк — ему хотелось поскорее закончить этот разговор. — Оплата почасовая, жить в нашем доме. Питание трехразовое и бесплатное.

— Ничем здесь вам помочь не могу, подождите пока главврача, вдобавок он назначит медикаменты и все объяснит, — ответила девушка, — а там посмотрим.

— Главврач уже со всем согласен, — ослепительно улыбнулся Марк, будто уже все решено. Может он и был груб и себе на уме, но это не умаляло того, что этот парень притягивал к себе внимание женщин.

— И когда же вы успели? — спросила медсестра, посмотрев внимательно и с подозрением на Марка.

— Было время, вас это не касается, — ответил, все еще мило улыбаясь Марк. «Значит, врач приходил раньше... Шустрый».

Она понимала, что такой пациент, как старший Дженовезе просто напросто не станет соблюдать то, что ему велели врачи без чьего-либо наблюдения. А дальше могли запросто начаться осложнения — с самым неприятным концом...

— Хорошо, думаю, во мне он будет нуждаться от силы неделю, — в итоге согласилась девушка.

— Замечательно. Завтра будьте здесь в десять. С вещами, которые вам нужны, — ответил Марк.

Задумчиво проводив взглядом младшего брата, девушка по-прежнему стояла у палаты пациента.

«Ну, зато подработаю немного».

Когда на следующий день девушка пришла в назначенное время, даже немного раньше, и заглянула в палату, то там уже никого не было...

— Он на перевязке, — Марк говорил громко, несмотря на то, что находился в больнице и на этот раз его шаги были отчетливыми и не шуршащими — бахилы он не надел...

— М-м-м, — протянула девушка, чуть приподняв голову в знак того, что теперь ей стало все ясно.

— Пройдемся? Например, в кафе, — предложил Дженовезе младший. Его отношение к ней никак нельзя было ни понять, ни угадать — то груб, то вежлив, то холоден и безразличен. Но сейчас он был в хорошем расположении духа, судя по его снисходительной полуулыбке.

— Как же ваш брат? — спросила девушка, начиная идти с ним в такт немного медленно по коридору.

— С ним все будет в порядке, — усмехнулся Дженовезе.

Когда они проходили мимо процедурного кабинета и кабинета, в котором перевязывали пациентов, рядом с дверью стоял мужчина в черной форме с наушником в ухе и пистолетом за поясом. Теперь становилось понятно, почему в больнице среди пациентов царила атмосфера страха и любопытства.

Мэрилин мельком посмотрела на этого человека. Хотя сложно его было назвать таковым. Весь в черном, безусловно, в очках...

«Не стоит так сильно его бояться в конце концов как же хорошо быть простым человеком...»

Этой мыслью девушка успокоилась. И больше не оборачивалась в сторону шевалье.

— Вы знаете, с кем связались? — непринужденно спросил Марк, вежливо открывая девушке дверь.

— Я ни с кем не связывалась, — ответила медсестра, не глядя на собеседника. Почему-то именно сейчас ее пробрала дрожь до костей. Но было еще одно странное и действительно неуместное здесь чувство. Интерес.

— Я думал, ты умнее, — снова издевка.

— Нет, я просто врач, профессия такая, — в отместку ответила она, снова одергивая себя, но запоздало.

— То есть, тебе все равно, кто твой пациент?

— Мне все равно, — подтвердила девушка. — Главное правильно транспортируйте его, иначе даже так все может пойти плохо.

— А если бы твой пациент убивал людей или, скажем, продавал наркотики? Ты бы тоже согласилась за ним ухаживать?

Девушка опустила напряженный взгляд и затем вновь подняла голову.

— Лечить людей это моя профессия, а бездействие равносильно убийству человека, — ответила медсестра.

— Говорить в теории всегда легко, посмотрим, что будет на практике, — ответил Марк, но теперь в его голосе проскальзывало подобие уважения. Они перешли улицу и зашли в кафе. Сев за столик, Марк отдал меню своей собеседнице. — Выбирайте.

— Только кофе, — короткий ответ и меню снова оказалось на столе. — «Почему он сразу не отвезет меня туда, где будет его брат...»

— На диете? — спросил Марк, небрежно облокотившийся о спинку стула. Он сидел совсем расслабленно, расставив ноги и изучая лицо новой знакомой.

— Нет, просто не хочу есть, — ответила девушка мельком, посмотрев Марку в глаза. — Как зовут вашего брата? — вдруг спросила неожиданно. Ей было жутко неудобно, что пришлось спрашивать младшего брата. Там, в больнице, она не смогла даже успеть прочесть имя в журнале пациента.

— Дэвид. Может, поговорим о чем-то кроме моего брата? — спросил он, наклонившись ближе к Мэрилин и оперевшись о столик. — И еще вот этот десерт, — перебил он девушку, когда она заказала официанту лишь кофе и едва не отпустила его. — Мэрилин, — он произнес ее имя так, словно смаковал его.

— Откуда вы знаете мое имя? — cпросила девушка, посмотрев на Марка. — Будьте добры это, — попросила она то, что указал ей Дженовезе — но ее обращение к официанту было совсем другим. Она была более спокойна и приветлива. — Спасибо, — сказала она, когда молодой парень записал то, что она попросила.

— Я знаю все, что мне необходимо знать, — ответил Марк, задев случайно ее ногу своей.

— Вот как, — ответила Мэрилин, смотря на мужчину. — Боюсь даже спрашивать, что же вы знаете еще, — сказала девушка, чуть подвинув ноги в бок. — «Оба хороши, черт возьми...»

— Например, что у вас есть немецкая овчарка Сантьяга, которую вы отдали своим соседям, пока ухаживали за моим братом. Мне интересно, что вы собираетесь с ней делать, если будете жить у нас?

— Как вы это узнали? — ошарашено спросила девушка — да, Марк действительно добился желаемого.

— Первое правило в нашем доме — поменьше думать не о своем деле и не совать свой нос в чужие дела, — глубоким медовым голосом проговорил брюнет, кивая официанту, принесшему их заказ.

— Я поняла, с кем я имею дело, — холодно ответила девушка, смерив Марка тяжелым взглядом.

— Умница, — парень одобрительно посмотрел на нее, вместе с тем словно ожидая, что будет дальше. Ему было интересно — окажется ее теория о хорошем благородном враче осуществимой на практике.