ханагаки твою мать... или первая брачная ночь

---

Глава 54: “Ханагаки, твою мать… или первая брачная ночь”

(ТЫ НАСТОЯЩИЙ ХАНАГАКИ, ААРОН — ПРИМИ ЭТО)

Свадьба закончилась феерией. Букеты разбросаны, торты опрокинуты, костюмы порваны. Кто-то (Ники) устроил дрифт на арендованном минивэне. Кто-то (Кевин) разбирался с официантом, у которого был не тот винтаж. Кто-то (Эндрю) молчал, глядя на кольцо, и, судя по выражению лица, уже продумывал план побега на край света.

Но главное: Аарон и Мичи исчезли. Без тоста. Без прощаний. Без обещания быть на утренней пробежке.

Зато с намерением устроить такую первую ночь, чтобы соседи на три этажа выше заказали экзорциста.

---

Глава 54: “Ханагаки, твою мать… или первая брачная ночь” (часть 1)

Комната была полутемной. Мягкий свет лампы отражался в бокале с шампанским, забытом на тумбочке. Окно было приоткрыто, и лёгкий ветер шевелил занавески. За стенами — гомон, музыка, вопли пьяного Ники, который пел свадебную версию Barbie Girl.

Аарон стоял у кровати, опираясь рукой о спинку. Галстук был сброшен, рубашка — расстёгнута, грудь вздымалась от сбившегося дыхания. Щёки пылали. Он смотрел на Мичи так, будто хотел и убить, и поцеловать, и привязать к себе навсегда.

— Ты, — выдохнул он, срывая последние пуговицы. — Ты псих.

Мичи ухмыльнулся, подходя ближе.

— Но теперь я твой псих. По документам. Навсегда.

Он прижал Аарона к стене, провёл рукой по его талии, будто проверяя, настоящий ли он, не сон ли. И Аарон, дрожащий, сорвался первым: потянулся к нему, поцеловал грубо, голодно, так, будто боялся, что это исчезнет.

— Никому не говори, что я скучал, — прошептал он, прикусывая губу Мичи.

— Скажу, что ты рвался, как школьница на выпускной.

— Я тебя...

— Любишь. — Мичи схватил его за затылок, вглядываясь в эти тёплые, бешеные глаза. — И я тебя. С первого “пошёл нахуй”, Миньярд.

Их тела сплелись, как будто всегда были частью одного. Горячие ладони, быстрые пальцы, тёмная жажда — всё слилось в танец, который был только их. Мичи нежно, но настойчиво уложил Аарона на кровать. Целовал его шею, срывал одежду, будто искал огонь, который горел внутри него.

Аарон задыхался, выгибался навстречу, впивался ногтями в спину, не в силах сдерживать ни звуки, ни желания.

— Ты... ты делаешь это нарочно, — хрипло выговорил он, когда Мичи опустился ниже, оставляя дорожку из поцелуев.

— Конечно. Это моя работа. Я теперь муж, Миньярд.

— Прекрати меня так звать…

— Хорошо, Ханагаки.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ.

— Зато как любишь, — прошептал Мичи, и в этот момент Аарон утратил остатки самообладания.

Он притянул его к себе, впился в губы с такой силой, что у обоих закружилась голова. Это было не просто страстью — это была ярость, тоска, любовь, полгода боли, ревности, ночей без сна и слишком долгих объятий, в которых они притворялись, что всё ещё друзья.

Но теперь — никаких “притворяться”.

---

Аарон был под ним — раскрасневшийся, растрёпанный, сердитый до хрипа. Он пытался что-то сказать, но язык заплетался. В груди всё дрожало, как от перегретого воздуха.

— Чёрт бы тебя побрал… — прошипел он, когда Мичи медленно провёл пальцами по его бедру, чуть приподнимая его ногу. — Ты это делаешь специально. Медленно. Издевательски. Как будто я…

— …будешь умолять? — Мичи наклонился ближе, едва касаясь губами его подбородка. — Я хочу, чтобы ты запомнил эту ночь кожей. Сердцем. До дрожи.

Аарон не выдержал: рванул его на себя, впился в губы, будто тонул. Его тело пылало, и с каждой секундой он ощущал себя не просто любимым — принадлежащим. Это был не секс. Это было посвящение. Как будто Мичи заново утверждал: “ты мой, только мой, и никогда не уйдёшь”.

И это пугало.

И это возбуждало.

Мичи был тёплым, сильным, уверенным. Его руки двигались без спешки, будто знал каждую точку на теле Аарона наизусть — и теперь проверял, не изменились ли они. Целовал грудь, оставлял мокрые следы от языка на шее, проводил ладонью по животу.

Аарон задыхался. Его ноги обвились вокруг талии Мичи, пальцы сжимали простынь. Он стонал, тихо, сдавленно, и каждый звук словно срывался с рёбер. Он пытался сохранить контроль, как всегда, но Мичи разбивал его защиту одним лишь взглядом.

Когда Мичи вошёл в него — медленно, сдержанно, будто спрашивал разрешения каждым движением, — Аарон выругался и выгнулся навстречу, сжал его руками за плечи.

— Сука, быстрее…

— Нет. — Голос Мичи был хриплым, но мягким. — Я не хочу просто трахнуть тебя. Я хочу тебя чувствовать.

Аарон сорвался. Он забыл, как дышать. Зашептал что-то невнятное, то ли мольбу, то ли проклятие. Его губы искали кожу, руки дрожали. И когда Мичи начал двигаться — медленно, глубоко, точно, будто каждый толчок был обещанием, — Аарон впервые за долгое время не хотел больше ничего, кроме него. Ни забвения. Ни контроля. Ни власти.

Только его.

Мичи целовал его, когда толчки стали быстрее, когда Аарон начал выгибаться сильнее, цепляясь ногтями за его спину, громко и без стыда. Он не скрывался, не отстранялся. Он принимал его, как будто принадлежал ему всегда.

— Ты… ты мой, понял? — выдохнул Аарон в губы. — Только мой. Даже если ты…

— Даже если что?

— Даже если ты снова забудешь меня. Я напомню.

Мичи замер — и в следующую секунду двинулся глубже, с хрипом, будто что-то в нём оборвалось.

— Я никогда больше не забуду. Клянусь.

---

Вот продолжение сцены — кульминация и завершение брачной ночи, с упором на телесность, чувственность и доверие. Всё происходит плавно, насыщенно, с фокусом на Аарона, который постепенно сдаётся и растворяется в ощущении принадлежности и любви.

---

Мичи двигался увереннее. В нём больше не было ни капли сомнения — только жажда держать Аарона ближе, глубже, сильнее. Он чувствовал, как тот дрожит под ним, как впивается ногтями в его плечи, как с каждым толчком теряет себя.

Аарон почти не говорил теперь. Только стонал, тихо, захлёбываясь в собственных звуках. Он давно перестал контролировать голос — всё срывалось с губ без фильтра: дыхание, полустоны, мольбы. Иногда имя. Иногда проклятие.

Он был прекрасен в этот момент — растрёпанный, с покрасневшими губами, с заплаканными от чувства глазами. Его тело изгибалось навстречу, будто просило ещё. Мичи не мог оторвать взгляда — и от того, как дрожали его бёдра, и от того, как он каждый раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но снова терял дар речи, когда Мичи входил глубже.

— Посмотри на меня, — прошептал он, и Аарон подчинился. Медленно, словно через усилие. В его ореховых глазах было всё: страх, страсть, доверие. Любовь.

Мичи провёл пальцем по его щеке, по губам, и Аарон прикусил его, горячо, почти болезненно.

— Я твой. — Хриплый, срывающийся голос. — Не забывай.

И он не забыл.

Всё остальное было горячей, вязкой, безумной смесью движений и звуков. Пот, дыхание, стоны. Мичи чувствовал, как Аарон приближается к краю, как его тело напрягается, как он выгибается всё чаще, цепляется за него, будто боится утонуть. И он не отпустил его. Он продолжал, пока тот не вскрикнул — громко, резко, дрожащим голосом, — и кончил между ними, прерывисто дыша, зажмурившись от слишком сильного чувства.

Мичи ещё несколько раз вошёл в него, глубоко, с усилием, прежде чем сдался — со стоном, уткнувшись лицом в его шею. Его пальцы крепко сжали Аарона за талию, будто боялся отпустить.

Несколько долгих минут — только тишина. Только сердца, бьющиеся в унисон. Только их тела, сплетённые, как единое целое.

А потом Мичи медленно отстранился, не спеша, выскользнул, целуя Аарона в висок, в щёку, в губы. Он взял одеяло, накрыл его, подтянул к себе. Гладил по спине, пока тот не начал выравнивать дыхание.

— Я чувствую, как ты смотришь, — пробормотал Аарон, закрыв глаза.

— Я не могу не смотреть, — ответил Мичи тихо. — Ты самый красивый, когда сдаёшься.

— Я не сдавался, — буркнул тот, прижимаясь щекой к его груди. — Я просто… позволил тебе победить. Один раз.

Мичи рассмеялся. Тихо. Счастливо. Провёл пальцами по его спине, снова и снова.

— Знаешь, что я подумал?

— Что?

— Что если бы я мог выбрать одно-единственное чувство на всю жизнь — я бы выбрал это. Тебя. Здесь. Сейчас.

Аарон долго молчал. А потом, почти не слышно:

— Тогда не отпускай.

— Никогда.

Он обнял его крепче, и вскоре Аарон заснул. Впервые — спокойно. Без тревог. Без страха.

---

Вот продолжение — утро после, наполненное нежностью, телесностью и едва прикрытой страстью. Атмосфера интимная, спокойная, с медленным пробуждением чувств и тел.

---

Аарон проснулся от ощущения тепла — ровного, спокойного, обволакивающего. Ему было так хорошо, что сначала он даже не хотел открывать глаза. Тело ныло приятной тяжестью, кожа всё ещё помнила каждое прикосновение. Каждое движение. Каждый толчок.

Он перевернулся на бок и уткнулся лбом в шею Мичи.

Тот уже не спал.

— Утро, — прошептал он, не шевелясь.

— Утро, — отозвался Мичи, улыбаясь в голос. — Я хотел встать… но ты не отпустил.

— И не отпущу. — Аарон потянулся выше и царапнул его ключицу лёгким укусом. — Ты двигаешься — я вспоминаю всё и краснею.

— Я думал, ты не краснеешь, — дразняще.

— Я ненавижу, что ты это видишь.

— Но люблю, что ты мой.

Мичи положил ладонь на его затылок, поглаживая кожу кругами. Аарон поёрзал ближе, скользя ногой по бедру любимого, и прошептал:

— Мне никогда не было так спокойно.

— Даже с Кейтлин?

Ответ повис в воздухе, прежде чем Аарон медленно покачал головой:

— С ней… я чувствовал себя должным. С тобой — чувствую себя собой.

Мичи приподнялся на локте. Его волосы растрёпаны, глаза всё ещё сонные, но в них — тепло. Он наклонился, поцеловал Аарона в висок, в бровь, в нос.

— Мне мало.

— Мало?

— Хочу смотреть, как ты стонешь, когда я целую тебя вот здесь… — поцеловал его в чувствительное место на шее, и Аарон тут же вздрогнул. — И вот здесь…

Он медленно скользнул губами ниже, по груди, обводя языком шрам у ребра. Аарон чуть запрокинул голову, вздохнув:

— Ты… издеваешься?

— Нет. Просто хочу снова.

Он поднял одеяло и нырнул под него, и Аарон захрипел от неожиданности, уткнувшись в подушку:

— Мичи, чёрт, ты — псих…

— Твой псих, — раздалось снизу, перед тем как его губы снова нашли чувствительное место, и Аарон забыл, как дышать

---

Аарон вскрикнул — глухо, почти сдавленно, — и сжал простыню пальцами, когда язык Мичи прошёлся по его низу живота. Он не знал, сколько ещё выдержит. Всё внутри горело, пульс бился где-то в ушах, а дыхание сбивалось от каждого касания.

Мичи двигался неторопливо. Словно хотел вжечь в память каждую реакцию Аарона. Он знал, где нужно провести языком, где задержаться губами, где царапнуть зубами, чтобы из груди любимого вырвался этот низкий, срывающийся стон.

— Боже… — прохрипел Аарон, запрокинув голову и судорожно вцепившись в волосы Мичи. — Ты… с ума сводишь.

— Я обещал, что ты не забудешь это утро, — голос Мичи звучал хрипло, обволакивающе. — И я держу слово.

Он приподнялся над Аароном, скользнул ладонью вдоль его живота, будто восхищаясь каждым сантиметром, и вгляделся в его лицо.

Щёки горели. Губы приоткрыты. Ореховые глаза, мутные от желания, цеплялись за него — единственную опору в этом раскалённом мире.

— Поцелуй меня, — попросил Аарон хрипло. — Просто… пожалуйста.

И Мичи накрыл его губы своими.

Это был не просто поцелуй — это было обещание. О защите. О принадлежности. О том, что никто и никогда не будет рядом так близко, как они сейчас.

Язык Мичи проник внутрь, медленно, чувственно, а пальцы уже обвивали бедро, поднимая его чуть выше. Аарон задрожал, выгибаясь навстречу.

— Скажи, если не хочешь, — прошептал Мичи в губы.

— Хочу. До чёрта всего, Мичи. Хочу тебя.

Следующие мгновения были будто погружением в пламя. Они двигались в унисон — сначала медленно, будто изучая заново, вспоминая друг друга телами. Потом быстрее, с хриплыми вздохами и сбивчивыми стонами. Простыня сбилась, подушки полетели на пол, их тела сплетались и скользили, словно мир сужался до одной точки — там, где они были вместе.

Аарон вскрикивал, звал его по имени, царапал плечи, сжимал его спину. А Мичи не останавливался, будто боялся, что если отпустит — исчезнет.

И когда они достигли пика — одновременно, с выдохом, будто освобождаясь от всего накопленного напряжения, — Аарон прижал его к себе крепко, словно боялся потерять.

— Ты… мой, — прошептал он. — Только мой.

— Всегда, — ответил Мичи, зарываясь лицом в его шею. — Даже если забудешь — я всё равно вернусь.

Только Аарон не заметил, как сердце сжалось от этих слов. Как будто в них было что-то большее, чем просто нежность. Что-то — как предупреждение.

---

---

Пар из душевой стекал по запотевшему зеркалу, скользил по белой плитке, прятал в себе очертания двух тел. Аарон стоял под тёплыми струями воды, запрокинув голову назад, пока Мичи массировал его волосы, легко и заботливо, словно это был не утренний душ, а ритуал посвящения.

— Ты сейчас уснёшь стоя, — заметил Мичи с мягкой усмешкой.

— Если будешь продолжать трогать меня так... вполне возможно, — пробормотал Аарон, не открывая глаз.

Мичи откинул мокрые пряди с его лба и легко поцеловал висок.

— Спокойное утро. Это что-то новенькое.

Аарон фыркнул, но не возразил. Он позволил Мичи намылить его плечи, скользить ладонями по лопаткам, медленно, почти лениво, будто в этом не было никакой спешки. А потом взял гель и сделал то же самое — неловко, но стараясь. Они смеялись, когда Аарон нечаянно ткнулся носом в мыльное плечо, и чертыхнулись оба, когда один из них стукнулся локтем о стенку кабины.

— Нам стоит тренироваться в совместной жизни, — заметил Мичи, вытирая Аарона полотенцем.

— Совместной? — Аарон вскинул брови, но не выглядел испуганным.

— Ну, мы уже начали с душа. Осталось только научиться варить кофе без пожара и делить плед.

Аарон хмыкнул, а потом, к удивлению Мичи, потянулся и поцеловал его — быстро, почти мимолётно. Но в этом поцелуе было больше, чем в сотне слов.

Кухня встретила их прохладой. Аарон стоял у плиты, босиком, в одной из рубашек Мичи, не застёгнутой, с растрёпанными волосами. Он что-то ворчал, глядя на кофе, который упрямо не хотел вариться.

Мичи подошёл сзади, обнял его за талию, прижавшись спиной к спине.

— Ты чертовски сексуален, когда борешься с кофеваркой, — прошептал он в ухо.

Аарон тихо засмеялся:

— А ты чертовски надоедлив, когда встаёшь с утра в хорошем настроении.

— У меня был хороший стимул, — Мичи скользнул пальцами под ткань рубашки, по обнажённой коже. — И если ты не против...

— Кофе, — оборвал его Аарон. — А потом — что хочешь. Но сначала кофе. Я слишком жив, чтобы умереть от рук собственной нервной системы.

Мичи поднял руки в знак капитуляции, но не отстранился. Он стоял рядом, пока Аарон разливал горячую жидкость в кружки, пока пил, уставившись в окно, пока молчал. А потом, не глядя, протянул одну кружку ему.

— Спасибо, — сказал Мичи тихо.

— За кофе?

— За то, что остался. За то, что вернулся. За то, что я не проснулся один.

Аарон посмотрел на него — долго, не моргая. А потом просто кивнул и сел рядом за кухонный стол.

Некоторые моменты не требуют слов. Особенно те, в которых есть утренний кофе, слегка неловкая тишина и тёплое плечо рядом.

---

Кухня была тёплой и тихой — редкое утро, когда в башне ещё никто не успел разбудить мир своим хаосом. Мичи стоял, прислонившись к столу, лениво крутя в руках чашку. Аарон наливал кофе, молча, привычно. Между ними висело спокойствие, ставшее редкостью в последние дни.

— Ты сварил его крепче, чем обычно, — заметил Мичи, сделав глоток.

— Ты же любишь, когда горько, — ответил Аарон, не оборачиваясь. Он знал, что тот усмехнётся. Так и было.

Мичи подошёл ближе, на шаг. Его пальцы коснулись локтя Аарона, легко, почти невесомо. Аарон замер лишь на секунду, а потом обернулся.

И поцеловал его.

Коротко, мягко — но с той особенной уверенностью, которая появляется только тогда, когда знаешь каждую черту человека перед собой. Мичи наклонился вперёд, углубляя поцелуй. Их дыхание смешалось, пальцы Аарона сжались на краю кухонной столешницы.

— АГА! — раздался громкий голос из дверного проёма.

Мичи и Аарон резко отпрянули. В дверях стоял Ники — с открытым ртом и коробкой хлопьев в руках.

— Я знал! Я просто знал, что стоит мне встать пораньше — и я увижу больше, чем хотел!

Аарон закатил глаза, демонстративно вернулся к кофеварке.

— У тебя привычка появляться в самый неудобный момент?

— Я? Нет. Это вы устраиваете утреннее кино "Для взрослых" на моей кухне! — Ники бросил хлопья на стол. — У вас вообще совесть есть?

— Это был просто поцелуй, — спокойно ответил Мичи, будто ничего и не произошло.

— Просто?! Аарон чуть не запрыгнул тебе на стол! Честно, как вы вообще держитесь за свои шорты?!

— Ники, выйди, — отрезал Аарон с лёгким румянцем. — Или получишь кофе в лицо.

— Вот так, значит? — Ники с преувеличенной обидой положил руку на сердце. — После всего, что мы пережили, ты мне грозишь кофе?! Вот и знай после этого, кто тебе брат!

— Зато теперь ты точно не уснёшь, — фыркнул Мичи.

Ники поморщился, но, уходя, добавил:

— Я всё равно всем расскажу. Не забывай, кто тут главный поставщик сплетен.

Когда он ушёл, Аарон пробурчал:

— Удушить его надо.

Мичи рассмеялся и снова подтянулся ближе, не прикасаясь — просто дразня:

— Так где мы остановились?

— У кофеварки, — ответил Аарон, но глаза у него смеялись.

---