40. Эстела

Esther Montero.

Я стояла на пристани, наблюдая за тем, как на горизонте догорал закат, окрашивая гладь Средиземного моря в красные и оранжевые оттенки. С моря дул немного прохладный ветерок, из-за которого я иногда ёжилась и сжимала свои плечи в собственных руках сильнее. Море сегодня было слегка беспокойное, поэтому его волны постоянно бились о камни, из-за чего мои ноги часто покрывали ледяные соленые капельки. Любуясь этой картиной, я вдыхала в легкие как можно больше воздуха, стараясь прийти в себя. Этим я занимаю на протяжении двух недель. Стараюсь забыть о боли, забыть о людях, забыть о ситуациях. Но всё вбестолку. В голове продолжает крутиться моя жизнь в Америки, будто фильм "Хатико" поставили на грёбанный повтор, а ты сидишь и раз за разом смотришь на всю эту грустную картину. Смотришь, не переставая, и тебя начинает что-то разрывать изнутри, вот только что - непонятно. Хочется плакать, в легких тут же не хватает воздуха, и ты будто начинаешь задыхаться. Каждый раз, когда меня накрывает, я думаю о том, когда же все эти мучения кончатся, и я умру. Ведь смерть - это покой, и не ясно, почему люди продолжают называть это трагедией, почему плачут, почему теряют себя, когда теряют кого-то именно таким путем - через смерть. Я бы была счастлива заснуть и больше никогда не проснуться, но собственноручно я не смогу это сделать, хотя попытка была. В любом случае, когда моя нога ступила на землю моей родины, мне тут же полегчало. Пускай моменты в голове продолжают периодически крутиться, но здесь мне хорошо. Здесь я дома.На протяжении этих двух недель я думаю о том, чтобы навестить мою бабушку, которую я так давно не видела. Со всеми этими тусовками и праздной жизнью я совсем забыла о полюбившихся с детства городах, о женщине, которая вырастила моего отца и учила меня испанскому языку. Каждое утро я хватаю телефон, который стоит на моей прикроватной тумбочке в гостинице, набираю номер, но сразу же кладу трубку обратно, не решаясь позвонить. Всё-таки мне нужно ещё немного времени, чтобы побыть в одиночестве. Я нуждаюсь в этом, потому что пытаюсь вернуться к тому состоянию, в котором была до встречи в Диланом, Холланд и остальными. Спасибо, Господи, что дал мне возможность познать, что такое любовь. Это огромный опыт для меня, потому что теперь я точно знаю, что не хочу больше чувствовать что-то подобное. Любовь - это отвратительное и мерзкое чувство. Оно заставляет тебя сходить с ума, жертвовать собой, а самое главное - делать глупости. Для многих всё, что я перечислила является прекрасной и неотъемлемой частью этого сентиментального чувства, но... Боже! Сколько дров я наломала, пока любила. Скольким я сделала больно. Сколько страданий вынесла сама. Может быть кто-то и готов вынести это, но не я. Я сделаю всё, но больше никогда не подпущу к себе кого-то.Развернувшись, я последний раз посмотрела на заходящее солнце и направилась в свою гостиницу, в которой остановилась две недели назад. Медленно и неспеша я поднималась по ступенькам. Каждый сделанный шаг напоминал мне о том, где я нахожусь, из-за чего я успокаивалась, чувствуя как что-то давно забытое разливается внутри меня, где-то в области груди. Я улыбнулась одними уголками губ, продолжая рассматривать красоты Барселоны. От пристани до моего жилища совсем недалеко. Нужно было пройти буквально 100 метров влево, и перед глазами уже светились желтые теплые огоньки гирлянд, которыми был увешано небольшое по размерам здание. И вот я поворачиваю налево, делаю пару шагов и слышу знакомый голос:

- Эстела?!

Эстела. Как давно я не слышала этого имени, ведь оно принадлежало мне когда-то, и продолжает быть только моим.

- Эстела! Детка! - я обернулась, чтобы посмотреть, кому принадлежал голос, который называл меня моим старым и забытым испанским именем, - Не уже ли... Это ты...?

- Здравствуй, бабушка, - я удивилась, но не стала этого показывать. Просто спокойно поздоровалась с женщиной, по которой так сильно скучала. Она быстрым шагом направилась ко мне и также быстро заключила меня в свои объятья.

- Я думала, что обозналась. Что ты делаешь здесь? - бабушка говорила на испанском, и я невольно улыбнулась, слыша знакомые слова.

- Я прилетела совсем недавно, - я также отвечала на испанском.

- О Боже, Эстела, не коверкай так слова. Где твой старый идеальный акцент? - она засмеялась, и я тоже не смогла удержаться.

- Извини, в Америке отвратительно преподают испанский.

- Хорошо, что ты хоть выбрала его как дополнительный, иначе бы совсем всё забыла, - бабуля продолжала улыбаться, а я просто молчала, смотря на неё.

- Почему ты сразу же не приехала ко мне?

- Я собиралась, - начала я не уверено, - Собиралась завтра заехать к тебе.

- Хорошо, что ты сразу же приехала в Барселону. Последнее время Мадрид совсем не радует меня. Мне там как-то одиноко.

- Теперь я буду с тобой, не переживай, - я улыбнулась, чувствуя, что рада этой случайной встречи. Если бы не она, я вряд ли бы решилась наведаться к своей родственнице, - Что ты тут кстати делаешь?

- Решила посмотреть на закат на пристани. Ты же знаешь, что это моё любимое место.

- Ах, точно.

- Где ты остановилась, дорогая? - спросила бабушка.

- Я? Вон в той гостинице, - я обернулась, указав пальчиком на нужное здание, - Я специально решила остаться тут, потому что из окна шикарный вид на море.

- Боже, как же я по тебе скучала. Уже начала забывать о том, как важны для тебя пейзажи за окном. Надеюсь, в Америке у тебя прекрасный вид на океан.

- Нет, но с двадцать пятого этажа отлично видно весь Лос-Анджелес, так что я довольствуюсь этим, - бабушка вдруг мягко взяла меня под руку, ведя в противоположную сторону от гостиницы.

- Альфредо, прошу тебя, забери вещи моей внучки из того отеля, - скомандовала женщина высокому мужчине в черном костюме, который стоял около недавно припарковавшегося белого Мерседеса, от капота которого отражались и поблескивали огненные лучики уходящего солнца. Мужчина с мужественным и брутальным лицом лишь кратко кивнул головой, сообщил что-то в рацию, прикрепленную к его груди, и направился к небольшому пристанищу, в котором я провела последние две недели, - Ты же бронировала номер на своё имя? Тебе наверное как всегда хватило лишь назвать свою фамилию.

- Бабуль! - шуточно воскликнула я.

- Альфредо, номер на имя Эстер Монтеро. Попроси персонал аккуратно сложить её вещи в чемодан, иначе им придется переговорить с Фиделией Монтеро.

- Откуда в тебе столько пафоса? - мы продолжали медленно направляться к машине. Бабуля не сводила глаз с горизонта, иногда обращая своё внимание на меня.

- Ну что ты? Я просто переживаю за тебя, Эстела.

- Всё еще продолжаешь называть меня старым именем? - я вздохнула и так же, как рядом идущая маленькая женщина, посмотрела на оставшийся краешек скрывавшегося за линией моря солнечного диска.

- Я не понимаю, почему ты решила вдруг сменить его после смерти своих родителей. Ведь это неотъемлемая частичка тебя. Твой папа дал тебе это имя. Оно имеет большое значение, - бабуля как всегда говорила слегка загадочным голосом. Всю жизнь я не понимала: она делает это специально для большего антуража или это просто часть её натуры.

- И что же оно означает?

- Борящаяся со смертью, - она особенно выделила голосом три испанских слова, которые всегда звучали красиво, особенно тогда, когда бабушка произносила их.

- Со смертью? - я остановилась, посмотрев на женщину сверху, потому что она была немного ниже меня.

- Да. Твой папа знал, что вас ждёт нелегкий путь, что когда-нибудь настанет тот момент, когда вы все, и даже я, будете в опасности. Он верил, что это имя спасет тебе жизнь, изменит твою несчастливую судьбу, и ты обретешь покой. Я никогда не смогу называть тебя тем именем, которое ты себе дала, хоть оно очень похоже на Эстелу. Ты навсегда принадлежишь ему, дорогая, - женщина смотрела на меня убедительно, в её глазах горел какой-то огонек, будто она надеялась на то, что я вдруг решусь вернуться к своим истокам.

- Я не знала, что всё это имеет какой-то смысл, - мы продолжили шагать по асфальтированной дороге.

- Мы же испанцы, у нас это в крови: придавать каждой мелочи определённое значение, - она усмехнулась. - Ну что, сейчас отправимся в наш старый забытый домик? Я так хочу, чтобы он наполнился не только кучей персонала и охраны.

- Отличная идея.

- Как кстати дела у Кейси? Она сейчас во главе нашего бизнеса, я очень переживаю за неё каждый раз, когда она уезжает в свои долгосрочные командировки, - хоть Кейси и является сестрой моей матери, бабушка (мать моего отца) прекрасно относится к ней. Практически как к своей второй дочери.

- У неё всё хорошо. Она любит свою работу, постоянно занимается ей. Иногда у неё даже не хватает времени на меня, - я пожала плечами.

- Это как-то грустно, - расстроилась бабушка.

- Прекрати, я всё прекрасно понимаю, ведь она старается для того, чтобы, когда я встану на её место, в компании был полный порядок. Благодаря её отъездам, я становлюсь самостоятельнее. Думаю, это огромный плюс.

- Ну конечно, моя дорогая.Дальше мы всё-таки решили спуститься на пристань, чтобы бабуля немного подышала свежим соленым воздухом. Всё это сопровождалось музыкальной симфонией, состоящей из бесконечных криков чаек. Я набирала в легкие воздух, выдыхала его и чувствовала, будто обновляюсь. Или, может быть, возвращаюсь в прошлое, когда я жила тут и не знала о том, что в жизни бывают плохие, несчастливые хеппи енды. Ощущение того, что я увижу своих родителей, когда приеду с бабушкой в её дом, не отпускало меня, хоть я и понимала, что назад невозможно вернуть то, что уже случилось.

- Я хотела бы... - вдруг начала бабушка, отвлекая меня от моих мыслей, - ... чтобы ты съездила со мной завтра к своему отцу и матери. Ты ведь так давно не навещала их. - я тут же напряглась после этих слов, потому что каждый раз, когда я была там, мне становилось очень плохо, а дыра в моей груди разрасталась всё больше и больше, кровоточила и ныла от неимоверной колющей боли в сердце. - Потом мы могли бы уехать в Мадрид и походить по магазинам. Что ты думаешь на этот счёт?

- Я думаю, что это прекрасная идея, бабуль, - я улыбнулась. Как бы больно мне ни было, я обязана сходить к ним, обязана напомнить о себе, сказать, что у меня всё хорошо и я в порядке, хоть это и будет являться ложью. Я увидела, как женщина начала радостно улыбаться мне, прибывая в прекрасном расположении духа от встречи со мной. Она заключила меня в свои объятья.

- Я всегда, буду рядом с тобой, моя Эстела, где бы ты ни была. Я всегда буду любить тебя, моя Эстела, кем бы ты ни стала. Я всегда буду поддерживать тебя, моя Эстела, какой бы путь ты ни выбрала. Siempre! * После этих слов, я ещё крепче обняла её, благодаря Бога за то, что он дал мне возможность иметь за плечами такую поддержку в лице моей бабушки. В ней слились два человека - моя мать и мой отец говорили её устами. Через неё я получала их любовь в двойном размере. Мои глаза снова начали слезиться, и я удивилась. В какой раз я уже собираюсь заплакать. Это совсем не похоже на меня.

- Госпожа Монтеро, - мы услышали голос за нашими спинами и синхронно обернулись, увидев Альфредо, - Вещи вашей внучки аккуратно собраны и погружены в машину. Мы можем отправляться.

- Ох, спасибо тебе, мой друг, - защебетала бабуля, - Ну что, пойдем. Пора вернуться домой.

Я возвращалась обратно, в своё старое пристанище, которое всегда будет для меня самым лучшим местом в этом мире.

***Шелест листвы шумел где-то вверху, над нашими головами. Я шагала по ровному газону, рядом темноволосая женщина с горячими карими глазами проделывала то же самое. На её голове, поверх её пышных кудрей, была шляпа, которая аккуратно, будто совсем невесомо, как облако, прилегла на её макушку. Смотря на неё, я в очередной раз удивлялась тому, как ей удается на протяжении всей своей жизни и даже в старости оставаться такой утонченной и женственной, светлой и искрящейся положительной энергией. Бабушка заставила меня надеть лёгкое шифоновое платье молочного цвета в мелкий цветочек, и мой вид тут же приобрел ту же утонченность и грацию, но до моей родственницы мне всё равно ещё далеко. Погода в Мадриде стояла теплая и солнечная. Это был отличный день для того, чтобы повидаться со своими родными, и вот я здесь. Мельком взглянув на свою перемотанную руку, я прикоснулась к ране под белым бинтом еле-еле кончиками пальцев, вспоминая, что творилось со мной в тот день. Таблетки закончились, теперь стоит постараться жить без них, держать в себя в руках и больше не сходить с ума. Пока что я не знаю, готова ли к этому, но время покажет. Вскоре мы подошли к огромному надгробию. Оно было в виде ангела, который сидел и грустно глядел куда-то в землю. Туда, куда отправились мои родители после неизбежного конца. Я немного помедлила, когда увидела знакомое место, а бабушка продолжала путь, целенаправленно бредя к моим родителям. Смогу ли я? Не спровоцирует ли это то моё страшное состояние?

- Ты чего там встала, Эстела? - голос женщины вырвал меня из оглушительного пузыря, который как-то неожиданно заключил меня в свои объятья. Я будто только что вынырнула на поверхность воды, в которой пару секунд назад трагически тонула.

- Извини, просто...

- Я знаю, дорогая. Но нельзя всю жизнь бегать от этого, - она ободряюще улыбнулась мне протянула свою руку, украшенную серебряными кольцами. Я тут же схватилась за неё и подошла ближе к ангелу, который уже несколько лет ронял свои воображаемые слёзы на землю, покрытую ровной свежей травой. Я взглянула на имена. Папино занимает больше, чем мамино, потому что её положили рядом с ним немного позже, из-за чего её имя пришлось набивать рядом, но подчерком меньше, чтобы всё уместилось. В записке, которую она оставила, было всего лишь два предложения: "Я люблю тебя, Эстела Монтеро" и на следующей строчке "К нему". Бабушка сразу же поняла, о чем попросила мама, поэтому настояла на том, чтобы папину могилу вновь раскопали. Я глядела на красиво выбитые цифры, гласящие о начале жизни и её конце. Рассматривала и перечитывала по несколько раз цитату, выбитую на испанском. Всё это возвращало меня в дни похорон, когда мне целых два раза пришлось возвращаться в Мадрид из Лос-Анджелиса.

- Ваша Эстела здесь, Хоакин и Элизабетт, - немного торжественным голосом произнесла бабуля.

- Здраствуйте, - выдавила из себя я и тут же присела, немного резко, будто мои ноги подкосились, а всё мое тело тянуло к земле. Я сделала глубокий вдох, уперевшись ладонями в прохладную траву, после чего сжала их в кулаки, чувствуя ту самую колющую боль.

- Хочешь, чтобы я тебя оставила наедине с ними? Я посмотрела на бабушку и, ничего не сказав, лишь кивнула головой. Как только бабуля отошла на приличное расстояние, я посмотрела на землю, к которой припала, уткнувшись в одну точку, и провела в таком положении несколько секунд, строя в голове предложения. Что я хочу им сказать? Удостоверившись, что у меня есть, о чем сообщить, я подняла голову и взглянула на ангела, который продолжал испепелять землю под своими ногами каменными глазами. Я посмотрела на него так, будто старалась убедиться в том, что он не подслушивает, ну или хотя бы никому не расскажет о моих секретах.

- Простите, - произнесла я и замолчала. Все предложения, которые я упорно составляла в своей голове внезапно рассыпались на свои составляющие, и я больше не могла выдавить из себя и слова, - Я... - и снова молчание. Чёрт, как же сложно говорить, когда перед глазами всплывает образ родных, будто они всё ещё живы.- Я знаю, что должна многое вам сказать, но это очень сложно. Я буду очень краткой, вы не против? - я взглянула на имена вновь, будто заглядывая родителям в глаза, - Простите, что оставила бабушку одну на такое долгое время и не навещала вас. Простите, что стала такой эгоисткой, неуправляемой, самовлюбленной и бесчувственной. Я не хотела всего этого и не знаю, как такое произошло со мной. Вы знает, я всегда была хорошим и добрым ребёнком, который умел получать и отдавать любовь, но вы забрали это с собой, когда покинули меня. Всё, что произошло с нашей семьёй - ужасно, и я никогда не смогу выбраться из этого. Простите. Я вновь прервала свою речь, чтобы попытаться начать дышать. От таких разговоров у меня перехватило дыхание, и я не заметила, как перестала работать своими легкими. Я глотала воздух ртом, стараясь прийти в себя, чтобы продолжить свою исповедь.- Вам интересно, как я прожила последние годы своей жизни? Я скажу. В одиночестве. Мы с ним стали лучшими друзьями, - я усмехнулась, - Кейси всегда уезжает куда-то, поэтому я часто остаюсь одна, а друзья мне были не нужны. Простите, я начала пользоваться окружающими в своих целях и только ради собственного удовольствия. Это отвратительно, но всё, что я рассказываю - чистая правда. Мне стыдно за это. Но знаете... несколько месяцев назад многое изменилось, после того, как я перешла в школу для более умных детей. Это была идея Кейси. Там я встретила девушку по имени Холланд, которая в моём свинском и омерзительном поведении увидела что-то, и я до сих пор удивляюсь этому. Она очень светлый человек, который сумел разглядеть во всей моей тьме ту маленькую девочку Эстелу, которая каждый божий день просилась на волю, а я её не пускала. Холланд решила помочь мне стать менее одинокой. И у неё получилось, хоть и не сразу. Поэтому теперь у меня куча друзей, который уже успели спасти мою жизнь, - я вдруг начала улыбаться, вспоминая каждого из ребят.- Но... я снова одна, потому что потеряла их. И я сама во всем виновата. Среди моих новых друзей есть парень, который заставил меня проснуться и посмотреть вокруг, и я увидела, что причиняю многим неимоверную боль. И ко мне вернулось умение получать и отдавать любовь, - я уставила свой взгляд в землю, вспоминая прекрасные и в то же время болезненные воспоминания с Диланом. Дышать стало ещё тяжелее, в горле появился ком, который мешал мне говорить дальше.- Простите, но я и его потеряла. Я уверена в том, что вы всё видите, каждый мой шаг. Я знаю, что вы всё слышите, каждое моё слово. Поэтому я не хочу вдаваться в подробности. Я виновата, кажется, перед всем миром за то, что стала такой. Но особенно я виновата перед вами. Простите меня, если сможете, - я крепче сжала траву в своих кулаках, стараясь не впасть в истерику. Слёзы капали из моих глаз, разбиваясь о травинки, оставаясь на них капельками росы. Я просидела так, не сказав и слова, очень долго, будто в сотый раз вслушиваясь в свой голос, который рассказывал о всех своих грехах родителям; который извинялся в пустоту, думая, что все истерзанные мною люди услышат это и реально простят меня. Кажется, я совсем не шевелилась. Замерла, как статуя, впадая в себя. Я больше не слышала шелеста над своей головой, не чувствовала легкого ветерка, играющего с моими волосами. Я превратилась в ангела, который уже несколько лет сидел тут и охранял покой моих родителей. - Я люблю вас, - прошептала я и почувствовала, как кто-то хватает меня за плечи, поднимая с земли.***Дом моей бабули в Мадриде официально является самым уютным домом на земле. Здесь нет вида на море, как в Барселоне, но это и не нужно. Приехав сюда, я поняла, что это не так уж важно. Мы прекрасно проводили с ней время. Пили чай с разными испанскими вкусностями, по которым я уже успела соскучиться; ходили по магазинам, в кино, в театр - каждый день был расписан по минутам. Бабушка сама составляла расписание, чтобы вернуть меня к старой испанской жизни. Я совсем забыла, как это говорить на английском, потому что все вокруг говорили только на моем родном языке. Бабуля вообще не позволяла мне вспоминать английскую речь, возобновив со мной занятия испанской грамматики. Я была рада этому. Казалось, будто мне снова семь лет, я маленькая и счастливая девочка, отдыхающая у своей родственницы в прекрасном городе. Меня окружал семейный уют, и я почти всё время была не одна. В голове стерлись воспоминания о тех днях, когда мне приходилось проводить дни в одиночестве, пялясь на огоньки Лос-Анджелеса. Раньше я считала это уютом, но теперь я вряд ли смогу жить без бабули и её теплых и таких родных объятий. Я проводила это утро в своей комнате наверху. Лежа в кровати, я читала роман Кармена Лафорета "Ничто", будучи очень увлеченной сюжетной линией. Это было от части задание бабушки. Она считала, что лучше всего речь развивают книги, поэтому предложила прочитать мне именно это произведение испанского автора. Иногда я ощущала сложности в прочтении, но такие моменты появлялись всё реже, потому что я всё больше окуналась в мир литературы двадцатого века. Неожиданно в мою комнату постучались. Я произнесла "Entradlo"**, разрешая прислуге войти, и в дверях появилась молодая девушка, с которой я уже успела наладить отличные связи. - Госпожа Монтеро... - начала она, но я её перебила.- Просто Эстела.- Эстала... - она тут же исправилась, - ... Ваша бабушка вызывает вас в свой кабинет. - Хорошо, передай ей, что я буду через пару минут, - я улыбнулась, а девушка кивнула мне головой и скрылась за дверью. Я тут же начала вылезать из своей мягкой постели, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Быстро выполнив все дела в ванной комнате, я направилась в гардеробную и нацепила первое, что попалось под руку. Всё-таки бабуля не любит ждать. Странно, что она позвала меня так рано, тем более не в столовую, а в свой кабинет. Обычно наше общение начинает на завтраке.Я быстренько спустилась на первый этаж огромного дома и тут же направилась к знакомой двери, ведущей в бабушкин кабинет. Постучавшись два раза, я схватилась за ручку и, не ожидая разрешения женщины войти, открыла дверь, перешагнув порог. Я бы сделала ещё несколько шагов в сторону её стола, или сказала бы доброе утро, но, завидев очень знакомую спину, обладатель которой сидел в кресле напротив моей бабули, остановилась. - Доброе утро, дорогая, - как ни в чем не бывало сказала женщина, конечно же по-испански.- Доброе, - так же ответила я. В этот момент парень обернулся, и я узнала того, которого уже не надеялась увидеть, - Что здесь происходит? - Этот молодой человек заявился к нам несколько минут назад, утверждая, что он твой друг из Америки. - Как ты нашел меня? - спросила я уже на понятном парне языке.- Пришлось попотеть, - он не отводил от меня глаз. Я не видела в его лице той ярости, которая была при нашем расставании, поэтому я совсем перестала что-то понимать. Он перевел взгляд на мою левую руку, которая была обклеена большим пластырем, чтобы скрыть зажившие раны. Я незамедлительно убрала её за спину, чтобы парень не догадался о том, что происходило со мной.- Эстела, объясни мне, почему он ищет тебя, будто ты пропала без вести, - бабушка отвлекла меня своим умением говорить на английском от рассматривания Дилана, которого я, казалось, не видела целую вечность. Его присутствие тут сводило меня с ума. И, не буду скрывать, давало надежду на возобновление прошлых отношений, ведь не мог он приехать сюда просто так, не волнуясь обо мне.- Эстела? Кто такая Эстела? - он тоже много чего не понимал. - Дорогая моя, я думаю, стоит пригласить твоего друга к нам на завтрак и всё обговорить, потому что я ровным счётом ничего не понимаю. Ты сбежала из Америки? Я стояла будто меж двух огней. И Дилан, и бабушка ждали от меня хоть каких-то объяснений, а я от шока не могла вымолвить и слова. Предстоит долгий разговор за вкусным завтраком, но для начала мне надо прийти в себя. - Ты приглашен на наш завтрак, - обратилась я к Дилану, а после к родственнице, - Бабуля, проводи нашего гостя в столовую, - развернувшись, я отправилась в свою комнату, чтобы снова умыться холодной водой и подумать над тем, как я сейчас буду объяснять всем свой побег. Примечания:* Всегда (исп.)** Войдите (исп.)