Одна счастливка в волосах и одна счастливка в петлице

    Таня  уже  спела  прощальную  песню,  однако,  пока  почтальон Спиридонпомогал нам вынести все  вещи,  перечисленные в списке переселения, ее голоспродолжал витать по дому без крыши. Более того, даже когда гостиная осталасьполностью  пустой,  Татьянина  песня  вела  себя  так,  будто  все  предметыпродолжали оставаться  на своих местах. Заключительная строка, быстро-быстровзмахивая  крыльями,  обогнула  отсутствующий шкаф с яблоками, поднялась  наотсутствующий  шкаф  с айвой, а  затем взлетела  на отсутствующий  стол.  Намгновение  послышалось,  как  бьется  взволнованное сердце  песни,  а  потомнастала тишина. Пришел час отправляться в путь.     Оглядываясь по  сторонам, вслух пересчитывая друг друга, припоминая, незабыли ли чего-нибудь, снова  собираясь и пересчитывая друг друга, оказалисьмы перед  дверьми. Протирая глаза, засоренные  слезами,  первой  вышла  она.Сразу же после этого во дворе оказался и я. Все Пустоты были на своде, и всемы восьмеро выглядели сейчас как двое.     Спиридон уже выкатил тачку на  дорогу.  У ворот мы  простились. Мне  онкрепко пожал  руку, а ее поцеловал в щеку.  Некоторое время  мы смотрели емувслед, пока он медленно шел по улице, неся аквариум с Лунными рыбками. Рыбкипускали серебряные пузырьки.     Мы скользнули вниз по дороге. Она шла рядом со мной, а я, толкая  тачкус вещами, совсем как  в песне, рассыпал  по сторонам скрип колес. Да, именнотак мы и шли, обходя стороной тени кубистских зданий.     На первом перекрестке мы остановились. Русло улицы здесь разделялось натри ветки. Полдень, набирая все большую силу, тек вдоль уже покинутых домов,между остатками берега из земли и берега из неба.     -- Куда? - спросил я сам себя.     --  По  карте, -  ответила  она  и взяла  со сложенных  на тачку  вещей"Атлас".Я молча смотрел, как  она развязывает красную  ленточку и  открываетпапку.     -   Думаешь,   карта  точно   составлена?   -   спросил,   как   всегдаподозрительный, Подковник.     -- Конечно, мы же сами делали ее для себя, - ответила Люсильда.     - Где  кларнет?  -  прошептал  Богомил.  -  На распутье  всегда  хорошочто-нибудь сыграть, распутать дороги.     -- Подожди чуть-чуть, уберу волосы с ушей, - улыбнулась Саша.     -  Вот  по этой дороге, - показал  Андрей на ту улицу, где  было меньшевсего теней.     -  Счастливо, -  дотронулась  Эстер до  невидимого цветка Счастливки  впетлице моего пальто.     -  Счастливо,  и в  путь,  -  сказал  Драгор  и  дотронулся  до  цветкаСчастливки в ее волосах.     Ветер запутался в шали Молчаливой Татьяны. Муслиновый шелк надулся, какпарус. Одна из вышитых золотом горлиц вспорхнула и прощебетала  венок вокругее и моей головы:     - Выше  мелководья подушек,  глубже  снов, сквозь  голубое,  в бумажнойладье...     Мы продолжали идти. Довольно высоко над землей, привязанные веревками ктачке, покачивались морской сундук с элементарной Легкостью и морской сундукс элементарной  Тяжестью. Первый  парил сам собой. Второй  несли по  воздухунадутые разноцветным смехом шарики.     Весной, когда  воздух над горой Змаевац  продувают византийские ветры ион становится еще более  прозрачным, путник,  который идет не  только  туда,куда несут его ноги, за растениями и  съедобными грибами, может заметить надэтой не такой уж  высокой  возвышенностью  парящий в воздухе портал, гораздоболее   старый,   чем  человеческий   век,  рукотворное   сооружение,  редковстречающееся даже в краях, более родственных фантазии.  Несмотря  на то чтосделан он  из камня (розового  мрамора, усыпанного листьями бессмертника)  ивес  его  превышает  двадцать тонн, этот бывший  вход  в постоялый двор  дляслучайных путников  годы  и годы  парит над  вышеназванной горой, безмятежнопокачиваясь, будто он не тяжелее  птичьего пера. И если уме начать листать вобратном порядке историю необычного портала, надо рассказать и о том, как оноказался в  воздухе в XX веке, после  того  как тихое, почти незаметное,  ноупорное землетрясение разрушило две трети  древних сооружений, в частности итот  самый,  расположенный  рядом с  невидимой  дорогой,  постоялый двор,  окотором   шла  речь   вначале.  Словоохотливые  рассказывали,  а  молчаливыезасвидетельствовали: "Продолжительности такого удара, а  длился он  не менеедесятка лет,  не выдержало  бы  и менее вертикальное здание.  Постоялый двориспещрился трещинами,  которые наполнились  пустотой. И  наконец одним серымутром он простился с видимым человеческому глазу существованием, дрогнув приэтом не  больше, чем бессмертник в  момент, когда на него наваливается зима.Лишившись стен, портал и восемь окон оказались в воздухе,  подобно тому, какостается висеть  над  землей бумажный змей. Серый зимний ветер в тот  же миграздул все окна в восемь сторон света, а розоватый вход, слишком тяжелый длятого,  чтобы лететь, и  слишком легкий  для  того, чтобы  упасть, остался  вкаких-то двадцати метрах  над горой, которая после этого  загадочного случаяполучила определенное название - Змаевац".

     ИЛЛЮСТРАЦИЯ  51.  Адам Спан,  "Портал  с улыбающимся ангелом",  розовыймрамор, 940x430 см, год создания неизвестен, Змаевац, окрестности Кралева.     К этому  нужно  еще добавить,  что  создателем парящего  портала  и  несохранившихся до нашего времени окон был некий самоучка Адам Спан, человек скратким  именем и долгим дыханием. Рассказывают, что фамилия  Спан выросла унего оттого, что на его лице никак не хотела прорастать борода. Единственноесвое произведение для заказчика, имя  которого осталось тайной,  он создавалровно пятьдесят два  года, изо дня в день, из часа в час, с коротким отдыхомв  ночь полнолуния, единственное время,  когда  он спал, правда совсем мало,ровно  столько, сколько ему было нужно для того, чтобы сделать вдох,  потомучто наяву он  вообще никогда не дышал.  Сотня  помощников,  с головы до  ногзапорошенных каменной пылью, покинула Адама Спана еще до того,  как из глыбырозового  мрамора   проглянули   очертания   переплетающихся  фантастическихсозданий  и  извивающихся  растений.  Еще  сотня  сбежала  тогда,  когда подпальцами мастера начала вырисовываться фигура портала (и утраченных  окон) -ангел с улыбающимся лицом. И  под конец лишь третья сотня  помощников, черезпятьдесят  два   года   мучительного  труда,   увидела,   как   А  дам  Спанудовлетворенно вздохнул  наяву -  после того как  из мягко  улыбающихся  губангела  послышался  смех, смех  столь  легкий, что мог  вынести  тяжелый вескамня.  Сияла  ночь  полнолуния,  когда  постоялый  двор  для  путников  былзакончен. Его нашел  бы даже слепец  -  таким  звонким  был  смех  ангела напортале. А дам Спан, безбородый каменотес, умер в ту же ночь. Он задохнулся,потому что забыл окунуться в сон,  чтобы  вдохнуть воздух. Тот,  кто, листаястраницы истории в  обратном порядке, доберется до  начала, сможет прочитатьвсе так, как оно было. В те периоды  года, когда сюда не долетают прозрачныевизантийские  ветры,  смех изваянного ангела над Змаевацем свидетельствует отом, что нет ничего такого, чей корень тяжести нельзя пресечь нежностью.

     ИЛЛЮСТРАЦИЯ  52.  Адам Спан,  "Портал с  улыбающимся ангелом",  деталь,розовый мрамор,  940x430 см, год  создания  неизвестен, Змаевац, окрестностиКралева.