Письмо с тщательно причесанными строчками

Когда почтальон  Спиридон  с трудом перешагнул через  порог  (чесночныезубчики  мы подложили не только под телефон, но и  под коврик  перед дверью,надеясь  таким  способом воспрепятствовать  проникновению в наш  дом  плохихвестей),  мы  уже  поняли, что он  не  несет нам ничего  хорошего. В руке ондержал серый конверт, рот его был завязан смущенным узлом, ноги заплетались,как  печальные  ветки  плюща, а в  одном  и другом глазу, это было прекрасновидно,  он  нес грусть пойманной  бабочки. Да, мы все поняли, что это  оно иесть, то самое. Оставалось только прочесть содержание письма и таким образомокончательно  установить,  что  же все  эти дни  давало  о  себе знать такимтяжелым предчувствием.     В трещины на небе еще  с утра  начали забиваться мокрые облака,  на виднездоровые,  даже гнилые.  Солнечные  часы  упорно  отказывались  показыватьвремя,  хотя мы потратили немало сил  в безуспешных  попытках их починить. Вдоме было мало света,  и Лунная банка начала  блестеть  и переливаться еще вполдень. Старая хитрость - заняться  наблюдениями  за природой  вместо того,чтобы  читать  письмо,  - сейчас уже  сработать  не  могла. Драгор  надорвалконверт и развернул бумагу, засыпанную черными буквами печатной машинки.     Да, в соответствии со статьей той и той такого-то и такого-то закона  иввиду того, что предусмотрено  снести ваш квартал, потому что на этом  местебудет  построен деловой центр, великолепный, с широкими, просторными холламии  тропическими растениями,  искусственными,  но это  совсем незаметно,  чтообеспечит  сближение нашего города по уровню  с мировыми  центрами, и, такимобразом, вам поэтому будет предоставлена квартира общей  площадью, в корпусетаком-то,  подъезд такой-то,  этаж  такой-то,  между этажами  такими-то, видтуда-то   и  туда-то,   с  современными  сантехническими  коммуникациями,  сподключением  к  спутниковой антенне, центральным отоплением  и еще лоджией,хорошо застекленной в интересах вашей  безопасности, без права  обжалования,срок тот  и тот, датировано таким-то числом,  зарегистрировано в канцелярии,подпись уполномоченного лица, место для печати, печать.     Центр, покинуть  дом,  подключение,  срок,  подпись, печать! Нас словноокатило волной слабости.  У Саши закружилась голова. Подковник стиснул зубы.Печальный  плющ распространялся,  вытесняя  воздух,  и стало  трудно дышать.Письмо  выпало  из  рук Драгора.  На миг  мы  понадеялись, что  черные буквыосыплются  с  бумаги  и  достаточно будет подмести  пол,  как все забудется.Однако этого не случилось.     За окнами подъемные  краны  снова начали  вспарывать стрелами небо. Онозакачалось. Одна из трещин с быстротой молнии устремилась в нашу сторону. Наполпути она расширилась настолько,  что,  достигнув места  над нашим  домом,была уже полна  мрачных облаков. В  гостиной стало так темно, что почтальонаСпиридона никто толком не расслышал.     -- Некоторые уже переселяются.     - Переселяются? А  куда?  Неужели  туда?  Ведь  в этих коробках  нельзяразломать  потолок, там не вырастишь персиковые  бриллианты... -  прошепталаЭстер.     -- Боюсь, что вам тоже придется, - повесил голову почтальон.     - Ни в коем случае, ни в  коем случае! Я читал, что трубы отопления тамсделаны из  флейт, площадь поверхности окна не может превышать одной седьмойчасти  от  поверхности пола, а вода попадает в квартиру  уже мертвой, а неботам слишком  близко для того, чтобы поверить,  что оно настоящее. Ни  в коемслучае! - закричал Богомил вместо всех нас.     Облака  порезались о края  свода.  Отломилось  несколько тысяч  тяжелыхкапель. На потолке первого  этажа проступили желтоватые точки. И, не считая,мы точно знали, что их ровно 666.  Когда  мы приблизились  к Южному зеркалу,было уже, поздно - пятна пожирали белизну известки. Наш дом стал протекать.     -Хорошо,  -  спокойно  сказал  Андрей.  - Ясно,  что  мы  не собираемсяпоселиться  в этих  коробках,  но ясно и то, что отсюда нам  придется  уйти.Осталось подумать - куда же.     Ни  о  чем  специально  не  договариваясь,  каждый  из  нас  взялся  закакое-нибудь  дело.  Саша и Эстер маникюрными ножницами  обреза ли печальныйплющ, нам нужно было как можно  больше свободного места в гостиной. Люсильдапринесла  для всех нас дождевые плащи. Молчаливая Татьяна  заварила чай. Длязащиты  мебели от  влаги Подковник старательно и часто пускал  клубы дыма. Кчаю Богомил с помощью кларнета сделал несколько музыкальных медальонов. Однуиз  Драгоровых  карт,  которые  не описывают  ни  небо,  ни  землю, а именносвернутый трубкой и запечатанный печатью  кусок чистой бумаги, Андрей, ловкоразмотав, расстелил по  ковру, прижимая края  узорами, чтобы карта снова  нескрутилась.     Молча, не  прибегая ни  к каким  инструментам', с помощью одних  толькособственных взглядов мы прочерчивали направление движения.     Чтобы  нам  было  как можно светлее работать,  Андрей время  от временивстряхивал  Лунную  банку.  Перемешиваясь, лучи сияли гораздо ярче,  освещаясеребряным светом только что появившиеся пространства.