Третье послание

     С той стороны зеркала, декабрь     Мой уважаемый друг,     я до глубины  сердца тронут твоим письмом, а также тем, что  вы помнитеменя, желаете успешного развития моего  романа и  заботливо предупреждаете овозможной опасности.     В своем  первом  письме я  упустил из  виду  сообщить,  что  нам строгозапрещено  раскрывать какие бы то ни  было детали здешней "жизни" (или, еслитебе так удобнее, "смерти"). Кроме того, нам не разрешается переписываться с"живыми", однако создается впечатление,  что  вода для  вашего  зеркала былавзята из какого-то весьма  отдаленного источника, оставшегося от озера Вратамиров, поэтому его  не контролируют уж очень строго, так что надеюсь, никомуиз нас не грозят какие-то неприятные последствия.     Твое письмо я получил, как говорится, без одной минуты двенадцать. Мы сВарюшей отложили  отъезд для того, чтобы попытаться хоть  что-то разузнать оделах, которые так тебя мучают.     Чьи же  слова могут  быть для тебя авторитетны? - думал  я  и  старалсянайти  того,  кто сумел  бы ответить на твои  вопросы, связанные  с ростом иЗаветом.  Мне порекомендовали  нескольких  умных  людей,  но мне не  удалосьпоговорить со  всеми,  потому что человек я здесь новый и не имею  всех  техзнакомств и  связей,  которые  позволили  бы  мне встретиться с  "мертвыми",жившими  в самые  разные  эпохи.  Тем  не менее,  благодаря семейным  связямВарвары  Леонидовны  с  влиятельной  и  знатной  семьей  Романовых,  я  смогувидеться  и поговорить кое с кем из тех, кто еще на том свете славился тем,что умел добыть знание, просеивая незнание через мельчайшее сито.     Так, в частности, китайские мандарины сообщили мне, что как вода всегдатечет  в  сторону  еще  большей  воды,  так  и  человек  стремится  расти  внаправлении  более  высокого,  просто  ему  нужно  иметь  как  можно  большепритоков, знакомых  с горами.  Великий алхимик Парацельс считает,  что  твоипопытки  заполнить  Пустоту  в  пространстве   не  только  своими   мыслями,чувствами, художественными произведениями, но  и собственным  телом, то естьростом,  - это  часть исконной  и общей  задачи человеческого  рода боротьсяпротив Пустоты. Он советует тебе смириться со своим ростом, его не изменишь,но никогда не мириться  с  Пустотой, потому что  от успешности  борьбы с нейзависит твое выживание, а в сумме с миллиардами таких же усилий других людейи  выживание человечества. Другие,  в  частности историк  искусства  ДжорджеВазари,  утверждают, что ты страдаешь болезнью, называемой  horror  vacui, итебе  следует  по утрам принимать вместе  с  медом и  водой как  можно болеекрупные кусочки  воздуха лазурного  цвета.  Третьи советуют  ознакомиться  сглавой "Общий рост" из книги Serpentiana,  представляющей собой энциклопедиюс бесконечным содержанием, которую мы  можем отчасти, причем с очень большимтрудом, истолковывать и в которую вписываем и свои собственные статьи с тем,чтобы облегчить  путь следующим  поколениям. В колонии  древних вавилонян  яслышал, что твой  рост  не имеет  никакого значения, он ни на что не влияет,так  же как и рост других людей, до  тех пор, пока  снова не будут собраны водно  целое  развеянные  ветром  комнаты  башни-библиотеки.  Кроме  того,  явыслушал  массу  других  мнений  и, мне  кажется,  скорее дождался бы смертиздесь, где не умирают, чем сумел бы распутать этот клубок объяснений.     Дорогой друг, поняв, что все эти ответы никак тебе  не помогут, я решилсделать еще  одну попытку, несмотря на то что мои изыскания  и так  затянулинаш с Варварой отъезд,  тем  самым ставя под угрозу успех задуманного нами вцелом.  В этой  последней попытке важнейшую помощь оказал  мне  наш  ЗахарияОрфелин, ведь картографы - это настоящий клан, очень тесно  связанный здесь,на этом свете. Несмотря на  то что их разделяет несколько веков, Орфелин, неуспел истечь даже  один  день,  разыскал  Мусафира  Хамида,  сына известногогеографа  Идриси,  великого  мученика,  пострадавшего  за дело  картографии,единственного человека, который может подтвердить существование  Завета. Ты,думаю, помнишь, что Хамид во время путешествия к  горам Кавдак, горной цепи,стоящей  на  границе  мира,  встретил   человека,  обладавшего  способностьюизменять свой рост  благодаря Завету, который из сна в сон, как из поколенияв  поколение,  передает его  род. Доподлинно известно  тебе  и то, что Хамидвысказал желание посетить сон этого необычного человека. Однако дорога звалаего вперед, не давая  возможности задерживаться. Итак, все это ты  знаешь. Атеперь перейдем  к тому, чего ты не знаешь: на пути  к Сицилии волны третьейВеликой воды  заставили корабль  картографа снова причалить  к пристани тогогорода, где жил необычный человек. Пока моряки латали  дыры в парусах, Хамиднашел его и после долгих  уговоров получил разрешение  посетить его сон  длятого, чтобы наконец лично убедиться  в существовании  Завета. После того какоба  заснули, гость  перешел в сон хозяина и начал поиски. Хамид шел  и шел,преодолевал расстояния  большие, чем человек перетирает своими  ступнями  завесь свой век, ведь во сне можно забраться гораздо дальше, чем представляешьсебе наяву. Картограф  шагал и шагал  по сну, но ничего похожего на Завет невстречал.  Правда,  вдоль дороги он встречал все,  что только  может быть восне: звездные цветы,  парящие в воздухе дворцы, мельницы, работающие от силысолнечных лучей, страшилищ с четырьмя  носами, только  что  пролетевших мимоангелов, единорога с телом  девушки, русалку с  водяными  волосами, -  но отЗавета не было и следа. Все, кого он расспрашивал, показывали вперед, дорогаплутала  среди осеней  и весен,  он то  переходил по  мосту  через зиму,  топроползал  под летом.  Уже под самое  утро,  когда нужно  было  возвращаться(пробуждение в чужом сне  очень опасно), глаз Хамиду кольнул конец  пути. Онсделал последнее  усилие, бегом пробегая каждый  третий шаг,  и  оказался наобочине дороги.  Несмотря  на  то что  он вдоль и поперек прошел весь свет ивидел  всевозможные  чудеса,  то, что открылось перед ним с  этого  момента,изумило  его больше, чем все известное и неизвестное ему до сих пор. Дорога,по которой двигался Хамид целую  ночь, вливалась в широкий путь, который  поотношению к своему притоку располагался вертикально. От этого протянувшегосяввысь  пути отделялись, сплетались и переплетались с ним вверху и внизу  ещетысячи и тысячи дорог  и дорожек. Они тянулись во все стороны или к подножьювертикального  пути (которое невозможно было  увидеть), или к  его  верху (окотором  можно  было  только  догадываться).  Картограф снова  подумал,  чтонаходится  где-то  в  Сердцевине  дорог  (о  которой  он  слышал как-то однулегенду), но вскоре начал различать в этом хаосе некоторые закономерности. Акогда он увидел на развилке у себя  над головой гнездо тех самых, только чтопролетевших  ангелов, ему тут же стало ясно, что весь  сон он ходил по однойиз веток  Вселенского  дерева.  Чувство того, что он  находится где-то средибесконечной  кроны, такой  кроны, у которой познаваемо одно только  начало -семя,  брошенное  Творцом, заставило  его  испытать раскаяние,  что потратилжизнь на путешествия по яви,  причем в основном по ее краям и обочинам. Но идля сожалений уже не оставалось времени, спавший человек проснулся, а вместес ним, чувствуя боль в груди, проснулся и Мусафир Хамид.     Вот таким  образом  картограф  увидел Завет,  вернее,  одну его  часть.Прощаясь со мной, он просил  передать, чтобы ты внимательнее  присмотрелся кветвям Вселенского  дерева,  которые, несомненно, дотягиваются  и до  твоегосна, они вообще достигают всех  человеческих снов, просто у одних они чахнутв пустыне Пустоты  (и такие люди  не могут никак выйти за пределы яви), а  удругих  разрастаются все  новыми  и  новыми  ветвями, тянутся  и  тянутся  вбесконечность, повсюду от осени и до весны, через зиму и под летом.     Дорогой мой, мы  с Варюшей  уезжаем,  как только я закончу  это письмо,больше  откладывать мы не можем, похоже, что ее супруг нас  уже разыскивает.Поверь,  мы испробовали все  возможности помочь тебе. Но мы надеемся, что тысумеешь  вырастить  свое  Вселенское  дерево. В  любом  случае  желаем  тебесчастья.  К  моим приветствиям  тебе и всем твоим  друзьям  в доме без крышиприсоединяется и Варвара Леонидовна, которая над моим плечом  дует на буквы,чтобы они лучше высохли. Шлем вам самое сердечное "прощай".     Половский.     Все  существующее  имеет  свой  сон,  и  только в  сумме  со  сном  всеприобретает свои истинные размеры.  Безразлично, идет  ли речь о видимом илиневидимом, оно неполно, если рассматривать его оторванным от сна. В конечномсчете, не будь сна,  ничего бы не существовало, кроме Пустоты - единственнойизвестной формы, не обладающей своим сном.     Величина отдельных  снов переменна. Она колеблется от практически почтинезаметных экземпляров до  снов столь пространных,  что их  нельзя не толькоизучить, но далее  и понять. Полу увядшие сны, атрофировавшиеся в результатепостоянного отравления нынешним образом жизни, мы встречаем у представителейсовременной  цивилизации. Эти  сны  столь  печально малы, что их  владельцамлучше даже  и не добавлять их к тому,  что  видимо.  С  другой  стороны, сныроскошной  ширины и  высоты  свойственны  людям  (народам), более близким  кприроде.  Хорошо  известен  пример  аборигенов  (с  позиции  Запада,  весьмапримитивного  племени)  с  их  буквально  безграничными снами.  Для  примерадостаточно привести  хотя  бы одно то, что  крона  сна  годовалого ребенка уэтого народа достигает звезды Alfa Centauri (4,  3 световых года от  Земли),то есть созвездия, о котором вообще-то аборигены "не знают".     В  течение   жизни   (а  также  после  нее)   сны  могут   уменьшаться,увеличиваться, их можно передавать, терять, брать  и давать в долг,  дарить,красть.  Их нужно  тщательно беречь. От них  зависит  не  только  общий росткаждого отдельного человека, но и в сумме со всеми  другими снами общий ростчеловечества.