Поминки

Тяжкий груз осознания того, что его личный рост не подлежит изменениям,всем  своим весом обрушился на волю  к жизни Подковника.  От встречи  с этимжестоким  фактом взгляд  его подернулся серой  пеленой скорби, так что  Сашепришлось  приготовить ему  чай из ромашки, чтобы  несчастный  смог промыватьглаза. В придачу  к этому  для  большей надежности мы  дали  ему смотреть напрекрасную  средневековую  молитвенную  иллюминацию,  применявшуюся   противнарушений  зрения.  Кроме  того,  постольку  поскольку  страдалец  постоянномолчал,  мы,  напуганные  возможностью  того,  что  его  рот  зарос   травойНесчастливкой  и  теперь он онемеет  навсегда, замолчали и сами,  разделяя сПодковником безмолвие.     Разумеется, и  нас всех сильно задело то обстоятельство, что  Подковникнавсегда простился с надеждой подрасти. Эстер выкроила всем в знак траура понашивке  из черного шелка, и каждый из  нас, разумеется  всякий сам по себе,переселился  на  теневую  сторону  собственной  личности,  чтобы  тем  самымвыразить соболезнование перенесшему страшный удар Подковнику. Богомил накрылчерной  шалью сундук с  элементарной Легкостью, и  тот,  как  будто  на негопоставили  что-то  очень  тяжелое,  опустился  со своей радостной  высоты намучительно низкий  уровень паркета. Еще до того, как в день начали вливатьсясумерки,  мы  включили  электричество,  чтобы  не  было видно  Лунных рыбок,представлявшихся  нам  слишком   веселыми   для  столь  печального   моментасозданиями.     Наши  глубочайшие  соболезнования  Подковник  принимал  со вздохами.  Вполной тишине  мы открыли бутылку с абрикосовой наливкой, выпили по рюмочке,а Эстер даже не смогла удержаться от пары слезинок. Затем  все поднялись  навторой этаж и под звуки  кларнета Богомила стали смотреть на звезды. Было лиэто действием их света, лекарственного чая или молитвенной миниатюры, толькопелена  скорби  в глазах  Подковника  постепенно  превращалась  в  выражениегрусти.     - Не  высотой, так  сном,  но  я все равно  достигну  их, - сказал  он,задумчиво глядя в высокий и ясный зимний свод.     Обильно пропитанное синим цветом,  небо  казалось совсем  далеким, но вЗавете Подковника никто не усомнился. Ветер  веял широкими взмахами.  Внизу,на  первом  этаже,  черная  шаль   соскользнула  с  сундука  с  элементарнойЛегкостью, сундук  слегка  дрогнул и,  покачиваясь, начал подниматься вверх.Наверху шелестела крона невидимого Вселенского дерева.     В  ночи слышался скрип  чьих-то удаляющихся шагов. Видимо, это  скрипелснег под ногами отступающей Пустоты.