11 Глава - С днем рождения!

— Нет, нет, ты мой бог! — Мин Тань мысленно влепил себе пару пощечин за этот необдуманный выкрик.

Шэнь Люсян едва заметно нахмурился, смутно догадываясь о его истинной личности.

В романе «Быть всеобщим любимцем – опьяняет», каждый достойный мужчина был безответно влюблен в Су Байче.

Глава секты Дацянь, Мин Тань, конечно, не был исключением.

Его трансформация была примечательной: сперва он боготворил Шэнь Люсяна, и ради своего «бога», раз за разом пытался убить Су Байче. Самым шокирующим был случай, когда он, применив искусство призрачного пути, пошел на обмен жизнью, чуть не завершив сюжет романа досрочно!

Однако, ему не удалось избежать «закона истинного аромата*», и позже, тронутый великодушием Су Байче, он пополнил ряды его могущественных поклонников.

"Закон истинного аромата" (真香定律, zhēn xiāng dìnglǜ) - это китайский интернет-мем, который описывает ситуацию, когда человек сначала яростно отрицает или критикует что-либо, а затем полностью меняет свое мнение и начинает активно поддерживать или даже обожать это.

Этот мем произошел от сцены в китайском телесериале "Городской воин" (城市战士), где главный герой, Ван Цзинцзе (王境泽), отказывается есть еду, которую ему предлагают, и говорит, что даже если он умрет, он не будет есть это. Однако, через некоторое время, когда он чувствует голод, он с удовольствием ест эту еду и говорит: "Действительно вкусно!" (真香, zhēn xiāng, "действительно ароматный" или "действительно вкусно").

Но что касалось его прежнего кумира...

Извините, но из фаната он превратился в ярого ненавистника, еще и язвительно поносил его при каждой возможности.

У Шэнь Люсяна проснулся профессиональный интерес.

Переход из обожания в злобу? Ни в коем случае, это оскорбление его силы!

Что хорошего в том, чтобы слепо следовать за Су Байче?

Пока жив Чжоу Сюаньлань, все вы – всего лишь пешки в его игре.

Куда разумнее честно следовать за ним, заниматься правым делом, развивать секту Дацянь, изучать тайны призрачного пути и, кто знает, стать патриархом на этом пути.

Окинув взглядом окрестности, Шэнь Люсян подошел к обочине дороги, сломал тонкую ивовую ветвь и, завязав ее в простой узел, смастерил подобие браслета.

— Вот, скромный подарок при нашей встрече, — протянул он Мин Таню.

Подарок был, мягко говоря, небрежным, но Мин Тань внезапно задохнулся от волнения, его сердце заколотилось, словно пойманная птица.

Сам Сяньцзюнь дарит ему подарок?

— Но я недостоин такой ценной вещи! — воскликнул Мин Тань, его глаза наполнились слезами восторга, он чувствовал, что жизнь прожита не зря.

Шэнь Люсян, — Тогда я выброшу его.

— Ни в коем случае!!! — взвыл Мин Тань, выхватывая браслет из его рук и прижимая его к груди, словно драгоценную реликвию. — Сяньцзюнь, не обижайте его, лучше выместите свой гнев на мне!

Шэнь Люсян, известный своей благосклонностью к почитателям, проявил особое дружелюбие к своему единственному преданному последователю в этом мире, предложив ему вместе почистить семена лотоса.

Мин Тань был вне себя от радости.

Добравшись до пруда, он ни за что не позволил Шэнь Люсяну прикоснуться к лотосам, отказавшись даже от использования Ци, предпочитая выполнять всю работу вручную.

Шэнь Люсян, довольный возможностью отдохнуть, увидев, что дело близится к завершению, завернул в лист лотоса огромную горсть спелых и сочных семян и щедро предложил, — Вечером сварю сладкий суп из семян лотоса, и тебе достанется целая миска. Эх, жаль правда, что нет серебряных грибов и красных фиников.

Мин Тань, — В окрестностях секты Цинлин есть несколько городов, там можно купить все необходимое.

Шэнь Люсян, ничуть не смущаясь, ответил, — У меня совсем нет денег.

Мин Тань, не говоря ни слова, сорвал с пояса мешок для хранения, и из него хлынул поток сверкающих самоцветов, словно драгоценный водопад. — Земли секты Дацянь не слишком плодородны, у нас мало ресурсов, но зато в избытке самоцветов. Примите их, Сяньцзюнь, а позже я пришлю еще.

Шэнь Люсян отмахнулся, — Неудобно.

Мин Тань на мгновение замолчал, затем схватил один самоцвет и с хрустом раздавил его в пыль. — Раз Сяньцзюню они не нужны, эти самоцветы потеряли всякую ценность. Я провожу их в последний путь.

Шэнь Люсян, —...

Какое расточительство, чертов безумец! Да я сейчас сам отправлю тебя в последний путь!

— Я возьму один, а остальные прибереги для меня на будущее.

Мин Тань с радостью согласился, аккуратно собрав оставшиеся самоцветы обратно в мешок.

Шэнь Люсян, крутя в руках прозрачный самоцвет, произнес, — Даром ничего не достается. Пока ты гостишь в секте Цинлин, я буду твоим проводником, покажу тебе местные достопримечательности.

Мин Тань, польщенный, спросил, — Неужели это правда возможно?

Шэнь Люсян кивнул в ответ.

*

Поздней ночью Чжоу Сюаньлань, завершив свои занятия, вернулся на пик Чаоюнь, но увидел, что покои Шэнь Люсяна погружены в полную темноту.

Он нахмурился, вспомнив слова Лин Цзинье, сказанные днем, — «Сегодня я видел Шэнь Сяньцзюня и главу секты Дацянь в Долине Небытия, они вместе чистили семена лотоса. Казалось, они очень близки. Как думаешь, они давние знакомые?»

Ответа на этот вопрос у него не было.

Поразмыслив, он понял, что их с учителем общение всегда было довольно отстраненным. Впрочем, если никто не мешает его совершенствованию, то это, наверное, к лучшему.

Прошло два-три дня. Чжоу Сюаньлань упражнялся с мечом на берегу реки Цзюэчунь.

Заходящее солнце окрашивало белую гальку золотистым светом. Лин Цзинье стоял рядом, потирая ноющие плечи и жалуясь, — Мой учитель каждый день заставляет меня собирать для него цветы персика, у меня уже спина отваливается. Как же тебе повезло, Сюаньлань, твой учитель не нагружает тебя всякой ерундой.

Чжоу Сюаньлань опустил ресницы и воткнул меч в гальку, не сказав ни слова.

В последнее время его учитель рано уходил и поздно возвращался, его почти не было видно на пике Чаоюнь. А если он случайно встречал его где-то в секте, рядом всегда был глава секты Дацянь.

При их встрече учитель был холоден и отчужден, даже словом не обмолвился.

Чжоу Сюаньлань ощутил странную горечь в сердце. Он закрыл глаза, отогнал назойливые мысли и с головой ушел в тренировки.

Лунный свет едва пробивался сквозь ночную тьму.

Чжоу Сюаньлань специально задержался, прежде чем вернуться на пик Чаоюнь, но, к его удивлению, в комнате Шэнь Люсяна по-прежнему не было ни лучика света.

Он долго всматривался в непроглядную тьму, и на его губах появилась горькая усмешка.

Саван Защиты, изучение техник, Плод Шеньмин...

Использовал и выбросил, какой же вы, учитель, великодушный.

Чжоу Сюаньлань подавил вспыхнувший в глазах холод и отвернулся, собираясь войти в свои покои. Но едва он открыл дверь, как его взгляд застыл.

На пике Чаоюнь было много комнат, но все они были обставлены предельно скромно: лишь кровать, стол и стул. После переезда Чжоу Сюаньлань не стал ничего добавлять, поэтому комната, несмотря на свою просторность, казалась довольно пустой.

Но теперь ее было не узнать.

У окна появился длинный письменный стол, у стены возник шкаф, доверху набитый диковинными вещицами, а в углу изящно дымилась золотая курильница, наполняя комнату тонким ароматом.

Чжоу Сюаньлань вошел внутрь. Его взгляд привлек балдахин, расшитый золотыми нитями, которые слабо мерцали в полумраке.

— Та-дам! — Шэнь Люсян отодвинул полог и высунул голову, держа в руках тонкую, словно выточенную из нефрита, свечу. — С днем рождения!

В конце апреля был день рождения Чжоу Сюаньланя.

И дело было вовсе не в том, что Шэнь Люсян помнил об этом, просто он был поражен той яростью, с которой фанаты Чжоу праздновали это событие. Он никогда не забудет, как в тот день все недоброжелатели были уничтожены на форумах, в комментариях и обсуждениях, не оставив после себя и следа.

В последние дни Шэнь Люсян, помня об этом, вместе с Мин Танем объездил все окрестные города в поисках подходящего подарка.

Но никак не мог найти что-то, что было бы достойно его ученика.

И тут ему внезапно вспомнился небольшой эпизод из оригинальной истории – покачивающиеся полога кровати, золотые цветы, вышитые на тонком запястье, и белые, изящные пальцы, судорожно сжимающие ткань. Трепет, достижение пика наслаждения, пальцы, побелевшие от напряжения, в последний момент срывают золотой балдахин...

Это натолкнуло Шэнь Люсяна на мысль, что, хотя в книге об этом прямо не говорилось, Чжоу Сюаньлань, кажется, испытывал слабость ко всему блестящему и роскошному.

В дальнейшем огромные покои Чжоу Сюаньланя напоминали сокровищницу, где повсюду были навалены золотые слитки и духовные камни, ослепляя своей роскошью.

«Устраивать любимого в золотом доме*» — в данном случае это была не просто метафора.

金屋藏娇 jīnwū cángjiāo - досл. устраивать любимую девушку в золотом доме; обр. а) взять наложницу; б) души не чаять в любимой; с) иметь любовницу

У Шэнь Люсяна не было духовных камней в качестве подарка, поэтому, поразмыслив, он купил целую корзину позолоченных вещиц и разместил их в комнате Чжоу Сюаньланя, считая это подарком.

— Давай, задуй свечу, — сказал он.

Воск уже почти капал ему на ладонь.

Чжоу Сюаньлань наклонился ближе, его взгляд задержался на лице учителя. В мерцающем свете свечи он отчетливо видел его утонченные черты, прекрасные брови и глаза, которые в этом ореоле казались неземными.

— Спасибо, учитель, — тихо произнес он, опуская ресницы, и мягко задул свечу.

День рождения? У Чжоу Сюаньланя его не было.

Если неизвестно его происхождение, то нет и дня рождения.

Но раз учитель считает, что сегодня его день рождения, то пусть так и будет.

Шэнь Люсян вернулся в свою комнату и беспомощно покачал головой.

Его ученик был слишком послушным. Он велел ему задуть свечу, и тот просто задул ее, даже не понимая, зачем это нужно.

Он планировал, пока Чжоу Сюаньлань еще не вырос, заранее перехватить предназначенную ему удачу, чтобы тот в будущем не объединился с Су Байче и не отомстил ему. Но, глядя на этого послушного ученика, он просто не мог этого сделать.

— Я не могу этого сделать!

В отчаянии Шэнь Люсян издал душераздирающий крик и бессильно рухнул на кровать.

После того, как все семена лотоса, собранные в прошлый раз, были съедены как сладкие бобы, Шэнь Люсян снова отправился в Долину Небытия. Но по дороге он столкнулся с Су Байче.

Тот, облаченный в белоснежные одежды, нес в руках старинную цитру. Он только что закончил играть для Ао Юэ и возвращался обратно. Увидев Шэнь Люсяна, он слегка удивился, а затем на его лице появилась легкая улыбка. — Что Сяньцзюнь делает в Долине Небытия?

Шэнь Люсян поднял руку, слегка покачивая завернутыми в лист лотоса семенами. — Хочешь суп из семян лотоса? Я принесу тебе миску позже. Думаю, тебе понравится его вкус.

Говорят, что белый лотос и суп из семян лотоса – идеальное сочетание.

Су Байче вежливо отказался и, слегка кивнув, прошел мимо него.

Уйдя из поля зрения, Су Байче помрачнел, его пальцы сжали край цитры. Он холодно произнес, — Ты говоришь, Плод Шеньмин у него?

Тун Си, — Я почувствовал ауру этого духовного плода.

В глазах Су Байче клубилась мрачная тень.

Духовный плод, о котором он так мечтал, был похищен, но Лин Е не предпринял никаких попыток расследования. Теперь становилось ясно, что он попросту покрывает Шэнь Люсяна.

— Ты же говорил, что Лин Е больше благоволит ко мне, значит, вот в этом заключается его благоволение?!

Тон Тун Си стал более серьезным, — Прорыв Шэнь Люсяна к Вишайя Хуашэнь – огромное подспорье для секты. Естественно, его положение в сердце Лин Е возросло.

Гнев переполнил Су Байче, — Какой от тебя толк? Только и делаешь, что заставляешь меня играть на цитре для того пса! Я уже все пальцы себе стер!

Он был в шаге от стадии Хуашэнь и надеялся прорваться с помощью Плода Шеньмин. Но теперь духовный плод оказался в руках Шэнь Люсяна. Как тут не злиться?

— Это не бесполезный труд. Ты заметил, как Ао Юэ сегодня не сводил глаз с твоих пальцев?

— Кого волнует, куда смотрит этот пес?

Тун Си решил не тянуть кота за хвост, — В день состязания учеников Ао Юэ вырвется на свободу и нападет на Лин Е. Ты должен спасти Лин Е, рискуя своей жизнью.

На лице Су Байче не дрогнул ни один мускул, — Невозможно. Я дорожу своей жизнью.

Удар небесного пса во всю силу мог запросто отправить его прямиком в преисподнюю, и никто бы не смог его спасти.

Тун Си терпеливо объяснил, — Ао Юэ увидит, что ты бросился на защиту Лин Е, и отступит. Сила удара, приходящаяся на тебя, составит не более тридцати процентов.

Су Байче усмехнулся, — А если он не отступит?

Тун Си самодовольно ответил, — Он обязательно отступит. Он уже любит тебя.

Выражение лица Су Байче было неописуемым.

Для него тот факт, что его любят так много мужчин, не был поводом для радости.

Раздался резкий звук лопнувшей струны.

Су Байче швырнул цитру на землю и, сорвавшись на крик, несколько раз пнул ее ногой. Его прекрасное лицо в этот момент исказилось злобой.

Черт возьми!

Почему другие, попадая в историю, получают роль всемогущих героев*, а он должен играть роль святого белого лотоса?!

龙傲天 lóngàotiān - Мэри Сью (архетип персонажа, которого автор наделил гипертрофированными, нереалистичными достоинствами, способностями и везением)