Глава 50.

Мой счастливый цвет– твои зелёные глаза.

Однажды он узнаёт о тебе всё. Твои духи, твоё второе имя и как ты упала в детстве с велосипеда. Он будет знать твою дату рождения и как сильно у тебя вьются волосы после воды. Он будет знать цвет твоих глаз, шрамы и родинки на твоей шее. Он будет знать твою любимую еду, сладость, или с чем ты обычно завтракаешь. Он будет знать твои страхи, фобии и детские неисполненные мечты. Он будет знать все твои слабости, настоящую тебя; какой цвет футболок ты предпочитаешь больше и как любишь целоваться ночь напролет. Он будет знать каждую мелочь, каждый твой взгляд и линию смеха. И будет любить тебя. Любить, и помнить.

«Когда её не было рядом, у меня начиналась ломка. Я не мог себе представить, что, больше не принимая наркотики, я почувствую себя наркоманом без дозы. Я сам не заметил, как стал наркоманом, и у моего наркотика был голос, запах и голубые глаза»

Никто никогда никого не любил сильнее, чем я тебя.

Меня привела в этот парк работа и сообщение Габриэля. Спустя столько месяцев, почти полтора года я не общался не с одним человеком, который был близок ей. Меня пожирала ненависть, но не к ней, а к моим чувствам. Чувства к Эвелин поддерживали во мне красный огонь стремления идти дальше, но у обратной стороны монеты есть одно «Но». Другая часть меня скулила от потери и невозможности прикоснуться.

«Слышал ты возвращаешься в Нью-Йорк. Найдется минутка?» – он узнал о моём приезде от Райта. Их семьи продолжали поддерживать общение.

Нью-Йорк был для меня местом всех страхов. Те люди, которые едут сюда в поисках возможностей – падают в дерьмо гнилого яблока. Нью-Йорк всегда оставлял во мне сгусток разочарования и ужаса. Даже сейчас, смотря на огромные многоэтажные небоскребы, я вспоминал своё детство. Маленького, бродящего пса, который разгуливал по улочкам в поисках работы или места жительства. Но сейчас всё прошло. Не все живут так гадко, как жил я.

Я перешёл дорогу и почти сразу же увидел Габриэля. Он отличается своим высоким ростом, ровной осанкой и деловым стилем одежды. Классические брюки, чёрное пальто, того же цвета водолазка и растрёпанные волосы. Эвелин такое нравилось. Всегда нравилось. Несмотря на мой повседневный, тёмный стиль.

Когда я окликнул младшего Палмера, он развернулся. Совсем взрослый. Либо время так повлияло на нас, либо сложившаяся ситуация. Как только я увидел знакомые голубые глаза и вырез лица, сжал челюсть, но не показал всю тревогу.

—Как давно мы не виделись. Прошёл год. И всё равно... как будто вчера, – начал Габриель и я хмыкнул, грея руки в карманах джинс.

—Вчера. Сегодня. Завтра. Без неё всё одинаково, – сказал я апатично, вызывая в груди знакомое раздражающее чувство.

— Ты ведь всё ещё винишь себя, Рэйден? – спросил Габби, смотря мне в глаза. Я не смог. Отвел их сразу же.

—Каждый день. Я должен был защитить её. Я должен был быть на её месте, – признал я, пиная камушек на земле. Возникло сильное чувство покурить.

—Она бы никогда не хотела, чтобы ты жил с этим, – серьезно сказал парень и я пожал плечами. Разве сейчас не плевать? Она хотела, что я отпустил её и я это сделал. Отпустить её означало её смерти, но боль была меньше.

—Зайдём в кафе? – спросил я, чувствуя, как холодный ветерок пробивает тело. Я посмотрел в сторону кафе и хотел сделать шаг, как Габби остановил меня за руку.

—Нет. Я хотел показать тебе, – я нахмурился, а после сердце остановилось. Сначала я услышал цоканье сапог, только потом стук собственного сердца. Девушка шла прямо к нам, своей ровной и стойкой походкой.

Я смотрел на неё со всей страстью, удивлением, болью, счастьем и радостью. Я видел её длинные волосы, чуть закрученные у кончиков, лежащие на плечах. Видел голубые глаза, которые смотрели в пустоту. Эвелин не смотрела на меня, как на человека, которого она любит, не радовалась так же, как и я. Эвелин смотрела на меня голубыми глазами, как на незнакомца. Я испугался. Испугался так, что мои руки начали подрагивать, а пульсация по всему телу отдавала толчками в голову.

—Что с ней? – я испугался, что она возненавидела меня. Что после всего произошедшего не захочет меня видеть. Габби замялся, снова оборачиваясь на сестру, которая в свою очередь обращала внимание на деревья, собак, гуляющих по парку с людьми. Но не на меня.

—Она пробыла в коме четыре месяца, никто не надеялся, что она выживет, понимаешь? Отец резко пришел в себя, уви...увидел, что у него есть дети и что они не куклы для игры. Что мы живые. Только после того, как она чуть не умерла... Папа решил... решил, что лучшим решением будет защитить её. Потому, потому что... – он замолчал, ему было трудно говорить, когда Эвелин всё это слышала, стояла рядом и обеспокоенно слушала брата.

—Не важно. Это всё не важно. Конечно, спрятать Эвелин было невозможно, но она не жила в Америке некоторое время. В интернете часто мелькали её фотографии, но никто не поверил. Всё было слишком... слишком по-настоящему, – я нахмурился, слушая его речь. Что-то в этом рассказе слишком тайное, одна деталь никак не сходится.

—Она не помнит тебя, Рэйден, – голова закружилась, я отчётливо осознал всё сказанное Габриэлем. Эвелин не помнит меня, поэтому её взгляд такой чужой и пустой. Я отошёл на маленький шаг назад, боясь, что потеряю равновесие и упаду.

—Как... – хотел спросить я, но голос дрожал.

—Габриэль? Почему мы здесь? – больно, волнительно, так, что начиналась паника. Габриэль увидел по моему самочувствию, что всё плохо. Он что-то сказал Эвелин, та кивнула и покладисто села на скамейку. Его рука легла на моё плечо, и он с силой надавил на него. Мы отошли на семь шагов от Эвелин.

—Черепно-мозговая травма. Отдаленная стадия, – я сглотнул. Я знал, что это значит. Её длительность может продолжаться всю жизнь, или же память может вернуться через пару лет.

—Каков шанс? – я обернулся, девушка мирно сидела на скамейке. Её вечно идеальная осанка, гордо поднятый взгляд и мягкие глаза.

—Маленький, почти равен нулю, – сквозь боль сказал парень и я сдавленно прогнулся, как от удара.

—Но он есть, не так ли? – Габби нахмурился от моего вопроса, обернулся туда же, куда смотрю и я.

—Да, он есть, – он дал мне надежду только что, поэтому я выпрямился во весь рост, сильно вздохнул пару раз и улыбнулся. Без предупреждения пошёл прямо к Эвелин, оставив Габриэля в недоумении молча стоять. Я шёл к ней и прокручивал в голове все наши совместные дни. Все слова, всю боль, всю страсть, закончившуюся на кончиках пальцев.

—Давай я покажу тебе другую жизнь, Анна. Чего ты желаешь на самом деле?

— Если я тебя поцелую, ты будешь ненавидеть меня ещё сильнее?

—Но ведь я сижу здесь с тобой. Значит, я тебе нравлюсь.

—За то, что показал мне ложь. Ты единственный, кому я хочу верить.

—А как же твоя девушка?

—Она лежит передо мной.

—Я хотел убить её, пока не понял, что влюбился.

—Ты важна для меня.

—Я осознал, что всё твоё прекрасное – моё.

Когда я счастлив, я буду называть тебя «Миссис Хартман», – сладко пропел я в её ухо, она удивилась и одновременно хотела закричать от радости. Я видел смятение в её глазах о том, правду ли я говорю.

—И как ты чувствуешь себя сейчас? – она говорила одними губами, не двигаясь и не дыша.

—Просто отлично, миссис Хартман

—Мисс, не хотите познакомиться со мной? – я подошёл к Эвелин, нагнулся, чтобы протянуть ей свою руку. Она пару секунд хлопала ресницами, удивлённо расширив свои большие глаза. В них отражался я и моя боль, когда я смотрел на неё с прежней любовью и желанием.

—Что? Я–я не знаю, – немного неуверенно ответила и вложила свою маленькую ладонь в мою руку. Инстинкт.

—В таком случае, Бэмби, проведешь со мной этот день? – Эвелин прикрыла глаза, будто от боли. Я обернулся на нервно стоящего Габриэля, узнавая, всё ли в порядке. Он кивнул, и я не сильно сжал ладонь девушки, которую люблю больше своей жизни.

—Знала бы ты, как я рад, что ты жива, Эвелин-Анна, – Эвелин снова обратила на меня внимание. Так непривычно, два года назад она бы накинулась на меня со смехом, поцеловала бы или обняла. А сейчас лишь немного покраснела.

—Так мы знакомы, – догадалась девушка, улыбаясь уголком губ.

Да, Эвелин, мы чертовски близко знакомы.

—Не думай об этом. Сегодня мы начинаем наше новое знакомство с чистого листа, – я люблю тебя и готов пережить этот момент нашего знакомства тысячу похожих раз. Мне будет не хватать нашей начальной ненависти и злобы в твоих глазах, но второго такого шанса просто не будет, я мельком посмотрел на небо. Улыбаясь самой искренней улыбкой, прошептав мимолётное «спасибо».

Полгода спустя. Дом семьи Уолтер. Адриан.

Я откинулся в кресло и размял шею, наблюдая за своей игриво танцующей женой. Алекса сейчас напоминает мне самое начало нашего знакомства; с ненавистью в глазах и страстным телом.

—О чём задумался? – зелёные глаза сверкнули в ярком свете утра. Она накинула на себя халат и подошла ко мне, присаживаясь рядом.

—10 лет назад я мечтал затащить тебя в постель и кинуть. А сейчас я выбираю имя для нашей дочери, – я положил руку на её маленький живот и пригладил.

—Или сына, – передразнила Алекса. Мне не важно, кто родиться. Но представив, как маленькая дочь будет сидеть рядом с папой, а сын бегать вокруг, я улыбаюсь.

—Кто-то приходил? – вспомнил я, как в дверь стучали, пока я спал.

—Точно! Тебе прислали письмо из Нью-Йорка, – я нахмурился, как только Лекса захотела слезть с меня и побежать к столу.

—Я заберу сам. Отдыхай, – она что-то пробубнила, наклонилась ко мне и оставила еле ощутимый поцелуй. Конечно же, мне этого не хватило. И я обнял её крепче, слушая заразительный смех и учащённое дыхание. После всё-таки подошёл к столу и открыл одним движением, доставая длинный листочек. Прочитав имя, что-то внутри меня заскрипело, а что-то облилось медовым бальзамом.

—Рэйден. Это письмо от Рэйдена, – Алекса подошла ближе, заглядывая в написанный текст.

—И кажется, это приглашение на свадьбу.

«Однажды ты поведал мне историю своей любви. Ты рассказал такие невероятные вещи, что после всего, я просто рассмеялся. Ты рассказал о любви, которой для меня не существовало. Рассказал о знакомстве, о своей грубости, о характере Алексы и ваших общих препятствиях.

Честно, я не поверил тебе. Я не мог поверить, что вы двое прошли сквозь время, и спустя два года, а после и то больше, ваши чувства не угасли. По твоим словам, увидев её спустя долгое время, былые чувства вспыхнули сильным огнём, что живёт в тебе по сей день, Адриан. Я не верил, потому что всю свою жизнь встречался с девушками не самой приятной репутации, а ты спал со всеми подряд. Я не верил ни единой душе и каждый раз, когда мне признавались в чувствах, я думал: «Они бросят меня. Все бросают. Даже родная мать бросила, так чем отличаются все эти люди?». И я бросал их сам. Я не верил в любовь, считал такие чувства выдумкой.

Пока не встретил её.

Маленькая, строгая, идеальная и цветущая незнакомка, смотревшая на моих парней с таким сильным презрением. Мои глаза не могли поймать никого другого, кроме неё. Но она была моим врагом, той, кого я был обязан ненавидеть. Представь, каковы были мои чувства, когда я так и не смог возненавидеть её.

Представь себе, когда я с серьёзным лицом угрожал убить её, придушивая за горло – она взяла и извинилась передо мной, сказала хриплое «прости». Я долго смеялся и смеюсь по сей день, ведь это её особенность. Говорить «прости», после каждого её удара и невиновного слова.

Чёрт возьми, я так сильно люблю её.

Любовь становится легендой, когда кто-то из любимых умирает. Она умерла, защитила меня от пули, прикрыла собой. Чёрт. Я так скучал по её голосу, в моей голове на тот момент было так много голосов, но её – единственный, без которого я не мог жить.

Знаешь, почему я решил написать тебе, Адриан? Ты рассказывал, как чуть не потерял Алексу однажды. Когда уехал из Сан-Франциско и беззвучно кричал от боли на пляже. Это была сильная боль, не так ли? Ты чувствовал её несколько дней, а я носил её с собой полгода, пока не узнал, что она жива. Жива и не совсем здорова. При возможности навсегда потерять её, она стала мне дороже всего на свете.

Мы встретились, и я должен был кричать от счастья, безумно скучая по ней. Но Эвелин смотрела на меня и видела лишь незнакомца.

И всё-таки она у меня очень слабая и чертовски чувствительная.

Перед ней стоял никто иной, как незнакомец, смотрящий на неё глазами полными любви. Мне предложили отказаться, предложили оставить её. Я снова рассмеялся и переспросил «оставить?», как я мог оставить её, даже если она не помнит совершенно ничего обо мне? Я так долго жил в муках без неё, чтобы даже при такой возможности просто опустить руки? Никогда в жизни.

Так странно была знакомить Анну с моими друзьями, ведь они знали её так хорошо и всё равно мило улыбались, приветствуя её, будто впервые. Во второй раз она познакомилась с Себастьяном, который смотрел на неё, будто страдая и всё равно сделал вид, что всё хорошо. Каждый, кто познакомился с ней во второй раз, испытали боль. Они смотрели на меня, не понимая, зачем я это делаю? Но никто, кроме тебя не поймёт, какое это счастье, иметь даже такую возможность быть рядом с ней...

После потери памяти, Анна стала совершенно мне не знакома, она стала другой. Мы стали жить вместе через полгода, и вот тогда я ощутил всю трудность совместной жизни с девушкой. Делить постель, ощущать её рядом каждую секунду, иметь возможность касаться, просыпаться и засыпать - каждый раз смотря на её лицо. На каждого психа – есть своя сумасшедшая. Думаю, это полностью описывает нашу совместную жизнь. С чистого листа, под одной крышей, разделяя один стол с кружкой кофе личного приготовления.

Адриан, смотря на полусонное лицо любимой девушки, с растрепанными до неуклюжести волосами и в широкой футболке, которая совсем не прикрывает ноги, я осознал все твои слова и поверил тебе.

В этом мире существует кто-то, кто создан для нас. Кто-то, кому достанетесь весь вы, вся ваша душа и характер. Кто-то будет беспокоиться о ваших чувствах и заботиться о вашем сердце, словно о хрустале. Кто-то однажды скажет вам: «Прости» и вы потеряетесь, подобно морю и дождю.

Ты ведь знаешь, что всю мою жизнь мне твердили: «У тебя нет будущего. Ты не доживешь до двадцати пяти». Из-за убийств и сломанной психики, я перестал стрелять метко. Перестав метко стрелять и забирать жизни людей, я не заметил, как выстрелили в меня. В самое сердце и на поражение. Я столько раз получал ранения, и в этот раз повреждение оказалось серьёзным. Таким, от которого невозможно избавиться.

Ты бы ответил мне: «С такой пулей я бы рисковал ежедневно», а я бы рассмеялся, ведь ты, как всегда прав, Уолтер.

Я не смог бы жить где-то ещё, и любить кого-то так, как её.

30 мая я женюсь. Женюсь на девушке, которую очень люблю. И приглашаю вас, Алекса и Адриан Уолтер, на нашу свадьбу, чтобы доказать, что любовь сильнее смерти.»

—Однажды я спросил у тебя: что ты ненавидишь в жизни? Ты ответила: Ложь. А я сказал: Тебя. Я и сейчас ненавижу тебя, Эвелин. Ненавижу одну лишь мысль, что могу тебя потерять, – произнёс Рэйден, держа мягкую руку Эвелин в белом, цветущем свадебном платье.

КОНЕЦ.