Глава 36. Новость.

Открываю глаза и вижу солнце, оно пробирается прямо через небольшое окно, заставляя сильно жмуриться. Голова немного побаливает, я аккуратно разворачиваюсь и ахаю в удивлении. Рэйден лежит рядом, облокотившись о свой локоть, он протягивает мне маленькую коробочку цвета неба и говорит до боли хриплым и сексуальным голосом.

—С днём рождения, Эвелин, – я смеюсь, смотря на картину маслом, которую хочу навсегда оставить в своей голове. Вот мне и 18 лет!

—Спасибо, – отвечаю хриплым, высоким голосом и медленно беру коробочку с его рук.

—Тебе должно понравится, – перед этим сильно вздыхаю, волнуясь, не понимая от чего. Мой день рождение, рядом Рэйден, а в руках подарок. Я открываю коробочку, и поражённая выдыхаю. Кольцо. В центре сверкал насыщенный, с оттенками лесной зелени, переливающийся в свете изумруд. Его гладкие грани ловили каждый блик солнца, создавая иллюзию бездонной глубины. По бокам оправу украшали мелкие бриллианты, безупречно чистые, они сияли, словно крошечные звёзды, подчёркивая магию изумруда. Я не могла поверить глазам, рассматривала коробочку с разных сторон, боковым зрением замечая, как Рэйден смотрит на мою реакцию.

—Я смотрю в твои... – глаза, хотела сказать я, но с силой вздохнула от нехватки воздуха. Он мягко улыбнулся, когда увидел мою реакцию.

—В мои глаза, – ответил за меня Рэйден, я смотрела на парня и на кольцо ещё очень долгое время и не могла поверить в действительность происходящего. Мне дарили кучу украшений, но это... Это глаза Рэйдена на моей руке, которые навечно останутся со мной.

Рэйден мягко взял мою руку в свою, надевая на безымянный палец кольцо. Откуда он знает мой размер?

—Обручальное кольцо? – посмеялась я, вызывая у него удивление. Он взял мои плечи и уложил обратно на подушку, нависая сверху и зарываясь лицом в мою шею.

—Можно считать и так, – прошептал он, целуя мою шею, поднимаясь выше к щекам, лбу, носу и губам. Он взял мою руку, аккуратно переворачивая к месту со шрамами и прошелся тропинкой поцелуев. Я задрожала в его руках, ощущая пухлые губы парня.

—Спасибо, за твои зелёные глаза, Рэйден, – прошептала я, притягивая его ближе к себе. Я по-прежнему лежала в нижнем белье, потому что позволить себе спать с ним голой, я уж точно не могла. Я была так благодарна, что слезы навернулись на глазах, напоминая мне маленькие бриллианты на кольце.

Мы провели в кровати около полу часа, он хоть и не умеет выражать поздравления и чувства, я была рада обычным его поцелуям, которые взрывали во мне вулканы. С днём рождения, Эвелин-Анна Палмер. Или Хартман? От этих мыслей снова завязался тугой узел, а кровь прилипла к щекам.

Я приняла душ, надевая лёгкое, летнее платье и вышла из комнаты в тишине. Рэйден сидел на кухне, видимо дожидаясь завтрака. Дома не было ни души, вчера парень сказал, что нас оставили вдвоём специально.

—Сделаешь кофе? – я вспомнила, как давно не была у него дома. Чёрт. Давно не чувствовала его личную атмосферу, даже стены пропахли кофе и сигаретами.

—Здесь ведь нет турки? – парень пожал плечами, подходя ко мне и чмокая в уголки губ. Он поднял меня и усадил на стол. Голым бедром я ощутила холодное дерево под собой.

—Тогда я закажу нам еду, а пока твой второй подарок, – он спрятал руку за спину, хищно прищуривая глаза. Я обвила его талию ногами, притягивая ближе к себе, чтобы он встал между моих ног. Закусив губу, Рэйден не смог удержаться в сотый раз не поцеловать меня.

—Не отвлекай меня, – упрекнул Рэйден, а я наблюдала как с его тёмными волосами играет свет солнца. Раны совсем не украшали его лицо, но благодаря ссадинам он выглядел слишком опасно. Именно за эту черту я полюбила тебя всем сердцем, Рэйден Хартман.

—Я не особо многословен. Поэтому, что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? – спросил он, склоняя голову, я улыбнулась, заставляя его смутиться. Он умеет смущаться? Я прикрыла рот рукой, увидев его новую черту характера.

—Просто будь рядом, пожалуйста, – легко ответила и поправила на руке кольцо, заглядывая сначала в его глаза, а потом на изумруд. Как же я люблю тебя.

Он взял мою руку и вложил в неё голубой плеер со стразами, я засмеялась, а когда хотела нажать на Play, услышала громкий и оглушающий хлопок. Подпрыгнув на месте, Рэйден взял меня за плечи и закрыл своей спиной, прижимая к стене на кухне. Я нахмурилась. Кажется, сказка кончилась. Хлопки продолжались, будто кто-то бурно пытается залезть в дом. Спина Рэйдена заметно напряглась, он глазами осматривал кухню и дверь в подпольное сооружение.

—Ты должна бежать, – когда он обернулся, в его глазах я увидела страх. Нет, прошу, пусть это утро повторится ещё сотню раз. Я мечтала о касаниях Рэйдена, я провела незабываемо нежную ночь, и не готова снова потерять его. От сильной боли в сердце и переживания я готова была закричать.

—Что?! Да ни за что, я уже убежала однажды. Я останусь с тобой! – крикнула я, заставляя его закрыть глаза. Чёрт. Что происходит? Рэйден взял в руки телефон, быстро отправляя сообщение охране. И в эту же секунду, дверь выломали и в неё бегом забежала охрана в деловых костюмах и с оружием в руках. А в середине шёл мой отец. Джон Палмер был в чёрном костюме с синим галстуком на шее. Его вид всегда вызывал зависть, но сейчас мне было так страшно и отвратно. Я сжала руку Рэйдена, смотря на его хмурое лицо. Грубая рука парня сжала мою крепче, предупреждая о побеге или о защите.

—Рэйден, прошу отпустить мою дочь, – громко и серьёзно крикнул отец, скрещивая руки на груди и осматривая охрану. Она была везде, по всему периметру кухни. В руках охраны было по пистолету, а мы были абсолютно безоружны.

Рэйден сделал шаг к отцу, закрывая меня своей спиной.

—Собирайся. Ты идёшь со мной, – голос папы был властным. Я испуганно сжала руку парня, ощущая его грубость и силу.

—Она не уйдет, – ответил Рэйден.

—Я тебя предупреждал, – медленно проговорил отец, делая шаг вперёд. Его охрана заметно напряглась, сжимая руки, держащие пистолеты. Мы были не в том положении, чтобы противостоять ему. Отец меня не тронет. Рэйден двинулся навстречу, плечи напряжены, кулаки готовы взорваться в драке. О чем он думает? На нас наставили оружие!

—И я тоже предупреждал тебя, Палмер, – его голос был полон яда. Один из охранников потянулся ко мне, но я резко отпрянула назад, прижимаясь к парню.

—Не трогайте её! – рявкнул Рэйден, его тело напряглось, готовясь к бою. В комнате стало невыносимо душно. Я чувствовала, как всё рушится. Сейчас моя жизнь зависела от одного неверного шага. Не только моя, но и его жизнь. А это ужаснее, потому что отец не причинит мне боли. Я думаю, что не причинит.

—Эвелин, подойди ко мне. Пока это не зашло слишком далеко, – в предложении он чётко выделил последние слова, будто угрожая. Я вздохнула. Если не сдамся я, потерю Рэйдена не избежать. Обойдя своего парня, я улыбнулась ему и вздохнула полной грудью. Он вздрогнул, хотел снова закрыть меня спиной и уже задержал руку. Но я покачала головой и устремила злобный и уверенный взгляд на отца.

—Не устраивай цирк, папа. Ты можешь увести меня силой, – твёрдо сказала отцу, глядя ему в глаза,

—Но я никогда не прощу этого, – закончила я и папа замер. Взгляд на миг смягчился, но лишь на секунду. Затем он снова стал холодным.

—Что всё это значит? Считаешь меня опасной? Наставил на меня оружие? – я задавала кучу вопросов без разбора, обводя рукой охрану.

—Нет, милая, не тебя. Идём домой, – меня резко хватаю за руку один из охранников и пихают к отцу, который крепко держит меня за плечи, чтобы я не вырвалась. Рэйден сделал резкий шаг ко мне, но на него тут же направили пистолет. Я в ужасе хотела закричать, но отец покачал головой.

—Пожалуйста, отпусти его. Я уйду с тобой без разборок, – я посмотрела на папу чьи глаза были точно моими. Только более синими, под цвет его галстука. Отец пронзительно осмотрел всё моё лицо, снова смотря на охрану и вздохнув, не хотя произнёс:

—Уходим, – оба охранника зажали руки Рэйдена, задерживая его, чтобы парень не помешал нам уйти. Отец держал меня за плечи, уводя из кухни. Наши взгляды с Рэйденом встретились, и я пустила слезу. Мой день рождение кончился на этом моменте. Когда я увидела тёплую улыбку парня, заставляя грудную клетку гореть от боли. С ним ничего не сделают. Его отпустят. Отец ведь согласился со мной... Прошу, только не его.

Меня усадили в чёрную машину с отцом и закрыли двери, я смотрела на дом Гарлема, на большой чёрный фургон для охраны и ненавидела отца. В руке я сжимала маленький, голубой плеер, который заставлял меня плакать.

××××

Когда мы приехали домой, меня закрыли в комнате. Окна были плотно заперты, а двери наглухо закрыты, с другой стороны. Я осмотрела свою огромную комнату, теряясь в её размерах. Как давно я не была дома... Чёрт. Сев на пол, я закрыла лицо руками, отложил плеер рядом с собой.

—С тобой обязательно всё будет хорошо, – прошептала я, взяв в руки плеер и нажала на кнопку. В комнате тихо и спокойно, но раздался голос Рэйдена, он пел песню... Та самая песня.

—That the world is ugly

(Что этот мир безобразен) – я услышала его голос, который начал петь. Открыв глаза, я всё так же наблюдала картину: как он ехал по дороге, сжимая руль машины. Но он пел.

—But you're beautiful to me

(Но для меня ты прекрасна!) – я улыбнулась. Почему он начал петь именно эту строчку из всех?

—Что ты делаешь? – посмеялась я с его красивого и звучащего голоса.

—Are you thinking of me

(Думаешь ли ты обо мне)

Like I'm thinking of you

(Так же, как я думаю о тебе?) – его зелёные глаза посмотрели в мои, парень остановился на красном свете. «Думаешь ли ты обо мне, так же, как я думаю о тебе?» – это всё текст песни. Я отвернулась, разрывая наш взгляд, но его пение до сих пор заставляло меня смеяться.

—I wanted you to know

(Я хотел, чтобы ты знала...)

I wanted you to know

(Я хотел, чтобы ты знала...)

I'm thinking of you every night, every day

—Я думаю о тебе каждую ночь, каждый день, – пропела я, Рэйден засмеялась, а я вместе с ним. Что с нами не так? Мы смеёмся от пения друг друга, будто два сумасшедших.

Откуда у него эта запись? Я засмеялась сквозь слёзы, снова и снова повторяя запись и вслушиваясь в баритон Рэйдена. Как бы я хотела спеть сейчас вместе с ним. Я положила голову на пол, включая пение и чувствуя его дыхание на своей щеке. Прости меня, за мою семью.

××××

Я не спала всю ночь, думая о том, что могли сделать с Рэйденом. В груди поселился липкий ком тревоги, который сжимался всё сильнее с каждой секундой. Руки дрожали, пальцы непослушно цепляли край рукава, а в голове звучал только один вопрос: «Что с ним?» Отец легко мог сдать его в полицию, указав на многие нарушения закона. Ощущение беспомощности прожигало изнутри. Самое ужасное – безысходность, когда ты так просто опускаешь руки из-за гребанного запрета. И с каждым стуком сердца страх превращался в панический холод, пробирающий до костей.

Я сижу в огромной комнате, которая как будто стала мне чужой и мне остаётся только накручивать себя. Ближе к утру в мою дверь постучали и повернулся ключ. Наш повар и два охранника, женщина любезно подала мне завтрак, рассказывая про блюда и закуски. К еде я даже не притронулись, ком в горле нарастал с каждым часом.

Ближе к обеду в комнату залетели стилисты, рассматривая и изучая меня.

—Кто вас послал? – грубо спросила я, не вставая с кровати. Пару девушек и уже знакомый для меня парень-стилист.

—Ваша мама, мисс Палмер, – ответил стилист, указывая на дверь. Я выгнала их из комнаты, осталась в свободной белой футболке и спортивных штанах. Вид у меня ужасный, но когда я последний раз о нём думала? В этом и главное! Рядом с Рэйденом, рядом с парнями Гарлема я совершенно другая. Я настоящая, мне не приходится притворяться и каждое утро краситься, проверять свой внешний вид и волноваться насчёт внешности. Ребята принимают людей такими, какие они и есть. А мои родители приручили меня к роскоши. Сразу после моей выходки в комнату ворвались родители.

Я вижу маму впервые за эту неделю. Она будто стала старше на лет пять, сделала новую укладку, но её манеры всегда останутся при ней.

—Анна, почему ты так себя ведёшь? – её строгий, чёткий голос эхом отозвался в комнате. Я сжала руку в кулак, наблюдая как папа, облокотившись о стену, скрестил руки, укоризненно смотря на меня.

—Что ты с ним сделал? – я обратилась к отцу, который глубоко вздохнул.

—Анна! С тобой разговаривает мать, а ты только и думаешь об этом преступнике! – я посмотрела на неё, как на ненормальную. Конечно, я буду о нём думать. Я встала с кровати, выражая одну уверенность и точность.

—Чего вы от меня хотите? – мама ахнула, подошла ближе ко мне и положила обе свои руки на мои плечи.

—Анна, ты хоть представляешь, что произошло? Ты сбежала из дома! О твоём розыске узнал весь Нью-Йорк, все новости только и продолжали показывать твою фотографию. А ты, юная мисс, делаешь вид, что ничего не происходило? Анна, представляешь, что ты натворила! – она кричала мне в лицо, то поднимая, то понижая голос. Я закрыла глаза и медленно убрала руки мамы с плеч.

—Я осознавала, что делала, – проговорила я, папа прочистил горло.

—И ради кого ты это делала, Эвелин-Анна? Ради бездарного, бедного преступника? – его слова задели меня.

—Прекратите! Мама, ты только и делаешь, что думаешь о том, что подумают чужие люди! Тебя хоть раз интересовало, что думаю я? Чего я хочу? – мама тяжело выдохнула, она молчала и на лице стояло немое непонимание.

—Вы сами виноваты, что это случилось! Опекали меня так сильно, что мне вздохнуть не давали! – я вытерла слёзы с глаз, успокаиваясь.

—А рядом с этим... Этим парнем, ты чувствуешь себя собой? – вдруг спросила она, делая ко мне шаг.

—Да, я настоящая, – на секунду мне показалось, что мама смотрит на меня с пониманием, с родительской теплотой. Мне казалось, она скажет: «Всё хорошо, Эвелин. Если тебе с ним лучше, оставайся с этим парнем». Но жизнь не роман с счастливой концовкой, в которой даже родители принимают тебя такую, какая ты есть.

—Глупость! Какая же дурость, Анна. Чтобы ты ещё раз сказала такую чушь! Мы не для этого растили из тебя настоящую леди, чтобы ты закапывала себя в землю, ради какого-то паренька, который промыл тебе мозги! – мама кричала, пришлось папе взять её за руку, чтобы она не выбилась из гнева.

—Посмотри, до чего ты довела мать, Эвелин-Анна, – спокойно ответил папа.

—Приведи себя в порядок и стань нашей дочерью снова, – в конце сказала мама, и они оба вышли из комнаты. Я упала на колени, сжимая футболку в области груди от сильной боли. Больно... Ужасно.

××××

На следующий день я приняла всю помощь от стилистов, когда уже второй день не принимала душ. Девушки летали над моим лицом, волосами и телом, хлопая белыми крыльями, и жужжание продолжалось около двух часов. Это стоило того? Я поняла, что окончательно отвыкла от всех хлопот, когда встала с кресла и посмотрела на себя в зеркало. Теперь это точно дочь семьи Палмер. Приталенное молочное платье из пайеток в длине макси эффектно подчеркивало мои изгибы. А американская пройма выделяет красоту моих плеч и рук. Я выглядела женственно с этим легким макияжем из-за чего мои яркие глаза светились сильнее.

Когда люди вышли, я облокотилась руками о стол, сильно закрывая глаза.

«Держись, слабая», – голос Рэйдена возле правого плеча, там же я почувствовала и его руку. Я услышала шаги с холла и сжала зубы, выдохнула весь гнев и разочарование.

—Теперь, когда ты в состоянии говорить. Мы хотели объявить новость, – без стука и разрешения мама вошла в мою комнату. Она коротко прошлась по моему платью, её взгляд так и говорил: «Разве то, что было на тебе вчера, нравится тебе больше?». Да. Нравится мне больше.

—Какую? – безразлично поинтересовалась я, продумывая как заставить родителей отпустить меня в университет.

—Скажем за обедом, милая. Спускайся, – мама улыбнулась, возле глаз показались небольшие морщинки, а улыбка показалась мне натянутой. Мама шла впереди, ровная осанка, руки в области груди, сложенные вместе. Взгляд кошачий и оценивающий, даже в собственном доме. Мы вместе зашли на кухню, и я впервые увидела Габриэля. Парень стучал пальцами по столу, а как наши силуэты показались в команде, громко встал со стула. Отец покачал головой, заставив его снова сесть. Взгляд голубых глаз брата был встревоженный, он волновался и переживал. Конечно, столько дней меня не было дома.

Я привычно села за стул напротив папы и мамы, а Габриэль сидел чуть дальше от меня. Папа смотрел на нас двоих, скрывая свою довольную улыбку.

—Рад, что лишил свою родную дочь счастья? – несмотря на папу, вдруг спросила я. Взяв в руки вилку и приступив к еде, Габриэль тихо говорил: «ты сошла с ума?». Отец громко ударил по столу, приборы и посуда загремела.

—Прекрати говорить о Хартмане, как о счастье! – кричал он, отчего я я улыбнулась уголком губ, выдавливая весь свой яд.

—Ты правда не понимаешь, что он хотел выкупить тебя у меня? Начал встречаться с тобой только из-за меня, Эвелин-Анна! – продолжал давить отец, я подняла свои глаза, смотря на папу с высока. Глупость.

—Каждый день ты продаешь своих детей ради денег? – гадко ответила я, шумно вздыхая, набирая полные лёгкие воздуха. Его взгляд был ошпаренным, ужасающим и одновременно растерянным от того, что я знаю правду. Я играла этой правдой, как счастливой колодой карт.

—Джон? – мама удивилась, смотря на папу вопросительно, удивлённо вскидывая брови.

—У нас другие новости, Каролина, – несмотря на сильный интерес, мама отвела взгляд. Даже и не стала расспрашивать его? Что за чёрт!

—С прошедшим днём рождения, Эвелин-Анна Палмер, – сказал папа и встал, мягко улыбнулся мне, показывая весь свой двуличный характер. Не знаю, любит ли он меня как свою родную дочь, но в родной семье так не поступают, не продают своих детей ради района.

—Спасибо, – мне ведь уже 18. Я взглянула на свое кольцо, и оно согрело мне сердце, по крайней мере остатки того, что осталось.

—В честь этого, и наблюдая за последними событиями, мы с семьёй Карбоне решили укрепить наши дружеские отношения, – я нахмурилась. Карбоне. Виктор Карбоне – наследник и представитель древнего рода итальянской семьи Карбоне. Их семья славится углём, самым качественным в Италии, США, Канаде и Мексике. Благодаря этому их фамилия так известна среди бизнесменов и списка Форбс. Мама улыбнулась, отпивая из бокала с гранатовым соком.

—Укрепление произойдёт слиянием двух наших детей, вашей с Виктором свадьбой, Эвелин.

И настала тишина. А как известно, самые страшные бури начинаются с тишины.

×××××