Бонус 7

РегинаНесколько месяцев спустя

Со скрипом в сердце смотрю, как лечебный врач ставит капельницу Антонине Руслановне. После смерти мужа три месяца назад её здоровье, как и моральное, так и физическое, резко ухудшилось. Хоть мы и все подверглись внезапному стрессу, даже шоковому состоянию, но выкарабкиваться было надо. Эмилиан не позволил бы оплакивать его, ибо для него это стало бы проявлением собственной неудачи. Антонина не взяла во внимание его просьбу, но уровень её психического здоровья стал стабильнее и лучше.

Герман. Я пыталась быть рядом, ведь он потерял отца, но в моей поддержке даже и не нуждался. Герман вёл себя как ни в чем не бывало: много уделял мне внимание, много работал и мало отдыхал. Я беспокоилась и пыталась понять, что он чувствует, но Герман, будучи упрямым мулом, всячески растворял мои просьбы вылить собственную душу на обзор.

— Регина, тебе бы на свежем воздухе погулять, а не сидеть возле меня, — говорит Антонина с заботой, которая никогда не исчезала с момента нашего полноценного знакомства. — Ты совсем скоро родишь. Тебе стоит подумать о сыне, о том, как влиться в поток материнства. Вместо этого ты сидишь с больной и старой женщиной.

— Не говорите так! Наоборот, я хочу быть рядом, чтобы вам было не так грустно.

— Милая, я в порядке. Врачи не дают заскучать, а Роза тем более. Зачем Герман вообще нанял её? Я ещё способна позаботиться о себе.

— Не спорю, но нужен человек, который будет приглядывать за вами на всякий случай. Роза — женщина вроде неплохая. Или у вас был конфликт?

— Я и не говорю, что она плохая. Просто лишняя жалость мне не нужна.

— Вас никто не жалеет, — возражаю, беря её холодную ладонь. — Вы справляетесь и без нас отлично, но дайте нам быть уверенными, что рядом с вами всегда будет человек, который позаботиться о вас в трудную минуту в наше отсутствие.

Антонина долгое время смотрит на меня. Когда она смиренно кивает, я чувствую облегчение. Герман занял упрямость у обоих родителей, и, кажется, наш сын будет недалеко от этого.

Врач, завершив свою работу, уходит, а мы так и остаемся в гостиной. Через полчаса он вернётся, чтобы вытащить капельницу и выдать ей лекарство. Роза ходит где-то неподалеку, занимаясь домашними делами. На телевизоре идёт какая-то мелодрама про любовь, а летнее солнце светит через высокие окна. Всё вроде тихо, размеренно и спокойно, но меня съедает плохое предчувствие, которое появилось из ниоткуда.

— И зачем она дала ему второй шанс? — вздыхает Антонина, недовольно качая головой. Смотреть фильмы с ней — одно удовольствие. — Таких глупых героинь ещё никогда не видела.

— Мелодрамы на то и мелодрамы, — смеюсь над её серьёзностью.

В гостиную заглядывает Роза. Мы встречаемся с ней взглядами, и она обращается ко мне:

— Регина, за вами приехал Марк.

— Что? Зачем? — удивляюсь я. Меня никто не предупреждал, что нужно будет куда-то ехать.

— Он вас ожидает в прихожей.

— Иди, милая, — Антонина кладёт ладонь мне на плечо. — Может, Герман попросил его.

— Не скучайте, мы к вам ещё обязательно заедем, — напоследок улыбаюсь ей и иду к Марку.

Всё таки что-то случилось.

***

Марк паркуется неподалеку от клуба Вала, и мы заходим через запасной выход, поскольку на главном стоят охранники. Моё прибытие сюда должно остаться в тайне.

— Почему ты сразу не сообщил мне, как только всё это произошло? — укоризненно бросаю в спину Марка.

— Потому что было некогда. Вал и Герман были заняты выбиванием дури, но один из нариков ударил его ножом. Он отказывается ехать в больницу, а Вал даже не пытается уговорить его. Мне пришлось прибегнуть к запрещённому ходу — тебе. Правда, Герман открутит мне голову, если узнает, что я всё растрепал тебе.

— Не переживай, я откручу ему голову намного быстрее, — злобно выпаливаю и сворачиваю к лестнице на второй этаж, где находится кабинет Вала.

Я почти дохожу до двери, но резко останавливаюсь из-за внезапной тянущей боли внизу живота. Марк оказывается рядом и выглядит не менее испуганным, чем я.

— Ты же не рожаешь? — настороженно спрашивает он.

— Попробуй на девятом месяце беременности побыть в таком же тонусе, как и я. Обязательное условие: муж, как у меня, — язвлю я.

— Спасибо, займусь этим в следующей жизни, — закатывает глаза.

— Поделишься тогда впечатлениями.

— Обязательно.

Выпрямившись, дёргаю ручку и вхожу в кабинет. Мужчины поднимают головы, но я сосредоточена на муже, который ошарашенно смотрит на меня, явно не ожидая увидеть здесь. Он переводит уничтожающий взгляд на Марка и резко поднимается.

— Сядь! — рявкаю на него и прохожу дальше, оглядывая его с ног до головы.

Герман опускается на диван и морщится, хватаясь за бок.

— Марк, я тебе, блять, мозги на хер выбью, — цедит он. — Ты зачем привёз ее?

— Я так сказала. Ты совсем охренел уже, Троицкий? Что у тебя с боком? Покажи.

Делаю шаг и задираю на нем черную футболку, которая сбоку пропитана кровью. Кожа рассечена в области ребёр и кровоточит.

— Тебе нужно в больницу, чтобы врачи наложили швы, — обеспокоенно произношу, не решаясь дотронуться до раненного места.

— Я сам ему наложу, — сообщает Шайхаев.

— Себе наложи! Что с вами двумя не так? Когда вы уже закончите вертеться в таких делах? Пока вас не убьют? — повышенным тоном обращаюсь к обоим.

Мужчины молча смотрят на Марка, наверное, подумывая о том, что с ним будет после.

— Можете не смотреть так на него, — предупреждаю я. — Он, видимо, один адекватный из вас двоих.

— Не защищай, блять, его! — ревностно рычит Герман, вставая на ноги.

— Не говори со мной в таком тоне, ясно?

— Я, пожалуй, подожду вас внизу, — неловко бормочет Марк.

— Поедем вместе. Троицкий же лучше всех знает, что нужно делать, когда тебя ножом пырнули, да? А я не собираюсь становиться свидетельницей тупизны вполне взрослых мужиков, — надменно говорю и возвращаюсь к двери.

— Ты не поедешь с ним, Регина, — возражает Герман.

— Наблюдай, — усмехаюсь и прохожу мимо Марка.

— Я убью тебя, — обращается он к Марку.

Следом раздаётся грохот, и я вижу, как Герман впечатывает Марка в стену, сжимая его за воротник. Шайхаев засовывает сигарету в рот и молча наблюдает за ними.

— Герман, оставь его в покое! — возмущаюсь, хватая мужа за предплечье. — Вместо того, чтобы размахивать кулаками, отправляйся к врачу.

— Если ты ещё раз приблизишься к ней, я с тебя кожу спущу, понял? — Герман никак не реагирует, продолжая давить на него.

— Троицкий, я это уже как молитву зазубрил, — закатывает глаза Марк. — И привёз её ради тебя, вообще-то. Можно и спасибо сказать.

— Обойдешься.

Совсем не вовремя, даже неожиданно, я чувствую, как по моим ногам стекает тёплая жидкость. Ошеломленно глазею на растекающуюся лужу и на секунду мне кажется, что я упаду в обморок от шока и спектра других эмоций. Вал замечает моё состояние и опускает взгляд на мои ноги.

— Троицкий, ты лучше не душу вытрясай из Марка, а отправляйся встречать сына, который вот вот вылезет из Регины, — спокойно произносит мужчина, выдыхая дым.

— Что? — Герман поворачивается ко мне, и его глаза перемещены на то же место, куда я продолжаю смотреть в ступоре. — Блять!

— По-моему я рожаю, — нервно смеюсь, хватаясь за руки Германа.

— Ну, поздравления пока рано вам принимать, — хмыкает Шайхаев. — Попозже заеду с коньяком посмотреть качество генов Троицкого. Готовьтесь, молодые родители.

— Да завались уже! — рявкает Герман, подхватывая меня на руки. — Марк, набери нашей домработнице и скажи, что Регина рожает. Она сумку вынесет.

— Понял.

Герман быстро спускается по лестнице, а я вспоминаю про его рану.

— Ты же ранен! Отпусти меня!

— Красавица, давай ты сначала родишь мне сына, а потом я готов хоть всю ночь слушать твои претензии.

***

Я была готова к родам. Как оказалось, только морально, но не физически. Просто представь: из тебя лезет ребенок размером с дыню, и его просто нужно вытолкнуть из себя, тужась по времени. Это просто слова! Если бы я знала, что это будет так больно... Дискомфорт охватывает весь низ, а я молюсь на скорейшее появление сына.

Я намертво вцепилась в руку Германа, даже не заботясь, больно ему или нет. Плевать. Мне сейчас намного больнее.

— Ещё немножко, — подбодряет меня врач. — Давай, Регина, финальные рывки.

Герман целует меня в висок и что-то шепчет, но я не могу расслышать из-за собственного крика. При следующем потуге повисшую тишину разрезает детский плач. Акушерка кладёт нашего сына мне на грудь. Господи, он такой крупненький! Его черные глаза такие же завораживающие, как и у Германа.

— Умница моя, — Герман целует меня и смотрит на сына. — И тебе привет, Эмилиан.

На меня накатывают радостные слезы. К сожалению, его отец не застал рождения внука, но я не могла не назвать сына в его честь.

Первое августа. Девять вечера. Добро пожаловать, сынок. Эмилиан Германович Троицкий.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂