Глава 32

Регина

Я настолько резко поворачиваю голову назад, что секундная боль простреливает область шеи. О дверной косяк опирается мужчина, от которого веет опасностью. Это первый раз, когда мне доводится видеть парня Римы, но почему-то его голос кажется знакомым, словно где-то я уже его слышала.

Он не сводит с нас пристального и насмешливого взгляда, от которого холодок пробегается по всему телу. Мои пальцы впиваются в Риму, и я сглатываю внезапный ком в горле. Единственная мысль, которая успокаивает на данный момент — с минуты на минуту приедет скорая помощь. Нужно только дождаться.

Рима с трудом переводит взгляд на него, и её потрескавшиеся губы сжимаются, а глаза начинают блестеть от слëз, которым она не позволяет пролиться.

— Чего резко замолчали? — его рот растягивается в пугающей ухмылке, делающей его похожим на гиену, которая готовится к растерзанию пойманной добычи.

На меня нападает ступор. Неподвижная, как камень, я безмолвно смотрю на него и молюсь, чтобы к нему в голову не пришла идея завершить то, что он пытался сделать с Римой. Только на этот раз уже с нами обеими. Глупая Регина, надо было звонить Герману!

— У неё кровь, — шепчу я, не сводя глаз с него.

Может мне удастся хоть как-нибудь вразумить его. Необходимо воспользоваться таким шансом и хотя бы приложить что-то к телу Римы до приезда скорой.

— Н-да? — наигранно удивляется Макс. На его безэмоциональном лице отражается полное безразличие не только к происходящему, но и к тому, в каком состоянии сейчас пребывает Рима. Урод.

Опускаю взгляд на бледное лицо подруги: свежие кровоподтёки сразу же бросаются в глаза. Я медленно выдыхаю, облизываю сухие губы и киваю на его вопрос.

— Нужна аптечка, чтобы остановить кровь, — с такой же осторожностью произношу я.

Макс молчит, копошась в собственных мыслях. Наконец он оживает и лениво бросает:

— Так иди возьми.

Ухмылка гиены не внушает никакого доверия. Это ловушка. Что может произойти, если я сделаю хотя бы шаг?

— Что сидишь? Поднимайся и возьми аптечку, чтобы остановить кровь у Римы, — его вежливость мгновенно испаряется, а голос звучит слишком агрессивно.

Вопреки страху, я решаю не злить его. Прежде чем подняться, стягиваю с себя куртку и сворачиваю её в виде валика, подкладывая под голову лежащей девушке. Её глаза прикрыты, но веки продолжают дёргаться, давая понять, что Рима ещё в сознании и слышит нас.

— Где находится аптечка? — спрашиваю я.

— На кухне.

Делаю шаг в его сторону, но неожиданно Рима цепляется за мою ногу. Мы встречаемся взглядами, и я стараюсь всем своим умоляющим видом показать, чтобы она не сопротивлялась и ничего не предпринимала. Это будет слишком опрометчивый поступок, от которого Макс точно взбесится.

С трудом прохожу мимо него, и мужчина неспешно следует за мной на кухню. Всё моё тело напрягается, ощущая его позади себя. Чувствую себя уязвимой, держа врага не в поле зрения, а куда хуже — за своей спиной.

Зайдя на кухню, блуждаю растерянными глазами по разбитой посуде и перевёрнутой мебели. Как тут возможно что-то найти?

— В каком именно месте?

Макс обходит меня и начинает поочерёдно раскрывать каждый ящик, тумбочку и шкафчик. Не уверена, знает ли он вообще, где находится аптечка.

— Нашёл. Иди сюда, — требует он.

Меня прошибает холодный пот, и тремор рук становится ощутим. В голову закрадываются не самые лучшие мысли о том, зачем я должна подойти к нему.

— Если ты нашёл, то не мог бы взять сам, чтобы мы побыстрее вернулись обратно? — неуверенно уточняю я.

После моих сказанных слов он слишком медленно поворачивает голову в мою сторону, отчего сердце буквально падает в пятки, а желудок скручивает паника. Безумный взгляд до смерти пугает меня.

— Иди сюда, — твёрдо цедит сквозь зубы.

И снова он улыбается, не оставляя ни следа от своей злости. У него точно проблемы с головой. Псих, дальнейшие действия которого не предугадаешь. Я прекрасно осознаю, что если хочу остаться в живых, то мне не стоит злить его. Вместе с этим, приближаться к нему хотя бы на один шаг мне тоже не хочется, поскольку он совсем не создаёт ощущение безопасности. Наоборот, будто ты сама засунешь палец в воду с пираньями.

— Ты не можешь достать аптечку? — я пытаюсь избежать контакта с ним.

— Мне нужно, чтобы ты подошла сюда. Что, блять, непонятного?

От громкого голоса я вздрагиваю и делаю пару шагов к нему. Когда он хватает меня за запястье и дёргает к себе, мне кажется, что я вот-вот упаду в обморок или меня стошнит от панического страха, который заставляет мои органы неприятно сжиматься.

— Достань аптечку, — приказывает Макс.

Я поднимаю взгляд на заветную белую большую сумку, находящуюся на третьей полке. Даже если я буду тянуться во весь рост, не факт, что достану её. Он пытается издеваться надо мной?

Мужчина отпускает меня, позволяя достать аптечку. Он снова оказывается позади меня. Проклятье. Самое настоящее.

Встаю на носочки и изо всех сил и собственных возможностей тела тянусь к белой сумке обеими руками, вжимаясь в столешницу. На моих бёдрах появляются чужие руки. Этого я и боялась. Моё тело реагирует на прикосновение мгновенно: дёргается и отшатывается в сторону, ближе к окну. Это не нравится Максу. Он раздражённо поджимает губы и всё равно наступает на меня.

— Пожалуйста, не нужно! Мы должны помочь Риме, ведь она может пострадать из-за большого количества ран, которые ей нанёс ты, — мои слова льются большим потоком, пытаясь остановить его. — Ей нужна твоя помощь, Макс. Она ведь может умереть.

— Думаешь, что меня и вправду это должно заботить? — весело усмехается мужчина. — Мне совсем не до неё. Знаешь почему?

Отрицательно мотаю головой, продолжая держаться за подоконник, который служит моей единственной опорой.

— Сегодня я попытался предложить одному важному человеку кое-какое дело, которое могло бы подразумевать наше сотрудничество. Таким образом, я бы смог получить доверие и признание отца. Ведь тот важный человек — его заклятый враг, — когда он говорит, ярость и презрение появляются на его лице. — Но он даже слушать меня не стал! Послал и умчался, вцепившись в какую-то молодую представительницу женского пола. Очередная шлюха, если вкратце. Я снова стал бесполезным, а мой братец продолжает пользоваться расположением отца, принижая меня всеми возможными способами. Теперь мне кажется, легче убить эту шишку, чтобы уж точно доказать отцу, что я достоин его уважения. Понимаешь, о чëм я?

Киваю. Пожалуйста, отступи.

Макс оказывается прямо передо мной и берёт прядь моих волос, поднося к своему лицу. Отвращение одолевает меня, и я пытаюсь вырваться, но он слишком крепко держит.

— Прекрасно пахнешь, — склонив голову, ухмыляется мужчина. — Сладкий цветок.

Фу.

Судорожно начинаю выискивать на столешнице предмет, которым могла бы отбиться от него. Я ведь понимаю, к чему ведут его невменяемые действия.

— Не нужно меня трогать, пожалуйста, — цепляюсь в его руки и пытаюсь оттолкнуть его.

— Что ты делаешь?

Макс хватает меня за горло и сжимает так сильно, что мне начинает не хватать воздуха. Мои ногти впиваются ему в руки, но он даже не реагирует, пребывая в своём безумном мире. Я, задыхаясь, бью ему по лицу, плечам, груди, чтобы он отпустил меня.

Мужчина резко переворачивает меня, и теперь я животом прижата к столешнице, а он пристраивается ко мне сзади, вдавливая меня в деревянную поверхность. Я брыкаюсь и начинаю кричать от страха, что он сейчас собирается меня изнасиловать.

— Заткнись, или я заставлю проглотить тебя гвозди! — угрожающе рычит он. Одна его ладонь упирается в мою спину, а вторая скользит по бедру, пробираясь к ширинке джинс.

— Отпусти меня! Не трогай! — как ненормальная ору и пытаюсь брыкаться, но всё тщетно.

Спасает внезапный звонок в дверь. Мы замираем. Я — в облегчении, а он — в недоумении.

— Кому ты позвонила, сучка драная? — Макс дёргает меня за волосы.

— Мы звонили в скорую, — отвечаю я.

Мужчина ругается матом и грубо поднимает меня, таща за собой. Сперва он открывает дверь в ванную и угрожает Риме:

— Если издашь хотя бы писк, то прикончу твою спасательницу подружку.

Макс захлопывает дверь и ведёт меня в комнату с аркой напротив. Звонок раздаётся снова, и он начинает нервничать.

— Если ты откроешь рот или подашь им какой-нибудь знак, то имей ввиду, что оттрахаю тебя так, что будешь захлёбываться собственной кровью. Поняла?

Киваю, и мужчина швыряет меня к дивану, стоящему в самом дальнем углу комнаты. Когда он уходит, я поднимаюсь и на цыпочках крадусь к арке, прижимаясь спиной к стене. Останавливаюсь возле самого проëма. Раздаётся мужской голос с кавказским акцентом, и я глазами натыкаюсь на зеркало в этой же комнате, которое повëрнуто в сторону прихожей и оттуда отражение зеркала прекрасно видно.

В прихожей, помимо Макса стоит внушительная фигура мужчины с коротко бритыми волосами и лёгкой щетиной. Горло, которое не скрывает ткань водолазки, покрыто татуировкой. Это не врач, но кто тогда?

— Долго открываешь, — произносит он. Низкий голос расслаблен и в это же время в нём читается угроза.

— Вал, — растерянно бормочет Макс. — Почему ты здесь?

— Соскучился может, — ухмыляется тот.

Серые глаза мужчины начинают обводить беспорядок в коридоре, и он кивает на разбросанные вещи:

— Герман, твой отказ вселил в его тело нечисть? Посмотри, что он тут устроил.

Герман. Меня прошибает током, и я придвигаюсь ещё ближе, вглядываясь в зеркало. Моё сердце пропускает удар, когда в прихожей появляется Герман. Он тоже осматривает прихожую и смотрит на Макса.

Перед двумя здорóвыми мужчинами, которые вдвое больше его самого, Макс отступает и засовывает руки в карманы.

— Сегодня на наш склад напали, — сообщает Вал. — Поскольку ты у нас смелый, заявляешься на чужую территорию, то мы будем трясти ответы на наши вопросы с тебя.

— Я ничего не знаю, — нервно выпаливает он.

— Посмотри внимательно на меня. Во-первых, я очень голоден. Во-вторых, сегодня твои поганые родственнички сорвали мне ужин с моей маленькой танцовщицей. В-третьих, вы конкретно заебали меня. Не для того я пахал днём и ночью, чтобы какие-то мудачелы решили, что имеют право посягать на то, что принадлежит нам. Разве я похож на того, кто поверит тебе и не ударит в морду?

Пока Вал продолжает угрожать ему, я пытаюсь найти способ, чтобы хоть как-то дать знать Герману о своём присутствии. Что, если у Макса пистолет или он закроется в ванной и причинит вред Риме? Я смотрю на Германа через зеркало неморгающими глазами, перед которыми начинает появляться пелена из слëз. Они же не уйдут прямо сейчас? Он же не оставит меня здесь?

Герман не выглядит сосредоточенным на их беседе. Он медленно поворачивается в разные стороны, словно пытается учуять что-то в воздухе.

— Ты здесь один? — вопрос Троицкого ставит в ступор Макса, но тот быстро отвечает ему, что один.

Вал продолжает воздействовать на него своей пугающей аурой, а Герман не унимается, рыская глазами по квартире.

Умоляю, заметь меня.

Я уже практически показалась из своего укрытия, но это уже было не к чему. Наши взгляды пересекаются в зеркале и слëзы облегчения начинают беспрерывно течь из глаз. Чëрные глаза смотрят на меня сперва в удивлении, а затем Троицкий решительно поворачивается к Максу и его кулак попадает ему в лицо.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤