Глава 24

Герман

Карина продолжает возвышаться над Верой. Её рука взмывает вверх, намереваясь схватить её за волосы или ударить по лицу. Борис перехватывает свою взбешённую жену, оттаскивая подальше от Веры. Гости в недоумении смотрят на происходящее и даже музыка стихла.

— Карина, немедленно успокойся! — Борис встряхивает женщину, пока Давид помогает подняться Вере. — Ты позоришь нас!

— Мама, зачем ты сделала это? — Давид злится, но выглядит при этом растерянным, продолжая успокаивать плачущую Веру. Регина уже оказалась рядом со своей сестрой. Я отчётливо вижу с какой жалостью она смотрит на Давида, ведь прямо сейчас карты вскроются.

— Зачем!? — истерично посмеивается Карина. — Твой отец и эта... — метает пренебрежительный взор на Веру. — Жена твоя! Я знаю, что они спят. Скажи, любимый муж, какого тебе трахать жену собственного сына?! Приятно, да?

— Карина, что за чушь ты несёшь? — рычит Борис.

— Чушь – это ваши продолжительные встречи в гостиницах? Твой взгляд, которым ты весь вечер смотришь на неё, а она на тебя? Вы бы постыдились! Частный следователь, которого я специально наняла в тот день, когда ты поздно вернулся домой с помадой на рубашке, всё рассказал мне. Ты козёл, а она сука, которая всё это время вешала лапшу нашему сыну на уши. Точнее, моему. Ты предал меня и Давида ради этой подстилки. Вы оба отвратительны! И я специально говорю это при всех, чтобы каждый знал эту мерзкую правду о вас. Чтобы вам покоя не было!

— Это правда? — Давид отшатывается от Веры. Блестящий взгляд мечется между отцом и женой. — Всё, что она сказала правда?

— Давид... — всхлипывает Вера. — Я правда не знала как сказать тебе об этом!

— Не оправдывайся, — обращается к ней Борис. Он подходит к ним и берёт её за руку. — Вина за всё это лежит на мне. Да, Карина, я тебя не люблю. И, наверное, никогда не любил. Терпел из-за сына. Давид, я виноват только перед тобой. Извини, сын, но так бывает.

— Да пошёл ты, — шепчет Давид и более громким голосом обращается к гостям: — Шоу окончено! Всем спасибо! Этот день рождения я никогда не забуду.

Давид стремительно покидает зал, и гости оживают: кто-то молча уходит, кто-то награждает пару этого вечера самым неприятным взглядом и даже словами. Мама медленно подходит к ним и качает головой, выглядя разочарованной.

— Мне жаль, что я родила тебя, Боря. Ты сделал свой выбор, потеряв не только жену, сына, но и всю семью. Не думай, что после этого мы станем общаться с тобой, как ни в чëм не бывало. Отныне двери нашего дома навсегда закрыты для тебя.

Он хочет что-то сказать ей, но она уходит, не желая его слушать. Думаю, нам точно пора. Я приближаюсь в их сторону, но прежде чем взять Регину за руку, поворачиваюсь в сторону брата. Он молча смотрит на меня и приподнимает бровь:

— Может, тоже что-нибудь скажешь?

— Скажу, — усмехаюсь я. Мой кулак резко впечатывается ему в нос, отчего Борис падает на пол. Из его носа течёт кровь, и Вера судорожно пытается её остановить, посылая проклятия в мою сторону. — Противно, что в семье Троицких такое отродье.

— Вера? — Регина неуверенно касается плеча девушки, но та сбрасывает её руку.

— Вам лучше убраться отсюда, — ядовито выплёвывает Вера. — Вы достаточно сказали и сделали. Оставьте нас уже в покое.

— Действительно ли всё это время ты была моим другом? — горько усмехается Регина. — Видно, ты была хорошей актрисой, сестрëнка.

— Думай обо мне всё, что хочешь. Я выбрала свою дорогу. У меня будет хорошая жизнь, но без тебя.

— Идём, — я не выдерживаю и увожу Регину прочь. Она не заслужила этих слов. Чёрт. Почему она вообще должна заслуживать хорошее отношение к себе? Судьба слишком жестока с ней, постепенно лишая её тех, кому она могла доверять.

Она молчит, когда мы одеваемся. Молчит, когда садимся в машину и направляемся по ночной трассе за город. Я тоже сохраняю тишину, не зная, что сказать. Как вообще поступают люди в таких ситуациях? Банальные слова о том, что всё будет хорошо, нахрен никому не нужны. Так не работает. Три слова не влияют магическим образом на судьбу. Всё происходит так, как должно произойти.

— Всё нормально? — не выдерживаю, бросая взгляд на её задумчивое лицо. Регина ушла в себя, чтобы известись собственными же мыслями. Конечно же, не о позитивных вещах.

— Остановите машину, — просит девушка.

— Не думаю, что это хорошая...

— Остановите. Машину, — перебивает резким тоном.

Сворачиваю на снежную обочину и вылезаю следом за Региной. Она стоит, прислонившись спиной к машине, и смотрит на ночное небо, усыпанное звёздами. Бледный свет от луны освещает всё в округе: проезжую часть, огромное поле и тёмный лес, окружающий нас. Я медленно приближаюсь к Регине и останавливаюсь рядом. Она продолжает игнорировать моё присутствие, но по её отведëнным глазам я вижу, насколько глубоко обида пустила в ней свои корни.

Девушка издаёт нервный смешок и смотрит на меня голубыми беспокойными глазами.

— Я действительно начинаю думать, что со мной что-то не так. Сперва Рима, затем Вера... Они обе занимали важное место в моей жизни, а теперь их просто нет. Моё существование для них не имеет никакого значения. В чëм же моя вина?

Твоей вины нет. Мне хочется сказать ей об этом, но слова застревают в горле. Рима перестала общаться с ней из-за меня. Из-за моей боязни, что Регина узнаёт обо всём случившемся и её жизнь переломится. Она достаточно настрадалась. Мне просто хотелось уберечь её от этого.

— Я не пытаюсь строить из себя несчастную жертву. Просто мне очень обидно. Об меня все вытирают ноги и, наверное, даже за человека не воспринимают. У меня чувства есть. Мне хочется банальной поддержки и простого общения. Вера моя сестра, и я верила, что она другая, в отличие от родителей, но ошиблась. Ошибаться в людях, которые очень дороги тебе больно. Больно, когда от тебя отказываются и помечают для себя призраком.

Я осторожно обхватываю её неподвижное тело и заключаю в объятия. Может, мои слова не смогут выразить поддержку искренне, чем я сам. Мои действия говорят громче моих слов. Я всегда буду рядом с ней. Всегда буду её тылом, опорой и храмом, куда она сможет прийти и исповедоваться. Я хочу, чтобы она просто была счастлива.

Регина не отталкивает меня. Её лоб обессиленно упирается мне в грудь, пока я глажу её по слегка растрёпанным волосам.

— Эти люди не нужны тебе, чтобы быть счастливой, — произношу я. — Я сделаю всё возможное, чтобы заменить тебе всех. Ты не будешь нуждаться ни в ком. Твой отец в тюрьме, а это значит, что новая жизнь давно началась. Неужели ты собираешься тащить за собой всю тяжесть, которая тяготила тебя на протяжении нескольких лет? Ты сильная, Регина, просто сама не догадываешься об этом.

— А что, если эта тяжесть не обыкновенные переживания и обиды, а я сама? — Регина поднимает голову, взирая на меня снизу-вверх.

— Глупостей не говори, — я кладу ладони на её холодные щëки. — А теперь давай сядем в машину и поедем дальше, пока ты не замëрзла.

— Кстати об этом, — девушка мгновенно хмурится, оглядываясь вокруг. — Не припомню, чтобы дорога к моему дома вела через лес. Или вы купили сарай среди еловых деревьев, чтобы я скоротала свои будни там?

— Очень смешно.

— А я и не смеюсь. Мне наоборот не по себе от вашей вольности.

— Я везу нас в коттедж, где я очень редко появляюсь. Тебе нужно сменить обстановку.

— Не вижу никакой смены обстановки, пока вы будете рядом.

— Садись, красавица, или я сам посажу тебя.

Под её громкое недовольство сажусь в салон и замираю, случайно наткнувшись взглядом на затонированную машину через зеркало заднего вида. Номера очень знакомые. Только этого мне не хватало.

— Пристегнись, — командую я.

Нога вдавливает педаль газа, и машина несётся по дороге. Напряжение сковывает мышцы тела. На данный момент у меня две задачи: дозвониться до Вала, пока мобильная сеть не пропала, и не потерять управление, поскольку лëд покрывает всю трассу.

Регина схватывает моё настроение ипристëгивается, испепеляя меня вопросительным взглядом.

— Следи за чëрным авто, который едет позади нас. Если будет приближаться, скажешь мне.

— Что происходит?

— Пока ничего. Главное, не переживай и всё будет хорошо, — успокаиваю я.

Быстро пролистываю контакты и нажимаю на нужный. Всего лишь четыре полоски из пяти. Связь есть.

— Слушаю, — спустя пару гудков, отвечает Вал.

— Отследи моё местоположение прямо сейчас. За мной хвост. Предполагаю, что один из покупателей Тулеева.

— Понял. Вижу, что трасса ещё несколько километров. Скажи, куда едешь, чтобы я знал.

— Коттеджный посёлок, где мы охотились позапрошлым летом.

— У тебя пистолет с собой?

Я кошусь на Регину. Её беспокойные глаза следят за машиной. Как же это не вовремя... Слишком рано вскрывать тайны, пока отношение Регины ко мне ниже среднего. Но на кону стоит не только моя жизнь, но и еë. Поэтому выбора нет. Одной рукой держа руль, второй открываю бардачок.

Чёрный пистолет лежит среди бумаг, кожаных перчаток и антисептика. Не думал, что так скоро он понадобится мне.

— С собой, — отвечаю я, вытаскивая оружие. Глаза Регины мгновенно цепляются за него и девушка напрягается.

— Отлично. Мы не сможем так быстро добраться до вас, поэтому контролируй ситуацию. Вам до посёлка ещё двадцать минут и не факт, что эти мудаки не начнут стрелять. Будь на готове.

— Герман, кажется, что они собираются нас подрезать! — вскрикивает Регина.

Автомобиль догоняет нас, но это могло бы быть меньшей из проблем, пока одно из окон не открылось. Стрельба будет неизбежна.