Часть 32. Ответы

Ханна огляделась и не увидела ничего, напоминающего автобус, в котором она находилась всего мгновение назад. Вокруг нее сгустилась темнота, просачивающая свои щупальца сквозь почти облысевшие ветви деревьев. Пожухлая опавшая листва хрустела под ногами.

Воздух вокруг нее ощущался вязким, потяжелевшим, будто Ханну накрыли невидимым покрывалом, оттого и дышалось тяжелее. Но все это ничто в сравнении с открывающимся ей видом.

Среди массивных деревьев Ханна разлучила большой, видавший виды дом. Она не была здесь ни разу, но могла предугадать, как скрипнут под ногами прохудившиеся половицы, как ощутит легкими влажную прохладу воздуха, проникающего внутрь через окна с давно разбитыми стеклами. Из этого дома давно ушла жизнь, но что-то в нем все-таки осталось, не давало зданию сгинуть среди могучего леса. Теплились в нем сгустки энергии, Ханна ощущала как они манили, будто призывали ее искрящим потоком энергии на кончиках пальцев.

И тут на ее пути появилась она — темная женская фигура.

— Не сворачивай с пути, правда скоро откроется.

Голос женщины был скрипучим, предрекающим. Сцена перед глазами Ханны начала терять фокус, будто ее выбрасывало в другую реальность. В каком-то смысле так и было.

— Боже, Ханна, ты в порядке? Видишь меня? — теперь перед ее глазами предстала Алиса, приставлявшая горлышко бутылки к ее рту и смотрящая на нее испуганными глазами.

— Что ты? Я в порядке, а что ты делаешь?

— Ты задыхалась и тянула руку к бутылке, я пыталась дать тебе воду, но ты будто смотрела сквозь меня.

—

Медиссон вышла из автобуса среди последних. Стоило ей ступить на прохладную, чуть влажную землю, она почувствовала, как затекли ноги от долгого сидения. Она глубоко вдохнула и выдохнула, ощущая прохладный воздух и радуясь долгожданной свежести. При выдохе она прикрыла глаза, чувствуя как ветер обдает ее кудри, разметав в стороны. Наслаждаясь этим ощущением, она не сразу замечает, как внезапный сильный порыв срывает кепку с члена футбольной команды, следующего за ней.

Немного угловатый, массивный старшеклассник вскрикивает от неожиданности.

— Ого, а казалось тут так тихо.

Со спины к Медиссон подходит Джош, кладет руку ей на плечо.

— Мед, ты?

— Оу, ну, возможно, — немного пристыженно отвечает она, будто один неожиданно-сильный порыв ветра мог выдать ее всем.

— Поаккуратнее, — он подмигнул ей и они направились к остальным.

Ханна, Алиса и Найк ждали их у входа в небольшой деревянный дом, являющийся ресепшеном для лесного лагеря. Они ждали, пока сопровождающий их учитель математики — мистер Долохи — подписывал документы на заселение.

Чуть позже к ним подошел Диггер, выглядевший сегодня отстраненно.

— Ты какой-то подозрительно тихий сегодня, нам уже стоит волноваться? — спрашивает Джош без особого желания, но считающий своей обязанностью убедиться, что ничто не доставит им проблем в и без того мало уповающей на успех миссии.

— Переживаешь о моем эмоциональном состоянии? Я тронут, — Диггер отвечает безэмоционально, не делая усилий над своим тоном. Кажется, с его настроением сегодня и правда было что-то не так.

— Всего лишь убеждаюсь, что ты не создашь проблем.

— Нет ни капли желания, — отмахивается он, отворачиваясь и рассматривая местность.

Алиса бросает на Диггера обеспокоенный взгляд. Решает для себя подойти к нему чуть позже. Наедине шансов разговорить его гораздо больше.

Друзья вяло разговаривают о ничего не значащих деталях школьной жизни. Каждый понимает, что светская беседа бессмысленна, но все хотят отдалить момент очередного обсуждения паранормальных событий, постепенно превращающихся в их жизни в обыденности.

— Лекси из моего класса по математике смеется над всеми, кто носит клетку, хотя сама на днях пришла в темно-зеленых гетрах, которые заставят кого-угодно пересмотреть взгляд на целесообразность хаки в современном мире где-то за пределами зон боевых действий, — голос Ханны, разговаривающей с Медиссон и Найком, звучит будто на заднем фоне, пока Диггер изучает территорию. Что-то внутри будто влечет его в определенное место и он едва может противиться этому внутреннему импульсу.

Действуя по наитию он касается рукой земли, сразу ощущая, как пальцы трогает что-то эфемерное, едва уловимое, но приятное, будто являющееся частью его самого. Приглядевшись он видит тонкую зеленую полупрозрачную полоску, тянущуюся от его пальцев вдоль земли в глубь леса, сначала прямо, потом петляя из стороны в сторону, теряясь в зарослях.

— Что ты делаешь? — раздается на его ухом женский голос.

— Кажется, смотрю на нашу карту.

— Какую карту? — непонимающе переспрашивает Алиса, смотря туда же, куда направлен взгляд Диггера.

— Ты не видишь? Зеленую линию?

— Нет, — Алиса всматривается, но все также не замечает ничего нового, как и того, что неосознанно кладет руку Диггеру на плечо. Тот переводит взгляд на нее.

— Ну что ж, будем надеяться, это моя новая эксклюзивная фишка, а не свидетельство прогрессирующего сумасшествия.

Они присоединились к остальным, как раз в тот момент, когда их учитель вернулся и начал раздавать школьникам ключи от их гостевых домов. Кому-то доставались крошечные домики на пару человек, другим — на 4-5, ребятам из футбольной команды повезло больше и их заселили в двухэтажный массивный деревянный коттедж на 8 человек.

Алиса, Ханна и Медиссон делили общий домик на троих, а Найка с Джошем и Диггером поселили вместе с близнецами Баркли — Майклом и Мэйсоном. Эти два высоких, худощавых парня предпочитали футболу плаванье, и входили в школьную команду пловцов, как и сам Джош. Из-за дополнительных тренировок с Марком и периодических специфичных вылазок с друзьями, поведать о которых тренеру он не мог, он стал пропускать тренировки, что неизбежно сказывалось на его результатах. Более того, теперь плавание не вызвало у него такого восторга. Он не могу спокойно возвращаться в школьный бассейн, где чудовище с лицом Микки пыталось убить его. Еще одна секунда и ему конец. Отторжение вызывала и сама вода. Будто теперь плавание противоречило его природе, впрочем он бы солгал, если бы сказал, что раньше был от плавания в диком восторге. Он начал заниматься этим, желая пойти по стопам отца. И поначалу они действительно сблизились на этом поприще, до тех пор пока подростковый максимализм не вступил в химическую реакцию с незыблемыми идеалами отца, не подвергающимися сомнению. Занятие общим делом теперь было не более чем пластырем на гноившейся ране. Сомнительным визуальным элементом, не несущим никакой пользы.

Предпочитая сфокусироваться пока на кризисе выживания, Джош отмахнулся от мыслей о семейном разладе.

Когда Джош закинул дорожную сумку на клетчатый плед, таким образом зарезервировав за собой кровать, он оглянулся по сторонам. От деревянных стен пахло хвоей и прохладой, старая лампа освещала комнату слабо, из-за чего даже днем та погружалась в загадочный полумрак. Из-за этого он не сразу заметил, как в комнате появился Диггер. Тот сдержал вскрик от резкого появления парня из темноты и чудом избежал становления объектом для новых шуток Клиффорда.

— Чего остолбенел? — хитро протянул он.

— Вспоминал, все ли забрал из автобуса, — поспешил оправдаться Джош, из-за чего это прозвучало раздраженно.

— Твой багаж не так велик.

— А тебе крайне необходимо оставаться пубертатной язвой каждую минуту?

— Я черпаю из этого силы, — он сделал паузу, — к твоему сожалению.

— Раскладывай вещи быстрее и пойдем, нам нужно на общий сбор и придумать, как свалить на поиски бабки.

— Бабки, — передразнил его Диггер, — какой ты лаконичный в подборе слов.

— Чего ты привязался ко мне? — Джош чувствовал, как внутри него расползался огонь гнева. Это ощущалось как заигрывание с темнотой, будто ступаешь на территорию своих демонов, но пока лишь одной ногой. Его пугало, что он стал заводиться с пол оборота. Пусть и раньше он не был примером уравновешенности, сейчас напоминал себе спичку, к которой каждый второй то и дело подносил керасин. Но еще он понимал, что другие не виноваты, проблема была только в нем. И сейчас он не представлял, как ее решать.

Джош даже не успел понять, как оказался напротив Диггера, выставив вперед руки с искрящимся в ладонях пламенем. Оно выглядело обманчиво-маленьким, не опасным, как яркий котенок, ластящийся к хозяину, но обещал врагу болезненную схватку.

— Хочешь поиграть со мной? Ладно, — из голоса Диггера исчезла искра безобидной провокации и появилось что-то новое. Такое же темное, как-то, с чем боролся в самом себе Джош.

Джош услышал треск под ногами и опустил взгляд. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел, как по дереву под ногами пошла трещина, пол затрясся.

— Что ты делаешь?

— Защищаюсь, — тем же тоном ответил Диггер. Это обманчивое спокойствие в его голосе заставляло что-то внутри сжиматься от ужаса. Само нутро подсказывало, что Джошу не стоило измерять масштаб угрозы, который мог представлять его друг, стоит переквалифицировать его во врага.

Но здравый смысл не был ориентиром для Джоша сейчас. Он не смог противостоять своей темной стороне. Той стороне, что бесновалась, закипала дикой яростью каждый раз, когда он видел Диггера и Алису вместе.

По началу он даже не представлял, что между этими двумя что-то может быть. Алиса никогда бы не выбрала такого парня. Отчего-то он был убежден, что она никогда бы даже не посмотрела на Диггера. Тем более их с ней что-то связывало уже давно. Что-то, с чем он пока не был готов работать, идти навстречу, развивать, но и отпускать не был согласен. Он хотел приберечь ее для себя, но не мог с ней быть, ведь она тоже была волевой личностью. Готовой спорить, возражать, отстаивать свои взгляды, а эту борьбу он бы не осилил. Слишком большой довесок к тому, с чем им и без того приходилось иметь дело каждый день. Поэтому он выбирал Беттани. С ней было легко, практически не требовало усилий.

И вот теперь он собственными руками разрушил то, что мог иметь. Променял что-то живое на пластмассовую пародию отношений, которые давали легкую разрядку, но не заполняли пустоту внутри. А между Алисой и Диггером начинало что-то зарождаться. Он чувствовал это, оно ощущалось, как нагревающийся воздух между этими двумя, каждый раз стоило им войти в пространство друг друга. Джош стал лишним звеном и не собирался это терпеть, хоть и понимал, что поступает неправильно.

— Любое твое действие — это что угодно, но не защита, — почти прорычал он.

— Нет смысла играть в героя сейчас. Нас здесь двое, и мы оба знаем, что ты не такой уж благородный, — равнодушно заметил Диггер, слегка провернув кисть в запястье. Напор его энергии усилился и трещина стала разрастаться еще быстрее. Она стала физическим отражением того что Диггер делал с отношениями Алисы и Джоша, насильно отделял их, выступая этой уродливой трещиной. Дерево противно скрипело, лишая Джоша последней капли самообладания.

— Я никем не притворяюсь. Это ты внезапно решил стать для всех полезным. Кстати, с чего бы? — радужка Джоша отражала огонь и казалось сама по себе наливалась красным. Его глаза светились. Пламя в ладонях стало сильнее, напитываясь его усиливающимся гневом. Он не приближался к Диггеру, борясь с внутренним кровожадным порывом, царапающим изнутри, порываясь выбраться наружу. Паршивый изголодавшийся цепной пес демонстрировал свои клыки и жаждал впиться в глотку бывшего друга.

— У меня появилась возможность вернуться к своим друзьям, и я ей воспользовался. Ты кстати тоже когда-то был моим другом, но видя тебя сейчас...эта потеря не так уж беспокоит.

Кривая полоса почти дошла до ног Джоша, перейдя на ножку кровати. Раздался глухой скрежет разрывающихся волокон древесины.

— Я был им, пока ты не попытался нас всех убить в том поместье. А некоторых даже удалось, — ядовито заметил Джош. Справляться с внутренними порывами становилось все сложнее.

Парни даже не заметили голосов на первом этаже.

— А другие остались, потому что поверили, что я себя не контролировал, — Диггер даже не пытался скрыть усталость и снисхождение, отразившиеся на его лице. Разговоры с Джошем напоминали ему объяснения очевидных вещей младенцу. И пусть излагаемые факты не были такими уж очевидными, он раздражался.

— С Ханной тоже? — еще больнее уколол его Джош. И кажется, сейчас Сейлек ударил точно в цель. Это была больная тема для Диггера. Трещина остановилась, а взгляд потерял былую уверенность.

Клиффорд еще не разобрался с этим вопросом. Он сам до конца не понимал, почему поступил так в тот раз. Почему его парализовал такой внезапный страх, чужеродный, будто навязанный. Он действовал и говорил как в тумане, не давая себе отчета. Но простить этого себе не мог, и понимал, почему не прощают другие.

— Это...это мое с Ханной дело, тебя оно не касается. Если уж перед кем я и должен извиняться, так это перед ней.

— И что же тебе мешает? — Джош на секунду потерял фокус и задел рукой перекладину у подножья кровати, отчего краска на металле начала плавиться. Опомнившись он убрал руку. Пламя в его руках исчезло.

— А что мешает тебе не вести себя как подонок с твоей другой близкой подругой? — внезапно бросил в ответ Диггер, которому явно не нравилось оставаться обезвреженным, — как-то лицемерно получается.

— Ты про кого? Алису? Не припомню такого.

— Бегал за ней, как осатанелый со своей агрессивной заботой, а теперь развлекаешься с барби-черлидершей? Это игра в горячо-холодно или ты просто еще более ненормальный, чем я?

— Знаешь что, иди ты нахер. Не тебе тут изображать психоаналитика.

— Что здесь происходит? — раздался голос Найка.

Диггер и Джош удивленно обернулись к нему, совсем забывшиеся в пылу своего конфликта, оттого и не ожидавшие его появления.

— Дайте угадаю, вы продолжаете собачиться?

Диггер невинно улыбается, Джош отводит взгляд. Оба выглядят сейчас как нашкодившие дети.

— Фу, почему здесь пахнет гарью? — возмущается Майкл, прикрывая нос футболкой, проходя к дальней кровати в углу.

— Не говори, а что с полом? — вторит ему близнец — Мэйсон, осматривая пол за Джошем.

Найк ответы на эти вопросы уже знает, потому недовольно поджимает губы, сдерживаясь от желания навалять обоим друзьям. Лелеет в душе последние капли сдержанности. Ему предстояло жить с ними несколько дней под одной крышей.

–

— Итак, ребята, надеюсь, все успели распределиться по комнатам. Сегодня нам предстоит с вами увлекательный поход всем вместе. Большинство из вас спортсмены, но важно помнить, что некоторые из нас...– тренер покрутил рукой, прикидывая наиболее эффектную с его точки зрения фразу, закончил — упустили шанс на крепкое здоровье и долголетие, предпочитая иссыхать за комиксами и сопливыми мелодрамами по вечерам...

— Мне кажется, или он приверженец какого-то спортивного культа? — шепнула Алиса стоявшей рядом Ханне.

— Не удивлюсь, если так. Ох, я бы внушила ему сейчас что-нибудь гаденькое.

— Зачем внушать что-то гаденькое, если он уже носит эти усы? — присоединился Найк, облокотившись на плечи Алисы и Ханны, чтобы только они могли его услышать.

Когда все школьники собрались, группа направилась по туристическому маршруту. Чем выше поднимались ребята, тем сильнее ощущалось похолодание, посылающее дрожь по телу. Комфортно себя ощущал только Джош в тонкой куртке, согревающийся собственным внутренним теплом. Алиса прятала нос в шарфе, скрестив руки на груди, прижимая их к себе. Диггер, заметив это, ускорился, поравнявшись с ней, все еще оставляя между ними расстояние, но будто закрывая ее от ветряной стороны. Она не стала зацикливать на этом внимание, предполагая, что он мог сместиться, чтобы не идти рядом с Джошем. Напряжение между ними было таким очевидным, будто еще немного и оно станет физически осязаемым.

Ноги парализовал холод, из-за чего создавалось ощущение, будто они двигаются сквозь плотные слои ваты, как, когда стараешься убежать от кого-то во сне. Но Алису радовало, что фокус на холоде помогал ей не думать о другом. Сознание стало чистым, незамутненным переживаниями. И это ей нравилось. Она вновь могла чувствовать себя обычным подростком среди своих сверстников, шутливо переговаривающихся между собой.

— Осталось совсем немного, поднажмите, давайте, бодрее — подгонял тренер, не подававший никаких признаков усталости.

Спустя 10 минут школьники действительно достигли пункта назначения. Отrрывшийся перед ними вид впечатлил. Горы, обласканные ярко-рыжей листвой, покрывающей весь рельефный размах местности. Дыхание сбилось после долгой дороги, мышцы ныли, но такой захватывающий пейзаж окупал все приложенные усилия сполна, оставаясь в памяти красочным отпечатком жизни.

Ребята жадно оглядывали пространство, но не только из-за его внешнего великолепия, а еще от предвкушения близости к разгадке одной из важных тайн. Предчувствие того, что они стоят на пороге важного открытия, возникло у каждого, прокатившись по каждому из них, стоявших в один ряд, как ветряной поток. Но это было потустороннее дыхание.

Оглядывая местность, каждый из них ощутил что-то новое, но одновременно такое знакомое, как отголосок давно забытого прошлого. Словно тень чего-то в разы более масштабного чем они сами шагала за ними с момента, как они ступили на здешние земли.

—

После подъема до экскурсионной зоны, учитель разрешил подросткам разделиться на группы и дал время на осмотр территорий, условившись встретиться спустя час в точке сбора.

Это был шанс! К тому же, Диггер вновь увидел энергетический след.

Ребята следовали за ним, ведомым вихляющей по земле ярко-зеленой полосой. Когда они вышли на поляну с несколькими зданиями, Ханна удивленно выпучила глаза. Перед ней было то самое место, которое она увидела, потеряв сознание, в автобусе.

— Я ждала вас, — раздался немного скрипучий голос вдали, моментально приковавий внимание к его владелице.

Перед ними предстала фигура женщины лет 60 на вид. Она была одета в легкую, потертую мантию. Ее длинные седые волосы растекались густой копной по плечам. Ребята в нерешительности подошли ближе, сумев разглядеть лицо. Морщины выдавали ее возраст, но что особенно приковывало внимание — взгляд. В ее глазах читалось столько силы и власти, что каждый, рискнувший встретиться с ней взглядом неминуемо осознавал свою ничтожность перед этим необъяснимым величием. Было в нем что-то, что на уровне ощущений заставляло внутренне сжаться и благоговеть перед ней. Как у загнанного в угол олененка, бросающего последний взгляд на хищника, загнавшего его в угол. Или скорее у совсем юного ребенка, встретившего старца, уже открывшего себе все грани жизни, постигшего абсолютную истину. Если таковая вообще могла существовать.

Возникшую тишину не решался прервать никто, пока Ханна неожиданно для всех не двинулась вперед, оказавшись перед друзьями, то ли закрывая их от какой-то, еще не открывшейся явно опасности, то ли представая их проводником.

— Я вас уже видела.

Кажется, это откровение удивило только ее друзей. Незнакомка же напротив, лишь снисходительно улыбнулась, будто уже знала об этом.

— Знаю, дитя. Выходит, ты их ведающая. Остается лишь познакомиться с остальными.

— Что все это значит? — озвучил всеобщую мысль Джош, тоже выйдя вперед и поравнявшись с Ханной.

— Негоже у порога такие вещи обсуждать, проходите в дом.

—

Внутри пахло травами, деревом и специями. Убранство было скромным, но уютным. Зажженный камин потрескивал поленьями, справа от него небольшой стол с несколькими стульями, диван с небрежно накинутым сверху пледом, на котором покоился недовязанный свитер со спицами. Повсюду висели картины с лесными пейзажами. В углу сушились травы, рядом множество полупрозрачных склянок разных цветов с неизвестным содержимым.

Друзья нерешительно прошли внутрь.

–Присаживайтесь, не стесняйтесь, — женщина указала рукой на диван и стулья, убрала спицы и клубки шерсти, освобождая прибывшим гостям место.

Алиса и Ханна сели на диван, позже к ним присоединился Диггер, заняв участок справа от Алисы. Джош, Найк и Медиссон заняли стулья.

Хозяйка сняла закипевший чайник с небольшой плиты. Шесть чашек уже стояло на небольшой столешницы, что сразу отметил Диггер, обративший на это внимание Алисы кивком. Они переглянулись, оба одинаково озадаченные. Она не врала, что ждала их. Оставалось лишь надеяться, что она их союзник. Радовало, что при таком раскладе отпадала необходимость объяснять, кто они такие и зачем потревожили ее. И все-таки, это было жутко.

Роль переговорщика взял на себя Найк.

— Миссис Хаттери, меня зовут Найк Дэвис, вы знакомы с моей бабушкой. Мы пришли к вам за помощью, но вы, вероятно, по какой-то причине уже об этом знаете.

— Да, дорогой. Вас привело сюда множество вопросов, которые вы надеетесь решить, а времени крайне мало. И я готова дать вам ответы на некоторые из них.

— Это очень здорово, — широко улыбнулась Ханна.

— Жизнь любого человека — извилистая полоса, направление которой ты выбираешь сам из множества вариантов. Но в вашем случае от этих выборов зависит много жизней. Слишком большая ответственность для такого юного возраста, но увы, это ваша судьба, а я лишь проводник, который может лишь совсем немного облегчить такую ношу.

— Что ж, и это уже неоценимая помощь, мы будем благодарны за любую информацию, — вступил в диалог Диггер.

Пожилая женщина обратила внимание на Диггера и ухмыльнулась какой-то своей мысли.

— А вот и ты, стратег. У судьбы на тебя большие планы, меня интригует, как ты распорядишься своими возможностями.

— Постараюсь наилучшим образом.

— Что ж, я помогу, но вы должны все на это согласиться. Ответы придут к вам сами, но лишь, если вы их впустите. Вы увидите историю своими глазами.

— Мы согласны, — единогласно отвечают Джош и Диггер.

— Остальные?

— Мы тоже, — присоединяются остальные.

Женщина наливает в небольшое блюдце содержимое одной из склянок, после чего насыпает туда растертые травы. Она окунает туда палец и поочередно тыкает каждому в лоб. То что происходит дальше лишает всех чувств. Внутри подростков внезапно начинает бурлить энергия невообразимо мощным потоком. Их собственные силы чувствуются сейчас такими мощными, что готовы вырваться наружу мощным потоком, сметая все на своем пути. Они переглядываются друг с другом, чтобы убедиться, что не единственные чувствуют себя странно и видят то, что шокирует еще больше.

Алиса смотрит сначала на Джоша, потом переводит взгляд на Найка и Медиссон, с трудом сглатывая слюну. Все трое выглядят совершенно иначе. Глаза Джоша сияют ярко-оранжевым, мощное пламя перекатывается языками по сетчатке. Глаза Найка — полная противоположность — глубокое синее свечение, озаряющее комнату. В глазах Медиссон тоже яркие полосы, она с трудом держит кулаки сжатыми, но вокруг них уже закручивается воздух в миниатюрные воронки, нарастающие с каждой секундой.

Алису выводит из ступора прикосновение к плечу. Диггер разворачивает ее к себе, и она видит ярко-зеленую кайму, вокруг его глаз. Они тоже светятся, но ядовито-зеленым. Отчего-то она не может отвести взгляд, полностью завороженная. И судя по всему он тоже, потому что смотрит на нее в ответ и говорит, кажется, даже не отдавая этому отчет: — как красиво.

Она понимает, что на ее пальцах начинают искрить молнии, пространство вокруг электризуется, будто еще больше подпитывая ее энергией, что сейчас совсем некстати. Она чувствует себя переполненным сосудом, который продолжают накачивать содержимым, отчего взрыв становится неизбежным, приближающимся все стремительнее бедствием.

Внезапно женщина, что молчала все это время, наблюдая за подростками кричит: — а-ну быстро все на улицу! Сейчас же!

Напуганные и полностью дезориентированные ребята вываливаются на улицу, едва не сбивая друг друга с ног. То что происходит дальше надолго останется в их памяти.

Диггер и Алиса бегут вправо, земля под ногами неприятно вибрирует, а после и вовсе начинает раскалываться, полоса в пропасть все больше расширяется, но Диггер не может ничего с этим поделать. Его сила перестала слушаться, вырываясь наружу мощным потоком.

Алиса пытается сдерживаться, но и ее стихия предает. Не в силах больше держать все в себе, она вскидывает руку вверх и в то же мгновение по небу расходится огромная зигзагообразная молния, расходящаяся ветвями в стороны и завладевающая всем небом. Ханна и Джош бегут в другую сторону, ладони Джоша в пламени, что хищными языками спадает на ветви, зажигая их. Ханна в панике отпрыгивает в сторону. Медиссон тщетно пытается собрать всех в одном месте, но и ее самоконтроль лопается, захватывая все пространство мощным потоком ветра, что заставляет огонь разгораться еще сильнее. Найк повторяет жест Алисы, тучи вокруг стремительно сгущаются, после чего на друзей обрушивается мощный поток воды. Порывы ветра продолжают гнуть деревья.

Посреди всего этого хаоса Ханна падает на колени и истошно кричит.

— Прекратите!

Друзья, все как один, падают на колени, абсолютно обездвиженные, беспомощные и пораженные приказом.

Никто не мог сказать точно, сколько прошло времени, прежде чем они пришли в себя. Решение вернуться к остальным, как и сам путь до лагеря, затерялись в общей суматохе. Полностью обессиленные после массового выброса энергии они решили отложить обсуждение всего случившегося до следующего дня, разойдясь по своим комнатам.

–

Ханна и Медиссон уже спали, когда Алиса не менее вымотанная, не могла поддаться спасительной сонной неге. Ее мучили бессвязные мысли, ни к чему не приводящие, но изматывающие еще больше.

Внезапно она слышит скрип окна над головой и испуганно отодвигается ближе к подушке. На какое то время воцаряется тишина. Алиса уже почти решает что ей показалось, как скрип раздается вновь, а потом она видит темную фигуру. Закрывает рот ладонью, чтобы не закричать, когда понимает, что это Диггер. Он подтягивается на руках и влезает к ней в окно, неаккуратно приземляясь на кровати прям у ее ног.

Оборачивается чуть лениво и вскидывает подбородок, подмигивая, хитро и уверенно, будто так и планировал появиться.

— Доброй ночи, Хеммерт, скучала?

Алиса выгибает бровь и поджимает губы. И тут же понимает, что изображает недовольство из рук вон плохо. Ее выдают поблескиваюшие маленькие молнии в радужках глаз. Она чувствует их, а Диггер видит. Обоим не нужны дополнительные смыслы для трактовки. Она рада его видеть.

— Чем тебя не устраивает концепт дверей?

— Он слишком банален и привлекает ненужное внимание, — Диггер улыбается краешком губ, откидываясь к стене. Алиса, не задумываясь, протягивает ему подушку, чтобы он мог облокотиться.

— Оу, — натурально удивляется такому жесту он, — а ты сама любезность, — Диггер подкладывает подушку под спину, но оставляет немного пространства слева, — чего смотришь? У тебя всего одна подушка, подави в себе эти альтруистические порывы и садись.

Алиса не находит в себе сил возражать. Садится рядом с ним, опираясь на вторую часть подушки. Ногой соприкасается с его коленом и чувствует внутри неожиданное спокойствие. Слышит его дыхание в ночной тишине и чувствует себя так, будто сидела в теплом доме с камином посреди бушующего шторма. Слышит из окна шелест листвы и это дополняет картинку в ее голове.

— Так, ну и что ты тут делаешь? — Алиса возобновляет диалог, не давая паузе еще больше погрузить ее в сложные для осознания эмоции.

— Не знаю, — неожиданно честно отвечает он. Она смотрит на него и видит то, чего не ожидала в его взгляде. Он сбит с толку. Бравада самоуверенности стремительно тает, стоит позволить ей изучать его взгляд дольше пары секунд.

— Неожиданный ответ.

— Для меня тоже.

Какое-то время они сидят в тишине, пытаясь нащупать нейтральную тему для разговора. Идея такая же абсурдная, как обсуждать погоду, сидя на рельсах перед мчащим на всей скорости поездом.

— Как думаешь, что имела в виду эта женщина, говоря, что мы увидим историю своими глазами?

Алиса устало вздохнула, откинув голову назад и случайно положила голову на плечо Диггеру. Она замерла в этом движении, будто время остановилось, Диггер на этот жест приобнял ее, чтобы ей стало удобнее. Этим жестом он дал ей свое разрешение. Впустил на свою территорию. Между ними все становилось сложнее с каждой из встречей, и вот едва ощутимая нить становилась все плотнее, связывая их друг с другом.

— Я не знаю, очередная загадка, суть которой мы скоро поймем. Я надеюсь на это, ведь времени у нас мало.

Диггер понимал, что она говорила про месяц, который отмерили им нереиды. Он и сам не отпускал эту мысль с момента, как те потребовали голову Алисы. Как только слова сорвались с губ нереиды, он подавлял в себе желание смести все к чертям. Он почувствовал, как его энергия забурлила внутри, и сдержался в последний момент. Это было слишком импульсивно и недальновидно.

— Лис-лис, — тихо позвал он.

— А? — та вздрогнула от неожиданного обращения.

— Тебе не стоит так переживать, мы в этом все вместе и никогда не бросим тебя, — проговорил он, чуть позже добавив, усмехнувшись, — даже я.

— Даже ты? — смеясь, переспросила она, подняв на него глаза.

— Особенно я, — он подмигнул ей, и она не могла отделаться от мысли, какие пышные у него ресницы, — ну во всяком случае, пока ты меня интригуешь, я, знаешь ли, не делаю ничего просто так, — он сам не понимал, зачем сказал это. Амплуа придурка слишком плотно въелось в его суть или он просто пытался неумело прикрыть этим то, что зарождалось у него внутри. Хорошо, что она не поверила.

— Ага, куда же без этого, невыносимая задница.

— Эй!

Пара подростков сидит в тишине, наслаждаясь минутой спокойствия. Им, наконец, дали передышку, а те жадно ловили каждое мгновение тишины. Однако, было то, что гложило Алису с самого утра, и она все-таки решила зайти на тонкий лед.

— Я заметила, что с утра ты вел себя...не совсем обычно. Что у тебя случилось?

— Ничего особенного, — мрачно ответил он. Игривая манера общения в момент испарилась, а во взгляде отчетливо читалась усталость.

— И все же, если ты захочешь обсудить...– она как никто понимала, что личные границы Диггера были не просто четко очерчены. Скорее закрыты за огромным забором с колючей проволокой. Но внезапно он дал ей пройти чуть дальше, чем всем остальным, начав говорить.

— Я почти подрался с отчимом сегодня.

— Что? — Алиса не сдержала удивления.

— У нас и без того отношения не сахар, но сегодня я не смог промолчать. Знаешь, он явно не претендует на звание отца года, но одно дело тыкать меня в надуманные...или не всегда надуманные косяки, другое — поднимать руку на собственного сына.

— Ты хочешь сказать он...

— Он дал пощечину Уиллу за то, что тот не сдал экзамен по математике. Орал, что тот позорит его имя и всякий бред в этом духе.

— Это чудовищно! — Алиса даже не заметила, как подскочила. Ее рефлексы будто стали быстрее и не контролировались ею. Она не успевала за собственной реакцией тела. Могло ли это быть последствием того, что произошло в той хижине? Или это всего лишь яркая реакция на жестокость по отношению к маленькому ребенку?

Диггер не обратил на это никакого внимания, продолжив: — тот заплакал, упал на пол от силы удара, а этот ублюдок только рассвирепел еще больше, сказал, что он слабак и замахнулся еще раз, а я влетел в комнату и схватил его за руку. Он попытался ударить и меня, но не вышло. Я сжал его руку так сильно, что кажется слышал хруст. Видимо, это...издержки наших способностей.

Алиса сочувственно посмотрела на Диггера. Он открывался перед ней с новой стороны, отчего внутри все дрожало. Неожиданный прилив тепла почти заставил ее коснуться лица парня, но она вовремя себя остановила. Диггер же будто сумел прочитать намерения Алисы по ее лицу. Его губы сжались в тонкую нить.

— Я тебя попрошу не делать обо мне неверных выводов, исходя из этой ситуации. Я не поборник справедливости, как твой дорогой возлюбленный, просто не хочу, чтобы брат проходил через ту же моральную мясорубку, что и я. Этот богатый ублюдок считает людей инструментами, а семью атрибутами своего успеха. Если они не выполняют возложенные на них функции, он ведет себя, как цепной пес. И пока я могу что-то с этим сделать, я делаю. Но фильтрации на принимаемые меры у меня нет.

— Что это значит?

— Это значит, что я не буду думать дважды, если кому-то близкому мне грозит опасность. Я выбираю быстрые и эффективные способы устранения угрозы, а не деликатное решение проблем и дипломатию. Это оставим дошкольникам, хиппи и Сейлеку с петардой в заднице.

Алиса не сдержала смешок, услышав последнее.

— Почему ты так к нему относишься?

— Потому что если в этом мире и существует противоположность мне, то это он.

— Ну...знаешь, мне кажется, он тоже не из тех, кто выбирает дипломатию и деликатные способы решения проблем, — поспорила Алиса, вспоминая, как они с Медиссон пытались вправить разбушевавшемуся Джошу мозги, когда речь шла про Микки и то, что рассказал о ней Диггер.

— Но я не думаю, что он способен на крайние меры. Слишком боится запачкать руки.

— Что ты подразумеваешь под крайними мерами? Убийство? — нерешительно спросила Алиса, боясь услышать ответ.

— В том числе.

После этого диалог зашел в тупик. Алиса и Диггер не стали продолжать тему, но и обсуждать что-то другое не имело смысла. В какой-то момент тишина убаюкала их. Оба, сами того не заметив, задремали. Но покою не суждено было продлиться долго. Они пробудились от резкого удара в грудь, будто кто-то применил дефибриллятор. Открыв глаза, Алиса и Диггер синхронно уставились друг на друга.

— Твои глаза, — одновременно произнесли они.

Последнее, что увидела Алиса перед тем, как окружающая обстановка перед ней начала стремительно меняться, были сияющие ярко-зеленым глаза Диггера.

Теперь она стояла посреди леса напротив незнакомого ей парня, одетого так, будто его телепортировало из другого века. Руки тряслись, а бросив на них взгляд, она поняла, что и она...не была собой.

— Агнесс? Ты ответишь на мой вопрос? — спрашивал юноша, недовольно выгнув бровь.

Алиса, растерянно осматривала его, когда внезапно, без ведома хозяйки ее руки толкнули незнакомца в грудь. Ее собственный рот открылся и голосом, не принадлежавшим ей, крикнул:

— Прекрати таскаться за мной, Дариус! Сколько раз тебе повторять, моя мать и без того меня никуда не пускает, если увидит нас — оба поплатимся головой.