Часть 30. Деловое предложение

— Так, возьми себя в руки! — требовательно рыкнула Алиса, уставившись в свое отражение. Ей в глаза смотрела девчонка, почти поддавшаяся своим внутренним демонам. Рыжие длинные волосы немного растрепались, влажные после танцев в жарком помещении пряди облепили тонкую шею. Она сделала глубокий вдох, давая себе несколько минут, чтобы прийти в себя. После этого она вернулась в зал. Она нырнула в толпу малознакомых ей старшеклассников в поисках знакомых лиц, пока не нашла те, что, пожалуй, меньше всех хотела обнаружить сегодня.

Алиса тяжело сглатывает, когда видит, как наглая девица обхватывает шею Джоша и беззастенчиво целует его. Поглощенная этим мазахистским процессом наблюдения, почему-то не в силах отвернуться, она не сразу замечает, как сзади к ней подходит Диггер. Его теплые руки ложатся ей на плечи и легко поглаживают, в нос ударяет запах вишни и чего-то еще трудно уловимого, сладковато-цитрусового, отдаленно, напоминающего глинтвейн.

— За что наказываешь себя? — над самым ухом звучит голос Диггера, и плечи Алисы под его пальцами неожиданно покрываются мурашками.

— Почему наказываю?

— А как это еще называется? Наблюдаешь за чужим праздником жизни, позволяя ему играть с тобой.

— Он не играет мной, он просто...

— Тупой? — в отношении Джоша выражения он не выбирает? Впрочем, а выбирает ли он их вообще?

— Зачем ты так грубо?

— Просто называю вещи своими именами.

— И почему же он, по-твоему, тупой? — раздраженно спрашивает Алиса. Неожиданно взявшиеся необъяснимые ощущения в присутствии Диггера мгновенно трансформируются в желание ощетиниться и выдать весь арсенал накопленных Диггером сомнительных подвигов против него самого, — и ты, будем откровенны, последний, кто может говорить об играх другими людьми.

Диггер же на провокацию не ведется. Для него она не более чем брошенная объевшемуся коту наполовину обглоданная рыба. Не стоит усилий. Но ее попытка его немного забавляет, что выдает слегка дернувшийся в усмешке уголок губ.

— Коготки решила выпустить? Не в ту сторону воюешь, лисичка. Я не вспыхиваю от любого намека на провокацию в течение 3 секунд, — с ленцой протягивает Диггер.

Кажется, ему становится скучно от наблюдения за драмой Алисы, и ее это злит еще больше. Какого черта он так ведет себя, если сам позвал ее на бал и почти поцеловал в танце? Что вообще происходит в голове у этого ненормального? Хотя, может ненормальная здесь она? Почему она вообще удивляется тому, что Диггер ведет себя...как и всегда до этого?

И тем не менее, в любой другой момент, не сопровождающийся ядерной концентрацией разнородных эмоций, плохо уживающихся друг с другом, Алиса повела бы себя адекватно, но сейчас Диггер явно танцевал рядом с огнем с полной канистрой бензина. Впрочем, когда он поступал иначе? Клиффорд всегда был провокатором, наслаждающимся созданным им шоу. Почему он это делал? И почему она пошла сюда с ним?

— И все-таки, ты не ответил, — все еще пытается контролировать себя Алиса, держа в голове мысль, что они все пришли сюда отдохнуть и забыть о творящемся в их жизни хаосе хотя бы на пару часов.

— По-моему, все очевидно. Он выбирает минивен, когда может кататься на роллс-ройсе, — сравнение не кажется Алисе уместным, потому что Беттани даже отдаленно не была «минивеном», а Алисе до роллс-ройса как Джеку-Воробью до королевского рыцаря.

И нет, с ее самооценкой все было в порядке, Алиса осознавала, что она красива. Ей нравилась ее внешность, однако, ситуация с Беттани не могла не создать абсолютно ненужный цикл вопросов для вынужденного самоанализа. И почему она вообще серьезно обдумывает метафоры Диггера?

— Мне это расценивать как комплимент?

— Как тебе захочется, — с невозмутимым выражением лица отвечает Диггер.

— Тогда не буду.

— Почему? — Диггер слишком спокойно задаёт этот вопрос, намеренно лишая свой тон вообще любых оттенков эмоций, из-за чего Алиса злится еще больше. Этот вечер включает слишком много раздражителей, чтобы считаться отдыхом.

Алиса отмахивается от мыслей о том, как в Диггера и Беттани бьют молнии, как от надоедливой мухи, и пытается представить, как накативший гнев расщепляется на молекулы и растворяется в воздухе, расползаясь по залу и удаляясь подальше от нее.

— Слишком вычурно и нереалистично.

— Кому как, — отвечает он, абсолютно не заинтересованный в том, чтобы спорить на эту тему. Вместо этого он немного надавливает на плечи девушки, заставляя ее шею отклониться назад так, чтобы Алиса могла видеть его лицо над своим. От неожиданно близкого контакта она краснеет, несильно прикусывая губу, что не уходит от внимания Диггера, который, судя по всему, этого и добивался.

— Я знаю, что заставит эти глазки радостно блестеть, –загадочно протягивает он, и теперь его голос приобретает энтузиазм. Темный, искрящийся блеском предвкушения шалости. — Что же? — спрашивает Алиса, прекрасно понимая, что сама сейчас захлопывает свою мышеловку.

— Абсолютно пустой школьный стадион, зефир и горячий шоколад, — легко касаясь ее подбородка констатирует он, и в сказанном не звучат вопросительные нотки.

Короткое слово-утверждение, с которым Алиса раздумывает поспорить. Почему? Вероятно, потому что она уже разучилась принимать разумные решения.

Несколько минут прошли в полной тишине в пути по темному школьному коридору до шкафчика Диггера, где по какой-то необъяснимой причине он хранил пакетики с горячим шоколадом и маленькие маршмеллоу. Он вручил их Алисе, достал металлическую термокружку, и они направились к столовой, где нашли кипяток. Это стоило им некоторых усилий, но повезло остаться незамеченными. И вот они уже стоят на влажной после дождя траве посреди огромного школьного стадиона, укутанного в ночь от посторонних глаз.

— Итак, — протягивает Алиса, оглядываясь по сторонам, — для воплощения каких извращенных маньяческих идей ты притащил меня сюда?

Диггер притворно-обиженно выдохнул, — почему сразу маньяческих? У меня настолько дурная репутация?

–Как будто ты не создаешь ее себе сам.

— Спорить не стану...– на какое-то время он замолчал, будто раздумывая, стоит ли касаться этой темы, — знаешь, ты, возможно, удивишься, но дурная репутация зачастую открывает больше возможностей, чем хорошая.

Алиса недоверчиво выгнула бровь.

— Да ну?

— Я серьезно, ты можешь сколько угодно восхищаться вопиюще-откровенным героизмом Джоша, но в какой-то момент осознаешь, что у амплуа героя слишком много ограничений, чтобы реализовать полный потенциал. У трикстеров в данном случае преимущество.

— И какое же?

— Карт-бланш на теневые действия.

— Что-то я пока не очень понимаю, — расхаживая из стороны в сторону ждала ответа Хеммерт. Ее шаги были короткими, на влажной траве оставались отпечатки ее черных шнурованных ботинок с толстой подошвой. Внезапное дуновение ветра растрепало ей волосы, лизнув открытый, выглядывающий из-под одежды участок кожи.

— Когда ты плохой парень, от тебя не ждут подвигов. Пусть для друзей ты вечная заноза в заднице и никто в здравом уме на тебя не рассчитывает, враги тоже ставок делать не будут. Не включат тебя в оценку рисков.

Алиса задумалась, отмечая, что в каком-то смысле он прав.

— И поэтому ты решил стать плохим парнем? — Алиса повернулась к Диггеру и внезапно рассмеялась, — прости, тяжело называть тебя плохим парнем, когда я вижу, как хищно ты пожираешь зефир, запивая его горячим шоколадом.

Диггер скривился и закатил глаза.

— Не бери в голову, я не злой гений, просто говнюк по своей природе, — Диггер приподнялся на пластмассовом стуле на трибунах, подзывая к себе Алису, бродящую туда-сюда.

— Хватит терроризировать свои ноги, садись.

Он похлопал по синему сиденью рядом и Алиса через какое-то время опустилась рядом с Диггером.

— Итак, где же моя порция?

Диггер передал ей второй пакет зефира.

— Это очень даже неплохо.

— Еще бы.

Несколько минут они молчали, не понимая, в какую тему свести разговор. Алиса и Диггер никогда не были близки и мало общались. Они не знали о жизни друг друга практически ничего, а характер Диггера создавал дополнительный барьер в общении — непонимание границ. Алиса не начинала диалог, не зная, каких аспектов его жизни ей допустимо касаться, а он...а он, кажется, разрабатывал очередной план, как свести ее с ума. Об этом говорила мерзкая ухмылочка, внезапно появившаяся на его губах.

— А знаешь, давай разнообразим вечер, поиграем в кое-что.

— Кое-что?

— Да, я придумал игру. Называется «Правда за зефир». Я задаю вопрос, ты отвечаешь, и я даю тебе зефир и вкуснейший горячий шоколад на этой планете.

— Ну уж нет, пусть тогда это работает в обе стороны, раз уж мы играем.

— Что ж, хорошо. Я начну...чем тебе так нравится Сейлек? — Алиса подавилась воздухом.

— Значит, вот так сразу повышаются ставки?

–Я бы дал Сейлеку самый минимальный номинал. И ты уходишь от ответа.

— Что ж, ладно, — не желая оспаривать каждое утверждение Диггера, как минимум из-за бесполезности этой затеи, Алиса задумалась, — хмм, он заботится о своих близких, готов биться за каждого, он очень...искренний.

Диггер прыснул, отведя взгляд в сторону огромного пустого стадиона. Из-за темноты и отсутствия людей он казался пугающе масштабным, подчиняющим все пространство вокруг.

— Что опять? — возмутилась Алиса.

— Ничего, просто каждый раз умиляюсь твоей жажде видеть в людях только хорошее. Но пусть так, ты ответила, держи, — Диггер передал Алисе горячий шоколад. Она улыбнулась, ощущая приятное тепло от соприкосновения с термокружкой. Сделав небольшой глоток, она почувствовала как приятная сладость прокатывается по языку. Идеально-сладкий, с отголосками корицы и ванили.

— Твоя очередь, Хеммерт.

— Почему ты позвал меня на бал? — Алиса задала главный вопрос, томившийся у нее в голове весь вечер.

Диггер неожиданно улыбнулся. Они только начали, а уже создавалось ощущение, что Диггер играет в какую-то свою игру.

— Почему нет?

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— М-м, ладно, ты меня интригуешь.

— Чем же?

— Это уже второй вопрос, а сейчас моя очередь. И дай сюда шоколад.

Алиса передает Диггеру стакан, отчего их пальцы ненадолго соприкасаются. По телу Алисы пробегает маленькая электрическая вспышка, которую она предпочитает игнорировать.

Диггер делает глоток и облизывает губы. Алиса смотрит на него в попытках угадать, чем он ошарашит ее на этот раз.

— Почему ты согласилась? — этот вопрос предугадать было легко, но не делало ответ на него проще. По правде говоря Алиса сама не знала.

— Почему нет?

— На самом деле буквально миллионы причин, почему нет, но ты серьезно? Пытаешься применить мою тактику против меня же, да еще и так сразу?

— Ладно, попытаться стоило, — улыбается она, — но вроде как ты не дал мне выбора.

— Правда? Ведь ты такая ведомая, всегда делаешь то, что от тебя хотят, — Диггер хитро улыбнулся, наслаждаясь как ее раздражает его сарказм.

— Окей, мне просто не хотелось сидеть дома. Мы все заслужили немного отдыха, и я не хотела, чтобы какой-то парень заставлял меня сидеть дома этим вечером.

— Вот этот настрой мне нравится уже больше, ты начинаешь двигаться в верном направлении.

Алиса цокнула, закатывая глаза и закидывая в рот маршмеллоу. Вторую руку она тянула к шоколаду.

В этот раз Алиса сделала большой глоток, довольно улыбаясь. Шоколад согревал изнутри, и теперь она практически не чувствовала сырость вокруг.

— Я не интересовалась раньше, но, насколько знаю, тебя привел в компанию Найк. Как вы с ним познакомились?

Лицо Диггера на мгновение потеряло плутовскую искру, зеленые глаза стали холоднее. Повисла пауза. Вероятно, это было первым соприкосновением с границами Диггера или как минимум хождение по их кайме. И все-таки он ответил.

— Наши родители тогда только начали работать вместе. Мы жили в Бостоне с матерью, отчимом и братом. На один из приемов моей семьи позвали Дэвисов. Если честно, это был первый сносный вечер за долгое время. Тогда я познакомился с Найком. Мы сбежали с половины мероприятия в сад и выпили бутылку текилы, после чего он разбил дорогущую вазу. Наследие прабабки отчима...вот это он потом орал, — Диггер довольно усмехнулся. Алиса подметила, что семейные отношения Клиффордов, вероятно, не так уж просты.

— Ох, ему, наверное, сильно досталось?

Диггер покачал головой.

— Неа, не досталось.

Алиса выгнула бровь в удивлении.

— Я сказал, что это я разбил, — будничным тоном ответил Диггер, не поворачиваясь в сторону собеседницы.

— Ого, — выдала она, переводя взгляд в ту же точку, куда смотрел Диггер. Тучи отступали, тая в ночном небе и открывая почти полный лунный диск. Казалось, она убаюкивала звезды, хаотично разбросанные вокруг. Зрелище завораживало.

— Не ожидала такого акта самопожертвования от меня? — пихнул ее в плечо Диггер, смеясь.

— Вот уж его точно не ждала.

— Я умею удивлять, поверь, — на лице Диггера появилась какая-то новая, абсолютно новая улыбка, что-то в ней не давало отвести взгляд, заставляло маленькие молнии прокатываться по плечам.

Эта улыбка не походила на его привычную ухмылку, она была...абсолютно искренней? Будто в тщательно выстроенном образе на секунду появилась брешь, позволяющая взглянуть чуть дальше, подглядеть за настоящим Диггером. Или Алисе просто хотелось это увидеть в нем? Но зачем? Почему она неосознанно пыталась найти в нем эту неоднозначность, подтверждение того, что он не такой плохой, как все стремятся видеть?

— Ты чего замолчала? Между прочим, Найк не был раньше таким пай-мальчиком, каким ты его знаешь сейчас.

— А каким был? — Алиса помнила их разговор с Найком о том, как едва ли не погибла Ханна, но не хотела показывать этого Диггеру. Она не знала, насколько они были близки друг с другом до их конфликта, а потому боялась ненароком сболтнуть лишнего.

— Взбалмошным, громким,...м-м-м...провокационным, да, — перечислял Диггер, задумавшись о продолжении списка дальнейших эпитетов.

— То есть, таким же как ты? — уточнила Алиса.

— Нет, — сразу же ответил Диггер, будто сказанное Алисой вызвало моментальное отторжение и обязано было быть опровергнуто в ту же секунду, без шанса на лишние секунды существования такого предположения, — Найк был добрым, всегда. Он был безмозглым мажором какое-то время, наслаждался всеми возможностями этого статуса, за что сложно осуждать. Но всегда при этом был добрым. Мы с ним не так часто виделись, ведь жили в разных городах, но часто созванивались, потом мы с Клиффордами на полгода переехали в Бостон, отчим готовил к открытию новый отель, а я постоянно пропадал с Найком. Но в какой-то момент он резко изменился...посерьезнел, закрылся, не знаю, что произошло, он не делился, а я быстро понял, что не хочу в это лезть. Потом мы вернулись в Розенвиль. А он сюда переехал. И практически моментально обзавелся новыми друзьями, начал водиться с Сейлеком, Медиссон, ну и затащил сюда меня.

Алиса была удивлена неожиданно разоткровенничавшемуся Диггеру, было интересно услышать историю их знакомства с ее близким другом. Но мозг самостоятельно вычленил из рассказал Диггера одну деталь.

«Мы с Клиффордами»— фраза звучала слишком странно, кто так говорит, когда рассказывая про семью? Он ведь тоже Клиффорд, пусть новый муж его матери и не родной отец. За этот вечер эта деталь была уже вторым сигналом, на который Алиса обратила внимание. И ей хотелось узнать больше, но эта тема для разговора, очевидно, находилась глубоко за пределами поля разрешенных тем. Слишком тонкий лед, но, возможно, она ступит на него чуть позже.

— Почему ты поступил так с Ханной? — вопрос вырвался у Алисы сам собой. И накалил пространство между ними. Только начавшая формироваться иллюзия доверия лопнула, возвращая Алису в реальность.

Теперь Диггер отвечает, как обычный Диггер: — Потому что я не Джош.

Резкая перемена в его настроении дезориентирует Алису. Он встает, слегка трясет в руках термостакан, показывая, что шоколад закончился, и кивает к входу в школу.

— Идем обратно.

Алиса молча следует за ним.

—

Когда Алиса и Диггер вернулись в спортивный зал, контраст с пустым открытым стадионом ударил в лицо горячим дыханием и ощущением диссонанса.

Между ними не было ничего, но из-за их игры с откровениями создалось ощущение, будто они теперь были ближе: вышли из зала знакомыми, вернулись...кем? Друзьями? Скорее приятелями с налетом сексуального напряжения.

Но мгновение закончилось, и теперь они разошлись в разные концы зада. Алиса протискивалась сквозь толпу танцующих школьников, чтобы найти своих друзей. Она нашла Найка и Медиссон, воюющих за последнюю порцию пунша. Когда она подошла к ним, Найк притянул Алису: — Боже, где ты была? Я уже начал думать, что Диггер похитил тебя и увез в багажнике в свой подвал, где держит девственниц.

— Девственниц? — Алиса сдерживала смех.

— Ну, возможно, уже нет, — Найк закатил глаза, — ведь мы говорим о Диггере.

Шутки прервались, когда подбежала Ханна, в глазах которой горело беспокойство.

— Хан, что случилось?

— Посмотрите!

Алиса, Медиссон и Найк посмотрели туда, куда указывала паникующая Ханна.

Из угла зала на них смотрела Кесси Кларк. Ее было легко узнать по неизменным дредам, которые выбивались из-под ковбойской шляпы. А сзади нее, словно хищница, стояла нереида. Это была Немезида. Черные прямые волосы, мертвенно-бледная кожа и змеиные глаза, что смотрели на них, бросая вызов. Ее тонкая рука обвивала Кесси, когда они увидели, как ее длинный коготь вонзился в открытую шею девчонки, которая за доли секунды обмякла в ее руках. Ее руки безвольно опали, как у куклы, а Немезида направилась к выходу, придерживая школьницу, угодившую в ловушку. Взгляд нереиды сиял торжеством, она не сводила его с ошарашенных друзей, довольно усмехаясь и теряясь в толпе ничего не подозревающих школьников, танцующих вокруг.

Вся эта сцена разворачивалась будто в замедленной сьемке. Блестки хлопушки плавно кружились золотым мерцанием, диско-шар переливался, отбрасывая блики на лице нереиды и Кесси, музыка раздавалась где-то вдали, будто всех участников сцены закрыли непроницаемым куполом.

Алису вернуло в реальность легкое касание ее запястья. Это был Диггер, подошедший к ним. Казалось, момент до этого длился вечность, но в реальности это было не больше пары секунд. И их хватило, чтобы нереида со своей беспомощной жертвой скрылась в толпе.

Ребята ринулись в ту сторону, но когда они выбежали наружу, их встретил лишь пустой школьный коридор.

— Куда они исчезли?

— Зачем ей понадобилась Кесси?

— И почему она не сопротивлялась?

Ханна, Медиссон и Найк почти одновременно задали вопросы, Алиса устало выдохнула, Диггер надавил закрыл глаза, надавливая пальцами на переносицу.

— Вот и закончилась секунда нашего покоя.

Найк недовольно сверкнул глазами.

— Ты же не думаешь, что ты снова с нами в команде?

— А у вас есть выбор? — раздраженно фыркнул Диггер.

— Хватит, ребята, давайте разберёмся с разногласиями позже, — включилась в разговор Медиссон.

— Да, сейчас есть проблема поважнее, — зацепилась за возможность подавить перепалку в зародыше Алиса.

Диггер устремился к выходу, друзья последовали за ним.

Миновав коридор, они выскочили на задний двор, громыхнув железной дверью. Алиса выругалась под нос, понимая, что это лишило их эффекта неожиданности.

Впрочем, нереида и без того знала, что они побегут за ней. Это было частью ее игры, в которой Кесси выступала наживкой. Наживкой, которой крайне не повезло оказаться в лапах самого смертоносного хищника.

Она медленно, грациозно прохаживалась вокруг Кесси, провалившейся к толстому стволу дерева Кесси, тяжело дышащей, на лице школьницы проступил пот.

Карин глаза истощенной школьницы смотрели в небо, но осознанности в них не было, будто нереида высасывала из нее жизненные соки. Медленно, мучительно, с жестоким упоением хладнокровного убийцы.

Алиса заметила, что Диггер вышел из-за ее спины чуть вперед, будто бы...заслоняя ее? Нет, ей наверняка показалось. Такого точно не могло быть, особенно, после того как он поступил в Ханной, когда она была в опасности.

Немезида стояла недвижимо, высокомерно взирая на них сверху вниз, будто они надоедлива вошь, с которой ей приходилось возиться не по собственной воле. Впрочем, вероятнее всего, так оно и было. Они это поняли, когда из темноты появилась еще одна фигура. Женщина с длинными белоснежными волосами в такого же цвета длинном плаще появилась рядом с нереидой. Это была та, чьих приказов они все слушали. С ней говорила Алиса в подвале. Кажется, ее зовут Макнамара. Имена древних зловещих созданий непременно вызвали бы восторг у историка школы Розенвиля, помешанного на фэнтези. И вопросы у всех остальных.

Эти две женщины выглядели как Инь и Ян, две противоположности, две поражающие своей неумолимостью и масштабностью силы, и стояли они на одной стороне, что заставляло школьников чувствовать себя абсолютно беспомощными, подавленными даже не силой, а предвкушением ее величия.

Власть будто опоясывала две точеные женские фигуры, пропитывая воздух вокруг них. Алиса сглотнула от напряжения. И даже не заметила, как за ее спиной появился Джош.

— И что вам нужно?

Немезида скривилась в презрительной усмешке, Макнамары положила тонкую руку с длинными когтями на плечо своей спутницы, и в этом жесте было подтверждение их теории. Макнамара и впрямь являлась их лидером, а значит, они все слушались ее. Значит, диалог с ней имел значение, ведь оказывал влияние на всех остальных. И на то, умрут они в конце этого диалога или нет.

Значит, Диггеру рот открывать точно было нельзя. Именно этим руководствовалась Алиса, когда схватила его за руку. Он бросил на нее удивленный взгляд и сжал ее руку крепче. Видимо, он трактовал ее жест иначе. Алиса почувствовала мурашки, пробежавшие по телу. Или это был электрический разряд? Опять.

А еще Джош это увидел. Она не знала наверняка, но почувствовала. Тяжелый вздох Сейлека за спиной подтвердил догадку.

— Я хочу с вами поговорить, — голос Макнамары звучал как натянутая стальная струна. Мелодично и угрожающе. В нем таилась сила. Настоящая, устрашающая, первородная. Что-то заставляющее сжиматься внутри все человеческое естество.

— о чем? — продолжил Джош.

— О потенциальном...как вы это называете, сотрудничестве.

Немезида закатила глаза. Очевидно, идея лидера ей не нравилась с самого начала.

Друзья опешили. О каком сотрудничестве могла идти речь, когда дело касалось смертоносных чудовищ, играющих человеческими жизнями, как будто они ничего не стоили.

— У нас есть некоторые разногласия с человечеством, — продолжила блондинка, произнося последнее слово с таким отвращением, будто упоминала о грязи на своем ботинке.

Повисла недолгая пауза.

— Но вы нам не враги, а ваш магический потенциал....мы о нем наслышаны. Было бы упущением проливать столь драгоценную кровь, пусть она и...слегка загрязнена, — нереида развела руки в стороны, упиваясь собственным величием. Кажется, заготовленная речь приносила ей недюжинное удовольствие. С другой стороны, пока ей что-то было от них нужно, она не была заинтересована в их мгновенном убийстве.

— Так, я не понимаю.

— Тсс, — Макнамара приложила палец к губам, снисходительно, будто призывала замолчать несмышленного ребенка.

— Вы можете послужить нашей цели, заслужив покровительство, милость, мм, пощаду.

— И в чем ваша цель? — Джош изогнул бровь, ища подвох.

— Все предельно просто — порабощение человечества. Или, можно выразиться иначе, возвращение членов нижней пищевой цепочки на их законное место.

Макнамара говорила о таких вещах так спокойно и даже не пыталась придать словам заинтересованность. Люди для нее были не больше, чем паразитами, надоедливыми муравьями, снующими под ногами.

Внезапно прозвучал голос Диггера.

— И чем же удостоились такой чести мы? Мы ведь тоже...человечество? — голос парня был поразительно спокоен, но таилось в нем что-то, заставляющее понять, что он пытался подобраться к какой-то своей истине, подтвердить догадку.

— Ха-ха, правда? Вы не знаете?

Макнамара рассмеялась. Зловеще, немного с хрипотцой, будто закаркала ворона.

— Чего не знаем? — продолжил он.

— Ты не глупый мальчик, я сразу это поняла, еще тогда в столовой, — друзья, услышал это напряглись. Вновь вспомнили, как он повел себя с Ханной.

— И правда, откуда такая честь? — присоединился Джош, — Все дело в наших силах?

Макнамара вновь посерьезнела.

— И да, и нет. В первую очередь, речь скорее о происхождении.

— Кончай с ними быстрее, Мара, — раздраженно фыркнула Немезида. Сам факт присутствия здесь унижал ее эго.

— Так вот, присоединяетесь к нам, однако, не все из вас нам подойдут в силу возникшей неприятной ситуации, Макнамара перевела взгляд на Алису. Та ощутила, как все зудит и вибрирует внутри от такого зрительного контакта. Она пояснила это чувство. Это было электричество, забегавшее по телу миллионом импульсов, оно окутывало каждую клеточку. Стремилось защитить ее?

— Вы должны отдать ее нам. Убийцу нашей сестры. Тогда сможете доказать, что чего-то стоите, что мы не ошиблись, подарив вам такую уникальную возможность. А мы сможем провести казнь, отмщение.

Алиса едва сдержала крик. Повисла пауза.

Спустя секунду, длившуюся для Алисы, по ощущениям полжизни. И тут она почувствовала, как рука Диггера сжала ее еще крепче.

— Нет. — уверенно ответил тот, — еще варианты?

Немезида рассмеялась.

— А я тебе говорила, они глупые щенки, такие же, как все люди, не трать на это время. Давай исправим эту ошибку прямо здесь.

Ребята не понимали, о чем она.

— Мы не торгуемся на рынке, дорогой, а ты упускаешь шанс на сохранение своей шкуры, — теперь уже в голосе Макнамары читалось раздражение, — в прошлый раз ты так не колебался, в чем дело? Юношеские чувства? Уверен, что они стоят больше, чем твоя жизнь?

Джош сжал руки в кулаки.

— Пора это заканчивать, — в его руках полыхнуло пламя, Алиса и Диггер отпрыгнули от жара, опалившего спины.

— Занятно, — прокомментировала Немезида.

— Что ж, такие решения не принимаются за одно мгновение, пусть это и заставляет мне терять терпение. Но я не хочу позволить потерять наше наследие так бездарно. Даю вам шанс, время подумать. Месяц, не больше. Спустя 30 дней мы вернемся за ответом, а пока...- она сделала паузу, бросив полный презрения взгляд на Кесси, что также парализованная лежала, прислонившись к стволу дуба, — дарую ей жизнь, в знак своего милосердия. Но лишь на время.

Нереиды развернулись, не желая продолжать диалог. Стоило им скрыться в ночной дымке леса, ребята кинулись к школьнице.