Глава десятая. "Не как в сказке"

     Если месяц до экзаменов был мрачным, тяжёлым, полным бессонниц, слёз и огорчений, то после словно тучи рассеялись и всё стало проясняться. Не знаю, насколько для Хёнджина всё становилось лучше – и становилось ли, - возможно, он просто держался и делал вид, что ему всё равно, как он и любил всегда изображать. Возможно, он с Йеджи был счастлив так, как уже не будет, а мне вот казалось, что из-за неё я была несчастна, а без неё – всё наладилось, и готовность делиться со всеми радостью и добродушием порхала во мне бабочками слоновьих размеров.     Мы всем классом что-то сочиняли, задерживались ради того, чтобы пообщаться лишние полчаса друг с другом, приносили кто что находил для антуража, смеялись и сплочались так, как это невозможно было представить ещё в начале полугодия. Не возьму на себя ответственность назваться виновницей – я всего лишь выдала краткий монолог, которому никто не возразил, скорее, магнетическим центром как обычно был Джисон, всем находящий дело, всех тормошащий, всех веселящий. Я, смешиваясь со всеми, старалась занимать свою привычную позицию наблюдательницы. Хёнджин понемногу оттаивал и приходил в себя, по крайней мере, при нас. Он хохотал с Феликсом, дразнил Чонина, задирал Сынмина, которому безоговорочно перепала роль Гарри, технично избегал Лиа, то и дело оказывавшуюся у него под боком, стоило лишь зазеваться, и угощающую домашними деликатесами. Их Хёнджин, в отличие от Лиа, не игнорировал и брал, любя что-нибудь постоянно жевать. Я сделала для себя открытие в ходе этих наблюдений, что Хёнджин – очень тактильный человек, и для него обнять друга или касаться кого-то, к кому он хорошо относится, было лёгким и ничего не значащим делом, поэтому он так запросто и обратился ко мне за помощью, когда у него волосы на лицо упали (значит, я вошла в его круг доверия?!). Я же со своей стороны наоборот была, как он однажды сказал, недотрогой. Не то чтобы мне не нравилось это, но я считала касания посягательством на своё личное пространство, для меня буквально любое прикосновение было интимным, нуждалось в обосновании, я делала акцент на духовном единении, и не видела смысла в физических контактах до того, как произошло бы согласие более высокого порядка. А у Хёнджина было наоборот. Если не происходило физического сближения, ему казалось, что его отталкивают, отторгают, не принимают. Он признавал родство буквально как животное – по ощущениям, запаху и осязаемости. Должно быть, исходя из этого, ему очень не понравилось тогда, как я отвернулась от его поцелуя. Я нарушила его правила сближения, потому что он не сыграл по моим. И как тут можно было прийти к компромиссу, если у нас такие разные взгляды?    Нет, как бы я ни обдумывала всё и ни искала способа завести с ним отношения, воспользоваться шансом, хотя бы попытаться, что-то подсказывало – это ни к чему не приведёт. Мы обречены, то есть – я обречена, ведь Хёнджину-то любовь со мной и не нужна. То, что он считает меня благоразумной и рассудительной – это приятно, но ничего не говорит о его интересе ко мне, как к девушке. Скорее наоборот. Примерно то же самое, что он обо мне, я могу сказать о Феликсе. Но я не испытываю желания встречаться с Феликсом. И что же мне делать? Сойти со своего внезапного пьедестала правильной девочки номер один в классе и поменять его на сексуально привлекательную? Стоит ли оно того? Да и получится ли? Ведь ещё Чанбин говорил, что я держу себя так, и лицо у меня такое, что пытаться подкатить даже не хочется. - Феликс, ну что, тебе плащ приносить? – подошла к нему Карина, когда мы распаковывали заказанные в интернет-магазине волшебные палочки для всех. - Нет, я не хочу никакую роль играть. Я буду статист с Гриффиндора. - А чего это ты себя без спроса распределил? – надулась Ирон. – Шляпа тебя ещё не назначала! - У моей сестры есть гриффиндоровский шарф, который я позаимствую, - ответил Феликс, - меня не волнует, что скажет шляпа, я заложник обстоятельств, ограниченный ресурсами. - Я тоже гриффиндоровец! – постучал по груди Джисон. – У меня нет никакой приблуды с символикой, но по моральным качествам можно дресс-код пройти? - Вы сейчас все тут в Гриффиндор напроситесь! Поэтому и нужно вытягивать жребий! – возразила Ирон. - Не гунди, я буду за Слизерин, - сказал Хёнджин. - Я же говорила – он Драко! – хлопнула в ладони Лиа. - Хуяко! Я – Хван Хёнджин, скажи спасибо, что участвую в вашем дурдоме. Даже не мне, а Юджин спасибо скажи, - метнул он стрелки, и зря, потому что Лиа окатила меня недовольным взглядом и отвернулась, поджимая губы. Какие же мы, девчонки, ревнивицы! Даже когда нам ничего ещё не принадлежит. - Так, а ты, значит, будешь Гермионой? – уточнил Феликс у меня, и я, уже видя, что с округлёнными глазами, полными ярости, оборачиваются Эри и Ирон, скорее забормотала: - Нет-нет-нет! Я – Полумна Лавгуд. Это мой максимум. - Она прикольная была, - закивал Джисон. – Хорошо, мне не придётся краситься в рыжий. - Эй, Эрирон-ырырон*, - свистнул Хёнджин нашим отличницам, приплясывая, - дуэт Рычалки, что там по канону с Полумной? У нас Квокка не может определиться, в кого ему трансгрессировать. - Трансгрессия – это телепортация! – цокнула языком Эри, а Ирон рядом закатила глаза. – Я не знаю, с кем там осталась Лавгуд, скорее всего – со своими мозгошмыгами. - О, это про меня, я другого и не планировала, - прошептала я себе под нос. Хоть я и говорила ему, что мы с Джисоном только друзья, похоже, он меня всё равно ему сватает, стало быть, никаких видов на меня не имеет. Вроде бы, и ничего плохого не сказал и не сделал, но впору плакать. Насколько же я ему не нужна! - Тогда я тоже без роли обойдусь, - отмахнулся Хан, - буду сам собой. Давайте вообще пятый факультет замутим? – предложил он нашему с некоторых пор квинтету. – Протестный. Оппозиционный канону. - Бурундук, да ты бунтарь, - похлопал его по плечу Хёнджин, сияя шикарной улыбкой и усаживаясь задницей на парту. Его ноги, как обычно, шлагбаумом перекрыли всё движение по проходу и девчонки, разносящие декор, вынуждены были давать крюка, зная, что двигать его бесполезно. - Ещё какой! Если меня разозлить – я лев! - Посмотрел бы я на это, - взяв одну из палочек, Хёнджин взмахнул ею в направлении потолка или стены: - Акцио! - Надо предмет назвать, это притягивающее заклинание, - пояснил ему Джисон. - Сейчас аваду кедавру тебе сделаю, не умничай! - Я буду защищаться ридикулусом! – схватил другую палочку и быстро впрыгнул в позу фехтовальщика Хан. - Это что за поебота? - Это которая всё выставляет в смешном виде! Вот ты окажешься в клоунском парике и с красным носом! - Ах ты ж! – подыгрывая, вскочил Хёнджин и, заложив руку за спину, как профессиональный бретер, тоже сделал стойку, расставив ноги в узком проходе. – Я тебя круциатусом! - Запрещено Министерством магии! - Акцио, палочка соперника! - Дудки! Для этого нужен экспеллиармус, но ты его даже не выговоришь! А пока будешь пытаться, мой патронус Квокка тебя загрызёт! - Там было очень занимательное заклинание Редуцио, - поправляя очки, начал монотонно чеканить Сынмин, - оно уменьшало предметы. Если направить на половой орган соперника... - Стоять! – крикнули друг другу Хан и Хёнджин, скрестив палочки и перейдя на реальное фехтование. Девчонки разбежались кто куда. Джисон отступал, поскольку был менее ловок и спортивен, но когда Хёнджин почти загнал его в угол, он вскочил на учительский стул, с него – на стол. За ним же взлетел на парту Хёнджин. Рюджин с визгом, схватив тетрадку и учебник, вынеслась из-под их дуэли, и стукнулась о Чанбина, который пытался прикрыть её от этих сигающих жеребцов. Они при этом смеялись, чуть не сбив цветок в горшке у окна. Грозили сочиняемыми на ходу заклятьями вроде «хуярмус», «канабис-кальвадос» и «пиздосус», стукались палочками. На этом моменте вошла Пак-сонсэнним и, взметнув устало руками, обречённо воскликнула: - Господи, когда это закончится! Хван Хёнджин! Хан Джисон! К директору! Живо! - Да мы не дерёмся! – мигом остановились они и спрыгнули на пол. - Там разберёмся! Шагом – марш! За мной!     Ничуть не раскаявшиеся, похихикивающие, как малолетки, они побрели за классной руководительницей, запихивая себе за пояса орудия преступления. Признаться, их короткая схватка была до того со стороны увлекательной, что я даже не могла при всём своём относительном ханжестве осудить их за безалаберность. Смотря на Хёнджина, я представляла его в белой рубашке с широкими рукавами, дерущегося на настоящей шпаге с соперником, который покусился на меня. Отважно сражаясь, Хёнджин получает рану в руку, но всё равно побеждает, и тут появляюсь я, поздно узнавшая о поединке, бегу в шикарном платье, и волосы назад, и протягиваю ему белоснежный, как его рубашка, платок (хотя вряд ли это где-то, кроме фильмов, помогает в таких случаях), и алая кровь на его рукаве обагряет эту ткань с кружевом по краям. И тут страстный поцелуй, объятья. Занавес. Или титры. - Ну, директор-то им Редуцио сделает, - ехидно захихикал Сынмин. - Господин Чхве? – хмыкнул Феликс. – Как бы он ни присоединился к ним в следующий раз в этой забаве!

     Наша подготовка увенчалась успехом. В назначенный день класс выглядел круто – очень по-киношному. Минджон принесла трехрожковые подсвечники, Эри и Ирон поставили в угол две метлы с помелом из хворостин, стеклянные шары с блёстками внутри добавляли ощущения колдовства, перекликаясь с пошедшим за окном снегом, кто-то притащил чучело совы (и где только взяли?), на одну стену повесили распечатанную копию карты Мародёров, а на другую – газету с фотографией сбежавшего из Азкабана Сириуса Блека и статьёй об этом. Все были одеты по возможности в стиле Гарри Поттера. Мне особо и делать ничего не приходилось, я вела себя как обычно – бродила с книжкой, прижатой к груди, и вписывалась в выбранный чудаковатый персонаж, потому что вести себя скромно, непритязательно и прилично по нашему времени – это весьма чудаковато. А вот Рюджин почему-то с утра в школе не появилась. Забеспокоившись, я написала ей, не случилось ли что? Но подруга ответила, что придёт сразу на английский. В обед у меня о ней спросили уже и Джисон, и Феликс, и я заверила, что она обещала явиться. Я же, привыкшая во всём сомневаться, уточнила у Рю ещё раз в сообщении: «Ты точно будешь?». Но она уже не ответила, и я немного расстроилась, подозревая, что присутствие Чанбина всё-таки выбивает её из колеи, и она может предпочесть остаться дома, а не провести лишние пару часов в его обществе. Хоть я ей и не передавала информации, полученной от Хана, что Бин в прошедшую субботу опять был с Йеджи, она обо всём догадывалась без слов. Чанбин не отпускал комплиментов, не кадрился с девчонками, ни к кому не приставал – всё говорило о том, что у него кто-то есть.     Прозвенел звонок. В класс вошла госпожа Ли. Поздоровалась, с улыбкой оглядывая наши старания и хваля Эри и Ирон. Те наперебой начали верещать, как хлопотали и трудились, будто остальные вообще ни при чём были. Дверь открылась снова. Мы все посмотрели на вход. Я не сразу поняла, кого я вижу, подумав, что либо у нас снова новенькая, либо кто-то ошибся классом. Но это была Рюджин. Она обесцветилась, стала блондинкой! То ли вчера вечером, то ли сегодня утром посетила салон. На ней было бирюзовое развевающееся платье, а на ногах вместо привычных сникерсов – туфли на шпильках. И она была накрашена! Очень красиво накрашена, так что её яркие глазищи горели за километр, подчёркнутые сиянием серёжек в ушах. Накладные ресницы? Похоже на то. - Вау... - выдохнул рядом Феликс, в конец охрипнув, хотя и без этого басил ниже некуда.    Чанбин, скучающе опиравшийся на край стола перед собой, соскользнул локтем и выпрямился, будто проснувшись. - Извините, я почти опоздала, - сказала Рю, развеивая наш мираж и подтверждая, что это всё-таки она. - Ничего, проходи, - разрешила ей Ли-сонсэнним.    Она держалась молодцом. Я бы, понимая, что на меня все смотрят такими обалдевшими и изумлёнными глазами, провалилась на месте, но подруга гордо прошла до своего места и элегантно на него присела, придерживая подол атласного платья. Готова была биться об заклад, что абсолютно все наши парни восхитились тем, как она выглядела. Жаль, что Рю не могла смотреть затылком на Чанбина, замершего позади неё с отвисшей челюстью. Он примерно так и провёл весь урок, пока Эри, Лиа и Ирон читали нам отрывки книг Джоанн Роулинг на английском, просили нас перевести на корейский или, наоборот, задавали нам вопросы по сюжету, требуя отвечать на английском. В основном тем, кто выбрал себе какого-то героя, задавались заготовленные вопросы по нему, поэтому я провалила половину заданий по Полумне, ведь «Поттера» читала в детстве и больше не перечитывала. - Хёнджин, - не отставала от него Лиа, - что произошло в Астрономической башне, когда там оказались Драко и Дамблдор? - Я ебу? - Хёнджин! – постучала ручкой госпожа Ли, призывая его к вежливости. - По-английски надо отвечать, - напомнила Лиа. - Драко факинг виз олдмэн? – хмыкнул он. - Да ну тебя, с тобой невозможно! - Ну и не приставай.     И его, действительно, решили больше не трогать. Англичанка в конце поблагодарила девчонок, ещё раз сказала, что все мы молодцы и пожелала хороших результатов, которых все с нетерпением ждали уже на следующей неделе. Как только она вышла, парни направились в кладовку принести закуски. В интернете нашлись даже всякие конфеты, как в фильмах. Чанбин, долго пытавшийся сдержаться, наконец, не выдержал: - Потрясно выглядишь, Рю. - Спасибо, - не глядя на него, сказала она. - Теперь и я тебя в полицейской академии не представляю, - признал Феликс, - тебе хоть на сцену... - На сцене и без меня народу хватает, - бросила Рюджин. Не знаю, понял ли кто, кроме меня, что она подумала при этом про Йеджи? Парни порой на удивление невнимательны и не замечают очевидного. Эрик включил музыку. Минджон попросила найти что-нибудь медленное, и они с Сону стали танцевать. Феликс, посмотрев на них, протянул руку Рю: - Давай тоже потанцуем?    Пожав плечами, она улыбнулась: - С удовольствием!    Я покосилась на Чанбина, который, скрестив руки на груди, мрачно смотрел на них. Подумав об упущенных возможностях, я дала себе ментального пинка и развернулась в сторону Хёнджина, но на моём пути возник Джисон. - А ты? Не против потанцевать?     Если я откажу ему и приглашу Хёнджина – это будет слишком некрасиво. Ладно, в конце концов, медляки ещё будут. Кивнув, я позволила Хану положить руки мне на талию, а сама положила ладони ему на плечи. - Даже не верится, что школа заканчивается, - Квокка-ни-минуты-тишины и в танце не собирался меняться. Оно и к лучшему, иначе возникла бы неловкость. Я мастер её создавать. - Да, мне немного грустно. Несмотря на многие неприятности и трудности, кажется, это был хороший период жизни. - Дальше ещё лучше будет! - Ты думаешь? - Уверен! Студенчество – это самая золотая пора. - Ты, как обычно, большой оптимист, - улыбнулась я.     Когда мелодия закончилась, Джено призвал нас всех выпить за завершение учёбы в старшей школе. Все пили газировку, и только в руке Хёнджина я увидела банку пива. Лишь бы нарушать и быть не как все! Когда он отошёл после тоста на свою последнюю парту, я подошла к нему: - Как ты пиво-то пронёс? - Много ума не надо, - хмыкнул он. - Чем тебе газировка не угодила?     Хёнджин пожал плечами и, повертев в руке банку, поднял взгляд ко мне: - А, ну да, ты же не переносишь запах пива, - припомнил он, и я стала краснеть, - не бойся, я больше целоваться не полезу.     Как?! Совсем?! Я без радости встретила его заверение. - Я просто считаю, что тебе меньше спиртного надо пить. - Почему? - Потому что это вредно. - Ну, а тебе какая разница? – Он смотрел на меня, и мне тяжело было это произносить, но я знала, что сейчас я должна это сделать, сейчас ему необходимы эти слова, да и мне уже давно пора прекращать держать всё в себе: - Я за тебя переживаю. - Правда? - Да. - Спасибо, - и он сделал ещё глоток. - Это не ради благодарности. Я... ничего не могу с этим поделать, я о тебе беспокоюсь – вот и всё.     Я стояла спиной к классу и, всё то время, что говорила с Хёнджином, не видела, что там происходит. Он же, как выяснилось, наблюдал не только за мной, поэтому вдруг сказал: - Очередные страсти разгораются...     Обернувшись, я заметила выходящего в коридор Чанбина. Поискала глазами Рю и Феликса – их не было. Так, что это тут намечается? - Боже, никто же не подерётся? - Да если б и так, что такого? – равнодушно выдохнул Хёнджин.      Я не смогла остаться в стороне, и, отставив стакан с газировкой, пошла глядеть, кто куда делся. Чанбин вдалеке входил в другой класс, где горел свет. Я поспешила туда и, когда подошла, увидела, что подруга и друг болтают в пустом зале, усевшись на первую парту. Бин, войдя, кинулся с места в карьер: - Вы чего это компанию покинули? - А что, нельзя? – недовольно уточнила Рюджин. - Можно, но... - растерявшись немного, Чанбин потёр подбородок, подбирая слова, но, видимо, ничего замысловатого, аллегорического, чтоб тонко намекнуть или изящно обозначить свою позицию в голову не пришло, и он рубанул, как есть: - Вы что, встречаться собрались? - Извини, конечно, но это было бы нашим делом, - сказал Феликс. - Вот именно, - поддакнула подруга. - Вашим, конечно... - опять не сразу найдясь, Чанбин вспыхнул: - Нет уж! Знаете что!.. Не только вашим! - С какой стати? – возмутилась Рю. - Потому что... потому что я хочу с тобой встречаться! Я хочу, чтобы ты встречалась со мной! – заявил Бин, огорошив и Рюджин, и Феликса. Она недоверчиво качнула головой. Видела бы она себя сейчас со стороны! Какая красивая! И все её прежние жесты, казавшиеся резкими, приобрели с этим голубым платьем и белокурыми локонами особое очарование. - Ты встречаешься с Йеджи, - не удержалась она от замечания, хотя больше месяца пыталась делать вид, что ничего не знает и её это вообще не интересует. - Я... я с ней встречаюсь, потому что ты мне отказала! Ещё и назвала меня грязным бабником! - Я не называла! Это Дэхви мои слова передёрнул! - Да? А что же тогда ты сказала? - Что бы я ни сказала – я была права! Ты готов спать со всеми подряд! - Нет! Если бы ты была со мной – я бы был только с тобой! - Да ну конечно! И ты будешь отрицать, что спал с Йеджи? Скажи, ты с ней спал?! – гневно сжала кулаки Рюджин. Я увидела на лице Феликса каплю горечи. Он видел, как задета подруга, как эмоциональна она, а, стало быть, заинтересована в Чанбине. И исходя из этого, ему, Феликсу, ждать нечего. Неужели она ему понравилась, наконец?! Ох, Феликс-Феликс, где ты был раньше? - Да! – не стал отпираться Бин. – Да! И что? Правды хочешь? Да, я с ней спал! Но после того, как ты мне отказала! Причём не в первый раз! У меня что, по-твоему, гордости нет? Я что – не человек, что ли? Или если я мужчина, то я, как бумага – и даже хуже – стерплю всё? У меня тоже чувства есть! И обиды! Я сколько раз к тебе подкатывал? И так, и этак! Если ты меня динамишь, что мне делать?! Тебе другой нравился – ты мне в лицо сказала! - А если мне до сих пор другой нравится? Что ж ты предлагаешь снова встречаться? - Потому что... потому что я тебе докажу, что со мной тебе будет лучше. Что я вообще лучше! С кем ты хочешь встречаться? С Феликсом? Он за тобой не будет так ухаживать, как я! - Чего это ты за меня говоришь? – нахмурился тот. - Потому что, как бы ты ни ухаживал за ней, я буду делать в два раза больше и лучше – ясно? У него и машины нет, даже, - приплетая всё в кучу и приводя любые доводы, напомнил Чанбин. - Я не ради машины встречаться собираюсь, - прошипела Рюджин, - таких как Йеджи этим цепляй! Думаешь, я прощу тебе, что ты с ней был? Фу! Мерзкий! - И что? Что с того, что был? У меня теперь в два раза больше опыта, чем до этого! – попытался из недостатка сделать достоинство Бин, и от него это звучало так убедительно, что лично я вполне поверила. – Я не невинный старшеклассник, который не знает, что куда и зачем. Или ты бы предпочла, чтоб я на тебе тренировался? Я не хочу быть рядом с тобой неопытным юнцом, я хочу быть мужчиной, способным избежать ошибок и понравиться!     Тренировался! Вот так-так. Наша красавица Йеджи, девчонка, на которую все парни пускали слюни, оказалась тренажёром, на котором Чанбин набирался опыта для девушки, которую любит. Могла бы я подумать ещё полгода назад, завидуя Йеджи до умопомрачения, что положение её окажется столь непритягательным? Я хотела к себе столько же внимания, а по итогу оказалось, что она только как сексуальный объект большинство и интересовала. Слышал бы это Хёнджин! Интересно, как бы среагировал? Хёнджин! Я обернулась, глядя на тёмный коридор. Он же не пошёл за мной? Он не был тут? Или всё слышал?     Оставив троицу разбираться в своих отношениях, я вернулась в класс. Хёнджина там не было. Хан с Чонином и Эриком бросали кости, играя в какую-то настолку по «Гарри Поттеру». Я подошла к ним. - Джисон, ты Хёнджина не видел? - Он ушёл с минуту назад, а что? - Да так...     Выглянув в окно, я поискала глазами на школьном дворе. Никого не было. Пошла к окнам с другой стороны – обозреть футбольный стадион. Но и на нём было пусто. Куда он ушёл, не прощаясь? Домой? Если он слышал, что Чанбин спал с Йеджи, ему должно быть очень паршиво. И у меня, как назло, нет его номера! У Феликса взять? Не хочу возвращаться туда, в их разборки.     Спустившись в раздевалку, я быстро оделась и выбежала из школы, оглядываясь. Пробежалась вдоль забора в одну сторону, потом в другую. За минуту он не ушёл бы очень далеко, разве что вызвал такси домой? Я посмотрела на выпавший тонким слоем снег. Вот дурёха! Элементарно же! Нехоженый, потому что из школы все давно ушли, он ровным лебяжьим пухом лежал на земле, и на нём отчётливо виднелись крупные мужские следы, по которым я и побрела.    Они привели меня в соседний двор среди жилых домов, где была детская площадка. Я ещё издали увидела покачивающуюся на качелях нахохлившуюся фигуру. Намотанный шарф закрывал лицо, шапка была надвинута на брови, и, если бы не куртка, которую я знала наизусть, опознать Хёнджина было бы нелегко. Обхватив руками цепи, на которых висело кресло качели, он сунул кулаки в карманы, закрепившись таким образом на замок. Замедлив шаг, я осторожно подошла к нему. На меня посмотрели глаза, кроме которых ничего видно и не было, только чуть-чуть выбивающийся облаком из-под шарфа пар. - Как ты меня нашла? - По следам, - указала я на них, заметаемые позади меня, поскольку крупные сверкающие хлопья снега продолжали падать, уже припорошив даже шапку Хёнджина. Мороз был не сильный, но снег похрустывал. - Наблюдательная, - улыбнулись его глаза. - Я присяду? – спросила я насчёт соседней качели. - Не замёрзнешь? – кивнул он на мои ноги в колготках. - Ну, если не до ночи буду сидеть, то нет, - я присела. – Почему ушёл? - Надоело. - Мог бы и попрощаться. - Пустая трата времени. Толкнувшись ногами, я стала раскачиваться несильно, но, когда уключина скрипнула, затормозила подошвами, чтобы неприятный звук не повторился. - А ты чего ушла оттуда? – спросил Хёнджин. - У меня нет твоего номера, поэтому пришлось поискать тебя, чтобы убедиться, что всё в порядке. - А с чего бы всему не быть в порядке? - Не знаю. Я беспокоилась. - Ты слишком обеспокоенная, Юджин. Нельзя же постоянно из-за всех волноваться. - Я и не из-за всех волнуюсь, - еле слышно промямлила я. Чтобы избавиться от привкуса признания, я переключила беседу: - Чем ты будешь заниматься после выпуска? Придумал что-нибудь? Или до результатов не загадываешь? - Вне зависимости от результатов я уеду в Китай. У дяди там связи и он хочет, чтобы я отучился там.     Китай! У меня сердце забилось часто-часто. Это так далеко, это так надолго! - Ты... то есть... на несколько лет туда уедешь? – изнутри меня всю скрутило. Он уедет! Я не смогу его больше видеть, встречать даже случайно на улице. А если он вообще не вернётся? - Да, лет на пять, должно быть.     О нет! Господи! Как же... как же так? Но ведь и я поступлю в университет – надеюсь – буду проводить время в другом районе, и наши шансы были и без того равны нулю. Но как же больно и пугающе звучат эти пять лет! - И... не будешь приезжать сюда на каникулы хотя бы? - Не знаю, может и буду. - Ты знаешь путунхуа**? - Пару фраз. Но, думаю, в Китае выучу. Когда живёшь среди носителей языка – это нетрудно. - Пожалуй... - мысли никак не могли собраться в кучу. Я понимала, что если он уедет после Нового года, то я вижу его, возможно, последние две-три недели, и если ничего сверхъестественного не произойдёт, то мы навсегда разойдёмся и потеряемся. Мои возможности исчерпываются, а я даже так и не набралась смелости признаться в чувствах! Юджин, чего ты ждёшь? Всё, терять больше нечего, он уезжает – уезжает! Будет стыдно и мучительно услышать отказ? Да какая разница, ведь если ты не попробуешь, то потеряешь его навсегда. – Хёнджин... - Мм? - Я всё хотела сказать... спросить... в общем... - язык опять стал прилипать к нёбу, заплетаться, неметь. - Что? - Почему ты пытался поцеловать меня тогда?     Он засмеялся за шарфом, приглушённо и тепло. - Почему люди пытаются кого-то поцеловать? Странный вопрос. - Но я хочу услышать ответ. Я что... нравилась тебе? - Нравилась, конечно! – У меня глаза защипало от слёз. – Я похож на того, кто бы стал целоваться через отвращение? - Ты мне... тоже нравился, - помешкав, собрав волю в кулак, я выпалила: - И нравишься. - Я знаю, - спокойно сказал Хёнджин. Меня обдало жаром и нервной дрожью. - Знаешь?! – воззрилась я на него. – Откуда? - Ну... это немного заметно было в последнее время. - Да? - Да. - А раньше заметно не было? - Раньше? – удивился Хёнджин. Похоже, он прозрел и стал что-то видеть только после расставания с Йеджи. – А я давно тебе нравлюсь? - С прошлого года, - понесло меня на откровенности. А, иду ва-банк! Уже всё равно, упала вилка – падай дом! - С прошлого года?! – Хёнджин был шокирован. Его раскрывшиеся глаза заблестели из-под шапки. – А почему ты тогда меня отфутболила? - Когда?! – опешила я. - Когда я хотел тебя поцеловать. - Ах, это... - затеребив язычок молнии на куртке, я не знала, куда себя деть. Вот это я дура! – Но... я не знала, что я тебе нравилась. Я думала, что ты просто выпил лишнего... - Ну... парни всегда смелее, когда выпьют. Если б не выпил, я бы и не решился. – Я придумывала, что ещё сказать, как обратить время вспять, вернуть тот момент, намекнуть Хёнджину, что можно попробовать второй раз, и всё получится лучше, но он отвернулся и, уставившись прямо перед собой, произнёс: - Но и хорошо, что так вышло. - Как? - Что ты меня отшила. Я тебе не подхожу, ты слишком хорошая. - С чего ты взял? - Да это и без объяснения ясно. Я бы тебя испортил. - Ничего бы ты не испортил. Что ты на себя наговариваешь? - Зачем тебе неудачник? - Неудачник?! В каком смысле? Я не считаю тебя неудачником... - У меня ничего в жизни не клеится. Что говорить о человеке, от которого даже родители отказались? Это что-то вроде проклятья. Судьба такая – всегда оказываться брошенным и за бортом. Думаю, ты бы тоже от меня убежала быстро, - хмыкнул он. Я была готова спорить с ним до крови из носа и ушей, убеждать, что нет на нём никакого проклятья! И дурацкие родители – эгоисты и сволочи – это ещё не вся жизнь. Ну, кто ещё его бросил? Йеджи? Меркантильная профурсетка! Просто надо было выбрать другую, более достойную девушку. - А если бы не убежала? - Тебе же было бы хуже, - хитро покосился он на меня, - лентяй, бездарь и выпивоха не тот, с кем строят серьёзные отношения, да? - У меня ощущение, что ты выставляешь себя в дурном свете, чтобы утешить меня. Это ведь так всегда происходит? Когда человек не нравится, ему не говорят «проблема в тебе», говорят «дело не в тебе, а во мне». Будь честнее, - попросила я, и сразу же подумала, что не хочу слушать правды, она поселит во мне тысячу комплексов. - Честнее? – Хёнджин засмеялся: - Ты меня регулярно жутко бесишь. Довольна? - Бешу?! Почему?! - Потому что ты временами такая... бесячая! Читаешь вечно что-то, читаешь, как будто мира вокруг не существует! И эта твоя надменность... - Моя надменность?! Где я надменная?! - Да везде! Пить – фу, материться – фу, целоваться – фу, все вокруг плебеи, одна ты такая красотка! - Никогда я так не думала! - Но ведёшь себя так. - Это... это просто воспитание! Разве я не права? Но ведь пить действительно плохо, и... и материться некрасиво! Это не надменность! - Да тебя и пальцем не тронь – как будто замараешься. - Это не так! Если уж на то пошло... по-моему, Йеджи куда надменнее. - Давай не будем её приплетать? – чуть жестковато попросил он. – Я считаю некрасивым обсуждать человека за его спиной. Тем более, она была моей девушкой. - Прости.     Он всё ещё любит её. Никаких уточнений не требовалось. Для него она по-прежнему лучшая, он будет защищать её и не видеть недостатки. Во мне ему надменность не нравилась, а в ней была притягательной изюминкой. Так все мыслят, мы все – лицемерные моралисты, двуликие судьи, у которых одни и те же действия и качества оцениваются по-разному, в зависимости от личных симпатий. Так, умение юморить Джисона казалось мне несерьёзным шутовством, а когда прикалывался и шутил Хёнджин, я таяла, видя в этом проявление чувства юмора, доброту и дружелюбие. У меня зазвонил телефон. Я достала его. Вспомни про квокк – получи звонок! - Да? – подняла я. - Ты куда пропала? – спросил Джисон. - Я неподалёку. Всё в порядке. - Вернёшься? - Может быть. Как там Рю? Никто не подрался? - Нет, но, судя по всему, Бина снова отшили, он умчал домой, пыхтящий и негодующий. - Понятно. Ладно, веселитесь, я немного занята!   Я положила. Хёнджин качнулся на качели: - Потеряли тебя? - Ну да. - Квокка от тебя прям без ума. Он тебе не нравится? - Он хороший... очень хороший. Но... видимо, я воспринимаю его примерно, как ты меня. Правда, он меня никогда не бесит. - Да успокойся ты, я это полу-шуткой сказал. Нормальная ты, - Хёнджин поднялся, - пойдём, провожу тебя обратно до школы, хватит жопу морозить. - А ты не пойдёшь снова на вечеринку? - Нет, я домой.     Я встала. Хёнджин увидел мои покрасневшие руки – я забыла в классе перчатки, - и, стянув с ладони свою варежку, сжал мои пальцы, по-свойски, как мог бы сделать старший брат, которого у меня никогда не было. Меня прошибло током от его касания. У него были такие сильные и горячие на этом морозе пальцы! К тому же длинные, и ладонь большая, так что моя укрывалась в ней полностью. - Вот ты ледышка! Сказал же, замерзнешь. - Да мне не холодно. - Если заболеешь – я буду виноват? - Ни в коем случае, я же сама сюда пришла.     Он довёл меня до школьного крыльца и, попрощавшись, пошёл обратно. Войдя в тёплый холл, я постояла там некоторое время, отогреваясь и приходя в себя. Меня, кажется, всё-таки отшили? Но это произошло так безболезненно, словно под наркозом. Как у Хёнджина это вышло? Я вовсе не успела огорчиться или расплакаться, пока была с ним, а теперь, когда он ушёл, мне было печальнее от его отсутствия, а не от того, чем кончился наш разговор. А чем он кончился? Однозначного «нет» не прозвучало, он попытался внушить мне мысль, что мне самой это не нужно. Вот шельмец! Но если мне всё-таки нужно? Конечно, настаивать и лезть снова было уже бесполезно. Пусть и весьма деликатно, намёками, но он дал понять, что встречаться со мной не станет. Он улетит в Китай и, похоже, сам этого ждёт почти с радостью, чтобы покинуть Сеул и забыть о неудачах детства и юности.    В классе Чонин бегал с метлой, зажатой между ног. С другой гонялся за ним Джисон, при этом кидаясь маленьким мячиком. Понятно, турнир по квиддичу в разгаре. Чанбина и впрямь не было. Рюджин и Феликс по-прежнему сидели рядом, теперь уже они играли в какую-то настольную игру с Эриком и Лиа, пара на пару. Лиа трясла в руках кубики, призывая удачу, или скорее колдуя: - Снип-снап-снурре***! - Ты как будто кошек моего брата призываешь, - улыбнулся Феликс, - у них такие же странные имена.    Я подошла к ним. Рю отвлеклась от игры: - Где пропадала? - Да так... Отойдём? - Конечно! – отозвалась она и бросила другим игрокам: - Сделаем паузу!     Мы вышли в коридор. Набрав воздуха в лёгкие, я выдала: - Я призналась Хёнджину. - Что?! Ого! Ну ты даёшь, Ю, я от тебя уже и не ждала! И что он сказал? - Что мы друг другу не подходим.     Лицо Рю погрустнело. Она погладила меня по плечу: - Блин, жаль! Я так надеялась, что хоть теперь-то он будет с тобой. Ты его так любишь! - Да, но он после окончания учёбы улетает в Китай, - мне даже думать об этом было больно. Но я глупо пошутила: - Как думаешь, вместо Ихва мне не выбрать что-нибудь в Пекине или Шанхае? Чёрт, я даже не спросила, куда именно он улетит... - Не придумывай. Гоняться за парнями – гнилое дело. - Да я уж поняла... у тебя чего? Что там Чанбин ещё устроил? - Да ничего, - поникла она, - он пытался меня убедить, что я не должна обращать внимание на то, что он был с Йеджи, мол, мы же с ним не встречались в этот период! А я ему снова сказала, что не прощу такого. Он обиделся и ушёл. - Так он тебе... разонравился? - Шутишь? – тоскливо взмахнула она руками. – Я очень хочу быть с ним, но, Ю, я ненавижу его из-за того, как он заставил меня нервничать и ревновать! Пусть сам побесится теперь, впрочем, если он так легко находит утешение, то вряд ли способен переживать так, как я! Полюблю кого-нибудь другого! Я сильная – я справлюсь! - Феликса? Вы с ним что-то... мутите? - Нет! Просто дружим. Ты думаешь, если я не смогла отдаться Чанбину, потому что любила Ликса, теперь отдамся ему, любя Бина? Нет, я какая-то слишком принципиальная, я не могу, как парни, говорить о любви одному, а спать с другими! - Но завёлся Бин сегодня не на шутку, - я искренне сказала подруге: - Ты сегодня обалденная такая! Я тебя даже не узнала сразу. - Я старалась. Мне очень хотелось позлить его. И доказать самой себе, что я – женственная! - Да ну а какая же ещё? - Акцио, Юджин! – прозвучало за спиной, и я обернулась. Джисон махал в мою сторону волшебной палочкой: - Пойдём ещё потанцуем? Там медлячок. - Ты позволяешь себе использовать магию вне Хогвартса? - В любви все средства хороши. - Может, ты мне ещё приворотное зелье подольёшь? - Знал бы рецепт! - Дурачок ты, - беззлобно покачала я головой и пошла с ним танцевать.

Примечания

*«ырырон» по-корейски «рычание», Хёнджин соединил имена Эри и Ирон, получив похожий звук, и напел известную песню «Growl» группы EXO

**Официальное название основного китайского языка

***Фраза из сказки «Снежная королева»