the last lie

К ночи Накахара так и не появился дома, и это начинало бесить Дазая, который вернулся раньше. Времени было к двенадцати и получалось, что Осаму вернулся гораздо раньше него.

После запила Огая, он надеялся, что Чуя прискачет домой отсыпаться, отъедаться и лечиться, но не тут-то было. Полпервого он всё же решил ему позвонить и обнаружилась пропажа, как ни странно, в одном из отелей. Точнее, в одном из казино при отеле.

— Ты смеёшься надо мной? — вдевая себя в куртку, поинтересовался Осаму. — Как ты там, блять, оказался?

— Ну, мне нужна машина, — проскулил в трубку Чуя. — Тут были проблемы, я заехал, а потом решил заглянуть в казино.

— Я отберу у тебя карточку, — предупреждающе зарычал Дазай. — Ты привезёшь денег или нет?

— Я тебе пиздюлей царских оформлю, как доеду! — рявкнул Осаму и бросил трубку.

Нет, вообще, Дазай был к этому готов. Рано или поздно Чуя бы поддался соблазну, но он никогда не умел играть в карты! Правда, парень упустил из вида, что существует ещё и рулетка. Именно там его ненаглядный рыженький ангелочек сегодня просадил шестизначную сумму, пытаясь выиграть себе денег на машину. Он бы эту машину легко купил на проёбанные деньги, а то и две!

— Нет, — скрестил лапки Чуя, когда уже сидел отчитанный на пассажирском сиденье и дулся за разнос. — Я хочу что-то своё, а это твой счёт.

— Так может начнёшь пользоваться своим?! — резонно поинтересовался Осаму. — Душа моя, ты можешь позволить себе всё, что угодно, хоть этот отель целиком.

— Но я даже не знаю номера или... у меня нет карты, — распахнул глаза Чуя. — Ты не удосужился мне об этом сообщить!

— Ты пользовался моей, и всё было нормально, — пожал плечами Осаму. — Вот и машину купил бы с неё.

— Это твои деньги.

— Твоих бы тоже хватило, — закатил глаза Дазай. — Да и что за блажь такая? Тебе мало машин Огая? Или служебных?

— Хочу свою, — упёрся Накахара. — Всю жизнь кто-то даёт мне деньги. Сейчас я зарабатываю, но даже не знаю сколько.

— Мы как-то упустили вопрос о твоём окладе, — досадливо заметил Осаму. — Ладно, забей, это мелочь.

— Тебе вернут эти деньги? — тихонько поинтересовался Чуя.

— Конечно, вернут. Ты можешь зайти в любое заведение Огая, и с тебя там не возьмут ни йены. Просто, не стесняйся говорить о том, кто ты. Да и дело-то не в деньгах, понимаешь? — Осаму как-то слишком сильно разнервничался и теперь ему тяжело было формулировать мысли чётко и быстро. — Игры вызывают зависимость, а у тебя и так их до хрена.

— Ладно, прости, я всё понял, — вздохнул Чуя.

— Хочешь, поедем завтра утром и купим тебе машину? — улыбнулся Осаму. — Выберешь, какую захочешь.

— Выберу ту, на которую хватит моих денег, — насупился Накахара. — И только после того, как увижу свой счёт или карту. Ну, или что-нибудь похожее.

— Хорошо, — с готовностью согласился Дазай. Он был готов согласиться на что угодно, если его мальчик перестанет творить какую-то херню. — А теперь говори, что вдруг стряслось.

— Тц, — не сдержался юноша. — Ничего особенного, на самом деле. Я нервничаю перед комитетом. О, и Макото связался со мной.

— Правда? — удивился Дазай.

— Да. Зовёт тебя завтра в одиннадцать в район строек для свершения его глупого правосудия.

— О, хорошо, что ты сказал, а то я собирался предложить съездить куда-нибудь за город после комитета, — хмыкнул Осаму.

— Ты совсем не волнуешься, да? — откинувшись на спинку сиденья, поинтересовался мальчик.

— Бояться этого ребёнка? Брось, — хмыкнул Дазай. — Даже если он и стал сильным, то никак не сильнее меня. Возможно, мне аукнутся эти слова перед смертью, но я всё равно не верю в то, что он сможет меня убить.

— Я тоже не верю, — пожал плечами Чуя. — Тем более, я буду рядом.

— Эээ, нет, не будешь, — улыбнулся парень.

— Он не против, — распахнул глаза юноша.

— Я против, — качнул головой Осаму. — Ты разбирался с ними сам, вот и я разберусь с Макото самостоятельно. Без свидетелей.

— Ты убьёшь его? — опешил Накахара.

— Я не собираюсь, — поморщился Дазай. — Но если придётся, то убью. Даже если ты будешь там. Это самозащита, не я на него нападаю.

— Я понимаю, — вздохнул Чуя. — Но я не хочу, чтобы он умирал. Может, рано или поздно, он изменится...

— Нет, ты и сам должен это понимать. Макото поехавший. Его состояние граничит с манией, если уже ею не стало. Ему поможет только врач, и то не факт, поэтому я не вижу смысла в его убийстве. Он больной сломленный жизнью человек. В какой-то степени мне жаль его.

— Ты понимаешь его в этом?

Осаму недовольно сверкнул глазами.

— К сожалению, понимаю.

                                       ***

Дазай, традиционно, не спал в ночь перед комитетом, заканчивая подготовку документов. Он не поддавался на уговоры идти спать даже очень жалобным голосом Чуи, даже тогда, когда он забрался ему на колени и скулил буквально в ухо. Накахаре-то надо было давно лечь спать, но он тоже не ложился, пока не ляжет Осаму — из принципа.

В итоге, не легли оба. Накахара всю ночь просидел рядом, тупо копаясь в интернете с телефона и потягивая вино под недовольные фырки Дазая, звучащие с периодичностью в восемь минут. Мало того, нарушает режим, так ещё и бухает, паршивец.

Но к пяти утра мальчика сморило. Он уснул, головой на коленях Осаму, пока тот пытался напечатать что-то похожее на отчёт. Его бы надо было перенести на кровать и дать отоспаться, но Дазай решил, что спит Чуя недостаточно крепко, поэтому просто укутал его в плед и оставил спать у себя на коленях.

Юноша проснулся только около десяти, когда Дазай уже не выдерживал сидеть в одной позе. Он пытался встать сварить кофе так, чтобы не потревожить спящего зайчика, но ничего у него не вышло.

— Я сварю, — потирая глаз, зевнул Накахара. — А ты бы шёл поспал.

— Как? А машина?

— Какая машина? — не понял юноша. Он прошёл на кухню, кутаясь в плед на плечах, и теперь разговаривал оттуда. — Ты серьёзно хочешь заняться этим сегодня?

— Я же обещал.

— Забей, Осаму, — снова зевнул Чуя. — Мне не горит.

— Ну, — задумался Дазай, откинувшись на спинку дивана. — Тогда можно поспать.

— Надо было спать ночью. Успел бы все свои отчёты сделать до комитета.

— Он начнётся через три часа, — вздохнул Осаму. — Ты помнишь, что я тебе говорил?

— Твою заунывную лекцию я никогда не забуду, — фыркнул мальчик, с характерным звуком водрузив турку на варочную панель.

— Возможно, там сегодня будут представители других организаций. Не знаю, это не точно, но Огай размышлял над тем, чтобы пригласить Танеду и убедить его в твоей непричастности к крысам.

— И как мне его в этом убеждать?

— Ну, я тебе помогу, — неожиданно оказываясь позади Чуи и обвивая его руками за корпус со спины, промурлыкал Осаму. — Тебе не о чем переживать, когда я рядом, ясно?

— Снова твоя гиперопека, — закатил глаза Накахара.

— Лааадно, — протянул Дазай, развернув его к себе лицом за плечи. — Что мне сделать, чтобы это была не гиперопека, а взаимопомощь?

— Хм, — задумался Чуя. — Возьми меня на встречу с Макото.

— Вот ещё, — тут же фыркнул Осаму.

— Видишь? — вскинул брови мальчик.

Мафиози досадливо закусил губу. Ему очень не хотелось брать его на эту встречу, потому что там он собирался говорить не о самых приятных вещах.

— Ладно, — вздохнул он. — Но ты будешь в машине.

— Если будет необходимость, я вмешаюсь, — предупредил Чуя. — По крайней мере, от пули прикрою. Тебе не о чем переживать, когда я рядом, ясно? — с довольной улыбочкой, заявил юноша, запрокинув голову.

— Как скажешь, — целуя его в губы, улыбнулся Дазай.

Он не стал говорить о том, что будь Чуя хоть привязан к нему намертво, Осаму всё равно будет о чём переживать.

                                      ***

Благодаря кофе и душу, Чуя взбодрился, даже соорудил себе нечто напоминающее завтрак, выпил лекарства и, проверив, что Дазай действительно спит без задних ног в спальне, забрал ключи от его новой машины, которую он успел купить хрен разберёшь когда.

Перед комитетом Чуя собирался навестить Тачихару. Вчера он выяснил, что Мичизу уже перевели в общую палату, и посещать его можно. О приёмных часах юноша, конечно же, не осведомился, но решил, что в госпиталь порта его пропустят в любое время суток.

Он заехал в цветочный, купил там небольшой, но ароматный букет, а также заехал в кондитерскую за чизкейком. Когда они жили в трущобах, то не особенно себя баловали в плане еды, но как-то раз Чуя психанул, купил сладостей и принёс домой. Мичизу тогда был чертовски рад, даже не обдолбался ничем в тот вечер. Наелся сладкого и удрых. Чизкейк ему тогда особенно понравился, как запомнил юноша.

— В хирургию с цветами нельзя, — с порога наехала медсестра, едва заметила юношу, пытающегося проскользнуть в отделение незамеченным.

— А со сладостями и хорошим настроением можно?

— Только с хорошим настроением, — упёрлась дамочка. — Давайте сюда ваш пакет и букет. Как будет можно, передадим больному.

— Там чизкейк, он не лежит долго, — опешил Чуя.

— Тачихаре-сану сделали полостную операцию, какие чизкейки?

— Но ему же лёгкое пробило, а не желудок, — насупился мальчик.

— Я уточню у врача. И вообще, часы посещения...

— Ой, всё, — отмахнулся Накахара, обступая злобную медсестру. — Я на пять минут.

— Я засекаю, — предупредила девушка.

Быстро найдя нужную палату, Чуя тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Он боялся, что Мичизу может спать, но он не спал. Что-то читал в телефоне, лёжа на спине.

В палате он был один, вокруг него стояли несколько приборов, а из руки шёл катетер от капельницы.

— Привет, — улыбнулся Накахара, проходя внутрь.

— Привет, — улыбнулся в ответ Мичизу, заметив гостя.

Он выглядел довольно бледно и устало, но всё же, если его перевели в общую палату, шёл на поправку. Юноше стало совестно от того, что он вчера не навестил его. В конце концов, у Тачихары никого нет, кто бы мог принести сладостей или составить компанию.

— Как себя чувствуешь?

— А по мне не видно? — усмехнулся парень. — Оказывается, наркотики ощутимо влияют на скорость выздоровления.

— Ты крепкий, — пододвигая к кровати стул, улыбнулся Накахара. — Выкарабкаешься.

— Конечно, — кивнул Мичизу. — Так, какими судьбами?

— Как какими? Навестить, — распахнул глазки юноша. — Я принёс тебе гостинцы, но у меня их отобрали на входе.

— Жаль, — хмыкнул парень. — А курить у тебя есть?

Накахара вздохнул и покачал головой.

— Тебя под ребро ранили, неужели думаешь, что я дам тебе покурить?

— Зануда, — насупился Мичизу.

— Извини, что так поздно...

— О, не переживай, ко мне постоянно кто-нибудь заглядывает.

— Правда? — опешил Чуя.

— Ага, — улыбнулся Тачихара. — Сначала Дазай-сан заходил, тоже узнал, как дела. А потом Хиротсу-сан. Забавный старикан.

— Хиротсу? — опешил юноша. — Он-то зачем?

— Я решил перебраться в порт, — вздохнул Мичизу. Судя по его страдальческому лицу, говорить ему было ещё тяжело. — Дазай-сан давно звал, но я из-за ребёнка... — он тяжело вздохнул. — Теперь ребёнка нет, меня в трущобах ничто не держит, да и квартиру ты разнёс. Хиротсу-сан сказал, что работать буду с ним. В каком-то змеином отряде.

— Ящеры, — усмехнулся Чуя. — В моём прямом подчинении значит.

— Мне называть тебя «Накахара-сама»? — усмехнулся Мичизу.

— Только попробуй. Разлетишься на первой же мине, — хихикнул Чуя.

Тачихара тоже попытался рассмеяться, но скривился от боли. Накахара вздохнул.

— У меня ещё дела сегодня есть, но если что-то нужно, не стесняйся просить тут у кого-нибудь. Скажу, чтобы обеспечили лучший сервис. И зайду к тебе ещё, как будет время. Может, удастся протащить чизкейк.

— Буду ждать, — улыбнулся Тачихара.

— Поправляйся, — подойдя к нему и осторожно обняв за шею, попросил Чуя. — И прости, что так вышло.

— Эй, ты не виноват, ясно? — кое-как приобняв его одной рукой в ответ, отрезал Мичизу. — Я поздно среагировал, но всё обошлось. Как только встану на ноги, буду изводить тебя в порту, господин большой начальник.

— Договорились, — кивнул Накахара. — До скорого.

                                     ***

Чуя вернулся домой ровно к тому моменту, когда надо было поднимать Дазая, но паскуда упорно не хотел вставать.

Он упирался, прятал голову под подушку и накрывался одеялом, бубня что-то о том, что в рот ебал весь комитет и даже атомная война не заставит его встать с постели.

— А я говорил, что надо было спать ночью, — гладя его по волосам, ласково ехидничал Чуя.

— Не нуди, — пробубнили из-под подушки.

— Ну как мне тебя разбудить? — распахнул глазки Накахара.

— Нуууу...

Юноша усмехнулся и подлез под одеяло, устраиваясь рядом. Вообще, он бы тоже поспал, но сейчас он более-менее бодрый, терять настрой не хотелось.

— Давай сейчас ты встанешь, а после комитета я тебе как-нибудь возмещу все неудобства, — трогая руками там, где не следовало трогать, начал мурлыкать Чуя.

— Возместишь? — заинтересованно вынырнув из-под подушки и приоткрыв один глаз, уточнил Осаму.

— Сделаю что-нибудь приятное, — самым наглым образом залезая рукой в чужое бельё, продолжил уговаривать юноша.

Там всё было в боевой готовности, поэтому Накахара готов был всё возместить, не сходя с места, ещё до комитета.

— Ты меня с ума сводишь, — тихо пробубнил Осаму, переворачиваясь удобнее на бок.

— И ты меня, — приближаясь к нему лицом, прошептал Чуя, рукой уже не просто трогая, а активно надрачивая. — Может...

— Если мы потрахаемся, то я точно никуда не пойду, — прикрыв глаза от удовольствия, вздохнул Дазай.

— Тогда просто расслабься и получай удовольствие, — распорядился мальчик, перевернув Осаму полностью на спину.

Парень что-то страдальчески проскулил, но послушно расслабился и позволил стащить с себя бельё. Чуя был сегодня почему-то игривым и активным, от чего Осаму ещё больше не хотел идти на ссаный комитет.

С каким бы удовольствием он закрылся с ним дома, отоспался, а потом долго и основательно вколачивал во все поверхности их небольшой квартиры. Вот это были бы прекрасные выходные.

— Такой мягкий и милый, когда только проснёшься, — послышался голос Накахары откуда-то снизу.

— Заткнись, — зашипел Осаму, прикрывая лицо подушкой, когда чужие горячие губы накрыли его полностью и даже позволили толкнуться в горло.

В итоге, завершилось всё горловым минетом с финалом на лицо и неизбежным окончательным пробуждением главы исполкома. Конечно, Чуя смог сгладить его плохое настроение, но сам мальчик, вытирая лицо бумажной салфеткой, размышлял о том, что комитет сегодня будет как никогда тяжёлым, если Дазай явится на него в том же расположении духа, в каком находился сейчас.

                                       ***

И юноша не прогадал. Они с Осаму попытались приехать немного раньше, чтобы обсудить комитет с Огаем, но что-то пошло не так, и они чуть не опоздали.

К тому моменту, как Чуя вошёл всё в тот же светлый офис, большинство людей уже были на месте. Были на месте и смотрели на мальчика, как стервятники, собирающиеся накинуться на его хладный трупик.

Они бы обглодали его до косточки, это точно, если бы Накахара не был к подобному готов. На его красивом личике и мышцы не дрогнуло, когда он подошёл к своему привычному месту — слева от Огая — и ногой отодвинул стул, на котором восседал техник, что уже как-то пытался его очернить.

Глаза мужчины расширились в немом шоке, когда его стул затормозил у противоположной стены ровно в сантиметре от неё. Чуя решил, что демонстрация силы в такой ситуации — это лучшая стратегия поведения, но не тут-то было.

— Дерзкий мальчишка, — прошипел кто-то из тех людей, чьих имён Накахара не знал, пока сам он, пододвинув соседний стул на нужное место, молча на него уселся.

— Все в сборе? — окидывая взглядом народ, осведомился Огай, пока Дазай тоже занимал своё привычное место по правую руку от него. — Коё, с чего мы начинаем?

Коё, что сидела неподалёку, подалась вперёд и вздохнула.

— С самого актуального — Накахары-сана.

Исполнители, как один, заскалились. Они дождались. Целый месяц Чуя трепал им нервы, это ещё если опустить предыдущее собрание. И теперь они готовы были на нём оторваться.

— Чуя, тебе есть, что сказать? — несколько скучающе поинтересовался Мори. Он, как бы, знал, что мальчику ничего не будет — проблема решилась без вреда для организации, — но посмотреть на то, как он будет выкручиваться мужчине всё равно хотелось.

— Да, — неожиданно для Дазая, кивнул Накахара. — Я догадываюсь, что все вы хотите сказать мне, но перед тем, как вы начнёте, позволю себе напомнить, что я могу прихлопнуть вас всех щелчком пальцев.

От этих слов по столу прошёлся недовольный гул, даже Огай вскинул брови, а Дазай и вовсе прихерел от такой дерзости. Впрочем, он сам ему и говорил не зажиматься, не давать себя в обиду, но не настолько же! Сейчас кто-нибудь вспылит, и от этого места и камешка не останется.

— Вы забываетесь, Накахара-сан, — подал голос Хиротсу. — Не только вы здесь обладаете уникальным даром. Люди в комитете были гораздо раньше вас, их слово весомее, а ваша способность — это всего лишь...

— Что? — вскинул брови Чуя, откинувшись на спинку кресла. — Всего лишь инструмент? А ты так в этом уверен, Хиротсу? Ты это видел?

— Слухи ходят разные, Накахара-сан, — заметила Коё.

— Что слышно из последнего? — поинтересовался Чуя. — Полагаю, моя порча наделала много шума. Так вот, всё правда, уверяю.

— Да уж, — буркнул Осаму, скрестив лапки.

— Вы нам угрожаете? — поинтересовался техник. — Не это ли лучше всего демонстрирует ваши намерения?

— Нет, не это, — отрезал юноша. — На данный момент моя способность — моя единственная защита. Я не вижу смысла оправдываться перед вами. Всё, что случилось за последнее время, как и на момент прошлого заседания, остаётся моими личными делами, которые никак не повлияли на Портовую мафию. Я хочу, чтобы так и оставалось. И либо мы перейдём к следующему вопросу на повестке дня, либо я продемонстрирую вам степень моей защищённости наглядно.

— Босс, — позвал Хиротсу. — Вы ничего не хотите сказать?

Огай, по своему обыкновению, отмалчивался и наблюдал. На собраниях комитета его вообще было редко слышно. Он лишь мог выразить своё согласие или несогласие с чем-либо.

— Чуя не прав, — вздохнул Огай, решив, что лучше действительно поберечь офис. — Его способность — это не единственная его защита. Он уже всё не раз объяснил Дазаю и мне, подозрения комитета беспочвенны, я уверяю. На данный момент, Чуя — мой самый доверенный подчинённый. И за последний месяц этот факт никак не изменился. Поэтому, я бы тоже хотел перейти к следующему вопросу.

Накахара слегка опешил от подобной лояльности. Нет, конечно, он знал, что Огай расположен к нему, но он не думал, что настолько, чтобы заявлять подобное комитету. А они только больше на говно начали исходить после слов босса.

— То есть, вас не смущает, что в то время, как Дазай-сан, извините за выражение, рвёт задницу, налаживая контакты с МВД и агентством, что само по себе абсурдно, ради общей цели, а Накахара-сан в это же время якшается с Достоевским и его шайкой? И даже почти сбегает к ним, предав организацию. Вы действительно готовы закрыть на это глаза? — поинтересовался мужчина- техник.

Вот кто больше всего был в курсе о подноготной Чуи. Наверняка, он уже выяснил, откуда именно Накахара заходил в базу, чтобы связаться с Цубаки.

— Смущает, — сморщившись, согласился Мори. — Главным образом то, что нам приходится идти на контакт с МВД и агентством. Но поведение Чуи было продиктовано его личными мотивами и счётами, которые ни меня, ни вас не касаются.

— Есть этому какие-то доказательства? — поинтересовалась Коё.

— Есть, — неожиданно вклинился Осаму. — Чуя продемонстрировал верность нужной стороне. Он при мне добровольно общался с «шайкой Достоевского», как вы выразились. Более того, делал это с моего телефона. А также он призвал порчу из-за того, что Фёдор выстрелил в его друга. Ну и его побег из их убежища, похищение...и я, и босс верим ему. Этого должно быть всем вам достаточно, чтобы уже закрыть тему. Переходим к следующему вопросу.

Чуя выдохнул. Вот, что имел в виду Дазай, когда говорил о «нужной интонации». После его последних слов, сказанных особенно враждебно, половина людей, сидящих за столом, покорно опустили голову. Вторая половина просто прихлопнула рты. Коё коротко кивнула и начала раздавать какие-то очередные бумаги, пока Накахара пытался прийти в себя. Обошлось. Слава боженьке, от него отъебались.

— Это ещё не всё, — прошептал Огай, когда остальные отвлеклись на чтение бумаг. — Сейчас они увидят твой рапорт и начнётся заход на второй круг.

Накахара страдальчески скульнул и закурил, предвкушая самое долгое собрание комитета в своей жизни.

                                        ***

Собрание комитета растянулось аж до девяти вечера. Видимо, в качестве негласного наказания за грехи, Чую одарили просто царским комплектом документов, которые надо разобрать и подшить в течении недели, а те, что уже устарели — сделать заново. Осаму лишь шутил и посмеивался над ним, пока Накахара окопался в офисе и собирал все нужные бумаги для работы, чтобы забрать это дерьмо домой и начать разбирать уже сегодня, иначе за неделю он точно не успеет.

— Это карма за то, что мы с Хиротсу брали на себя всю документацию, — отпивая кофе из чашки, пояснил Дазай. — Надо же было им хоть как-то тебя пронять.

— О, у них получилось, — фыркнул Чуя, залезая в ящик стола Осаму, чтобы взять очередную папку с надоедливыми бумажками. — Я ведь могу это взять?

— Бери всё, что тебе угодно, — хмыкнул Дазай, подойдя к мальчику сзади и обняв его за живот. — А на встречу я и один могу...

— Не можешь, — отрезал Накахара, складывая все нужные папки в стопку. — Мы разберёмся с этим, а потом я займусь делами.

— Как скажешь, — вздохнул Дазай, признавая поражение.

Собрав все нужные документы, Чуя повёз Осаму на место встречи. Вообще, Дазай упорно не хотел брать оружие, но Накахара настоял. В конце концов, это действительно уже не детские разборки в приюте, хотя и в то время, помнится, Дазай умудрялся таскать с собой ствол.

Прибыли они за пять минут до назначенного времени, но Макото уже был там. Сидел на той самой лавочке, где они разговаривали всего несколько дней назад, и курил. На него падал свет от фонаря со стройки, а с моря по-прежнему доносился холодный пробирающий ветер. Чуя настолько ярко ощутил погоду, даже будучи в машине, что поспешил включить печку.

— Я ненадолго, — буркнул Осаму, проверяя магазин пистолета. — И я постараюсь его не убивать.

— Постарайся сам не умереть, — сказал Чуя. — Я не вмешаюсь. Когда разбираются двое...

— Никто не имеет права лезть, — кивнул Дазай. — Наверное, в нас с тобой никогда не искоренятся эти идиотские приютские порядки.

— Не все они были идиотскими.

— Да, но те, кто им следовал, уже умерли, — напомнил Осаму и быстро вышел из машины, чтобы не разводить полемику дальше.

Чуя судорожно выдохнул губами, безотрывно наблюдая за тем, как худощавая фигура Дазая в одном костюме медленно и даже вальяжно прошла к небольшому кругу света, падающего на Макото от фонаря. Накахара думал, что подслушивать невежливо, но всё же, не смог побороть соблазн и опустил стекло, чтобы слышать их разговор.

Салон машины тут же наполнился запахом холодного ветра и отдалённым шумом разбивающихся друг о друга волн. Мальчик поёжился.

— Ну, добрый вечер, — вздохнул Осаму, отойдя на несколько метров от машины.

Он встал ровно под фонарь, так что теперь Чуе было отлично его видно и нормально слышно. Хорошо. Да и с этого расстояния он всё ещё сможет тормознуть пулю, если не проморгает.

— Не добрый, — поморщился Макото, встав. — Не выглядишь напуганным.

— А мне стоит? — вскинул брови Дазай. — Я, вообще, всегда хорошо к тебе относился, чтобы бояться. Думаю, мы всё ещё можем договориться.

— Это каким же образом?

Осаму слегка поморщился, глядя в сторону.

— Я пришёл, чтобы кое-что тебе рассказать.

— Зачем? Чего ещё я не знаю? — начал раздражаться Макото.

— Знаешь, твой нынешний босс и мой бывший близкий друг совершил одну непростительную вещь, — Осаму сверкнул глазами. — Он попытался забрать у меня Чую. И обставил это так, будто, открыл ему глаза. Не буду говорить о том, как это ударило и как это могло ударить по организации — это мелочь. Но вот то, как это ударило по мне...

— Можешь не рассказывать, — сунув руки в карманы кожаной куртки, ухмыльнулся Макото. — Я лучше всех знаю, что ты ощутил. И мне чертовски жаль, что у меня самого яйца не стальные, чтобы убить когда-то близкого друга. Это была бы лучшая месть.

— А ты уверен, что ты мстишь тому? — улыбнулся Дазай, по-птичьи склонив голову.

Он, будто отражая позу противника, тоже сунул руки в карманы брюк. Выглядело так, словно Осаму забавляется. Возможно, так и было. Что-то его смешило в этой ситуации, и у Чуи окончательно разыгрались от этого нервы.

Сглотнув, мальчик быстро залез в бардачок и достал второй ствол. Лучше перестраховаться. Добром эта встреча точно не кончится.

— Не пудри мне мозги, Дазай, — мгновенно разозлился Макото. — Чуя уже пытался «вразумить» меня. И если у него не получилось, то у тебя и подавно...

— Чуя — светлый ребёнок, — с какой-то печальной улыбкой, вздохнул Осаму. — Искренне переживает за друзей, скорбит, льёт по ним слёзы, пока вы — скоты — продолжаете причинять ему боль. Своим существованием, своими поступками, своими смертями.

— Ты виноват в смерти Сузуки, — отрезал парень. — Вини в его скорби себя.

— Я и так слишком за многое себя виню, чтобы брать на душу ещё и чужие грехи, — мгновенно стал ледышкой Осаму. — Так как ты мне не особенно мешал, я молчал до этого момента. Но когда вы с Достоевским попытались забрать у меня Чую, то ступили на очень тонкий лёд. Так что, перед тем, как мстить, я помогу тебе увидеть всю картину целиком и составить своё собственное мнение. Кажется, так выражался Фёдор?

— С чего бы мне тебя слушать? — прищурился Макото. Накахара заметил, что он напряг правую руку. Он точно сжал пистолет в кармане сильнее.

— С того, что я единственный, кто знает правду об этом и я последний, кто видел тело Сузуки. Так что? Выслушаешь?

Макото нахмурился, размышляя, а потом недовольно цыкнул и пожал плечами, мол, «говори».

— Твой друг действительно умер в огне, — начал Осаму, прохаживаясь возле Макото и глядя в землю. — Сложно даже представить худшей смерти, но я могу, если честно. На тот момент в госпитале находилось довольно много больных. И большинство из них привезли в ночь накануне того подрыва. Знаешь, что произошло?

— Что?

— Массовое отравление, — отрезал Дазай. — Больше дюжины эсперов как с ума посходили. Их способности никак не контролировались, их даже в сознание привести не получалось. Почти все были в бессознательном состоянии и даже так продолжали использовать способность, истощая своё тело. Подобное случается, когда эспер, не обладая контролем в должной степени, принимает кокаин или экстази. Но все эти эсперы приняли другой наркотик.

— «Волшебный порошок», — догадался Макото.

— Да, — кивнул Осаму. — Сузуки, как глава исследовательской группы, которая работала именно над этой проблемой, прибыл в госпиталь одним из первых. Он, будто обычный санитар, собирал вместе с ними кровь, помогал в лаборатории, проводил анализы и даже успокаивал особо буйных. Поразительная преданность делу для неодарённого. В госпитале любили его, даже несмотря на скверный характер.

— У него был отличный характер! — взвился Макото, пока Чуя, словно завороженный, слушал эту новую для него историю. В голове поразительно чётко вырисовывались образы, о которых говорил Дазай, и от этого хотелось разрыдаться слезами скорби прямо сейчас.

— Это ты его таким помнишь, — фыркнул Осаму, резко остановившись и достав сигареты. — Я его помню несносным мальчишкой, который своими капризами любил изводить персонал, но дело своё знал. Его любознательности не было границ, как и трудолюбию, и упорству. Ему бы заняться собственным здоровьем — с такими-то ресурсами, астму научиться лечить, а он лечил эсперов. И взгляд горел, и руки чесались...

— Говоришь так, будто, видел это, — фыркнул юноша. — А на деле, я уверен, даже в госпиталь-то лишний раз не заглянул.

— Ты не прав, — хмыкнул Дазай, выдыхая дым от подкуренной сигареты носом. — Я занимался поиском, как позже выяснилось, шайки Достоевского, а Сузуки собирал данные со всех больных, отравленных, мёртвых, которые попадали ему в руки, то отравление было массовым, но не первым. И он знал, на что шёл, когда подписывался этим заниматься. Я предупреждал, что это уже не просто капельницы в портовом госпитале менять, но он всё равно продолжил.

— И? Ничего нового ты мне не рассказываешь.

— Новые подробности выяснились гораздо позже происшествия. Разумеется, подрыв госпиталя не мог остаться без внимания. Так как я не смог войти в здание во время пожара, это был обыкновенный подрыв — не способностью. Иначе, я бы легко прошёл огонь. Нам понадобилось много времени, чтобы всё потушить и достать тела. Сузуки мы нашли рядом с малолеткой. Пацан, лет пятнадцать. Его привезли за час до пожара, он ещё был в сознании, Сузуки пытался успокоить его, а когда случился взрыв, хотел вывести. Но они не добрались до выхода, погибнув под обломками. Это я узнал со слов очевидцев, которые успели спастись, — Осаму глубоко затянулся и прикрыл глаза. — Много месяцев мы опрашивали персонал. Миллион маленьких ниточек, которые приводили нас к мелким марионеткам. Я допросил каждого из них. И в один день я нашёл разгадку. Впрочем, она была на поверхности. Мы смогли выяснить, кто устроил подрыв.

Макото на этих словах побледнел, а Дазай замолчал, кажется, размышляя, говорить или нет. Чуя мгновенно напрягся, ощущая неладное. Скоро последует что-то плохое.

— Говори, — прорычал Макото.

— По распоряжению Огая, так как он имел влияние на все больницы города, каждого эспера с определённым набором симптомов привозили в один и тот же госпиталь. Там было сосредоточие этой вакханалии сошедших с ума способностей. Сузуки проводил исследования не один месяц, чтобы найти нейтрализатор. Если не рассчитать дозу или подсесть слишком крепко, то способности всё равно неизбежно убивали их владельцев. Просто, истощали ресурсы тела. Он выяснил, что подобное происходило с теми, кто пускал по вене. И Огай поставил задачу синтезировать подобный наркотик, но более мягкий, безопасный. Все наркоманы приходят к шприцам, а вывозить горы трупов одарённых нам надоело. И если наркотик не исчезнет, то его нужно модифицировать. А это означало, что его создатель, если подобный побочный эффект вскроется, потеряет всех своих клиентов. Уже догадываешься, к чему я клоню?

Может, Макото и не догадывался, но Чуя уже понял. У него спёрло дыхание от ужасающей догадки, внутри больно кольнуло. Чёрт.

— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросил парень.

— Достоевский, пронюхав, что мы пытаемся сделать, начал уничтожать все наши лаборатории без разбора. На тот момент мы не отслеживали это, фокусируясь на последствиях, которые оставлял его наркотик. Но после трагедии в госпитале провели масштабное расследование, так как это была самая крупная точка, где велись исследования. Мы искали крыс и нашли. Одна из них сдала Достоевского. У Портовой мафии всегда было много врагов, поэтому нам понадобилось время, чтобы разобраться, кто именно стоит за подрывом нескольких лабораторий и целого госпиталя с полуживыми исследуемыми эсперами, — Дазай последний раз глубоко затянулся и выкинул сигарету. — Ну что? Кого теперь ты считаешь виноватым?

Макото, всё ещё стоя с руками в карманах, не шевелился. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту, сквозь Дазая, а Осаму, тем временем, готовился к первой атаке. Он ожидал, что сейчас парень вспылит, сопоставив все факты.

— Ты врёшь, — прорычал Макото.

— Зачем? — вскинул брови мафиози. — Подумай головой, зачем мне врать?

— Чтобы я отъебался от Чуи с его обещанием!

— Я могу тебя убить и проблемы не будет, — пожал плечами Осаму. — Он не будет меня винить, потому что я защищаюсь, а не нападаю. Он сидит в машине. Уверен, слышал каждое моё слово.

— Почему же ты не сказал ему об этом раньше? — ядовито спросил Макото. — Когда Достоевский пытался его переманить. Ещё один плюсик в копилочку твоих положительных качеств, — продолжал плеваться ядом юноша.

— Чуя изначально не винил меня в этой смерти, — качнул головой Осаму. — А очернять в его глазах тех немногих, кто у него остался с приюта, причинять ему больше боли в угоду своей репутации...ты нисколько меня не знаешь, если думаешь, что я бы так поступил.

— О да, Дазай, ты прав. Я нисколько тебя не знаю, и знать бы не хотел! Если бы не ты, то Сузуки...

— Всё равно рано или поздно оказался в это втянут, — вздохнул Осаму. — В приюте был парень по имени Широ, помнишь его?

— Как же, блять, не помнить, — фыркнул Макото. — Я помню каждого оттуда.

— Если появится возможность, спроси у него о жизни и смерти. О превратностях суки-судьбы. Он лучше всех тебе это объяснит. А пока... — Дазай посмотрел в сторону. — Я предлагаю тебе сдаться. Обещаю, что помогу спрятаться от Достоевского. Если будет совсем плохо, то можешь лечь в клинику...

— Ты стебёшься надо мной?! — опешил Макото. Чуя дёрнулся, заметив, как тот выхватил пистолет из кармана. — Ты забрал у меня Сузуки, а теперь и вовсе втоптал последние месяцы моей жизни в грязь! Макнул, как щенка, в собственное дерьмо! Ты думаешь, что я приму твою помощь?!

— Если в тебе ещё есть что-то от адекватного человека, то примешь, — кивнул Дазай. — Последние месяцы своей жизни ты потратил на скорбь, ненависть и работу на убийцу смысла твоей жизни. И я как никто понимаю тебя в этом. Я это пережил.

— Но Чуя жив! — снова закричал Макото. — А Сузуки нет!

— Ты можешь остановиться и попробовать сначала, — осторожно сказал Осаму. — Я помогу тебе. Но ты должен освободить Чую от этого блядского обещания.

— Вот, что тебе нужно, — усмехнулся Макото, выставив пистолет. — Но нет. Я убью тебя. Я уверен, что тогда мне станет легче. А потом убью Достоевского. И Чуя ответит за ваши грехи, всю жизнь прожив в одиночестве.

— Он-то тут при чём?! — взбесился Осаму, пока Накахара откровенно ахуевал в машине.

— Не знаю! — закричал Макото, зажмурившись от подкативших к глазам слёз.

— Мне плевать! Если бы я мог его убить, то убил бы!

— Прекрати истерику, — рявкнул Дазай. — Соберись!

— Нет, — снова прицелившись, рявкнул парень. — Я убью тебя. Я хочу тебя убить. Эта жажда твоей крови со мной уже слишком долго, чтобы отказаться от неё даже после того, что ты рассказал. Тем более, нет никаких гарантий, что это правда.

— Ты просто поехавший, — выдохнул мафиози. — Тебе нужна помощь.

— Завали, — фыркнул парень. — Либо доставай оружие, либо умрёшь.

— Стреляй, — вскинул подбородок Осаму. — Если в тебе осталось хоть что-то от того ребёнка, которого я запомнил, то ты всё равно не сможешь.

— Я уже не ребёнок, а на тебе нет ответственности за наш дом.

— И слава богу, — фыркнул Дазай.

Макото взвёл курок, ровнее прицелившись.

— Последнее слово.

— Иди к чёрту.

И пустую стройку озарил оглушительный в ночной тишине выстрел. Где-то неподалёку сработала сигнализация, кажется, даже шум моря на секунду после этого выстрела затих. Макото так и продолжал стоять с горячим от тепла руки пистолетом, Осаму продолжал стоять, зажмурившись, а пуля, так и не достигнув цели, висела ровно посередине между ними.

— Ты же обещал не лезть! — закричал в накрывшей истерике Макото, едва услышал хлопок двери машины.

Но Чуя не ответил ему. Он стремительным шагом подошёл к бывшему другу и с такой силой ему врезал, что парень отлетел на скамейку, проломив её спиной. Осаму, не успев отреагировать, сделал было шаг к мальчику, но застыл, заметив, что тот наставил на парня пистолет.

— Выбирай, — холодно сказал Чуя. — Или ты сам откажешься от идеи мести, или я лично тебя от неё освобожу.

— Ты на его стороне? — распахнул глаза Макото. — Ты серьёзно, Накахара?!

— А ты ожидал другого? — вскинул брови юноша. — Что я буду послушно стоять в стороне, пока ты убиваешь мою единственную семью? Не он виноват, что ты лишился своей.

— Я всё равно рано или поздно убью его! — снова заходясь в истерике, закричал парень. — А следом и тебя!

— Ты не в себе, — буркнул Накахара.

— Я убью вас всех!!! — заорал парень так, что в ушах зазвенело.

В тот момент Чуя дёрнулся. Осаму на секунду подумал, что он действительно выстрелит, но юноша одним шагом подлетел к Макото и врезал ему стволом так, что тот тут же отключился.

— Отвезём его в психушку, — не поворачиваясь к Дазаю лицом, шмыгнул носом Накахара. — Я попрошу Огая, он найдёт хорошего врача. Где-нибудь в Киото или...я не знаю, где природа, горы. Может, медитация или таблетки помогут ему. Думаю, это что-то вроде посттравматического синдрома, — говоря это, мальчик частил, выдавая свои смятение и волнение. — Извини, что согласился ему помочь. Надо было сразу сдать его в психушку и не вестись на этот горячечный бред.

— Чуя, — позвал Дазай.

— Мне жаль, что так вышло. Я догадывался о том, что он псих, но не думал, что настолько...

— Чуя, — уже резче рявкнул Осаму. — Иди сюда.

Мальчик, продолжая удерживать пистолет в руке, развернулся и шмыгнул носом. По его щекам катились слёзы, а плечи вздрагивали из-за подавляемых всхлипов. В ясном взгляде читались совершенно чистые и понятные Дазаю боль и жалость по отношению к этому юноше.

— Всё будет хорошо, — подойдя и обняв Накахару, прошептал Дазай. — Спасибо, что закрыл от пули. А Макото помогут. И когда он придёт в себя, я сам с ним встречусь...

— Нет, — отрезал Чуя, уткнувшись Осаму в плечо. — Никогда. Я не хочу, чтобы ты когда-либо с ним виделся. Забудь о его существовании, а врачи ему помогут забыть о твоём. И о моём тоже.

— Как скажешь, — зарываясь пальцами в кудри, кивнул Дазай. — А теперь отдай мне ствол, солнце. Я не хочу, чтобы ты прострелил себе ногу.

Чуя усмехнулся сквозь слёзы и отдал Осаму ледяное оружие. Оно так и не нагрелось от ладони мальчика, да и сам он был холодным. Надо, всё же, вплотную заняться его здоровьем.

                                      ***

Через пару дней зарядили дожди. Чуя куда-то умотал прямо с утра, а Осаму, проснувшись только к обеду после своих заслуженных отгулов, которые ему полагались в честь завершения комитета, пытался сообразить, какой сегодня день и год. Он, периодически зевая, варил кофе, поглядывая за окно, где стеной шёл дождь.

Судя по тому, что на тумбочке не было одной пары ключей, Чуя забрал свою новую машину, которую всё же купил на следующий день после стычки с Макото. Его этот инцидент довольно сильно шокировал, и Осаму посоветовал купить себе что-то, чтобы поднять настроение. Глупый, конечно, способ, но с Накахарой сработало. Он теперь при любом удобном и неудобном случае прыгал в машину и куда-то ехал.

Отхватил себе спортивный двухместный Шевроле Корвет и не мог нарадоваться этому факту.

Осаму его, конечно, предупреждал, что это не практично, но ничего против не имел. Это просто дорогая игрушка, которая должна помочь отвлечься от всего того дерьма, что на него свалилось в последнее время.

Вообще, Дазай ожидал какого-нибудь очередного серьёзного разговора после того, как Накахара узнал о подробностях смерти Сузуки. По крайней мере, он ожидал новых вопросов о Достоевском, но их не следовало. Чуя, вообще, избегал этой темы после того, как они сдали бессознательного Макото в руки врачей.

На сегодняшний день он уже сутки, как являлся пациентом одной из лучших клиник, куда его отправил Накахара с подачи Мори за свои деньги. Он решил, что оплатит ему всё лечение, сколько бы оно ни стоило. В конце концов, они были друзьями. Чуе хотелось позаботиться о нём хотя бы так.

А вот Дазай занялся другим вопросом — связался с Достоевским. Они не встречались лично, но по телефону парень обозначил случившееся и попросил пацана не искать. Фёдор всё равно многого не потерял, а Макото, может, легче станет. Фёдор в этом с ним был согласен. И это был последний их разговор, когда они не пытались друг друга прикончить.

Сварив кофе и раскуривая первую за день сигарету, Осаму ощущал давно забытый и непривычный покой. Кажется, ему так хорошо и спокойно не было даже в пятнадцать, когда двадцать четыре на семь рядом с ним тёрся ласковый маленький Чуя, и ни о чём думать не хотелось. Но тогда он всё равно думал, а сейчас...сейчас Дазаю было по-настоящему спокойно. То утро /или скорее день/ воплощало его подростковую мечту о хорошей тихой жизни. Пускай, она у него тихая только по выходным, но от того эти моменты казались ему ещё ценнее и лучше.

Да, он убийца и безжалостный гнилой человек, но Осаму верил, что рядом с его тёплым рыжеволосым солнышком даже такая мразь, как он, становится лучше.

К слову, рыжеволосого солнышка сильно не хватало в этот дождливый день. Слегка замёрзнув, Дазай включил подогрев полов и собрался уже поискать телефон, чтобы позвонить Чуе, как дверь открылась. Мальчик вошёл, что-то удерживая в руках, и пытаясь стряхнуть влагу с волос.

— Привет, — улыбнулся Накахара несколько виновато. — Давно встал?

— Ты где был? — опешил Осаму всё пытаясь рассмотреть то, что Чуя держит в руках. Это нечто было небольшим и прятал он его под собственной курткой.

— Я привёз тебе...эм...подарок? — рассматривая свёрток в руках, промямлил мальчик, пытаясь без рук сбросить ботинки. — Правда, подарок слегка запачкался, когда из рук выпрыгнул прямо перед подъездом, но он всё равно классный.

Дазай сглотнул, догадываясь, что там прячется в куртке. И предчувствие его не обмануло. Когда Чуя, наконец, разувшись, подошёл к нему, то из складок выглянула премилая мордочка двухмесячного щеночка хаски. У него были светлые глаза и тёмное ушко. Щенок завозился и чихнул.

— О, нет.

— Что? — опешил Чуя. — Ты не любишь собак?

— Ненавижу, — сморщился Осаму. — Как ты вообще додумался притащить это домой? Он всю мебель сожрёт.

— Ничего он не сожрёт, — насупился Накахара, инстинктивно пряча щенка. — Он же милый. И составит тебе компанию.

— Ты составляешь мне компанию, — закатил глаза парень, отходя в ванную, чтобы взять полотенце и вытереть Чуе волосы. — От собак одни проблемы, их надо выгуливать, а ещё они линяют...

— Я сам тогда буду, — фыркнул Накахара, усевшись со своим ненаглядным щеней на диван.

Он осторожно вынул его из куртки и усадил себе на колени. Щеня поозирался, принюхался, а потом спрыгнул с колен и начал исследовать обивку дивана мокреньким носиком.

— Я куплю ему много игрушек и самый лучший корм. И, вообще, хаски очень умные.

— Они не предназначены для города, — напомнил мафиози, вытирая волосы Чуи со спины полотенцем. — Они — северные животные. Тем более, ему нужно много бегать, а заниматься этим...

— Я буду им заниматься, — упёрся мальчик. — Вообще, я думал, что тебе понравится. Но раз ты не хочешь — пожалуйста, — он схватил щенка в руки и приблизился своим носиком к его. — Посмотри, какой он милый. И смотрит по- умному.

Дазай закатил глаза, но промолчал. Черт с ним. Хочет Чуя собаку — пусть возится.

— Где ты его взял?

— А? — опешил Накахара. — Да на улице раздавали. Я в офис ездил, кое-что ещё забрать, а там он и дождь...

Дазай, почти ощущая очередной микроинфаркт, схватил щеню за загривок и забрал у Чуи из рук, придирчиво оглядывая. Животинка недовольно заскулила, пытаясь вывернуться.

— Ему больно! Отдай! — возмутился Накахара.

— Ты его на улице подобрал и домой притащил? А прививки? А вдруг у него лишай? Совсем головой не думаешь? — фыркнул Осаму, заворачивая щенка в немного влажное полотенце, которым успел вытереть Накахаре волосы. — Я отвезу его в клинику, чтобы осмотрели. А ты марш в горячий душ.

— Я с тобой! — опешил Чуя, ощущая укол стыда из-за того, что повёлся на милую мордень и не задумался о ветеринаре.

— В душ, живо, — отрезал Дазай.

— Только попробуй его выкинуть или оставить в клинике! Пойдёшь под дождём пешком за ним обратно, понял?

— Вот! — фыркнул Осаму. — Ты уже его любишь больше, чем меня.

— Я серьёзно, Дазай, — вскинул брови Чуя. — Этот кутёнок будет жить с нами. И ты тоже будешь его любить.

— Звучит, как приказ, — накидывая куртку, заметил мафиози.

— Это он и есть. Если ты не можешь любить других людей, то начнём хотя бы с животного. Он же такой очаровательный!

— Вспомним об этом разговоре, когда он вырастет и пожрёт всю твою обувь, — хмыкнул Осаму, выходя за дверь. — Душ и обед! — крикнул он перед тем, как дверь захлопнулась.

Чуя, почему-то смутившись, улыбнулся и прикрыл глаза. Это был действительно отличный день, даже несмотря на то, что за окном лило стеной.

                                     ***

Пока Дазая и щеника не было, Накахара сходил в душ, поел, принял лекарства, а потом сел за разбор документов, с которыми возился уже который день.

Он всё в голове перебирал клички для собаки, но пока не мог остановиться на какой-то одной. В итоге, мальчик решил, что лучше посоветоваться с Дазаем. Или, вообще, лучше будет, если он сам даст ему имя, тогда больше привяжется.

Не то, чтобы юноша действительно ставил на то, что благодаря собаке Дазай изменится, но всё же, забота о маленьком беспомощном существе должна была помочь ему вспомнить, как он заботился о Чуе, когда тот был маленьким. Впрочем, Осаму ни на секунду об этом не забыл с тех пор. Собака была для него встряской и новым геморроем — ничего нового, собственно, когда речь шла о жизни с Чуей.

Отвлёкшись на документы, юноша окончательно погрузился в работу. По большому счёту это были просто какие-то счета, отчёты о поставках, договора, но вот одна папка, которую он, видимо случайно, ухватил из стола Осаму его смущала. На ней не было никаких наклеек, никаких пометок. Она была чёрной и лежала, вроде бы, на самом дне ящика. Юноша просто сцапал тогда всю стопку и не особенно разбирался, где что. И вот, когда очередь дошла до этой самой папки, мальчик её открыл и...забыл, как дышать.

В ней лежал всего лишь один документ и три его копии. В уголке страницы был обозначен логотип клиники — портовый госпиталь. Этот логотип Чуе уже оскомину набил, так часто мальчик его видел.

В первые секунды юноша подумал, что это у Дазая какие-то проблемы со здоровьем, но когда он вчитался, то... Накахара даже не понял, что ощутил в первое мгновение. Он просто отпихнул от себя папку подальше и уставился на неё, как на что-то совсем неуместное. Но потом снова схватил и перечитал. У него резко голова стала горячей, а руки затряслись. Заключение теста на отцовство. Эта бумажка, как будто, начинала очередной пиздец его жизни, ломая едва-едва устаканившуюся реальность.

Огай и...отец? Эти два слова в одном предложении никаким образом не вязались у Чуи в голове. Огай не может быть его отцом, нет-нет. Иначе, он бы...он бы забрал его из приюта! Он бы его вырастил, воспитал, не дал мучиться там.

Но чем больше Чуя об этом размышлял, тем больше осознавал, что в то время Накахара бы не уехал из приюта из-за Дазая. Но потом Дазая не было, он забрал его, но не забрал Чую.

Юношу резко затошнило, и он сорвался в туалет. Только что съеденный обед оказался в унитазе. Мальчик прошёл на кухню и выпил стакан воды, а потом достал с верхней полки егермейстер и опрокинул стопку. Глаза увлажнились то ли от крепости алкоголя, то ли от ситуации в целом.

Теперь понятно, о чём говорил всё это время Дазай. Теперь понятно, почему он не мог сказать. Теперь понятно, откуда эта лояльность и почему Чую не устранили после призыва порчи. Теперь всё было ясно. И только одно не укладывалось у юноши в голове — насколько надо быть мразью, чтобы оставить в приюте собственного ребёнка? Больного ребёнка. Поставить интересы организации во многом выше собственного дитя. Единственной семьи. Ведь у Огая никого больше и нет, кроме него, да Дазая.

Чуя налил себе ещё одну стопку и опрокинул её. Дверь открылась ровно в тот момент, когда стопка с характерным звуком опустилась на столешницу.

— Твоя животинка здорова, — раздался весёлый голос Осаму из прихожей. — Но он совсем разошёлся и начал кусаться.

По мере того, как Осаму приближался, Чую всё больше крыло. Из глаз потекли слёзы — такие надоедливые, сколько можно уже плакать, чёрт? — в груди кололо то ли сердце, то ли боль. Самая большая ложь Огая вскрылась, а у него тут радостный Дазай с щенком хаски на руках.

— Эй, ты чего? — уже за спиной мальчика послышался голос Осаму. — Я думал, ты обрадуешься.

Накахара развернулся, глядя на Дазая покрасневшим мокрым взглядом.

— Огай мой отец? — осипшим голосом спросил юноша.

                            to be continued...

Примечание к части:фух, я смог закончить. господь иисус, как же это было долго :D но...я оставляю открытую концовку, как вы заметили, хотя и ставлю статус работы "завершена". да, у них в жизни случился очередной пиздец, но когда призраки прошлого перестанут преследовать их, настанет что-то другое и так по кругу, писать об этом можно бесконечно, но суть не изменится - жизнь, которую я им тут придумал, подразумевает какой-то очередной пиздец, деление на "до" и "после", переживания и радости.в моей голове они остаются вместе навсегда. в моей голове Дазай учится заново чувствовать под чутким руководством Чуи, в моей голове у него есть близкие друзья, они возятся с собакой, которая доставляет им кучу хлопот, ведут холодную войну с Достоевским, и это никогда не кончается. да, они не встретят вместе старость, потому что они умрут до первых седин, но они проживут свою сложную жизнь вместе. я верю в такой конец этой истории.что может случиться дальше - легко додумать. возможно, я об этом напишу - добавлю главы сюда или залью отдельной работой, а возможно нет. есть вещи, которые я бы ещё хотел сказать об этом моём мини-мире, моём любимом АУ, но пихать их сюда считаю неуместным.спасибо ещё раз всем, кто ждал и читал эту работу, переживал и комментировал. за ПБ отдельное спасибо, а также за подарки и ваш бесценный фидбэк. мы добрались до конца! считаю это поводом порадоваться, а не погрустить.увидимся в следующих работах, их будет ещё достаточно, гарантирую :з

P.S: ну вот и всё! или нет)