часть 46

Поднявшись в квартиру, Дазай обнаружил там двух человек из охраны Хиротсу, которые, видимо, сторожили Чую, надеясь, что он вернётся. Завидев главу исполкома, выходящего из лифта, оба вытянулись по струнке, но Осаму и не посмотрел в их сторону. Зайдя домой, первое, что он обнаружил — это лёгкий беспорядок.Вещи лежали почти также, когда он уходил в бар, но вот полотенце на спинке дивана явно оставил Чуя. А ещё он оставил ремешок на кофейном столике. Дазай залип на него. Он взял в руки, покрутил, даже понюхал. Кожа была холодной, но отголоски запаха волос Накахары на ней были. Видимо, выходя в тот вечер за порог, он действительно не планировал возвращаться, и для Осаму осознавать это действительно было больно.

Нет, он даже не злился на него. Скорее, это было чувство страха от того, что могло случиться, если бы он не остановил его. Липкое и неприятное, такое, что дыхание перехватывало и ноги подкашивались. И, вроде, головой понимаешь — всё обошлось, но чувство мерзкое и никак не отпускает.

Подумав немного, Дазай сходил переодеться из костюма в обычные джинсы и свитер, взял ноутбук, сунул ремешок в карман и пошёл вниз.

— Босс, — снова кивнули охранники.— Вам заняться нечем? — закрывая дверь ключом, вздохнул Осаму.— Хиротсу-сан приказал, — опешили парни.— Нет смысла смотреть за этим местом, проваливайте, — приказал парень. — Если Хиротсу будет бузить, отправляйте ко мне, мой приказ. Понятно?— Да! — кивнули оба.— Вот и славно, — хмыкнул Дазай и прошёл к лифту.

Сев в машину, мафиози застал Чую курящим и скучающим, но когда ему на колени упал знакомый ремешок, то юноша быстро оживился.

— Ой, — выдохнул он как-то испуганно.— Заберёшь? — поинтересовался Осаму, открывая ноутбук. — Если он тебе надоел, то я не обижусь.— Вот ещё, — фыркнул мальчик, выкидывая сигарету. Он быстро надел чокер на своё законное место, проверил натяжение пальцами и посмотрелся в зеркало заднего вида. — Без него было непривычно.— И мне, — кивнул Дазай, что-то печатая на клавиатуре.

Вздохнув, юноша завёл мотор, решив, что лучше отогнать машину куда-нибудь, а не светиться возле дома, где полно портовых. Он отъехал, правда, недалеко. Тормознул через пару улиц. Осаму к тому моменту уже что-то активно делал в компьютере и не особенно обратил внимание на изменившееся место дислокации.

— Долго ещё? — поинтересовался Накахара.— Я отправлял кое-какие отчёты. Ты можешь взять контакты Камии в любой момент.— Где ты их достал? — опешил мальчик.— В твоём телефоне нашёл, — фыркнул Дазай. — После того, как тебя отправили к Коё, я проверил всю твою технику первым. Правда, я пробивал весь твой справочник и не сразу понял, который из номеров левый.— Окей, — выдохнул Чуя. — Тогда дай мне телефон.— При мне будешь звонить? — скептически поинтересовался Осаму. — Если будешь вести себя тихо, — кивнул юноша.

Дазай был слегка поражён таким доверием со стороны мальчика. Видимо, он искренне не хотел больше подставляться или подставлять Осаму, поэтому не видел смысла прятаться ради разговора о встрече.Разговор был коротким. Видимо, Камия догадался, что происходит, едва понял, с чьего номера Накахара ему звонит. Место встречи Дазай не расслышал, но он и не хотел его знать, иначе бы точно пришёл туда втихаря от Чуи.

— Я возьму его? — имея в виду телефон, спросил юноша. — Свой я разбил.— Бери, — кивнул Осаму. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл ноутбук. — Точно сам справишься?— Если не справлюсь, то свяжусь с тобой, — улыбнулся Чуя. — Обещаю вести себя по-взрослому.— Я тебе не верю, ну ладно, — вздохнул Дазай.

И, вроде, говорить было больше не о чем. Накахаре надо было выйти из машины и пойти на встречу, Осаму надо было сесть за руль и ехать к Анго, но что-то как- то не выходилось и не ехалось. Оба сидели, молчали и чего-то ждали, пока Чуя не перегнулся через ручник к Дазаю.Он быстро поцеловал его в губы, зарываясь одной рукой в волосы, тут же проталкивая язык, и мафиози с удовольствием и готовностью ему ответил. Он успел забыть и соскучиться по этим поцелуям. Ему вдруг показалось, что они действительно очень мало целуются. Надо обязательно наверстать — размышлял парень, притягивая Чую за шею ближе, мечтая пересадить его к себе на колени и нацеловаться в своё удовольствие.

— Тормози, — попросил Накахара, отстранившись. — Иначе я никуда не смогу уйти.— Ты всегда можешь просто забить, — напомнил Дазай, проводя большим пальцем по его нижней губе.— Не могу, — вздохнул юноша, опустив взгляд. — Я и рад бы, но...— Знаю, — хмыкнул Осаму.— Но ты не расслабляйся слишком сильно, — напомнил Чуя. — Скоро тебе предстоит встреча с Макото, подготовься к ней. И чтобы без ранений, ладно?— Как скажете, Накахара-сан, — усмехнулся Дазай. — Ещё распоряжения будут?— Будут, — чуть смущаясь, кивнул юноша. — Обдумай всё, что произошло и реши, как будешь мне об этом рассказывать. У меня ещё есть вопросы, на которые ты мне ответишь.— Как грозно, — рассмеялся Дазай. — А может, я тебе сейчас на всё отвечу, и ты никуда не пойдёшь?Чуя снова улыбнулся, поцеловал Осаму в губы, а потом в нос и, быстро его обняв за шею, вышел из машины.— Разговор лишь отложен, — напомнил Накахара перед тем, как захлопнуть дверцу.

                                      ***

Выйдя из машины, Чуя прошёл по переулку и пошёл к более-менее оживлённой улице, чтобы поймать такси. Ехать нужно было не особенно далеко, что странно. Камия назвал место недалеко от порта. Насколько Накахара знал, это был не очень благополучный район, но его собирались отстроить, поэтому никаких заведений там не было, лишь заброшки и пара начатых строек.Оплатив поездку картой с телефона Дазая, мальчик вышел из машины. В этом месте было пусто и довольно мрачно, даже несмотря на то, что утро выдалось солнечным. Вокруг не было ни души и пахло морем.

Закурив, Чуя прошёл к одному из старых зданий и уселся рядом с ним на лавочку. Он всё пытался сообразить, как бы получше сказать Камии, чтобы он правильно понял. Он принял это решение не потому что считает их врагами, он принял это решение потому, что никогда не сможет быть врагом Дазаю, но что- то Накахаре подсказывало, что убедить Камию он не сможет.

Примерно через четверть часа метрах в пятнадцати от юноши припарковалась машина. У мальчика ноги тут же стали ватными, когда из неё вместо Камии вышел Фёдор Достоевский собственной персоной. Надо же, сам явился. Его появление — это последнее на что рассчитывал юноша.

— Привет, — присаживаясь на лавочку рядом с ним, кивнул Фёдор.— Привет, — вздохнул Чуя, слегка поёжившись от влажного ветра с моря. — Удивлён тебя тут увидеть.— Ну, — пожал плечами Достоевский. — Я, так понимаю, это наша последняя встреча.— Последняя, — кивнул Накахара. — По крайней мере, в таком контексте.

Фёдор что-то буркнул и достал из кармана куртки сигареты. Чуя сильно удивился тому, что у него они с собой есть.

— Мне стоит извиниться, — неожиданно заявил Достоевский. — Ты чуть не умер по моей вине.— А больше ни за что извиниться не хочешь? — вскинул брови Чуя. — Ты чуть не убил моего друга.— Я выстрелил машинально, — качнул головой парень. — Тем более, он же не умер.— В тот момент я думал иначе.— Ладно, прости, — закатил глаза Фёдор, затем затянулся и выкинул почти целую сигарету. — Но я хочу знать, что такого наговорил тебе Дазай, раз ты его простил и готов остаться в порту?— Ничего он мне не говорил, — покачал головой Чуя, сунув руки в карманы куртки. — Я просто обдумал всё ещё раз. Основательно и без спешки.Достоевский настороженно на него посмотрел, а потом очевидно пренебрежительно фыркнул.— Для меня всегда было загадкой, как Дазай может влиять на тебя таким образом, что ты этого не просекаешь.

От этих слов юношу мгновенно захлестнуло раздражением.

— Он никак на меня не влиял. Ты сам просил взглянуть на ситуацию со всех сторон. Я лишь учёл его видение, его чувства и мои чувства к нему. И вообще, — Чуя снова закурил, — кажется, ты говорил, что никого не принуждаешь к вступлению в свою организацию. К чему тогда этот разговор?— Я не принуждаю тебя, а пытаюсь помочь сделать правильный выбор, — качнул головой Достоевский. — Что может дать тебе порт? Что может предложить Огай? А Дазай?— Ты так и не понял? — улыбнулся Накахара. — Единственный правильный мой выбор — это выбор в пользу Осаму. Я всегда выбирал его, а он меня. Все мои сомнения были от того, что ты намеренно вывалил на меня всё дерьмо сразу. Эмоции захлестнули меня прежде, чем я успел всё обдумать. Отсюда эти решения. Сейчас я понимаю, что если бы Дазай был немного настойчивее, а я немного уступчивее, то наша встреча вообще могла бы не состояться.— И тебя бы это устроило? — вскинул брови Достоевский.

Чуя замолк, глубоко затягиваясь. В этом месте дул холодный ветер, солнце освещало уродливые стройки и дома под снос, а запах моря не мог перебиться даже запахом табака. Место располагало к расслаблению. Тишина чистила мысли и голову. И Чуя в тот момент кристально чисто всё понимал. Всю сложившуюся ситуацию, собственные чувства, чувства Дазая и всех остальных.

— Мы бы всё равно пересеклись рано или поздно, я состою в исполкоме, — вздохнул Накахара. — Полагаю, поэтому вы и зашевелились. Ты прислал Камию, чтобы разведать обстановку, а потом, когда поняли, что я нахожусь в неведении, решили воспользоваться ситуацией. Учитывая моё положение, момента лучше для вербовки придумать нельзя, иначе, кто знает, что я мог бы выяснить, дальше работая в порту. Так всё было?— Примерно, — нехотя согласился Фёдор. — Но я уже тебе говорил, что и ты, и Дазай для меня не просто сильные эсперы. Твоя способность интересует меня гораздо меньше, чем ты сам.— Почему? — опешил Чуя. — И почему ты так вцепился в меня? Почему не в Дазая?— Я уже говорил тебе, что Огай изменил его, — покачал головой Фёдор. — Он никогда не отречётся от него. Тем более, мафия — это сильнейшая организация в городе. Она даёт Осаму практически безграничную власть и ресурсы. Ему нет смысла уходить из порта даже если я заберу тебя. Он просто разрушит всё до основания и найдёт.— И чем это отличается от того, что делают крысы? — выкинув сигарету, удивился Накахара. — Вы рушите баланс.— У каждого своё представление о балансе, — качнул головой Достоевский. — Что есть хаос, а что порядок?— Что есть хаос? — мальчик не удержался от того, чтобы хохотнуть. — Рассказать тебе? Я лучше всех знаю, что это. Видел это там, в порче. Хаос — это все мысли разом и ни одной одновременно. Хаос — это одна большая эмоция, которой я даже не могу дать название. Хаос — это сила, которая не поддаётся контролю и разрушает всё, что стоит у неё на пути. Она несёт смерть и боль. Вот что это. И ты его несёшь в этот город.

Фёдор закусил губу и опустил взгляд.

— Я так не считаю, — качнул головой парень. — Я не вижу в хаосе ничего плохого, из него рождается порядок.— Не тогда, когда речь идёт об эсперах, — упёрся Накахара. — Но сейчас мы говорим не об этом. Мы здесь не ради философских разглагольствований встретились.— Ты прав, — кивнул Достоевский. — Я понял тебя, Чуя. Мне по-настоящему больно от того, что даже несмотря на то, чем стал Дазай, ты выбираешь его. Наверное, я никогда этого не пойму. Для меня Дазая, каким я его знал, больше не существует. Мори Огай его убил в подвалах порта, когда ему было шестнадцать. Но он тогда, и ты до сегодняшнего момента — оставались моими единственными близкими людьми. Я редко тебе это показывал, возможно, в этом и есть промах, но я люблю тебя и ценю. Как когда-то Дазая. Вы — два глупеньких ребёнка, свалившихся на мою голову. Я никогда не начну воспринимать вас настоящими врагами, но Огай меняет вас. Он уничтожил Дазая, скоро доберётся и до тебя. И тогда, когда настанет время открытого конфликта, моя рука не дрогнет, Чуя. Передай это Осаму.

Накахара вздохнул. Он никогда не воспринимал Фёдора так же, как Фёдор его. Видимо, он просто не заметил. За теми вниманием и заботой, которыми обкладывал мальчика Дазай, очень легко было упустить то, что он не один за него переживает и волнуется. А вот Осаму наверняка знал. О чём-то он точно знал. Он провёл с Фёдором больше времени, мог разобраться в его характере лучше, но для Чуи Достоевский так и остался загадкой. Мальчик был даже не уверен в том, что Фёдор умеет ощущать нечто схожее тому, что Чуя чувствует к Дазаю. Чувство полного единения с одним конкретным человеком.

Но, даже если Достоевский не умел чувствовать того же, то чувство, которое он испытывал к Чуе и шестнадцатилетнему Дазаю было достаточно сильным, чтобы пройти через все эти годы. Оно, вероятно, никак не могло сравниться с тем, как любил Осаму — слепо и безоговорочно, но с его любовью едва ли вообще можно что-то сравнивать. Даже чувство Чуи уступало в этом. Но тем не менее, для мальчика Дазай остался самым важным, самым любимым, даже несмотря на то, что произошло за эти годы. Для Достоевского же нет. Он цеплялся за прошлое, за воспоминание о двух невинных детях, пытающихся удержаться в этом мире хотя бы друг за друга. Но оно не могло стать тем, что бы заставило Накахару отказаться от Осаму. Цинично, но когда тебе говорят, что ты — целый мир и ничто нет этого важнее, невольно проникаешься. Но самое главное, что это никогда не были просто слова, Дазай доказывал их в каждом своём решении, а Фёдор...наверное, Фёдор просто путался, так как не привык ощущать ничего подобного. Чуя искренне считал, что Достоевскому следует присмотреться к тому, что находится у него под носом, если он хочет, чтобы у него тоже были близкие люди.

— Примешь совет? — неожиданно легко и улыбчиво спросил Чуя. — Ну? — хмуро отозвался парень.— В мире очень много людей. И, хотя не все они достойны твоего внимания, есть те, кто достоин. И даже находятся рядом с тобой. Вполне возможно, что именно в них ты найдёшь семью, которую не смог найти в нас с Дазаем. О, и ещё, — Чуя выдохнул, снова поёжившись от ветра. — Огай никак не изменил Осаму. Он спрятал доброго и заботливого ребёнка глубоко внутрь, смог перекрасить оболочку в чёрный и что-то сломать внутри, но тот Дазай, которого мы с тобой помним — он всё ещё там. И я вижу его, когда он смотрит на меня.— Думаю, ты видишь то, что хочешь, — отрезал Фёдор, поднимаясь со скамейки.— Эй, — позвал Чуя. — Ты тоже для меня навсегда останешься важным и в какой-то мере любимым. Ты не очередной парень из приюта. Ты тот, кто всегда мог помочь мне разобраться. И тот, кто всегда заботился.— К сожалению, для тебя все такие, — едва заметно улыбнувшись, отозвался Достоевский. — Все, кто так или иначе были с тобой в тяжелые моменты, стали для тебя не просто очередными. И лишь Дазая ты выделил из них.— Потому что Дазай всегда выделял меня.

Достоевский вздохнул. Он тоже выделял, вообще-то. Всегда только этих двоих. Но, видимо, недостаточно, чтобы стать для них кем-то настолько же важным, как они для него.

— С тобой кое-кто ещё хочет поговорить, — собираясь вернуться в машину, сказал Достоевский. — Я позволю ему решить свои дела с тобой, но после этого вы с Дазаем станете мне настоящими врагами. Я буду вас ненавидеть и пытаться убить.— Ты умеешь ненавидеть, Фёдор? — чуть подавшись вперёд, спросил Чуя ему в спину.Достоевский тормознул на половине шага и сжал зубы.— Умею, — не поворачиваясь, отозвался он. — И если ты думаешь, что во мне не хватит ненависти на вас двоих, то ты ошибаешься.— Посмотрим, — хмыкнул Чуя, откинувшись на спинку лавочки.

                                         ***

После того, как Фёдор сел в машину, из неё вышел Макото. Видимо, Достоевский не собирался его ждать — он уехал, а вот юноша прошёл к Чуе и тоже сел рядом с ним на лавочку. Он выглядел неплохо, только одна рука забинтована.

— Всё нормально? — уточнил Накахара.— Растяжение, — кивнул головой Макото. — Уже почти не болит.

Оба закурили и замолчали. В общем-то, что ещё им обсуждать? Чуя должен выполнить свою часть уговора, и они уже окончательно и навсегда разойдутся.

— Он снова смог запудрить тебе мозги, — на половине сигареты с сожалением сказал Макото. — А мне только-только показалось, что ты прозрел.— Все вы закрывали мне глаза, каждый из вас хотел, чтобы я видел только то, что выгодно ему. А сейчас я всё вижу чётко.— Неужели ты не стал его ненавидеть? Хотя бы немного?

Чуя усмехнулся, опустив голову. Стряхнул пепел с сигареты и снова глубоко затянулся. В это утро он слишком много курит.

— Стал, — кивнул в итоге он. — Какое-то время ненавидел, а потом просто понял его. Один человек сказал, что Дазай как никто заслуживает хотя бы попытки его понять. И когда я начал пытаться, он начал помогать мне в этом.— То есть, в раю снова всё спокойно и все херувимы живы? — скривился Макото.— Меня веселит твоё раздражение, — рассмеялся Накахара. — Я понимаю, почему ты его ненавидишь, но я не принимаю этого. Ты ведёшь себя неправильно.— Давай не будем снова об этом спорить, — вздохнул Макото. — Ты меня не убедишь.— Наверное, — выкинув сигарету, кивнул Чуя. — Я сказал ему о нашем договоре.Дазай согласен с тобой встретиться, когда будешь готов. Но большей помощи ты от меня не дождёшься.— Ты легко на это согласился, — прищурился парень. — Ты думаешь, что я не смогу его убить.— Не сможешь, — покачал головой Накахара. — Это во-первых. А во-вторых, смерть его ничуть не пугает. Думаешь, таким образом ты отомстишь?— Я знаю, как отомстить ему, но убить тебя я точно не смогу, — вздохнул Макото. — Это мы уже проходили. Забрать тебя у него тоже не выходит, ты упёртая задница, Накахара, как и всегда. Но мне самому будет проще жить, зная, что не приходится делить мир с такой мерзостью, как Дазай Осаму.— Как знаешь, — раздражённо фыркнул Чуя. — Свяжись со мной, как будешь готов. Обговорим место.— Это всё? — наблюдая за встающим юношей, спросил Макото. — Даже не попытаешься отговорить? Совсем не страшно за Дазая?— Никого нет сильнее его, — качнул головой Чуя. — А отговаривать тебя мне надоело. Ты меня не слышишь, не хочешь слушать. И лучше я потрачу это время более приятно и полезно, чем на пустые разговоры.— Например?— Встречусь с Огаем, — пожал плечами юноша. — Займусь уборкой, поработаю, в конце концов. И, возможно, вечером глава исполкома соизволит явить свой светлый лик для того, чтобы составить мне компанию за ужином.— Так выглядит твоя мечта? То, о чём ты думал, дожидаясь его в приюте?— Приблизительно. Я бы тебе рассказал в подробностях, но боюсь, это из категории 18+ — ухмыльнулся Чуя.— Иди к чёрту, — фыркнул Макото. — Это не шутки, прекрати дурачиться.— А что ещё остаётся? Я устал вести серьёзные тяжелые беседы, это выматывает. Всё это дерьмо выжало меня, даже сил злиться не осталось. Так что, я пойду. Если вдруг передумаешь со всей этой чушью о мести — не стесняйся мне сообщить.— Не передумаю, — качнул головой Макото.— Тогда пока, — не поворачиваясь, махнул рукой Накахара.

                                         ***

Этот разговор оставил неприятный осадок, но даже несмотря на это, Чуя чувствовал после него непривычные лёгкость и расслабление. Он пошёл от стройки пешком, не стал ловить такси. Солнце ярко светило и становилось теплее. Юноша зашёл в кофейню по дороге, купил себе карамельный латте и, радуясь сладкому напитку, направился в сторону офиса Огая.

Вообще, Чуя не собирался идти к нему, но когда он просто случайно ляпнул это в разговоре с Макото, ему неожиданно захотелось. Чуя к тому моменту был не то, чтобы зол. По крайней мере, он был готов для диалога. Да и Дазай наверняка как-то подготовил для этого почву. В конце концов, юноше всегда удавалось каким-то чудом найти с Мори точки соприкосновения. Думая об этом, Чуя понимал, что Огай всегда был к нему даже излишне лоялен, но почему так происходит — для Накахары было загадкой.Осаму говорил, что это не его секрет, чтобы его раскрыть, но, может, ему удастся всё узнать, так сказать, из первых уст?

К тому моменту, как Чуя дошёл до офиса, кофе уже кончился. Но едва мальчик приблизился к зданию, то заметил, как в его сторону зашагали несколько человек из охраны. Ой, он как-то совсем забыл, что сейчас находится в розыске. Странно, что Чуя вообще смог дойти до этого места по улице средь бела дня своими ногами.— Тихо-тихо, — выставив руки вперёд, сказал мальчик. — Я тут сдаваться иду, так что, можно без рук?Вообще, охрана его слушаться именно в тот момент обязана не была, но всё же, помня, кто перед ними, трогать Накахару не рискнули. Лишь молча сопроводили его до кабинета босса.В кабинете Огай был один. Он сидел за столом, читая какие-то документы, и на вошедшего Чую поначалу не обратил внимания. Только когда юноша тихонько кашлянул, продолжая мяться у двери, мужчина поднял на него взгляд.

— О! — удивился Мори. — Посмотрите, кто к нам пожаловал. Господин исполнитель собственной персоной.— Издеваться обязательно? — пробубнил Чуя, проходя к столу босса, чтобы сесть на стул перед ним.— Тебя, по-хорошему, надо было пристрелить ещё на входе, — заметил Огай, откладывая бумаги. — Скажи спасибо своему Церберу за то, что отменил приказ «стрелять на поражение».— Ты отдавал такой приказ? — опешил мальчик.— Ну, пули тебя всё равно не берут, — отведя взгляд, пожал плечами Мори. — А мне очки в копилку стремительно уползающего авторитета в глазах подчинённых.

Накахара вздохнул и опустил голову. Нашкодивший ребёнок пришёл к родителю с повинной, причём буквально. Но Огай, вроде бы, не слишком зол. Даже спокоен и весел. Ну точно, Дазай уже что-то успел ему сказать.

— Итак, — сложив подборок на скрещенные пальцы, улыбнулся Мори. — Что ты хочешь мне рассказать?— Честно?— Можно не честно, но всё равно правду я узнаю.

Накахара что-то недовольно пробурчал.

— А ты мне ничего не хочешь сказать? — поинтересовался он. В конце концов, Огай тоже не святой.— Уверен, тебе уже сказали всё, что нужно и не нужно. — Ты обманывал меня.— Как и Дазай, — кивнул Мори. — Но я это делал не потому, что хотел. Лишь в силу твоего характера я не мог сказать тебе всего.— Ты мучал его!— Он сам на это согласился, — отрезал Огай. — Дазай всё кристально понимал, когда соглашался на предложение вступить в комитет. Когда становился его главой. Глава исполкома — это самая могущественная и тёмная фигура Портовой мафии после меня. Он обязан был соответствовать.— А всё остальное? — опешил Накахара. — Ты не давал нам встретиться годами. Неужели так боялся, что Осаму сможет меня спрятать?— Да, — честно ответил Мори, глядя в сторону. — Ты не знаешь, что тогда происходило в городе, поэтому не можешь судить о важности этого решения. Как бы там ни было, я сдержал обещание — вы работаете на меня, как мы и договорились. При высоких должностях, достойных ваших способностей. Я ни в чём вас не ограничиваю, и чем ты мне платишь? Побегом? Предательством? Твои слова ничего не значат?— Я поклялся тебе в верности, потому что думал, что мы честны друг с другом, — зашипел юноша. — Мне казалось, что доверие — это небольшая цена за безоговорочную верность.— Я плачу тебе за верность защитой, — отрезал Огай. — И я буду защищать тебя так, как считаю наиболее эффективно. Даже если мне придётся врать.— Почему? — спросил Чуя. — Зачем ты делаешь всё это для меня? Тёмные времена позади, вокруг полно сильных эсперов.— Во-первых, настолько сильных и всё ещё в своём уме очень мало, — вздохнул Мори. — А во-вторых, я уверен, что лучшего исполнителя у меня нет и не будет. По крайней мере, когда ты перестанешь творить всю эту херню.— Дазай сказал, что есть причина...— Дазай и сам ничего не знает, — начал раздражаться мафиози. — Особой причины моего расположения к тебе нет. Может, всё дело в том, что я помню тебя ребёнком? Мне тоже не чужды простые человеческие чувства.— Осаму ты тоже помнишь ребёнком, но это не помешало тебе подвергать его пыткам.— Как и тебя, если помнишь, — хмыкнул мужчина. — Как лидер я должен принимать жестокие решения, особенно, когда речь заходит о верности моих сильнейших подчинённых. Ты должен это понимать.— Допустим, — выдохнул Накахара, чувствуя, что у него уже не осталось сил вести этот разговор. — Но тогда почему сейчас я сижу здесь, а не расстрелянный лежу в подвалах порта?— Потому что выбрал верную сторону. Я правильно понимаю? Чуя недовольно насупился.— Правильно.— Ну, значит, конфликт исчерпан? Я закрою на всё это дерьмо глаза, раз организация не понесла никаких потерь. Но если ты снова будешь сомневаться, если ты снова свяжешься с вражеской организацией и не сможешь дать внятного объяснения своему поступку, я забуду о том, кто ты для меня, ясно? С тобой будет разбираться комитет так, как они привыкли это делать. И даже Дазай не сможет тебя защитить.

Чуя фыркнул. Кто-кто, а Дазай сможет. И, судя по отведённому взгляду Огая, он тоже это понимал.

— Что в Дазае такого? — неожиданно спросил Мори. — Вы даже не родственники, как он смог тебя так привязать к себе?— У меня никого кроме него нет.— У тебя есть родные люди, — напомнил Огай. — Твои тётя и дядя.— Они никогда не были мне родными людьми, — покачал головой мальчик. — Единственный, кто у меня был — это Дазай.— А я?— На твой счёт я всё ещё не могу разобраться. Ты лишь покровитель. Ты выгадал удачный момент. Не более того. Я не буду больше строить иллюзий. Ты мой босс — не больше, не меньше. Раньше я думал, что у нас другие отношения, но твои поступки научили меня, что верить я могу лишь себе и с большой опаской Дазаю.— Вот как, — буркнул Мори, ощущая в тот момент совершенно иррациональную и болезненную печаль. — Наверное, это правильно.— Так, я снова при должности? — решил уточнить Накахара. — Я могу начать работать?— Можешь. Но тебе ещё предстоит ответить перед комитетом. Держи это в голове.— Непременно, — фыркнул юноша, поднимаясь со стула.

                                        ***

Выйдя из кабинета, Чуя решил пройтись по офису. Ему казалось, что в последний раз он здесь был очень давно, а по факту прошло всего несколько недель. Ничего особенно не изменилось. Почему-то именно в тот день в здании было не слишком много народа, мальчик рассчитывал наткнуться на Хиротсу, но вместо этого наткнулся на Дазая. Вот его он здесь, работающим, как клерк, за компьютером, ожидал увидеть меньше всего.

— Ого, — заглядывая в серверную, улыбнулся юноша. — Какие люди. — Ты уже всё? — опешил Осаму, вскинув голову от компьютера.— Ага. И папа Мори сменил гнев на милость, — падая в кожаное компьютерное кресло рядом, вздохнул Накахара. — Ты занят?— Немного, — поморщился Дазай. — Накопилось много работы. — Всего за пару дней? — опешил Чуя.— Ну, я филонил гораздо больше пары дней, — рассмеялся Осаму. — Как прошла встреча с Фёдором?— Весьма душещипательно, — вздохнул Накахара, прикрыв глаза и начиная раскачиваться на стуле из стороны в сторону. — Никак не могу отделаться от ощущения, что устал.— Возможно, тогда стоит отдохнуть? — предположил мафиози, снова что-то печатая на компьютере. — Езжай домой, поспи.

Чуя задумался о том, а когда он вообще последний раз нормально спал? Если не считать обмороков, приступов и порчи, то...действительно довольно давно. Кажется, ещё в доме Коё. Предложение поехать домой и отоспаться в своё удовольствие, пока есть возможность, показалось неожиданно заманчивым.

— А ты поедешь?

Пальцы Осаму, что до этого шустро порхали над клавиатурой, застыли в воздухе, а сам он вздохнул.

— Я бы с радостью, но у меня куча работы. И я отоспался.— Ну вот, — пробубнил Чуя. Он поднялся с кресла и прошёл к окну, где располагалась небольшая кухня, чтобы запустить кофеварку.— Если тебе нечем заняться, то ты можешь поработать, — напомнил Дазай.— Не думаю, что смогу. Я чувствую усталость и опустошение, не могу ни на чём сосредоточиться. Да и дел у меня особо нет, по крайней мере, пока я о них не в курсе.

Мальчик бухнул пару кусочков коричневого сахара в наполняющуюся горячим напитком чашку, проследил за этим процессом и вытащил из кофе-машины чашку американо, а потом выпил чуть ли не залпом.

— Ну, хочешь, я подниму тебе настроение? — всё это время наблюдая за Чуей, предложил Осаму. — Иди сюда.

Отставив пустую чашку, юноша тут же подошёл к развернувшемуся от стола Дазаю. Довольно хмыкнув, мафиози тут же усадил мальчика себе на колени и уткнул носом в шею, а сам принялся гладить его спину под курткой.

— Неплохо, — прикрыв глаза, отозвался Чуя.— Ты можешь посидеть здесь и подремать, пока я закончу работу, — отворачиваясь обратно к компьютеру вместе с Накахарой на коленях, заявил Дазай.— А если кто-нибудь войдёт? — устраиваясь удобнее, спросил мальчик.— Как войдут, так и выйдут, — пожал плечами глава исполкома, снова погладив по спине одной рукой, а второй уже что-то щёлкая мышкой. — Расслабься и сиди.

Чуя вздохнул. Ему сейчас совсем не хотелось никуда уходить от Дазая, хотя и выглядели они откровенно глупо. Когда Чуе было десять, подобное казалось милым, но не сейчас, когда он уже взрослый, а сидит тут у Осаму на коленях, радуясь тому, что не гонят. Впрочем, его никогда с этих колен не гнали, а напротив — постоянно усаживали и гладили.

Думая об этом, Чуя не заметил, как задремал. Под веками уже начали отплясывать отголоски каких-то снов-воспоминаний, а под мерный стук клавиш и размеренное дыхание Осаму засыпалось ещё лучше. Но идиллии, разумеется, суждено было прерваться, когда в серверную на одной ноге втёк Широ, которого под руку вёл Цубаки.

— Кто явился, — усмехнулся Дазай, одной рукой слегка вдавив голову Чуи себе в плечо, чтобы не рыпался и делал вид, что спит дальше.Накахара незаметно приоткрыл один глаз, чтобы осмотреть гостей, но продолжил сопеть Осаму в шею, щекотя дыханием кожу уха.

— Я больше не могу торчать в больнице, — пожаловался Широ, усаживаясь в одно из кресел, пока Цубаки тупо таращился на картину маслом.— Ничего не меняется, — в итоге фыркнул он.— Я смотрю, вы помирились, — решил перевести тему от его странного положения Дазай. — Если ты остаёшься в Йокогаме, я могу подыскать тебе вакансию в порту.— Обойдусь, — фыркнул Цубаки. — С моими талантами найти работу не проблема.— Я о том и говорю, — закивал Дазай.— Не связанную с мафией, — отрезал юноша. — Я просто помогаю нуждающемуся сотруднику серверной этого офиса. Но как только его культя начнёт двигаться самостоятельно, я к этому месту и на пушечный выстрел не подойду.— Не зарекайся, — пропел Осаму, отворачиваясь к своему компьютеру.— Вот именно, — тихонько поддакнул Широ, за что огрёб несильный подзатыльник.— Давай без твоих пророчеств, Гадалка, — попросил Цубаки. — Слушать это становится невозможно.— А мне предсказание сделаешь? — подал голос Чуя, пользуясь тем, что теперь был к ребятам лицом.— Так ты не спишь? — опешил Цубаки.— Уже нет, — продолжая лежать на плече Осаму щекой, зевнул юноша. — Так что там по предсказаниям?

Широ, глядя в его глаза, слегка прищурился, как будто, действительно пытался что-то рассмотреть, а потом что-то хмыкнул и отвернулся к компьютерному столу.

— Хватит с тебя моих предсказаний, — отрезал провидец.— Что? — опешил Накахара. — Почему? И, вообще, я могу приказать. Да? — уточнил у Дазая юноша.— Можешь, — уверенно кивнул Осаму. — Но он всё равно не слушает.— С предсказаниями жить скучнее, — улыбнулся ему Цубаки. — Ты, кстати, как? Хорошо себя чувствуешь?— Ага, — буркнул Накахара. — Мне стоит извиниться перед вами?— Всё нормально, — махнул рукой Широ. — Ты не понимал, что делаешь. — И не помню, если честно, — улыбнулся Чуя. — Но всё равно, простите.

                                      ***

Дазай закончил свою работу только ближе к вечеру, и всё это время Накахара торчал с ним. Цубаки с Широ тоже были в серверной, но последний быстро погрузился в работу, а первый, оставив недомогающего провидца на Осаму, ушёл, вероятно, чтобы заняться поиском работы. Как он объяснил, ему ещё нужно будет съездить в Токио, чтобы уладить дела там, но это позже.Чуя был чертовски рад, что эти двое помирились. Хоть кто-то из его прошлой жизни смог сохранить то, что они там приобрели. И эта мысль успокаивала мальчика.

Вечером они с Осаму возвращались домой на служебной машине. Накахара так и дремал на нём, собственно, как весь день до этого. Дазая несколько беспокоила его апатия, он начал думать, что это связано с его здоровьем, но юноша убеждал, что недомогания не чувствует. Просто, усталость и каша в голове.

Дома, так и не придумав, как взбодрить юношу, Осаму решил его успокоить и вскрыл бутылку коллекционного бурбона, который ему кто-то когда-то подарил.

— Это очень крепко, — сообщил Чуя, поморщившись от первого глотка.— Зато всего за один стакан свалишься, уснёшь и больше не будешь думать о всякой ерунде, — падая рядом с ним на диван, улыбнулся Дазай.— Я перестану о ней думать, когда разберусь со всем, — вздохнул мальчик, делая щедрый глоток крепкого напитка.— Давай покончим с этим, — понимая, к чему Чуя клонит, попросил Осаму. — Я расскажу тебе всё, что хочешь, но мне сложно выбрать что-то одно. Что тебя интересует больше всего?— Очевидно, что меня интересуют подробности смерти Кёты, — сказал Накахара. — А также то, что с тобой происходило после ухода из приюта.— Начну с последнего, если ты не против, — откинувшись на спинку дивана, вздохнул Осаму.

Чуя отставил бокал на столик и по-хозяйски завалился ему головой на колени. Он только что вышел из душа, огненные кудряшки ещё были влажными и вкусно пахли, а сам мальчик выглядел чудовищно милым и домашним. Говорить о подобных вещах не хотелось, но Дазай и сам понимал, что придётся. Рано или поздно всё равно бы пришлось, даже если бы всего этого не произошло.

— Было сложно, — начал Осаму. — Я был готов к тому, что буду видеть убийства и кровь. Это меня не пугало, в приюте я тоже многое видел и многое делал. Но в порту масштабы оказались несколько другими. Что ни день, то смерть и чаще всего не одна. Огай не напирал поначалу слишком сильно, он в какой-то степени даже старался меня оградить от лишнего кровопролития, но позже это начало сказываться на работе. Мои допросы оканчивались ничем, комитет не воспринимал меня всерьёз, дошло до того, что шавки с низов начали игнорировать мои приказы. Так мы с Одой познакомились. Он мне разъяснил за то, что пока я себя не покажу, никто не будет меня слушать, — парень перегнулся к столику и закурил, одной рукой продолжая гладить Чую по голове. — Я попытался быть более жестоким, но это выглядело смешно. И тогда Огай занялся моим «обучением». Он много со мной говорил, следил за пытками, следил за количеством убитых мною. Неповиновение или жалость карались. Он постоянно напоминал мне о том, ради чего и кого я это делаю. И так вышло, что после зачисток или неудачных сделок, глядя в лица трупов, я видел лишь твоё лицо. Я не видел крови, не слышал их криков. Перед моими глазами был улыбающийся ты, а в голове звучал твой смех.

— То есть, каждое убийство напоминало тебе обо мне? — опешил Накахара.— Получается, что так, — затянувшись, кивнул Дазай. — Я смог научиться абстрагироваться от работы, а на работе от самого себя. Но всё равно меня периодически накрывало. Когда мне было восемнадцать, Огаю пришлось отправить меня в наркологическую клинику на два месяца. Поначалу это была только алкогольная зависимость, но потом он поймал меня со спидами. Когда ты занимаешься нарко-трафиком дурь достать не является проблемой. Ну, вот я и не удержался.— Ты принимал наркотики? — опешил Чуя.— Недолго, — покачал головой Дазай. — Огай быстро это просёк и пресёк. Детоксикация, синдром отмены — всё это я прочувствовал в полной мере, Мори договорился и мне даже обезболивающего не давали. Я вылетел из жизни на несколько месяцев из-за этого состояния. Вернуться было сложно, но я вернулся. И был теперь ещё злее. В то время произошла та из Белых ночей, в которую ты принял кокаин. Я приехал за тобой вместе с Огаем. На самом деле, я не раз и даже не два приезжал к тебе в приют за эти годы, но ты не мог этого помнить. Из детей меня никто не видел, так как я ждал в машине, но каждый из этих разов я был с тобой. Отмечал все изменения, которые с тобой происходили, — Осаму улыбнулся и потушил сигарету. — Я почти видел, как ты рос.— А я нет, — насупился Чуя. — Только непонятные сны и отголоски приятного запаха — это всё, что у меня было.— Я понимаю, — кивнул парень. — Но всё изменилось, когда ты сбежал из приюта. Я долго тебя искал, Огай был в ужасе от того, что мы потеряли тебя. Для порта это стало тяжёлым временем, потому что я не мог заниматься ничем, кроме твоих поисков. Но так не могло продолжаться долго. Мори начал предполагать самое худшее, он сказал, что мне стоит смириться. Но я не мог смириться, — вздохнул Дазай. — Я вглядывался в лица всех прохожих, ездил на каждую зачистку и осматривал каждый труп, боясь увидеть среди них твоёлицо. А потом ехал домой и много пил. Несколько раз я пытался всё закончить. Сложнее всего было решиться на первую попытку, а вот все остальные совершить было просто. Я уже почувствовал это — полная свобода от всей боли, которая во мне сидела. Я не видел смысла больше жить, но в моменты, когда чувствовал, что умираю, я ощущал себя живым. Чувство было настолько забытым и приятным, как тёплый свет в холодной темноте, лучше любого наркотика. Практически каждый день я пытался его ощутить, но каждый раз что-то не получалось.— Тогда Ода-сан переехал к тебе? — уточнил Чуя.— Да. Он следил за тем, чтобы я не умер. Постепенно, я начал выходить из этого состояния. Одасаку очень многое для меня сделал, — Осаму вздохнул.— Помнишь, я тебе как-то сказал, что чуть было не переспал кое с кем?Накахара распахнул глаза и резко сел, Дазай кивнул.

— Это был Одасаку. Я плохо помню, что конкретно тогда случилось. Он промыл мне в очередной раз желудок, меня начало клинить. Я уговорил его попробовать. Мне тогда было плевать с кем, я просто хотел ощутить хоть что-то похожее на тебя. Но было совсем не похоже, — насупился Дазай, пока Чуя пытался подкурить трясущимися руками. — Да и Сакуноске явно это не нравилось, он просто поддался на мои уговоры. Мы и не разделись толком, у меня даже не дёрнулось ничего, и он сказал, что это пиздец, как всё глупо, и что я идиот. Но он всё равно меня не оставил после этого, следил за тем, чтобы я не умер.— Как-то мне стало ещё тяжелее жить с этой информацией, — вздохнул Накахара, глубоко затянувшись.— А ты надеялся на облегчение? — улыбнулся Осаму, потрепав его по волосам. — Твоё счастье было в неведении, солнце, но ты сам от него отказываешься.— Нет, — качнул головой Чуя. — Я должен знать.— Как скажешь, — пожал плечами мафиози. — В общем, через год-полтора меня слегка отпустило. Я начал нормально работать. Огай перестал подсылать охрану ко мне домой, а я работал как никогда эффективно. Я воплотил в себе всё, что во мне хотелось видеть боссу. Тогда и произошла моя встреча с Кётой, — вздохнул Осаму. — Он был очень сильным. Управление огнём его уровня могло принести кучу проблем кому угодно, мы не успевали тушить пожары, которые он устраивал. Огай отдал приказ избавиться от него при первой же возможности, ему было до фонаря — друг он тебе или враг. Мы считали, что тебя уже нет. Но я всё равно не собирался его убивать. Не буду говорить, что мною двигало чувство жалости, нет. Мною двигал корыстный интерес прибрать его к рукам порта, поэтому я вытащил его с той зачистки. Я пытался ему разъяснить, что его организации уже нет, но Кёту она ничуть не интересовала. Его интересовал я и то, как испортить мне жизнь. В таких случаях у дознавателей есть чёткие инструкции, — глядя за тем, как Чуя тушит сигарету, мрачно сообщил Осаму. — Если я не могу завербовать эспера, то я должен избавиться от угрозы, которую он несёт. И Кёта её нёс. Он был сильным, и он ненавидел порт. Только этого было бы достаточно, чтобы Огай не глядя отдал приказ убить, но всё произошло совсем не так. Не буду оправдываться приказом или инструкцией, я мог их нарушать тогда, могу и сейчас. Он просто вывел меня. Говорил о том, что я виноват в твоей смерти, что я убил тебя собственными руками. Твоё лицо, которое я видел вместо лиц жертв, превратилось в лицо трупа, пожираемого червями. Почему-то именно с его слов я смог чётко всё представить. Я разозлился тогда до красной пелены перед глазами. Если до этого я накачал его транками и пытался вразумить, используя разумные методы причинения боли, то к тому моменту мне уже было плевать на его ощущения. Я выпустил в него всю обойму, — Осаму вздохнул. — Я не пытался его измучить, я хотел его уничтожить. Помню, что стрелял до тех пор, пока не перестал слышать его голос в голове. А когда эхо от выстрелов стихло, то передо мной сидело мёртвое тело, привязанное к стулу.— Что ты ощутил тогда? — спросил Чуя, продолжая сидеть на диване к нему спиной.— Стыд. Первое, что я почувствовал, было стыдом. Ощущение того, что я полное ничтожество, если не смог справиться с эмоциями из-за какого-то мальчишки. «Он ведь был ровесником Чуи», — подумал я тогда. Ребёнок. Не буду говорить, что я очень уж страдал от мук совести, мне было просто неприятно от этой ситуации, но я отпустил её быстро. Я сразу принял, что совершил и был спокоен. Он был в какой-то степени особенным, но всё же, для меня он был очередным, — Дазай выдохнул и прикрыл глаза. — А на следующую ночь я зашёл в офис Огая и мне сказали, что ты жив.

Чуя распахнул глаза и с интересом уставился на Осаму, вероятно, ожидая, что теперь-то он скажет о своём сожалении.

— Нет, — качнул головой парень. — Тогда меня не мучала совесть. Тогда я был просто счастлив от того, что ты где-то есть, где-то в этом мире просто есть, что ты живёшь и ходишь, улыбаешься, грустишь, ешь, пьёшь. Все те жертвы, которые я видел, будто исчезли. Был мир, я и ты в нём. Больше меня ничего не волновало. И вскоре я увидел тебя. Когда мы заходили тогда в бар, я наткнулся на тебя. Ты слегка подрос и быстро бежал. Я так хотел тебя поймать, забрать, сказать, что чертовски скучал. Лишь позже, на тех допросах я понял, что произошло. Розовые очки слетели с глаз, я осознал, что для тебя это время не прошло бесследно.— Позже, в этом доме, ты был добрым и ласковым, как я тебя запомнил, — сказал Накахара. — Но ты не был честным. Ты избегал некоторых тем, постоянно отвлекал моё внимание от приюта. Ты понимал, что произойдёт, если правда вскроется.— Понимал, — кивнул Осаму. — Но меня не волновала эта правда. Меня волновал ты и только ты. Твоё здоровье, твоё самочувствие, твоё настроение. Я два года думал, что тебя нет, а потом ты появился. И я был счастлив от этого, Чуя. Такой человек, как я, не заслуживает права на счастье, но у меня оно есть. И я никогда от него не откажусь, никому не отдам.

Чуя вздохнул и привалился головой на плечо Осаму. Он, в общем-то, не узнал ничего нового. Почти обо всём мальчик так или иначе догадывался. Глупо было думать, что в жизни Осаму было что-то, кроме его ребёнка. Ребёнка, которого он вырастил и воспитал. Единственный родной человек, единственная семья. В этом Накахара понимал Дазая, как никто. Он не понимал лишь, почему он не допускает даже возможности того, что мир состоит и из других людей. И, вполне возможно, в ком-то из них он тоже может найти своё счастье.

— А я все эти годы волновался лишь за то, что ты мог найти себе жену и нарожать с ней детишек, — усмехнулся Чуя спустя недолгую паузу. — Думал, что даже если и так, то ты всё равно останешься моей семьёй. Но всё оказалось гораздо хуже. Оно ест меня и грызёт, но сейчас я чётко понимаю, что не могу от тебя отказаться. Сейчас ты действительно похож на шестнадцатилетнего Дазая Осаму, которого я любил и помнил.— Едва ли я когда-то смогу стать тем, кем ты хочешь меня видеть, Чуя, — вздохнул мафиози. — Это та цена, которую я заплатил за нашу с тобой такую жизнь. И сейчас настал момент тебе отдавать долги.— Верно, — согласился Накахара.— Скажи, а ты был счастлив со мной? Работая в порту со мной, возвращаясь сюда, отмечая мой день рождения?— Макото тоже спрашивал меня об этом сегодня, — кивнул Чуя. — Да, я был. Это была та моя мечта, которую я хранил и лелеял всё то время после твоего ухода из приюта. Меня не волновали чужие смерти, они не волнуют меня и сейчас. Есть узкий круг людей, жизни которых имеют значение, жизни, которые я хочу сохранить и защитить. И так вышло, что ты забрал одну из них.— Да, — вздохнул Осаму. — Я ощущаю нечто схожее. Только, для меня действительно имеет значение лишь твоя жизнь. Других мне не надо.— Ты такой льстец, — проскулил Накахара, скукоживаясь в клубок на диване.— Ты не представляешь, как я счастлив от твоих слов о том, что я важен. Но так не должно быть. Меня рвёт между безотчётной радостью и тяжёлым сожалением. Мне даже жаль тебя, Дазай, — пробубнил мальчик. — Мне хочется, чтобы у тебя была счастливая жизнь, а не тот кошмар, который ты жил без меня. Я не должен делить твою жизнь на «до» и «после».— Правда? — улыбнулся Осаму, гладя его по голове. — Но ты не имеешь ничего против того, что я делю твою.

Юноша тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Да, он не имеет ничего против. Интересно, какова была бы сейчас жизнь, изначально не будь в ней Дазая? Наверное, Чуя бы умер ещё между четырнадцатью и шестнадцатью, когда додумался бы попробовать наркотики и не выжил бы в порче. А может, и того раньше, кто знает? Его бы не было, и не было бы такого Дазая, который умеет заботиться и нежно гладить по голове. Был бы Дазай-безжалостный- исполнитель. И, наверное, хорошо, что хотя бы с ним — Чуей — Осаму становится таким человеком, которым должен быть. Талантливым, умным, добрым и заботливым. Пока Чуе этого, наверное, достаточно. В конце концов, он никогда не умел делить Дазая с кем-либо, так что, скорее всего, это даже к лучшему, что он на нём так зациклен. Осталось лишь пережить всё это и переболеть. Возможно, в конце концов, Чуя и сможет не думать о мёртвом друге, глядя в это красивое и любимое лицо.

— Тебя сложно любить, — уже засыпая, сказал мальчик. — Всегда было сложно. Но я всегда любил. Я ушёл из приюта, потому что думал, что тебе больше не важны «мы», тебе важен лишь «я». И даже сейчас это так. В этом твоя главная перемена, Дазай. Когда тебе было шестнадцать, ты хотел во что бы то ни стало быть со мной, а не чтобы просто был я, не важно где и как.— Это тебя задевает? — удивился Осаму. — Разве, такое не должно быть наоборот приятно?— Возможно, — буркнул Накахара. — Но, как бы там ни было, это разделяет нас. Твой интерес защищать меня может вылиться в то, что ты решишь оградить меня от себя. А раньше мы были командой. Были не ты, я и мир, а были мы с тобой против этого мира, который нас пожевал и выкинул в сточную яму приюта. Я готов был разрушить его и убить в нём любого, если ты будешь стоять рядом и одобрять это.

Дазай задумался. Он действительно задумался от этих слов и только в тот момент смог ощутить эту разницу, о которой говорил Чуя. Он вспомнил их разговор о том, что их проблемы должны решаться ими вместе, а не только Дазаем. И неожиданно остро юноша почувствовал боль и сожаление от того, что не понимал такой простой вещи до этого момента. Несмышлёныш-Чуя оказался гораздо умнее и проницательнее в этом, чем Осаму с его хвалёными мозгами.

— Да, — уже почти во сне, услышал мальчик. — Ты прав, солнце.— Не думаю, что ты уже изменишься, — промурчал Чуя, особенно и не понимая, спит он или нет.— Посмотрим, — прошептал парень, улыбнувшись. — В конце концов, только ты всегда и менял меня.

P.S: тысячные извинения за то, что так часто пропадаю. во всем виновата учёба!кстати, если кому интересно я сдала пробник по проф.математике!!! радуюсь и делюсь продолжением этой истории💐