Глава 43

Приехав домой, пробегаю мимо мамы в слезах и забегаю сразу в свою комнату. Зарываюсь в подушку и заходит мама.

– Детка...

– Почему я постоянно ошибаюсь в людях?

– Мне так хотелось бы уберечь тебя от этого...

Мама больше ничего не говорит, выключает свет и ложится рядом со мной, обнимает меня и держит в объятиях, пока я реву. Кажется, я выплакала все запасы слез, пока не уснула. И, конечно, утром встала с опухшими глазами.

День длится бесконечно долго. На уроках пытаюсь вложить хоть какую-то информацию в голову, но мне это не дается от слова совсем! На танцы я вообще забила, давно перестала ходить туда. А с дополнительных занятий отпросилась. Сказала, что плохо себя чувствую. По мне это и так видно. Из-за того, что почти всю ночь плакала, у меня темные круги под глазами и бледная кожа.

Алекс.

Вчера увидел Джесс. Не сказать, чтобы я был не рад ее увидеть, просто сейчас я не в том сраном настроении. У меня особый праздник, я отмечал свою бездетную жизнь. Но она то ничего не знает. Логично, что у нее есть вопросы. И я повел себя с ней как полная свинья, специально нагрубив так, чтобы она меня больше близко не подпускала к себе. На тот момент я был уверен в правильности своего поведения. Сколько еще разочарований я могу ей принести? Уж точно без меня ей будет лучше. Только вот когда она наорала на меня, сказав, что я еще примчусь к ней однажды... Не однажды. До момента, как она ушла, я уже понимал, что просплюсь и пожалею о сказанном ей.

И, конечно, проснувшись утром, вспомнил, что натворил. Первое, что всплыло в памяти, как я предложил ей отсосать мне.

– Твою мать... Какой же я идиот. – Закрыл лицо руками и пытаюсь осознать, что натворил сегодня ночью.

Слишком был пьян. Думаю, нужно рассказать ей все. Пусть все знает и делает выводы.

На учебу и тренировку опять не пошел. Но я столько выпил вчера, что от меня все равно нет толку.

Примерно к тому времени, когда она должна была освободиться, я приехал к ее дому. Меня встретила ее мама, она чертовски красивая, отметил я. Но с Джессикой они совсем не похожи, только цветом волос. Она встала у ворот и сложила руки, смотря на меня изучающим взглядом, потом сказала:

– Значит, ты и есть тот самый Алекс Кэпшоу. Наслышана. Сегодня всю ночь она ревела из-за тебя? Я так полагаю.

– Да, из-за меня.

– Что тебе нужно?

– Поговорить с ней.

– Она моя единственная дочь. Единственный свет в моей жизни. Думаешь, я подпущу тебя к ней?

– Я знаю, как все выглядит со стороны. Но Джессика много чего не знает. Я только хочу все рассказать ей, чтобы она сделала правильные выводы. Просто поговорить. Больше ничего.

– Ты любишь ее?

– Да, люблю. И если она решит, что я не подхожу ей..., я исчезну из ее жизни.

Она вздохнула и отошла от прохода во двор.

– Хорошо, проходи.

– Спасибо, миссис...

– Просто Элизабет, – перебила она меня, и я догоняю ее, чтобы не смотреть на ее пятую точку. Я не виноват, это происходит автоматически.

Мы успели только сесть в фойе, как пришла Джесс.

Джессика.

Приехав к дому, снова въехала в куст у ворот. Надо сказать маме, что его вообще лучше убрать.

Не сразу заметила, только когда ждала открытия ворот, что всего в нескольких метрах от ворот стоит машина Алекса. Какого черта он тут делает?! Только мелькнула эта мысль в голове, как сразу надавила на газ, заезжая по дороге к дому. Пока шла к двери, думала, почему он не вышел из машины? Может, не заметил...

Только зашла домой, и меня сразу как водой со льдом окатили. Он сидит с моей мамой в фойе. Что за идиотское знакомство с родителями? И что было непонятного, когда я сказала, что для этого рано?!

– А вот и она, – говорит мама, вставая с дивана. – Милая, я буду в мастерской.

И она уходит легкой походкой. Мастерская, где мама занимается картинами, находится в самой дальней части дома. Она специально пошла туда, чтобы ничего не слышать. Интересно, она не думает, что мы займемся сексом?

Мне хочется наорать на Алекса, но я приросла к полу, молча уставившись на него. Как только мама скрылась из виду, Алекс нерешительно обращается ко мне:

– Джесс..., – виновато потирает затылок. Даже в глаза мне не смотрит, а у меня начинает снова щипать в носу. Оцепенение прошло, как только он произнес мое имя. Я срываюсь с места и бегом отправляюсь к своей комнате. Только заперла дверь, как ручка двери дергается.

– Джесс, детка. Пожалуйста, открой... Мне нужно тебе все рассказать.

– Убирайся! Я же сказала тебе вчера, чтобы ты больше не подходил ко мне! – кричу в закрытую дверь.

– Нам нужно поговорить. Открой эту гребаную дверь, - слышу его более настойчивый голос. Подхожу к двери и говорю сквозь слезы, так, чтобы он точно услышал. А дверь не открываю.

– Алекс, мы пробуем отношения уже второй раз. Спасибо, что в этот раз разочаровал всего за несколько дней! Я хотя бы не успела начать доверять тебе. А теперь катись к чёртовой матери и оставь меня, черт возьми, в гребаном покое!

– Джесс... Я просто не знаю, что делать! Блэр беременна.

И вот я получаю холодный душ со льдом снова. Даже слезы куда-то делись. Открываю дверь и воскликнула:

– Что?!

– Блэр беременна.

– От тебя?

– Похоже на то... Она донимала меня звонками, я не отвечал. Вот она и приперлась тогда к Джейсону, и я слетел с тормозов от этой новости.

– Охренеть..., – единственное, что я прошептала. Мне нужно его поздравить? Он то уже переварил эту информацию, а я еще нет. В голове рождаются куча вопросов. Заодно образы счастливой семьи из Алекса, Блэр и малыша. Как они играют на пляже или на Рождество открывают подарки... Образ рассеивается, когда я начинаю снова слышать его голос:

– Мне только двадцать один, я не готов стать отцом...

– Думаешь, она готова стать матерью в восемнадцать? Ты издеваешься?!

Не понимаю, почему я вообще начала защищать Блэр. Вообще все это уже не важно. Теперь я точно лишняя во всей этой истории.

– Джесс, я не брошу ребенка. Если она захочет, чтобы я участвовал в его жизни, так и будет. Но я не люблю ее и не буду с ней только из-за ребенка. Но чем больше я об этом думаю... Черт. Мне не нужен ребенок, я вообще этого не хочу. А она угрожает мне. Но, наверное, лучше уж я сяду за решетку.

– Алекс... Я ушам своим не верю. Ты просто моральный урод.

– Какой уж есть. И я открываю перед тобой все свои гнилые карты.

– Что у нее на тебя? – пора это прояснить.

Алекс нервно проводит рукой по волосам и заходит ко мне в комнату.

– Алекс?!

– Это было прошлым летом... Я шел на обгон грузовика в том месте, где запрещено это делать. Мне навстречу вылетела тачка. При столкновении у меня сработала подушка безопасности, и я отделался только ушибами. А вот тот человек за рулем старенького автомобиля умер на месте. Все это было на камерах наблюдения за дорожным движением. Отец Джейсона помог тогда уладить все за определенную плату. Копии видео были стерты, официально этот случай считается случайным. Якобы он не справился с управлением на сложном участке дороги. И это без моего участия. Но у этой гадины осталась копия! Она грозится отдать это видео родственникам погибшего... И на этот раз меня точно посадят. Я не отверчусь... На видео все видно. Шито белыми нитками... А срок за это и за скрытие преступления, а это самое настоящее преступление... Меня посадят надолго. И у меня уже не будет никого светлого и многообещающего будущего.

Я в шоке от услышанного, уставилась на него. Не может быть, чтобы я полюбила этого человека! А он продолжает:

– Поэтому я играл роль ее парня. Пытался войти к ней в доверие, чтобы как-то избавиться от этого видео и ее шантажа. И все шло хорошо, а потом ты приехала и поцеловала Доминика. И я все испортил с ней. Сейчас еще с Майком проблемы из-за всего этого дерьма! Черт, я просто не знаю, что делать.

Вот же дерьмо... Кажется, на сегодня с меня хватит новостей...

– Меня тошнит от тебя. Думаю, тебе лучше уйти, – говорю с отвращением. Отхожу от него, он идет на меня, пока я больно не упираюсь в стену.

– Джесс, теперь ты знаешь все. Я только хотел, чтобы ты все знала и могла правильно все оценить. Может даже не в мою пользу... И знай, я люблю только тебя!

Касается моего лица, а я так люблю эти легкие касания. Сердцу не прикажешь, и я все равно люблю его... Но теперь во мне появилось новое чувство. Я стала испытывать к нему глубокое разочарование.

– Просто не могу без тебя..., – продолжает шептать практически одними губами, пытаясь поцеловать меня.

– Уйди, пожалуйста..., – отворачиваюсь от него.

– Нет.

– Пожалуйста, уйди! Я больше не хочу видеть тебя! Ты моральный урод! И мне искренне жаль что... – Хотела сказать: «жать, что когда-то полюбила», но решила не говорить слова на букву «л». И просто спокойно добавила: – Просто уйди. Между нами всё кончено.

Не знаю, что подействовало больше: мой вид или то, что я сказала. Но он делает шаг от меня.

– Сейчас я уйду. Но знай, я только твой...

– Алекс, уйди.

Он выходит, и я подхожу к двери, чтобы закрыть ее.

– Я люблю тебя, – говорит он с надеждой в глазах.

– Уходи..., – не смотря на него, закрываю дверь на защелку. Упираюсь лбом в дверь и слышу, что он все еще стоит у двери, потом раздаются его тихие удаляющиеся шаги. А я опускаюсь на пол, спрятав лицо в руки.

Маленький-избалованный-мальчишка! Делает все то, что ему взбредет в голову, а последствия его поступков оставляет как попало. Умер человек... Это такой ужас для родных, а он даже не признал вину. И история с Блэр... Конечно, я знала, что он был с ней в период Нового года. И глупо думать, что он не спал с ней. Но я всячески старалась не думать об этом. От всего этого мне становится тошно. На какой хрен я вообще согласилась во второй раз встречаться с ним?!

Вспоминаю грустную Блэр, сидящую в столовой... Теперь понятно, почему она так изменилась. Неизвестно, какой была бы я. И вот невольно снова ей сочувствую. Хм... я только и делаю, что кому-то сочувствую. Но это же чувство испытывать к самой себе не позволяю никому, даже себе самой. Всегда есть те люди, кому сейчас намного хуже, чем мне. Сейчас это Блэр. Хотя я не понимаю ее порывов шантажа. Зачем? Что это изменит? Бедные люди потеряли родного человека. Зачем им причинять очередную боль. К тому же все это не отменяет того дерьма, что наговорил Алекс вчера. У меня в голове как будто две армии сходятся - «за» и «против» Алекса. Наверное, мне просто нужно немного времени...

Алекс.

Я дал обещание исчезнуть из жизни Джессики, если она этого захочет. Так я и сделаю.

Сразу после Джесс я поехал к семье погибшего мужчины в той самой аварии. Не знаю, почему Блэр не пустила в ход это видео. Или почему меня до сих пор не задержали. Я был виновником аварии, это я вылетел на встречную полосу.

Приехав к их дому, в нерешительности постучал в дверь. Мне уже нечего терять... Просто уже пофигу. А если повезет, избавлюсь от этого груза. И наконец-то перестану оглядываться.

Мне открыла женщина. На вид ей около 60 лет. Первое мое впечатление о ней очень приятное и теплое. У таких обычно много внуков, а на Рождество полно гостей и полный стол вкусной еды. Она из тех, кого любят.

– Я могу вам чем-то помочь? – спрашивает она.

– Мне нужно с вами поговорить...

– Оу, ну хорошо. Проходите.

Зайдя в дом, бегло осматриваюсь. Это скромный дом, мебель из Икеи. Но все такое домашнее, что ли. А из кухни, кажется, слышно тиканье часов, пахнет корицей и чем-то еще... Такой атмосферы у меня дома никогда не было. Я бы многое променял, чтобы вырасти именно в таком доме, именно под заботой такой женщины...

Моя мать никогда не была образцовой, ей было важнее сохранить форму груди, отказавшись кормить меня молоком в моем младенчестве. Вместо материнского молока Ханна кормила меня детскими смесями. Или мама никогда не вставала ко мне по ночам. Потому что плохой сон негативно влияет на кожу. Ханна или отец заботились обо мне. В том числе именно от Ханны я узнал многое о матери. Например, такие вещи, как когда мама могла забыть о моем существовании на пару месяцев из-за очередного модельного конкурса и уехать на другой материк.

Семья ей была в тягость.

Ханна была мне ближе, чем родная мать. Именно Ханну я впервые назвал мамой. Меня пытались переучить и пояснить, кто есть кто, но я упорно называл Ханну мамой. Я это плохо помню, но мама любит иногда мне это рассказывать.

Не хочу сказать что-то плохое о маме. Она любила меня. Уделяла времени, сколько могла. И была матерью, насколько умела.

Но все-таки модельная карьера для нее всегда была на первом месте..., как и ее внешность. Наверное, своим светлым волосам она уделяла времени больше, чем родному сыну.

Все то детство, что я помню о ней, она не уделяла особого внимания мне, отцу и тем более дому. Постоянно съемки, поездки... Порой я не видел ее по месяцу и больше, после чего следовали скандалы между ней и отцом, а затем был развод.

И, конечно, я остался с отцом.

Она плакала, оставляя меня с ним, но, видимо, чаша весов склонилась не в мою сторону... В тот день я в последний раз был в таком подавленном состоянии, что даже на моих глазах были слезы.

Мне было шесть лет, как я мог реагировать?

Тем не менее я продолжаю общаться с ней. Сейчас, когда я взрослый, она мне нравится больше, потому что мне уже не нужна материнская забота. Когда мы с ней видимся, болтаем обо всем на свете, смеемся и шутим друг над другом.

Сейчас мы больше хорошие друзья, чем мать с сыном.

Несмотря на то, что ей тридцать девять, она выглядит очень молодо. Со стороны никто не верит, что она моя мать. А если мы с ней где-то обедаем или, например, в магазине находимся, мне нравится почаще обращаться к ней - «мама». И потом, мне нравится наблюдать, как люди смотрят на нас. Они прикидывают, сколько ей лет. Я смеюсь, а она говорит:

– Ты можешь на людях называть меня Эмилией?

– Чтобы все думали, что ты моя подружка? Мам, это еще более мерзко!

– Тогда вообще никак не называй!

– Да брось, они просто обалдевают, какая у меня молодая и красивая мама. И какой у нее обалденный сын.

Я играю бровями и прикасаюсь губами к бицепсу.

– Выпендрежник! – смеется она. – Лучше расскажи, как там твой отец...

Как бы там ни было, я люблю ее. Возможно, именно из-за нее у меня бзик на блондинках.

– Так о чем вы хотите поговорить? – спрашивает Миссис Пайн, вырывая меня из воспоминаний. Она садится на диванчик и жестом приглашает меня тоже присесть.

Я сажусь и думаю, как только я ей признаюсь, она, наверное, выгонит меня или вызовет копов.

– Томас Пайн был вашим мужем? – начинаю я, и ее вежливая улыбка исчезает с лица. Возможно, она начинает догадываться.

– Да, верно. Откуда вы его знали?

– Дело в том, что из-за меня тогда произошла та авария.

– Ах, вот оно что... – Миссис Пайн снимает очки и трет большим и указательным пальцем переносицу, закрыв глаза.

– Я был молод и глуп. Скорее всего, до сих пор глуп как баран. – Про себя думаю, что баран обиделся бы за это сравнение, но продолжаю, а она смотрит на меня, не перебивая и держа очки в руках: – Я напугался сесть за решетку, и отец моего друга помог улизнуть. Но идет время, а я так и не могу найти покоя в этом...

– Милый..., хорошо, что ты приехал.

– Серьезно? Я был уверен, что вы вызовете копов. И до сих пор не исключаю этого.

Она улыбнулась мне, и я впал в ступор от ее реакции. Она продолжила:

– Ты должен кое-что знать. Если бы ты раньше объявился, жил бы спокойно все это время. У Томаса была опухоль головного мозга, неоперабельная. Врачи пророчили жизнь от полгода до года в лучшем случае. Но он мучился от головных болей каждый день и уже ненавидел жизнь. Мы все хоть и любили его, но безумно устали. С умирающим человеком жить то еще удовольствие, хочу тебе признаться. К тому же та авария, на мой взгляд, несчастный случай. Ты ведь шел на обгон и не знал, что там появится другая машина.

– От куда вы это знаете?

– Мне пришло видео с камер дорожного движения. Еще несколько дней назад. Машину мужа узнала сразу.

– Жаль, что вам пришлось это увидеть. – Все-таки Блэр отправила видео...

– Там почти ничего не видно. Это было не так тяжело смотреть, как на мучения мужа.

– Мне очень жаль это слышать...

– Ни в чем себя не вини.

– Я могу вам чем-то помочь? Может, деньгами? Все-таки из-за меня вы и машины лишились.

– Нет, денег не нужно, а вот изгородь мог бы подстричь? Мои дети с семьями уехали, и я пока что одна тут...

– Без проблем. Конечно!

Меня начала мучить совесть не только из-за этой аварии, а из-за истинной причины, почему я приехал. Вовсе не из-за сожаления, а чтобы избавиться от шантажа Блэр.

Весь день, до самой ночи я выпрашивал у нее все то, в чем мог помочь. И я в первый раз в жизни стриг изгородь, газон, покрасил забор на заднем дворике. И даже починил крышу дома. Она накормила меня ужином. Вкуснее я ничего еще не ел... Как-то особенно стало паршиво... Напоследок пообещал, что буду заезжать.

(Забегая вперед, я приезжал к ней постоянно, как только появлялась возможность, привозил продукты, помогал с какими-то поручениями, если ей нужно было куда-то съездить, я всегда находил время, чтобы отвести ее. Всегда буду чувствовать перед ней свою вину)

_______

История реального человека. Только он в итоге отсидел 7 лет за это.