Вместо эпилога.

Раннее утро 25 декабря 2013. Тупик Прядильщиков. Галифакс Когда министр магии, Люциус Малфой, вернулся из Франции и был ошарашен прочитанными в прессе новостями, в старом доме на окраине маггловского Галифакса, забывшем о пустоте и неуюте, было тихо. Огонь в камине давно погас, а солнце, непривычно яркое для здешнего декабря, никак не могло пробраться сквозь плотно задернутые шторы. В маленькой спальне, крохотной для рослого хозяина, в желании врасти друг в друга, переплелись двое. Они перебрались сюда, когда возиться на узком диване в гостиной стало совершенно невозможно. Один спал, вернее, делал вид, что спит. Второй — разглядывал свое трудное счастье. Смотрел и не верил, что его все же простили. Чертовы пятнадцать лет он ходил лошадкой по кругу: зелье — неудача — ритуал — неудача — чары — неудача — зелье. Ходил из-за нежелания видеть дальше собственного носа, неумения открывать свое сердце, дарить и получать, не видя за этим корыстной подоплеки. Верить, что упущенные дни — результат собственной гордыни и глупости, что мудрость его мальчика, который уже и не мальчик вовсе, не позволит ему сдохнуть наедине с регалиями и титулами, осознавая собственную дурость до конца дней. Ему, умудренному опытом, закаленному бойцу ненужной войны, еще предстоит осознать и принять то, что до последнего вздоха он готов быть рядом с этим мальчишкой. С Гарри, махом променявшим успешную карьеру на него. Обмен, с точки зрения Северуса, неравнозначный. Хотя кто говорит, что Поттер мыслит так же. Теперь главное — не сделать глупость. Не упустить счастье, вернувшееся через пятнадцать лет после его гнусного поступка. Счастье, чье сердце бьется у него под щекой. Пусть у счастья в заплечном рюкзаке такой багаж бед и побед, что его, Северуса, жизнь кажется тихим болотцем с лягушками. Пусть счастье еще очень долго будет превращаться из недоверчивого зверя-одиночки в домашнего, спокойного, любимого, такого молодого, несмотря на мазки седины в волосах, его Гарри. Северус вырисовывал неведомые узоры на груди своего счастья, а в голову лезло сравнение с лебедями. Но, видимо, ему слишком поздно становиться романтиком самому и делать романтика из прагматичного сладкоежки Гарри. Пусть все идет, как идет. В конце концов, слишком долго они были порознь. Слишком тяжело далось одному осознание безнадежной любви, а другому умение прощать. Делая вид, что дремлет, Гарри думал о том, что впервые за долгое время спал без вынимающих душу опустошающих кошмаров. Впервые со свадьбы Крамов, примирившей его с Гермионой, с того дня, когда был уничтожен последний из чокнутых фанатиков Реддла, когда он сам чуть было не пересек Стикс вслед за теми, о чьей смерти помнит до сих пор. Он все больше убеждался в том, что решение Эвальда Кригера покинуть этот мир было верным. Нельзя вечно жить с замороженным сердцем, баюкая боль обид. Бравому боевику суждено было уйти рано или поздно. И все свершилось вовремя: отданы долги, выполнены обещания, обиды прошлого оставлены прошлому. Нельзя вечно сжигать себя в этом огне. Пусть будет так, и не важно, что на сожжение обид и боли ушло пятнадцать лет. Не важно, что Гарри чуть не отдал душу всевышнему, не важно… Слишком много их, этих «не важно». В конце концов, нельзя все время плестись по дороге, не имея маршрута. Нельзя идти без конечной цели. Похоже, его цель — единственно важная и нужная — здесь и сейчас выписывает пальцем кружева у него на груди. Самая желанная и ядовитая, гордая до невыносимости и любимая до боли. Может, именно из-за этого Гарри так сложно было простить Снейпа. А может, из-за того, что без Снейпа слишком тяжело, Гарри его и простил. Тяжело быть айсбергом в водах Средиземного моря. Все равно в итоге растаешь. Черт возьми, как приятно таять от низкого голоса, нашептывающего «Гарри… Люблю… Мой… Простил… Люблю…» и прочие нежности-глупости, на которые Снейп пятнадцатилетней давности вряд ли был способен. Может, им стоило бегать по кругу в разных направлениях, как цирковым пони, чтобы наконец остановиться и оглянуться, пережить и понять, что эта комната и этот человек — единственно необходимый кусочек мозаики счастья, затерянный в пепле гордыни и ненужного упорства. Кусочек, которого не доставало для сборки неповторимой картинки… «Мордред, — счастливо подумал Гарри, прижимая любимого змея к себе, — так и романтиком тонкокожим недолго стать!» И каждый из них думал:«Этот человек, что лежит рядом — мой. Со всей болью прошлого, со всеми радостями и разочарованиями, несбывшимися и несбыточными мечтами и растоптанными надеждами. Со всем багажом, что нахватал и накопил без меня. Эта жизнь с ним отныне и до конца — моя. Иное — мусор и шелуха. Иного каждый из нас наелся до тошноты. Хватит. Теперь только с ним, рядом, вместе. Это счастье — трудное, выстраданное, выбитое у судьбы в кровавом кулачном поединке — мое. И я уничтожу любого, кто протянет к нему свои грязные лапки. Не дам. Никому тебя не дам.Слишком долгим был этот путь. От тебя и к тебе…» __________________________________________________________________________________© Тарабука. Октябрь 2015 — Март 2016.Примечание к частиВот и прошли они этот долгий путь, от предательства к прощению. У них все будет хо-ро-шо. Чего эти товарищи и вам желают.