14. Злость

Была уже полночь. В палатке сидели двое и расходиться не собирались. Один сосредоточенно работал над доспехами, второй лениво потягивал пиво. Мастер доспехов и сам глава Рати.

- Давай за компанию, - уговаривал друга Рагор. - От работы надо отдыхать. А то свихнешься и до моих лет не доживешь.

Мастер проигнорировал уговоры вербовщика. Без работы он не мог. Она помогала отвлекаться от угрюмых мыслей и отчаяния, которое в последние годы стало посещать его слишком часто. Да и заказов много. Некогда рассиживаться.

- Никаких новостей? - спросил он.

- Неа, - лениво отозвался ратный. - Тихо как в омуте.

- Как в омуте, точно, - проворчал под нос мастер, явно придавая этим словам другой смысл. - Старый сегодня расщедрился. Целому отряду повторно выдал поручение на железо, - как бы между прочим заметил он.

Вербовщик помрачнел:

- Опять за своё взялся?

Мастер пожал плечами и вопросительно посмотрел на ратного.

- Дозорные молчат, - неспешно выдал Рагор. - Подозрительного ничего не было. Если ласок, гад, опять повадился! Не просто так же расщедрился! А это точно? И кому?

Мастер задумчиво продолжал работать.

- Ты что снял наблюдение с ласок? - вместо ответа спросил он. Хотя... Если Рагор снял наблюдение, то на то были веские причины. - Троица новеньких. Супчик, охотник и богатырь.

- А, понял, - и, будто прочитав мысли мастера, ратный подосадовал: - В западной стороне опять неспокойно. Людей нет. А на прибывших там никакой надежды. Сам знаешь. Как всё не вовремя!

- Я думаю, старьевщик специально такое время выбирает, - у мастера заиграли желваки. - Осторожный, гад. Не подловишь.

- Давно бы подвесил его за одно место. Да вы помешали! - с укором проворчал ратный.

- Да? И как потом? Надо искать другое решение проблемы, - хмуро отозвался мастер.

В палатку постучали. Нежданно-негаданно, вошёл герой их разговора собственной персоной. Не подозревая о сути беседы, старьевщик уверенно прошёл к ним.

- Сегодня улов хороший, - с удовлетворением проинформировал он сидящих. - Вот. - Торговец положил на стол завернутый куль. - Тут хватит наград на пару дней.

Старьевщик хотел было расхвалить себя в подробностях, но, встретив хмурый взгляд Рагора, передумал.

- Что-то произошло? - как можно невинней спросил он.

- Ну-ка говори, что там за любимчики у тебя завелись! И за что такие почести по два задания на железо давать! - ратному даже вставать не пришлось, всё прозвучало крайне внушительно.

Торговец, хоть и прикидывал ранее, что этот разговор мог состояться (знал, что подобное могло и не пройти мимо глаз), но невольно занервничал. Однако лицо сохранил. Никто, не должен был ничего знать. Доказательств-то нет. Вилами на воде писано. И торговец вполне невинно хохотнул:

- Ох, эти стервецы сами напросились! Дай, говорят, поручение, и всё тут. Любое выполним! Даже самое сложное! А я что? Я говорю, коли сложное выполните, получите награду! Даже не думал, что смогут. Ей богу!

Вербовщик не поверил не единому слову. Сидел, обдумывал, как же проверить. Нет, не слова этого старого лгуна, конечно, а ласок, им ведь счёта нет. И свидетелей из местных, похоже, никого. С прибывшими поговорить? Все недоверчивые. Заподозрят что, ещё и слухи распустят.

- И что поручил сделать? - поддержал разговор мастер. Ему в эту наивную историю тоже не верилось. Но вдруг старый скажет что лишнее?

- Послал к моим птичкам. Достали совсем. Всю малину в перелеске склевали!

Ратный помрачнел.

- Там же лоси! Играй, да не заигрывайся! Новеньких не тронь. Они ещё бестолковые. Не для тебя взращиваем!

Старьевщик раздражённо отозвался:

- Мягкотелых взращиваете! Вот ничего и не получается! Нянчитесь с ними, словно с малыми дитятками.

- Хватит! - рявкнул на него ратный. - Достаточно на сегодня и одной переломанной! Благо, девица только два ребра, да руку сломала. А то могла бы и шею свернуть. С лосями шутки плохо оборачиваются! - и вербовщик рассерженно опалил взглядом старьевщика.

Старик промолчал. Он пришёл сюда вовсе не для того, чтобы поругаться с главой Рати. Тем более, оба уже знали мнение друг друга по этому поводу. Наболевшая тема, так сказать.

- Ладно. Больше не буду посылать туда новеньких, - миролюбиво пообещал торговец и попытался свернуть разговор в нужное русло: - А ребятки-то проворные оказались. Ни одного раза ведь не померли!

- Да ты что, - опешил ратный. - Обманываешь поди!

Старьевщик важно кивнул.

- Ни одного, вот он подтвердит! - и торговец колко уставился на мастера. Ясно откуда ноги росли. Кто ещё мог такую информацию ратному слить, как не он, товарищ с соседней палатки?

Мастер привычно проигнорировал взгляд.

- Вот только знать бы, что они такого сделали, чтобы получить по второму заданию! - хитро протянул ратный, намекая на то. что уж больно щедрость торговичья на излишние поручения редка была. - А то может и хвалить-то не стоит?

Старьевщик сделал вид, что обиделся.

- Ребята очень настырные. Поди отвертись от таких, - проговорил он и, помолчав, более серьезно добавил: - Но я вот что пришёл. Я на правах советника хочу, чтобы этих ребят поставили на рассмотрение. По моей заявке. Приглядеться бы к ним надо, так сказать. Что делают, чем живут, чего желают добиться. Не знаю, как вы, но я надежду ещё не похоронил. Парни-то молодцы, справились, осилили такое сложное задание и без потерь.

Вербовщик изучающе поглядел на торговца. Кивнул и веско добавил:

- Согласен. Как его? Этот... Танак у них хорош. Очень хорош. Какая сила в нём, мощь! Такая, какая бывала в богатырях только в старые времена.

Старьевщик аж крякнул от непредвиденного поворота событий. Что за день-то такой сегодня? Ну при чем тут этот верзила?!

- Я б ещё за их супом посмотрел бы. Командир, как-никак, - попытался было подстроиться под ратного торговец. - Шустрый малец.

- Знаем таких! - наперекор просьбе отрезал вербовщик. - За ним нашей охране глядеть надобно! Одна головная боль от подобной нежити!

Торговец встал. Настаивать не имело смысла. Да и излишнее внимание к этой проблеме привлекать тоже не стоило. Богатырь? Ну, пусть будет богатырь. Всё одно везде вместе ходят. Тянуть не стал. Попрощался.

- А я на твоём месте за супчиком бы приглядел, - мастер поднял голову и посмотрел на Рагора. - У Старого глаз намётанный. Он что-то в нём заприметил. Знать бы только что. И для каких целей он просит за ним присмотреть.

- Присмотрим и за ним, - ратный, не торопясь, обдумывал слова мастера. - Да. На всякий случай присмотрим. Вот только давай так, этому прохвосту ни слова. Сперва разобраться надо.

* * *

Саян, ловко лавируя между препятствиями, бежал по тропе вниз. Так легко и необдуманно мог бежать только ребенок, а он, девятилетний мальчишка, справлялся с этим ещё и получше сверстников. Голые ступни ступали в горячую пыль уверенно и бойко. Он знал тут каждый камень, каждую выемку на пути, а потому привычные пригорки и ямки не мешали ему, а лишь помогали убежать от надоевших правил замка как можно скорей.

- Саян! - раздался позади обеспокоенный голос матери: - Саян! А ну вернись!

Парнишка, ловко растопырив ноги, резко остановился. Пыль тут же покрыла пальцы ног и, приятно обжигая кожу, залезла во все ложбинки ступней. Он обернулся на голос и улыбнулся. Во всё лицо. Так, что улыбались не только губы, но и глаза, и ямочки на щеках и даже уши, которые непослушно ползли вверх каждый раз, когда он чему-нибудь радовался от всего сердца.

- Мам, я вечером вернусь! Хорошо? Я в кузницу, - прокричал он в ответ звонким голосом. - Мне дядь Арест обещал лук сделать! Настоящий!

Мать знакомо всплеснула руками, знала, что не удержит. Усталым движением поправила свой фартук горничной и с досадой, но не очень убедительно топнула ногой.

- Чтоб засветло дома был, негодник! Слышишь, Саян? Засветло! А то завтра точно запру!

Саян, щурясь на солнце, по-прежнему улыбался и убегать не спешил. Знал, что не запрёт. Смотрел на маму с любовью и с ощущением мимолётного детского счастья. Но мать уже странно темнела и силуэт уже расплывался. Вот он уже не мог разглядеть её лица, и вдруг понял, что он, смотревший на неё минуту назад, уже не мог вспомнить как она выглядит. Пытался вглядеться, подойти, ведь это стало так важно, но всё как будто замерло и перестало двигаться, и только её странный, искаженный силуэт продолжал встревоженно кричать, но только беззвучно, а оттого страшно.

* * *

Саян резко открыл глаза. Полумрак. И только едва заметная лампа над столом светила тусклым светом. Настолько тусклым, что свет её касался только стола и пары табуреток.

Не стоит двигаться. Лампа, словно чуткий зверь, ловила движение и потихоньку разгоралась. Не надо это сейчас. Пусть будет так.

Тихо.

Супостат закрыл глаза. Он действительно уже не помнил в подробностях лицо матери, только общие очертания, её волосы, голос и как будто бы запах.

Зато прекрасно помнил то, что произошло в тот злополучный день.

* * *

Солнце ещё не село, а он уже стремглав бежал домой. Он торопился. Лёгкие горели от нехватки воздуха, ноги ступали на тропу неловко, словно чужие. Всё оттого, что смотрел он вовсе не под ноги, а наверх, туда, где в небе стоял огромный столб чёрного дыма, идущий откуда-то с задов замка.

Ещё во дворе ему кто-то крикнул:

- Куда бежишь? Стой! Угорела твоя мамка! Не велено тебе туда!

Он услышал, обернулся, но не послушал. Чужие слова будто застряли в ушах, никак не желая быть распознанными. Казалось, что сейчас он добежит до пристроек, где и жила вся прислуга замка, и всё там будет нормально! Но страх уже сжал сердце так, что дышать, казалось, уже смысла не было.

Саян вбежал в парадную залу, откуда по западному коридору рукой подать до пристроек. На глаза попался отец, и мальчик, потрясенный его видом, остановился. Волосы хозяина замка, всегда идеально зачёсанные назад, торчали сейчас отдельными клочьями на лицо. Выпученные, странно воспалённые глаза слезились, будто им мешало что, а нижняя губа дрожала, выдавая дикую нервную перегрузку. Саян видел его в таком состоянии впервые. И впервые барон, не баловавший сына ни вниманием, ни воспитанием, подошёл и ударил его. Пощечина была сильной, отец не рассчитал силы или не хотел рассчитывать. Щуплое тело девятилетнего паренька отлетело на пол, как тряпка.

- Как ты смел нарушить мой запрет и убежать за пределы замка?! - крича на него, отец дрожал от ярости. Голос срывался, захлёбывался. - Закрыть его! Закройте его в комнаты! Слышите? Под охрану!

Саяна кто-то схватил и потащил из зала. И в этот момент он увидел Кеду. Сестра словно не видела, что происходило с ним. Она смотрела только в одну сторону. Туда, где над дверьми в западное крыло на светлом мраморе виднелась огромная чёрная полоса гари, где по ней тонкой струйкой вверх к потолку всё ещё поднимались остатки дыма. Девочка, зажав ладошками рот, звонко, так что звук, казалось, отозвался от всех стен, воскликнула:

- Папочка, дорогой, что теперь будет с нашим красивым залом?

Почему он так долго помнит эту сцену? Почему не может забыть то, насколько он был всем безразличен в тот момент?

Саяна притащили в небольшую комнатку с кроватью. До сих пор в его ушах звучат слова, сказанные слугой:

- Погибла твоя мать. Смирись, лучше будет. Ведь не только она сгорела! Понимаешь? Тебе-то что? И в тепле будешь и накормлен. А другим может и этого не будет. Так что это... Потише тут.

Кто знает, если бы в те три дня, что Саян просидел взаперти, хоть кто-нибудь пришёл и просто обнял его, как это делала когда-то его мать, то возможно всё сложилось бы потом по-другому? Но всем было не до него. Разгребали завалы, хоронили. А он оставался всё это время один на один со своими неверием в происходящее и страхом. И только из углов, словно живое, на него молча смотрела его новая подруга - одиночество. Она знакомилась с ним угрюмо, словно сочувствуя, проникала до мозга костей, роднилась. Знала, что теперь она останется с ним навсегда. И Саян не сопротивлялся ей. Ведь даже Кеда, та, с которой он делил большую часть своего времени, не захотела быть с ним в тот, самый сложный для него, момент. А больше было и не кому.

А затем его стала навещать ненависть. Она вспыхивала внезапно, дикими, не на что не похожими мыслями, толкала убивать, сжечь тут всё и всех. За то, что они не страдали по матери так, как он, за то, что он со своей болью никому оказался здесь не нужен.

"Но разве можно так? И может не виноваты они все в том, что произошло?" - приходили после оторопелые мысли. Сердце мальчика, прежде не знакомого с этим яростным чувством, замирало от осознания сути приходящего в голову. Ненависть обдумывалась, пробовалась на вкус, но не принималась внутренне. Всё же это было нечто запредельно диким для него. Слишком пугающим.

Однако, не смотря на то, что неуправляемые вспышки ярости отступили, саму ненависть мальчик так и не смог победить. Она нашла ложбинку в его психике и незаметно трансформировалась в более знакомое ему чувство - злость. Но не ту привычную, которая появлялась тогда, когда что-то не давалось ему, а более яростную, слепую, способную снести всё на своем пути. Это была совершенно иная злость - постоянно тлевшая внутри, мучившая. На отца, на Кеду, на всех, кто жил в замке. Саян уцепился за неё отчаянно, как за единственную соломинку к своему спасению. Ведь она казалась такой справедливой. Правильной. И понятной. А ещё она давала силы. Силы, чтобы встать со своего угла, чтобы выйти наружу и посмотреть в глаза своим обидчикам. Тем, для которых они с матерью всегда были изгоями. И всё из-за того, что он являлся непризнанным сыном барона - хозяина этого замка и всех, кто тут находился. Да, Саян, наконец, понял это: они с матерью всегда были для них чужими.

* * *

Саян отвернулся к стене и уткнулся носом в мех, покрывавший кровать вместо постели. Шкуры не пахли шерстью, как положено. От них несло железом и ещё чем-то. Даже пыль была бы более знакомым запахом в этой ситуации. Но они не отдавали и пылью, ибо были новыми. Мех мутанта. В этом мире всё было иное. Всё не так. И солнце большое, горячее, а не скупое, как у него на родине. И люди, выкованные разными, но совсем другими идеями и жизненными устоями. Рать эта странная... без видимой дисциплины, без маршей и без приказов. Всё другое. Магия? На, пожалуйста. Только иди воюй. Доспехи? Завтра получишь. Друзья? И те на блюдечке.

Только он всё тот же. Нелюдимый. Злопамятный. Опасный.

Ну что они в нём нашли? Друзья эти? Ходят за ним, как привязанные. Верят ему. Не уходят.

И почему не уходят? Ведь от него всегда все шарахались. Как от прокажённого.

Саян не мог ответить на этот вопрос. Возможно, потому что здесь всё было каким-то неправильным, нереальным. И этот мир, и его соотрядники и Рать, которая вроде и не запугивала, а умудрялась функционировать и поддерживать тут порядок.

Да и нельзя пока отталкивать этих, так называемых, друзей от себя. Выжить-то хочется. Может потом. Когда разберётся во всём. Встанет на ноги.

А может и сами отстанут.

https://www.youtube.com/watch?v=_45tcQ4bKag