19 глава

Утро в корейском городке выдалось ясным и бодрящим, несмотря на зимний холод. Солнце медленно поднималось над плотными рядами невысоких домов, окрашивая всё вокруг в мягкий золотисто-розовый свет. Лёгкий иней покрыл ветви деревьев, а дыхание прохожих оставляло облачка пара в холодном воздухе.

Улицы были полны жизни. Школьники в тёмно-синих пальто и аккуратных школьных формах спешили на занятия. Девочки поправляли свои банты и шарфы, переговариваясь о новостях, а мальчики, перекинув рюкзаки на одно плечо, азартно обсуждали, кто быстрее сдаст зачёты. Некоторые дети, несмотря на спешку, позволяли себе забавы: пытались подбросить снежок или сбить его с ветки дерева, вызывая искренний смех у прохожих.

У киоска рядом со школой стояла небольшая очередь. Студенты покупали горячие рисовые пирожки с начинкой и ттокпокки в бумажных стаканчиках, чтобы согреться. Некоторые старшеклассники, доедая на ходу, углубились в учебники, повторяя формулы и выученные ответы.

Суета была особенной: на следующей неделе будет долгожданный бал, а за ними уже начинаются экзамены. Об этом говорил каждый второй.

По тротуару медленно шла Со Хен — будто впитывая каждый момент, каждую каплю времени, не спеша, словно сама прогулка была для неё чем-то большим, чем просто путь. На её лице играла лёгкая, почти невесомая улыбка, а волосы, свободно развевавшиеся на ветру, создавали вокруг неё картину, достойную киноэкрана.

Сегодня она была непривычно естественной — без привычной причёски и макияжа, к которым все давно привыкли. Обычно Со Хен просыпалась как минимум за пару часов до выхода, чтобы привести себя в идеальный порядок, но этот день был исключением. Сегодня она позволила себе быть собой.

Одежда, которую она прежде тщательно подбирала, выверяя каждый элемент образа ещё с вечера, — казалась теперь чем-то из другого мира, частью сна, быть может даже — кошмара. Теперь же, в простых кроссовках, в обычной куртке, с небрежно перекинутой за спину сумкой, она ощущала себя удивительно спокойно. Почти как дома.

И кто бы мог подумать — как мало, оказывается, нужно, чтобы почувствовать настоящее счастье.

Телефон в кармане завибрировал говоря о поступлении звонка, заставив девушку притормозить. Взяв смартфон в руки, Со Хен невольно улыбнулась смотря на экран, и быстро ответила на звонок.

— Да-а, Минги-я?– она чуть оттянула лямку рюкзака, будто была ребёнком, застигнутым врасплох, и замедлила шаг.

— Со Хен-а, ты где? —  в трубке послышался бодрый голос. Подозрительно бодрый. Прямо-таки слишком радостный для столь раннего утра.

— Иду в школу, уже почти дошла. — она прищурилась, почувствовав в этом звонке какой-то подвох, и остановилась. — А что?

— А можешь, пожалуйста, повернуть голову налево?

— Что? – не поверила своим ушам она, переспросив.

— Ну просто... налево поверни. . Ну пожа-а-алуйста, — протянул он, нарочито невинно.

Скептически сощурившись, девушка подчинилась, поворачивая голову. И тут же резко застыла, когда взгляд выхватил из-за уродливой бетонной клумбы знакомую макушку — черные волосы с рыжим, выгоревшим от солнца и времени, окрашенным хаосом.

Минги вынырнул из своего укрытия, как настоящий партизан. В одной руке он держал бумажный стакан, на котором тонкой линией шла пара — ещё теплый.

— Та-даа! — радостно воскликнул он, вскинув кофе вверх, будто это была олимпийская медаль. — Доставочка для самой красивой девчонки этого квартала!

— Йа... И долго ты там прятался? – скрывая дольку радости, Со Хен принялась отчитывать его, понимая что он мог замерзнуть на холоде. Парень действительно был одет не по погоде: на нём была лёгкая, короткая куртка цвета тёмного индиго, расстёгнутая на груди, будто весна давно вступила в свои права, и под ней — серый худи с немного вытянутыми рукавами, слегка сползавшими к костяшкам пальцев. Ни шарфа, ни шапки. Только запотевшие очки и яркий румянец на носу, выдававший, что он всё же не всесильный.

— Это была засада. Шпионская операция. – сверкая своим красным носом, прошептал Минги, словно боясь что кто то его услышит. – Я засёк тебя ещё с булочной. Хотел эффектного входа.

— Булочную я прошла десять минут назад... – дулась она, пытаясь из-за всех сил сдерживать себя чтобы не начать тискать его за милые щечки.

— Ну-у... иногда не всё идёт по плану, — развёл руками он, немного переминаясь с ноги на ногу, отчего его широкие тёмные штаны с защипами на коленях чуть зашуршали. Однако запатевшие очки сразу напомнили ему о кое чем. — Но кофе горячий, выпей пока не остыло. Это главное.

— Ты с ума сошёл, — сказала она, но взяла стакан в руки и вправду согреваясь. – Оделся так легко да еще и без шарфа, ты точно решил заболеть накануне экзамена, да?

— Если даже и заболею, тетя не даст мне его прогулять, сто пудов, – со вздохом ответил он, одновременно выдыхая на ладони, чтобы согреть пальцы. Со Хен сразу же заметив это, сначала задумалась, делать это или нет ведь рядом были другие люди, школьники. Но отбросив эту мысль довольно быстро, она тут же взяла его за руку, и засунула в карман куртки, что бы хоть как то согреть его. Но при этом она даже не смотрела в его сторону, делая вид что ничего не произошло, попивая свое кофе. В то время как Минги не скрывая радости улыбался во все зубы, и не сводил глаза с девушки будто бы ожидая от нее реакцию.

– Что? - наконец то ответила она, слегка наезжая на него самого. – Руки мои замерзли, ничего особенного.

— Ну да, ну да, – еле слышно прошептал он с улыбкой, за что получил удар в живот локтем.

И так, медленно, не спеша, они уходили вперёд, разговаривая вполголоса и смеясь. Со Хен что-то говорила, задумываясь а Минги рядом кивал, поправляя ей волосы и глядя на неё с тем мягким, тёплым взглядом. А школа в это время уже виднелась впереди, будто притихла в ожидании их смеха и шагов.

***

  В спортзале стоял гул. Пот, удары кроссовок по деревянному полу, свистки и глухие удары мяча об паркет — всё сливалось в один напряжённый ритм. Прямо как сердце команды перед последним, решающим матчем сезона.

На высоких окнах уже ложился рассеянный свет послеобеденного солнца, слегка тусклый из-за пыли, но всё равно будто освещающий арену боя. Старшеклассники знали — это их финал. Последний год. Последний шанс. Вскоре они разъедутся по университетам, призывам, своим путям, а сейчас оставалось только одно — играть так, будто завтра не наступит.

— ДИНАМИЧНЫЙ ПРОРЫВ, СЛЫШИТЕ МЕНЯ? ЕЩЁ РАЗ! — голос тренера Кан звенел над паркетом, пробивая уши громче любого свистка.

Он гнал команду до предела, снова и снова заставляя отрабатывать тот самый элемент — "динамичный прорыв": резкий рывок из-за трёхочковой линии с последующим уходом от защитника и точным броском в прыжке. Трюк требовал всего — силы, ловкости, скорости реакции. И тренер не отступал, пока не увидит идеального исполнения от каждого.

— Минги, двигай корпусом, не только руками! Сонхва — ты хорошо бросаешь, но шаг у тебя короче, увеличь размах! Айщ, да вы меня сведёте с ума...

Парни, покрытые потом, буквально горели. Минги, несмотря на пот, несмотря на усталость — держался. Его дыхание уже сбивалось, но он не позволял себе сбавить темп. Его движения были отточены, взгляд сосредоточен, он словно вошёл в свой ритм, не слыша больше ничего — только мяч, кольцо и цель.

Сонхва, чуть поодаль, как всегда работал без слов. Чёткие шаги, резкие броски. Он не улыбался, не жаловался, не разговаривал с остальными — но мяч в его руках слушался его, будто знал: этот парень не подведёт. Он был словно молчаливый мотор команды — не самый громкий, но один из самых стабильных.

Юнхо, на удивление, обычно ленивый и неэнергичный , в этот раз старался особенно усердно. Он знал, как много значит этот матч. Для всех и в особенности для его друзей. И для себя конечно тоже, хотя в последнем он немного помногу сомневался. Ведь выиграет или нет, это никак не повлияло бы на его оценки и поступление в университет.

Тут он резко поймал мяч прыгнув выше обычного, быстро развернулся, сделал шаг и бросил — но в тот момент, когда мяч покинул его ладонь, перед глазами будто щёлкнуло, а в ушах звенело.

Мир дрогнул.

Свет из окон потускнел. Шум спортзала как будто уехал куда-то далеко, и вместе с ним — опора под ногами. Всё закружилось, будто его резко дёрнули вверх, а потом отпустили.

Юнхо опустился на пол, тяжело дыша, будто воздух вдруг стал плотнее. Глаза с трудом фокусировались, а в ушах звенело так, словно кто-то резко убавил весь окружающий шум на максимум. Он опёрся локтями на колени и сжал голову ладонями, пытаясь прийти в себя.

— Эй! Юнхо! — первым оказался рядом Минги, бросивший мяч в сторону и почти срываясь на бег. — Йа, всё в порядке? Что с тобой?

Тренер Кан, стоявший у щита, резко развернулся, услышав суматоху, и за пару секунд оказался возле них, весь в напряжении. Его громкий голос разрезал воздух:

— Что происходит? Чон Юнхо, ты в порядке?

Юнхо чуть приподнял голову, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно дрожал от усталости:

— Всё нормально... Просто... можно я пять минут посижу у скамейки? Голова кружится немного.

Тренер молча уставился на него, будто пытаясь рентгеном просканировать. Потом выпрямился, оглядел зал, в котором и остальные парни уже начали замедляться, бросая друг на друга вымученные взгляды будто бы прося хоть кого то остановить эту пытку. Пот стекал по шеям, мяч одиноко катился в угол, а дыхание у каждого было как после марафона.

Кан скрестил руки на груди, стиснув челюсть:

— Если мы будем работать в таком темпе, то о чемпионате будем разве что мечтать! — громко сказал он, не убирая суровости с лица.

Но затем, задержав взгляд на Юнхо, который всё ещё сидел на полу, и на Минги, застывшем рядом, чуть смягчился. В глазах тренера мелькнуло что-то похожее на понимание. Может, даже сочувствие. Да, он когда то проиграл свой матч, но дает ли это убивать мотивацию в других ребят, ради получения удовольствия для себя же?

Он глубоко выдохнул, шумно, словно сдерживал это решение весь день, и повернулся к остальным. Все уставились на него в ожидании долгожданных слов.

— Ладно, так уж и быть. – нахмурился он, шмыгнув носом и добавил более громче. — Перерыв двадцать минут! Не смейте валяться дольше, слышите?! После начнем матч с новыми приемами!

— О боже...— прошептал кто-то из задних рядов.

И в этот же миг все парни дружно выдохнули — так синхронно, что будто по команде. Мячи покатились в сторону, кто-то просто сел на пол, кто-то рухнул спиной на паркет, раскинув руки, как будто упал в рай.

— Господи... да это же чертов рай, — простонал один из старшеклассников, вытирая пот с лба, лежа на скамейке животом.

— У него что... все таки есть сердце? — пробормотал другой, указывая на тренера.

— Тише ты, пока не передумал, — шикнул третий, лёжа на спине, будто плыл по полу.

Минги всё ещё был рядом с Юнхо, не отрываясь от него взглядом, взволнованно спросил:

— Серьёзно, может тебе в медкабинет? Как раз перерыв.

— Не-а. Просто передохну. Чуть перетренировался, вот и всё, — попытался отшутиться тот, хотя губы у него всё ещё были бледноваты.

Минги лишь кивнул, но взгляд у него был настороженный. Он знал Юнхо — знал, что тот редко жалуется а точнее почти никогда. Он из тех людей которые привыкли решать свои проблемы сами, в тишине, без всякого огласка. И Минги прекрасно знал что этот взгляд означает.

Юнхо со вздохом уселся на пол, опершись спиной о стену спортзала, и пил воду из пластиковой бутылки, будто глотками пытался погасить пламя усталости в груди. Один глоток, второй — и бутылка почти опустела. Глазам он начал искать Минджон, ведь обычно она заносила в зал холодные напитки, но увидев ее бегающую и так занятую, он передумал.

— Че-ерт— выдохнул он, как только закончил пить, бросая пустую булытку рядом. — Что бы ты понимал, мелкий, я уже неделю как толком не сплю. Готовлюсь к этим чёртовым экзаменам.

Он говорил это с лёгкой усмешкой, натягивая на лицо привычную маску спокойствия, но Минги знал — за ней прячется нечто большее.

—И дальше что? – пробубнил он в ответ, хмурясь еще больше. — Угробишь свое здоровье из за этих тестов? С ума сошел?

— Ты же знаешь, чтобы поступить на медицинский в Сеульский национальный - придеться потерпеть... там же конкуренция как в аду. А я не могу подвести родителей. — Юнхо чуть усмехнулся, но глаза оставались серьёзными, почти безжизненными. — Они на меня большую ставку сделали, как на старшего. Типа «опора семьи» и всё такое. Так что, спать — это уже роскошь для меня.

Он резко замолчал, словно не договорил что то, что нельзя и откинув голову назад и уставился в потолок спортзала. На мгновение лицо его словно потемнело — не от злости, а от усталой обиды. Было видно: он не жалуется, просто... накопилось.

Минги сидел рядом, сминая в руках бутылку и внимательно наблюдая за другом, кивая в такт его словам. Он не перебивал — просто слушал, так как понимал что давать варианты решении проблем последнее что хотел бы Юнхо.

— И этот бал, — продолжил парень, устало махнув рукой куда то в сторону. — Зачем он вообще нужен? Вот честно. Занимает кучу времени, репетиции, костюмы, вся эта суета... а толку? Ни на оценку ни на репутацию повлияет. Трата времени.

— Но Чэвон же хотела пойти с тобой, — приметил Минги с лёгким прищуром, будто невзначай, но наблюдая за реакцией.

Юнхо вздохнул и на секунду прикрыл глаза, будто сам пытался от себя спрятаться.

— Я знаю. Она обидится, если я не приду, это точно. Просто... — он провёл рукой по лицу. — Экзамен будет один раз в жизни. Один. И я не могу позволить себе сгореть из-за какого-то танца под медляк.

— Хм...— Минги поставил бутылку на пол, потерев одновременно массируя шею, с задумчивым видом. — Экзамен, да, однозначно важный. Но, знаешь... бал, молодость — тоже один раз. Не думаю, что ты об этом вспомнишь на интервью в универе. Но вот о том, как Чэвон стояла в зале с платьем, в ожидании тебя а ты не пришёл... — он пожал плечами, не заканчивая фразу, словно давая волю воображению ему самому.

Юнхо повернул к нему голову, не сразу отвечая. В глазах у него мелькнула слабая усмешка, и в то же время — тяжёлый внутренний выбор. Он понимал, что Минги прав. В каком-то смысле — даже слишком прав.

— Звучишь как какой-то романтический мудрец, — хрипло сказал он, чуть улыбаясь. — Тебе в дорамах сниматься надо, Минги-я.

— Я подумаю, если провалюсь на всех экзаменах, — хмыкнул тот, и оба, хоть и тихо, рассмеялись.

После чего Юнхо вновь замолчал, поглядывая на размытую даль спортзала, где ребята уже понемногу возвращались к жизни, потягивались, переговаривались. И за это надо бы поблагодарить Минджон . Ведь пока остальные с облегчением рухнули на пол после безумной тренировки, превращаясь в кучки уставших тел с красными лицами и сбитыми дыханиями, она двигалась между ними словно тихая заботливая буря — быстрая, уверенная, будто этот хаос был её личным порядком. В одной руке бутылки с прохладной водой, в другой — ещё пахнущие чистотой полотенца. Волосы, чуть растрепанные из-за спешки, спадали на глаза, и она, ловко заправляя прядь за ухо, продолжала свой маршрут. Она ни разу не жаловалась, ни словом, ни взглядом, даже не вытирала лоб — будто усталость просто боялась к ней прикоснуться, продолжая улыбаться ребятам.

— До сих пор не понимаю, как она нас вообще терпит, — Юнхо пожал плечами, утирая шею холодным полотенцем. — Она уже третий месяц с нами, и всё ещё не убежала. Это новый рекорд.

— Она удивительно правда ведь? Наш ангелочек.— добавил Минги, театрально сцепив руки у сердца и бросив в сторону Минджон пронзительный, нарочито влюблённый взгляд.

–Ну хватит, – ответила она в ответ своим тихим голосом, за что остальные только умилились, улыбнувшись. И даже она — тихо, тепло, по-доброму, как только она умела.

Но один человек в этом зале не смеялся.

Сонхва молча смотрел, как она двигается, вытирая руку полотенцем. Сначала он просто наблюдал краем глаза, будто бы невзначай, случайно. Но чем дольше длилась это сцена перед его глазами, тем сильнее нарастало внутри ощущение, которое он не мог сразу распознать. Это не была злость в её прямом смысле — это было как будто что-то тёплое, ревущее и сжимающееся одновременно, как будто в груди нарастал невидимый ком, такой плотный и тяжёлый, что даже дыхание стало неровным.

Всё пошло на перекосяк, когда она подала воду Юнхо. Просто подала, как и другим остальным. Но потом склонилась к нему чуть ниже, её ладонь мягко коснулась его лба, что бы проверить есть ли температура — и этого прикосновения хватило, чтобы что-то внутри Сонхва треснуло. Всё, что он держал в себе — спокойствие, сдержанность, разум — стало трещать по швам.

Она что, всем так улыбается? К каждому наклоняется с такой же заботой, с такой же нежной интонацией? Или... только с ним это было по-настоящему? В комнате его матери, когда она гладила его по волосам, шептала, что всё будет хорошо, когда он был почти сломлен и сжимал кулаки от бессилия... это же всё было только для него?

Или нет?

Он не помнил, как оказался рядом. От слова совсем, словно тело само двинулось, разрезая воздух, как будто невидимая сила подхватила и швырнула его вперёд. Он остановился прямо перед ней — Минджон ещё держала руку на лбу Юнхо, не успев отдёрнуть.

Его ладонь легла на её запястье — не сильно, не грубо, но так, что все почувствовали это движение. В воздухе воцарилась пауза. Даже те, кто только что смеялся, замерли. Минги медленно приподнял бровь, а Юнхо с тревожным выражением пытался понять, что происходит.

Минджон повернула к нему лицо, в глазах мелькнуло непонимание. Она не сразу осознала, что происходит, потому что Сонхва смотрел на неё не как обычно — не спокойно, не холодно, а с каким-то диким, плохо скрываемым напряжением.

Он почувствовал это сам — как сильно дрожит в нём то, что он до сих пор прятал. Казалось момент длился бы вечно, если Сонхва первым не отозвался.

— Тебя... тебя кажется, тренер звал, — выдал он первое что пришло ему в голову , отпуская её руку и отворачивая взгляд, будто бы ничего особенного не произошло.

— А? — Минджон моргнула, растерянно глядя на него, с застывший в воздухе рукой. — А... Тренер меня зовет?

Он кивнул, сжал губы в тонкую линию.

— Лучше проверь. Он у выхода стоял...

Минджон ещё несколько секунд смотрела ему в лицо, словно ища в его словах второе дно, и оно было там — как бы он ни прятался. Но, ничего не сказав, медленно пошла прочь, с лёгким сомнением оборачиваясь через плечо.

«Он... приревновал меня?» – подумала она при себе, но тут же затаила дыхание, сама же испугавшись этой мысли. «Да нет, бред какой то»

Она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать нервную улыбку. Глупость, конечно.

– И что это было? – все еще не отходя от шокового состояния, решил спросить Юнхо. И только тогда Пак, умудрился отцепить свой взгляд от двери, куда уходила Минджон, и посмотрел прямо в душу парня. –Чего? Почему ты смотришь на меня как будто я что-то натравил?

Сонхва на это лишь подняв брови и ничего не ответив, ушел прочь, закатив глаза.

–Ах ты ж... Нет, ты это видел Минги? – хотел был Юнхо встать со своего места, как Минги тут же удержал его. — Пусти, пусти кому говорю! Да я ему щяс как вые!...

В зал вошел тренер Кан, и Минги как полагается настоящему другу, заткнул ему рот во время, хоть и со всей своей силой.

Раздевалка гудела, как улей. Кто-то плескал в лицо холодную воду, кто-то сидел на полу с закрытыми глазами, вытянув ноги и тяжело дыша. Пот, усталость и адреналин перемешались в воздухе, будто бы даже стены могли говорить: "Чемпионат на носу".

Минги, в одних штанах и с полотенцем на шее, с довольной ухмылкой уставился на Сонхву, который молча сидел у шкафчика, будто ничего не произошло. Но как только тот чуть-чуть дернул бровью — всё, это был сигнал.

— Йа, Пак Сонхва... — Минги чуть подался вперёд, сузив глаза. — Прям вот так, посреди спортзала, при всех? А? Ты чё, больше не хочешь играть в холодного принца?

Юнхо тут же подхватил:

— Да ты видел своё лицо в этот момент?! Полный набор: холодный взгляд, резкий шаг, "ты моя женщина" без слов. Я реально подумал, ты сейчас её унесёшь на руках! И меня в это втянул, балбес.

— Пф, — Сонхва даже не повернулся, только бросил через плечо: — Вы двое — ходячий бред.

— А ты — ходячая ревность, — мгновенно отреагировал Минги, надевая рубашку.— Ты бы ещё плакат на нее повесил: «Минджон — не трогать. Особенно лоб».

Юнхо, еле сдерживая смех, притворно погладил воздух перед собой:

— «Проверка температуры? Только с письменного разрешения Сонхва». Подпись, печать, кровь на контракте.

— С вас двоих хватит, — буркнул Сонхва, утыкаясь в бутылку с водой. — Просто тренер звал. Я что, не могу позвать нашего менеджера?

— О-о-о, вот и пошло, — Минги закатил глаза, поправив челку. — Только не говори что даже и не ревновал ее.

— Я не ревновал, — сухо ответил Сонхва, облокотившись на шкафчики глядя в пол. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась какая-то металлическая защита — слишком идеально сдержанный.

— Ммм, ну конечно. – изображая недоверчивое лицо, Юнхо показал в сторону Минги. – Даже вот он, разбирается в этом хорошо.

– Да! – быстро согласился тот, лишь потом понимая смысл сказанного. – Стоп, что?

Сонхва на секунду прикрыл глаза, будто досчитывая до десяти, а потом медленно поднялся на ноги, хлопнув друга по плечу.

— Ну, и ну,— медленно начал он. — Если вы двое такие знатные психологи, может, ещё и угадаете, что я на обед ел?

— Ревность. С гарниром из зависти и соусом "прикоснулась к Юнхо", — парировал Минги мгновенно, будто бы уже представляя баннер с таким названием.

— А на десерт — кусочек разбитого эго, — добавил Юнхо, прижимая руки к груди, будто ранен, зажмурив глаза.

Сонхва фыркнул, уже слабо скрывая улыбку, и кинул полотенце в Минги:

— Хватит уже. Тренер щас зайдёт, устроит вам обоим "психоанализ" — в виде десяти кругов по залу.– надев сумку за плечо, осмотрел он других, молча говоря "пошлите".

— У-у, какой грозный, — пробурчал Минги, подмигивая Юнхо, тоже взял сумку.— Наш Сонхва-а теперь не просто Сонхва. Он — Сон-сонэмуль. Официальный объект страданий.

— Или Сон-поссессив, — кивнул Юнхо. — Спин-офф «Он приревновал. И что дальше? Узнайте после небольшой рекламы.»

И с хохотом они вывалились следом, оставляя за собой хлопающую дверь и ещё один момент, который сто процентов запомнится надолго.

***

В классе 3-1 стояла привычная для последних уроков тягучая тишина: лёгкий скрип стержней по бумаге, щелчки механических карандашей, редкие кашли и монотонный голос учительницы, выводящей очередную формулу на доске белым мелом.

— А теперь... если из функции вычесть производную второго порядка... — бубнила она, будто не преподавала математику, а убаюкивала весь класс своим монотонным голосом. И некоторые реально клевали носом, чуть ли не засыпая.

Однако наша Со Хен сидела прямо, опершись локтем на парту, и сосредоточенно водила ручкой по тетради, аккуратно записывая уравнение. Несмотря на гул в голове и лёгкое напряжение после случившегося в последнее время, она заставляла себя быть в моменте — строчка за строчкой, цифра за цифрой. Как ни странно, именно в математике был порядок, которого так не хватало в её реальной жизни.

Телефон, спрятанный под тетрадкой, едва заметно завибрировал.Она осторожно взглянув сначала на учительницу, медленно открыла тетрадь, пытаясь не издать лишнего звука.

Минги-щщи: «А мы уже вышли из зала»Минги-щщи: « Будем ждать вас у входа\(★ω★)/»

Губы Со Хен непроизвольно дёрнулись в лёгкой улыбке. Она быстро начала печатать в ответ:

Со Хен: Пять минут, если училка снова не начнёт свои философии про графики.

— Ким Со Хен, — вдруг сказала учительница, даже не оборачиваясь, — Надеюсь, ты обсуждаешь с кем-то производные по телефону?

— Извините, учитель, — спокойно ответила она, сразу убрав устройство в карман, и поклонившись. Она не успела отправить сообщение в ответ.

Класс зашелестел лёгкими смешками, хоть и слегка но атмосфера оживилась. Учительница хотела было продолжить, как по классу пронёсся звонок — резкий, громкий, как удар по натянутой струне.

Почти сразу зазвучал гул — стулья заскрежетали по полу, кто-то щёлкнул ручкой, зашептались, кто-то уже натягивал рюкзак на плечо, радостно оживляя атмосферу свободы после последнего урока. Учительница резко обернулась, хлопнула ладонью по столу и перекрыла шум голосом:

— Домашнее задание! Не забудьте решить номера 5, 6 и 8! Повторить формулы!

Голос её тонул в общем говоре, словно брошенный в воду камень. Почти никто не слушал, только несколько человек лениво кивнули, а остальным было уже не до неё.

И уже когда казалось, что она сама махнёт рукой и отпустит всех, как вдруг учительница, прищурившись, остановила взгляд на пустом месте за последней партой у окна.

— Подождите... — нахмурилась она, пробежав глазами по журналу, а потом перевела взгляд на старосту. — Соль Юна... Она ведь ушла в уборную почти десять минут назад, да? Еще не пришла что ли?

Класс будто на секунду притих — не от интереса, а скорее от лёгкого напряжения, повисшего в воздухе. Со Хен, всё это время спокойно собиравшую сумку за своей партой, застыла на месте, как будто чётко услышала то, что было сказано именно для неё. Слова учительницы о Юне словно ударили по какому-то внутреннему нерву — внезапно, точно током. Она не подала виду, но пальцы её непроизвольно сжали тетрадь, будто так можно было сдержать тревогу, резко всколыхнувшуюся в груди. Староста смущённо отвёл взгляд в сторону и пожал плечами, неуверенно буркнув:

— Да... вроде... ещё не вернулась.

Учительница нахмурилась глубже, слегка сдвинув брови, как будто почувствовала, что что-то в этом совсем не так.

Дверь в класс с оглушительным стуком распахнулась, словно кто-то её не открыл, а выбил. Гул голосов в коридоре ворвался в помещение, затопив остатки внимания учеников. В проёме стоял парень из параллельного класса — лицо раскрасневшееся, волосы взъерошены, глаза полны паники.

— Учитель! — выдохнул он, тяжело дыша. — В женской уборной... там... драка! Между девчонками! Быстрее пойдемте, пожалуйста!

Класс мгновенно взорвался — кто-то вскрикнул, кто-то ахнул, сразу десятки голов двинулись к двери. Учительница, которая ещё секунду назад пыталась перекричать звонок, теперь замерла в полном оцепенении.

— Что за... — прошептала она, вскидывая глаза, а затем резко поставила мел на стол. — Оставайтесь на местах! — крикнула она, и, подняв поодаль длинного платье выбежала в коридор, почти на бегу.

Со Хен не двинулась сразу, как будто на секунду оцепенела от реальности, но взгляд её стал острым, как стекло. Как только слова «драка в уборной» дошло до нее, Со Хен взлетела с места так быстро, будто её подбросило пружиной. Ни секунды колебаний — стул с глухим грохотом отъехал назад, а сама она уже мчалась к двери, разрывая воздух стремительным порывом.

— Со Хен! — Чэвон вскочила следом, в её голосе прозвучала тревога, почти страх. — Подожди! Не лезь ты одна!

Но та даже не оглянулась. Только короткий жест рукой, как бы говоря: не сейчас. Она исчезла в коридоре быстрее, чем Чэвон успела сделать шаг.

— Чёрт... — выдохнула Чэвон, вцепившись в край парты, сжав зубы от волнения.

Класс взорвался шёпотом и суетой, но для Чэвон всё это стало приглушённым фоном. Её глаза были устремлены туда, куда убежала Со Хен, сердце билось как сумасшедшее. Она знала: если Со Хен побежала — значит, произошло нечто действительно серьёзное.Все в классе заговорили, кто-то уже схватил телефоны, другие толпились у окна.

Учительница, пробираясь сквозь гудящую толпу учеников у входа в женскую уборную, недовольно стучала каблуками по полу, громко приговаривая:

— Что за бардак вы опять устроили? Немедленно все разойдитесь по классам!

Толпа нехотя расступалась, как вода перед носом судна, и Со Хен, следовавшая по пятам за учителем, шла с каменным лицом. Её глаза были прищурены, брови нахмурены, а пальцы крепко сжаты в кулак. В груди — напряжение, а в голове — одна мысль:

«Юна... опять она. Наверняка нашла кого-то слабее и решила показать, кто здесь главная. Сколько можно уже?...»

Но едва дверь в уборную с резким скрипом открылась, как всё внутри неё будто остановилось.

На холодной кафельной плитке, словно выброшенная ненастьем, сидела Юна. Её волосы были растрёпаны, одна прядь прилипла ко лбу. Нижняя губа рассечена, на щеке алел свежий след. Вокруг — обрывки бумаги, капли воды, перекошенное зеркало, чей осколок валялся в углу. Девушки, стоявшие вокруг неё, отшатнулись, будто сцена вдруг осветилась прожектором правды.

Со Хен на секунду застыла. Внутри всё оборвалось — её раздражение, злость, прежние предположения... Всё рухнуло в одну секунду.

«Это не Юна... Это с Юной так...» – промелькнула у нее в голове.

— О боже!... – схватилась за сердце учитель, увидев зрелище в полном мере, не веря своим глазам. –Что...Что тут происходит!? Я немедленно сообщу вашим родителям! Вы двое быстро в кабинет декана!

Дальше она вела разговор с двумя девушками что то говоря про авторитет школы и так далее. Но эти слова проходили мимо ушей Со Хен. Её сердце сжалось от резкого, почти мучительного ощущения вины и непонимания. Шаг вперёд дался тяжело, словно через густой воздух. Со Хен смотрела на ту, кого считала слишком гордой, слишком дерзкой, слишком резкой, — и сейчас перед ней была лишь разбитая девочка, пытающаяся удержать остатки достоинства.

Пустой, стеклянный взгляд Юны медленно поднялся, будто бы через толщу воды. Ни страха, ни боли — только ледяное равнодушие в её глазах, которое било по сердцу куда больнее, чем любой крик. Она смотрела прямо на Со Хен, будто сквозь неё, будто хотела понять, зачем. В этом взгляде не было мольбы о помощи. Только безмолвный укор, от которого внутри всё оборвалось.

Со Хен словно застыла. Словно вся сцена замедлилась. Гомон в коридоре, тревожные возгласы учителя, суета вокруг — всё отошло на второй план. Остались только они вдвоём: Юна — на холодной плитке, Со Хен — на пороге осознания.

И в этот момент ей что-то оборвало дыхание. Потому что она поняла. Поняла, что же она натворила.

Юна, шатаясь, с трудом шагая вышла из школы. Вся её фигура — от дрожащих пальцев, сжимающих ремень сумки, до растрёпанных, слипшихся прядей волос — дышала упрямой, болезненной решимостью. Её колени были ободраны, на щеке багровела ссадина, одежда перекошена и испачкана, но в спине её была та же прямота, что и раньше — только теперь не из гордости, а из боли, от которой нельзя было согнуться.

— Юна! — крик Со Хен вспорол шум толпы, заставив многих обернуться.

Девушка выбежала следом, не раздумывая. Её голос был резкий, напуганный, слишком громкий даже для неё самой:

— Ты куда?! Тебе в больницу надо, ты вообще в своём уме?! – быстро догнала она ее, все еще пытаясь достучаться. –Слышишь меня?! Соль Юна!

Резким движением она остановила ее взяв за запястье, но в ту же секунду она выдернула руку. Да с такой силой, что Со Хен чуть не потеряла равновесие.

— У тебя кровь! Ты... ты хотя бы посмотри на себя! — Со Хен не сдавалась до последнего, в её голосе звенело что-то большее, чем гнев. Беспомощность. — Это ненормально, Юна... ты не можешь вот так просто уйти!

В ответ девушка лишь медленно, сдержанно провела ладонью по губе — кровь растеклась по щеке размазанным пятном. И только тогда, всё так же не оборачиваясь, заговорила — глухо, почти шепотом:

— А я смотрю ты играешь в героя, да?

– Что? – не поняла Со Хен.

– Говорю жалко тебе меня да? – чуть повысив голос, девушка все таки обернулась к ней, глазами полных слез, но вида давать не собиралась. – Жалеешь меня и поэтому пошла за мной? –улыбка медленно сползла с лица и она продолжила. — А из-за кого я в таком состоянии то, а? Кто рассказал всему классу о моем прошлом? Кто распространил мои старые фотографии?! Кто разболтал развод моих родителей всей школе,а?!

С каждым словом ее голос был громче, но одновременно с этим больше было заметно дрожь на ее губах. Но давать волю эмоциям она не хотела, выдавливая из себя улыбку.

— Я не распространяла ничего о тебе. Клянусь.– единственное что смогла выдавить из себя Со Хен, чувствуя большой ком в горле.

– А кто же тогда?– хрипло усмехнулась она. – Иисус Христос? Кто же еще? Об этом всем знала лишь ты, Со Хен. Я только тебе об этом рассказывала.

–Но... но я правда не...

– У тебя теперь друзья, парень и беззаботная жизнь, – уже совсем без эмоции прошептала она. – И решила испортить мою жизнь полностью? Браво, Со Хен, браво. У тебя получилось. 

Юна закрыла глаза на мгновение, сдерживая слёзы, которые почти вырвались наружу. Её тело болело, но ещё больнее было что-то внутри, не менее глубокое, чем любые раны. Снова она слабая, снова ее все ненавидит.

—Я...– собирая свои мысли воедино, осторожно начала Со Хен. –Мне правда жаль что все так вышло. Меня грызет совесть что из- за моей неосторожности, ты сейчас страдаешь. Я сглупила когда защищая Чэвон, решила рассказать подробности о твоей прошлой школе но!...я правда ничего не распространяла, даже не думала об этом, правда. Прости меня, Юна...

Чэвон подоспевшая к ним за это время, услышала слова Со Хен стоя у нее за спиной. И смотря на них обоих она даже не осмелилась подойти к ним. Но даже отсюда, было видно замешательство Юны, и ее бегающий взгляд по лица Со Хен. Она даже и думать не могла что девушка решится извиниться перед ней, и теперь не знает что делать и как поступить. Сердце бешено стучит, то ли от страха то ли от чего то еще, и как только Юна хотела была сказать что то в ответ, ее глаза увидели Чэвон стоящий позади.

Взгляд Юны изменился а руки сжались непроизвольно. Даже ничего не сказав напоследок, она тронулась с место и ушла в сторону ворот школы.

—Что? ...– прошептала Со Хен. – Соль Юна!

Но как только она снова хотела пойти за ней, Чэвон тут же остановила ее.

***

Коридор гудел голосами, как улей в разгар лета. Кто-то смеялся у автоматов с напитками, кто-то спешно просматривал конспекты на ходу, а кто-то, как Минги, шел в центре потока с таким сосредоточенным лицом, будто решал сложнейшую задачу. Его пальцы нервно скользили по экрану, а взгляд был прикован к одному-единственному чату. Со Хен. Его последнее сообщение, отправленное почти час назад, без ответа. Даже галочки не засветились.

— Ха-а, — выдохнул он, почти шепотом. — Она ничего не написала...

— Кто? — отозвался Юнхо, бросив взгляд через плечо.Сонхва, шедший рядом, скосил глаза на Минги, потом понимающе хмыкнул.

— Ну конечно... — протянул он с усмешкой. — Кто ещё мог заставить нашего Минги так страдать над экраном? Неужели наша «милая» Со Хен?

Минги фыркнул, стараясь не выдать, насколько попали в точку, но глаза всё равно продолжали сверлить экран.

— Да просто, ну, я ей написал что мы вышли и скинул мем... весёлый. Обычно она сразу смеётся или хотя бы кидает смайлик. А сейчас — ничего. Пусто. – драмично развел руками тот.

— Это всё потому, что ты расслабился, парень, — с деланным возмущением выдал Юнхо, приобняв друга за плечи.— Абсолютно расслабился! Исчезла та искра, тот огонь в начале ваших отношении. А вы ведь даже не встречаетесь еще, а сто-олько парней засматривается на нее.

— Раньше вы на каждом шагу друг за другом хвостом ходили, ну точнее ты.– быстро исправил он. — А сейчас что? Когда ты ее в последний раз звал на свидания?— добавил Сонхва, не упуская момента, но услышав в ответ тишину лишь добавил. — Тогда неудивительно. Неудивительно, что она охладела.

— Йа!— Минги резко остановился, возмущённо распахнув глаза. — Мы же только недавно прикалывались над Сонхва, почему на меня то переключились?

Парни в этот момент синхронно прошли мимо, слегка толкнув его плечами, как бы говоря: «Ну ты сам напросился». Минги замер, будто его заморозили, и оглянулся с открытым ртом.

— Ай, ну что за... — он закатил глаза. — Почему всегда я крайний?!

— Потому что злить тебя, это целое развлечение, — Юнхо усмехнулся, закинув руки за голову.

— И к тому же, ты сам подставляешься! — добавил Сонхва с широкой ухмылкой. — Так и хочется пнуть, в прямом смысле.

Минги, пытаясь сохранить остатки достоинства, подошёл и обнял обоих за плечи, делая серьёзное лицо.

— Ладно, я вас понял, Господа! – крикнул он что есть силы, заставив Сонхва прикрыть уши. – Вот увидите, накоплю денег и буду вести ее в самые дорогие рестораны.

— Уже чувствую запах банкротства. – как ни в чем не бывало выдал Пак, с чем Юнхо быстро согласился, вызвав у парня негодование.

Вот так они шли вперёд, шумно переговариваясь и толкая друг друга плечами, словно трое подростков, которым ничего не может омрачить день. Смех Минги гремел по коридору, как раскаты грома, а Юнхо лишь качал головой, не зная, радоваться ли такому взрыву энтузиазма или начать беспокоиться за эмоциональное состояние друга. Сонхва шёл рядом, как обычно закинув руки в карманы, лениво слушая болтовню, но с тем довольным выражением лица, которое бывает у людей, успевших закончить важное дело до дедлайна.

Минги вдруг остановился, глаза расширились, как у кота, увидевшего лазерную точку. Он шагнул к окну и, припав к стеклу, просиял так, будто увидел в небе падающую звезду.

— О! Это же Со Хен и Чэвон! — выпалил он, слегка прыгнув от радости. — Они стоят у ворот! Боже, наверняка они заждались! Парни, пошлите быстрее!

И, не дожидаясь ответа, он буквально выстрелил вперёд, перепрыгивая через ступеньки, с широкой улыбкой на лице и телефоном, уже зажатым в ладони. Каждое движение — как сцена из романтической дорамы: ветер в волосах, свет в глазах, сердце — на пределе.

— Айгу, — Сонхва только хмыкнул, глядя ему вслед. — Хоть бы не споткнулся о собственный пафос.

Он неторопливо пошёл следом, весело шагая, будто это был обычный день, обычная прогулка, и ничто не могло пошатнуть его равновесие. С лёгкой улыбкой он поднял лицо к солнцу, лениво прикрыв глаза.

Но Юнхо... Юнхо замедлил шаг.

Что-то в этом кадре, что он случайно выхватил боковым зрением, будто защемило внутри. Он прищурился, посмотрел на улицу внимательнее.

Со Хен стояла спиной поэтому не было видно лица но вот Чэвон наоборот, отчетливо. И ее взгляд  — она была слишком напряжена. Её плечи были подняты, губы сжаты в тонкую линию, брови едва заметно нахмурены. Она стояла рядом, но казалось — в другом измерении. Будто что-то знала. Что-то страшное. Или только что узнала.

— Минги... — Юнхо чуть нахмурился. Его голос прозвучал почти шёпотом, но тот уже убежал.

Сонхва лишь бросил взгляд через плечо, услышав это имя.

— Чего ты там? — спросил он, замедлив.

— Не знаю, — пробормотал Юнхо, не отрывая взгляда от окна. — Просто... мне не по себе от ее глаз.

— Ты про?...— усмехнулся Сонхва.

— Чэвон. У неё взгляд, будто сейчас заплачет.

Сонхва замолчал на секунду, повернув голову. Его улыбка постепенно исчезла,  глаза уставились в одну точку.

— Тоже заметил?

Юнхо кивнул достаточно быстро, но лишь потом до него дошло что Сонхва первым это приметил. На что тот лишь выпрямился, сбросив с лица лёгкость, и пошел дальше как ни в чем не бывало. Он коротко бросил:

— Пошли.

И они уже шли быстрее, не переговариваясь, как будто невидимый ток пробежал по воздуху. Как будто интуиция — этот странный, древний, почти звериный инстинкт — уже всё поняла.

Зимний ветер разрывал вечернюю тишину, сбивая волосы с лица, будто сам воздух пытался что-то сказать — предупредить, предостеречь. Чэвон стояла сжато, словно весь её хрупкий корпус пытался сдержать дрожь, но руки — руки предательски сжались в кулаки, ногти врезались в ладони, как якоря, а слёзы — прозрачные, острые, будто режущие стекло — дрожали на ресницах.

Она отвернулась, сделала шаг назад, будто хотела сказать что-то, но вместо слов — выдох, судорожный и сдавленный. И вдруг, словно что-то в ней оборвалось, она прикрыла лицо ладонями и шагнула прочь, хныкая, как ребёнок, обиженный не миром — людьми, слишком жестокими, слишком глухими.

Со Хен осталась на месте. Ни звука, ни жеста. Только её рука, беззащитная и почти трогательная в своей нерешительности, поднялась, будто потянулась за Чэвон — но так и застыла в воздухе. Она смотрела ей вслед с выражением на грани шока и онемения, как будто не могла принять, что момент уже ушёл, ускользнул сквозь пальцы, а вместе с ним — и возможность что-то изменить.

Сзади с шумом подоспел Минги, весь в азарте и беззаботном волнении. Он уже собирался что-то прокричать весёлое, как вдруг его взгляд натолкнулся на спину Чэвон, что уже уходила. Он застыл в паре метров от Со Хен. Словно кто-то резко выдернул его назад.

— Ч-Чэвон?! — выдохнул он, вытянув голову, — Эй! Ты куда?! — крикнул он ей в спину, но та даже не обернулась, продолжая бегать.

Он снова тронулся с места, уже подходя к Со Хен и посмотрев на ее лицо, тут же испугался.

— Эй... ты... ты в порядке?.. У тебя что-то болит? Ты ударилась?.. Со Хен-а?.. — его голос стал тише, сбивчивее, почти жалобным. Он наклонился к ней, всматриваясь в её лицо. — Скажи хоть что-нибудь...

Но Со Хен будто и не слышала. Её взгляд был стеклянным, руки всё ещё слабо дрожали, а дыхание — прерывистое, как будто она только что выбежала из огня.

В этот момент подошёл Юнхо. Ему хватило одного взгляда — одного только выражения лица Со Хен, чтобы всё стало ясно. Ни слов, ни вопросов. Он мрачно выругался себе под нос:

— Чёрт.

И сразу же, разворачиваясь на пятке, помчался следом за Чэвон, которая уже исчезала в дальнем конце школьного двора. Его шаги гулко отдавались в воздухе, как отголосок грома после молнии.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе длинные алые полосы, будто кто-то провёл кистью по холсту, размазывая последние тёплые цвета дня. Зимний воздух обволакивал всё вокруг тонкой прохладой — не леденящей, но достаточно свежей, чтобы каждый выдох превращался в лёгкий белёсый дым, мгновенно растворяющийся в воздухе. Пахло пылью и сухим холодом асфальта, а ветер лениво играл подолами формы и раздувал волосы Со Хен, которая шла впереди, будто отделённая от мира невидимой стеной.

Её шаги были медленные, почти механические, взгляд опущен, губы плотно сжаты. В ней не было ни злости, ни грусти — только тяжесть. Тяжесть мыслей, которые копились где-то в груди, заполняя каждую клетку и вытесняя любые эмоции. Всё, что она чувствовала — это глухую отрешённость.

Минги плёлся сзади, будто привязанный к ней невидимой нитью. Он нес её сумки — тяжёлые, с книгами и каким-то непонятным грузом, который, казалось, давил не только на руки, но и на сердце. Он то и дело пытался поймать взгляд Со Хен, словно надеясь, что она обернётся, скажет хоть что-нибудь. Хоть намёк, хоть полуслова. Но она продолжала идти — молча, как будто в своём мире, и будто бы боялась впустить его туда.

— Кхм... — Минги тихо подал голос, кашлянув, но тут же замолчал, сжав губы. Его шаги сбивались, он то ускорялся, то замедлялся, как щенок, не зная — идти ли рядом, или лучше не мешать. Внутри было странное чувство — смесь тревоги, растерянности и глупого желания рассмешить её, просто чтобы увидеть её смех, улыбку. Но сейчас она казалась почти куклой, у которого лишили всех чувств. Спросить на прямую «А что у вас случилось с Чэвон», парень не хотел, как минимум потому что девушка сама не хотела об этом говорить. Как назло еще и Юнхо не отвечает, заставляя представить в голове самые ужасные исходы событий. Но наверняка не все так плохо, да ведь? Со Хен и Чэвон... они же как никак друзья ...

Он перехватил сумки поудобнее и снова взглянул на её спину, который был покрыт его же курткой. Минги подумал что она замерзнет, ведь обещали снег и решил накинуть его на нее, не смотря на то что на нем осталось только толстовка. Но даже тогда она никак не отреагировала. Однако она не отказалась, что уже порадовала парня.

«Может, всё-таки сказать что-то?..»

Но слова застревали в горле, разбиваясь о тишину, которую она будто сама выстроила вокруг себя. Минги почесал затылок, вздохнул и только сильнее сжал ручки сумок.

— Со Хен... — выдохнул он тихо, и её имя повисло в воздухе тонким облачком пара, сразу же растаявшим в зимней прохладе.

Но она не остановилась. Не обернулась. Только ветер, игравший её волосами, и лёгкий шорох её шагов по тротуару.

Минги замолчал, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть. И всё же не отставал. Просто шёл за ней, не зная как быть. Но зная одно — он не может оставить её одну.

Они уже почти дошли до остановки. Асфальт под ногами мерцал отблесками от неоновых вывесок, машины проезжали мимо, оставляя за собой клубы света и гудков, но Минги ничего из этого не замечал — он смотрел только на неё.

Со Хен шла чуть впереди, плечи поникли, волосы спадали на лицо, которое она всё это время упорно прятала. Её шаги не были уставшими — скорее, отстранёнными. Но внезапно, после очередного медленно шага — она остановилась.

Осторожно, как будто преодолевая внутренний барьер, Со Хен обернулась через плечо. Лицо всё ещё оставалось закрытым прядями волос, но даже в тусклом свете фонаря Минги заметил: под глазами синеватые тени, взгляд слегка остекленевший, уставший. Она прикусила губу, пытаясь не сорваться, и глухо, хрипловато сказала:

— Всё в порядке. Просто... устала, — прозвучало это негромко, но твёрдо. Так, будто она сама пыталась в это поверить.

Минги только кивнул, хотя и не поверил ни на секунду. Он почувствовал, как внутри что-то сжимается от её тона — слишком тихого, слишком выжженного. Но не стал спорить. Он просто продолжил идти рядом, на шаг позади, как будто охранял её тишину.

Они молча дошли до остановки. Холодный ветер дул в лицо, не давая расслабиться, заставляя зябко поёживаться. Со Хен взглянула вперёд, в темноту дороги, затем обернулась к Минги.

— Не надо провожать меня, я сама дойду,— прошептала она, протягивая руку к своей сумке. Голос всё ещё был слабым, но уже чуть мягче. — Спасибо.

Минги неохотно отпустил ручки, будто отдавал не просто сумку, а возможность быть рядом хоть чуть дольше. Он отвёл взгляд, пытаясь не выдать, насколько ему было обидно. Девушка тихо сняла с себя куртку и отдала его своему владельцу.

Но тут произошло то, чего он совсем не ждал.

Со Хен, аккуратно перекинув сумку через плечо, вдруг потянулась к нему и погладила по голове. Ладонь её была тёплой, медленной, будто бы она передавала этим прикосновением всё, что не могла сказать словами. Она печально, почти виновато улыбнулась — уголками губ, не глядя в глаза:

— Правда, Минги. Всё нормально. Не волнуйся за меня... ладно? – легонько трогнув и за холодные щеки тоже, непроизвольно улыбнулась она.

Он кивнул. Снова. Но на этот раз внутри у него что-то дрогнуло, как будто это простое движение ладони по волосам стало подтверждением, что она знала. Знала, как он рядом, как переживает, и всё равно — не отталкивала.

В этот момент к остановке медленно подъехал автобус. Фары на секунду осветили их лица, ветер взметнул края её формы, а тормоза пискнули, словно разрезая тишину между ними.

— Мне пора, — сказала Со Хен и слабо махнула рукой на прощание, уже отворачиваясь.

Минги смотрел ей вслед, не шевелясь, лишь подняв руку что бы медленно помахать в ответ. Только его сердце глухо билось где-то в груди — не от слов, а от того, сколько несказанного было между ними.

Со Хен, едва оплатив проезд, молча прошла вглубь автобуса и опустилась на свободное место у окна. Спина вдавлена в сиденье, пальцы сжаты на коленях, а плечи чуть дрожали — от холода, от усталости, от того, что внутри всё тянуло вниз, будто мокрое одеяло на душу.

Она посмотрела в окно... и там он. Минги всё ещё стоял на остановке, чуть склонив голову, с тем самым своим лицом — грустным, растерянным, будто потерялся посреди шумного мира. Над ним начал сыпаться лёгкий снег, отдельные снежинки оседали на его волосы, небрежно прилипая к тёмным прядям. И, честно говоря, в этот момент Со Хен не смогла сдержать слабую усмешку. Её губы чуть дрогнули, потому что перед глазами будто встал образ щенка с прижатыми ушами и опущенным хвостом. Такой... нелепо-родной.

Автобус тронулся, тихо скрипя тормозами. Со Хен не отводила взгляда от окна. Она следила за ним до последнего — пока фигура Минги не растаяла в потемневшем пейзаже улицы, где мелкими хлопьями продолжал идти снег, оседая на его плечи и капюшон. Только тогда она позволила себе выдохнуть, медленно, как будто выпускала всё напряжение дня. Губы поджались, взгляд поднялся к потолку, и она надула щёки, чтобы не разрыдаться. Не здесь. Не сейчас.

Прошло всего несколько мгновений, и в салоне воцарилась почти домашняя, теплая тишина — будто кто-то вдруг приглушил весь городской шум за толстыми стёклами. Со Хен прикрыла глаза и легко склонилась вперёд, уткнувшись лбом в прохладное окно. Стекло отдавало легкой влагой и холодом, от которого по коже пробежал едва заметный озноб. И вдруг...

Бах!

Громкий, резкий стук раздался сзади, будто кто-то со всего размаху ударил по металлической части автобуса. Люди вздрогнули, кто-то обернулся, кто-то испуганно вскрикнул. Сердце Со Хен рванулось к горлу, и она резко повернулась к окну.

И чуть не вскрикнула сама.

За автобусом, по-настоящему, бежал Минги собственной персоной. Ветер со снегом хлестал ему в лицо, лепил мокрые хлопья на ресницы и волосы, но он, будто не замечая ни холода, ни промозглой тьмы, стучал по задней двери — отчаянно, как будто от этого зависела вся его жизнь. Упрямо, как ребёнок, как... дурачок, как он и был — её дурачок.

— Т-Ты с ума сошёл?! — воскликнула она, не сдерживаясь, и подскочила со своего места.— Аджосси, можете остановить?! Пожалуйста остановите автобус!— крикнула Со Хен водителю, не дожидаясь, пока кто-то ещё среагирует.

К счастью, автобус замедлился, чуть накренился в сторону тротуара, двери зашипели и раскрылись. И в этот момент — растрёпанный, с запотевшими очками, покрасневшим от холода носом и снежинками, запутавшимися в тёмных волосах, Минги оказался прямо перед ней.

— Ты в своём уме?! — выпалила она, с недоверием глядя на него, с ног до головы осматривая.— Почему ты вообще... почему ты бежишь за этим автобусом?! Тебе же нужен другой!

Минги тяжело дышал, лицо пылало от бега, капли пота стекали по вискам, а футболка прилипла к спине, но он стоял перед ней — с такой светлой, безумной улыбкой, будто только что выиграл в лотерею. В его глазах горела детская решимость, упрямая и искренняя. Он выглядел так, словно готов был бежать за этим автобусом хоть до самой конечной, лишь бы она не уехала одна.

— Я знаю, это звучит глупо... Наверное, даже эгоистично, — выдохнул он, цепляя дыхание между словами. — Но я не хочу оставлять тебя одну. Не сейчас. Не когда ты так грустишь.

Злость Со Хен тут же испарилась, а глаза ее округлились, от услышанного. Минги на мгновение опустил глаза, но тут же снова посмотрел на неё, пристально, внимательно, почти с болью. Голос дрогнул, но он не отступал.

— Я не могу видеть, как тебе больно, Со Хен. От этого и мне становиться хуже. Но знаешь, что ещё хуже? — он едва улыбнулся, но глаза были предельно серьёзными, — Мысль о том, что ты где-то там, грустишь совершенно одна.

Со Хен стояла, застыла на пороге автобуса, с одной рукой на перилах, а вторая всё ещё держала ремешок сумки. Её пальцы чуть побелели от сжатия. Она хотела что-то сказать — возможно, отмахнуться, возможно, сказать «всё нормально, мне просто нужно побыть одной, я справлюсь» Она же всегда справлялась.... Но он продолжал говорить.

— Я, может, не самый умный, и, наверное, порой всё порчу, но...— Минги усмехнулся, сделав паузу, — но если есть хоть что-то, в чём я уверен — это то, что тебе не нужно быть одной, когда тебе плохо. Ты не должна нести всё это на себе, Со Хен, прошу.

Он потянулся, аккуратно дотронулся до её запястья — не таща, не заставляя, а просто касаясь. Лёгко, как бы говоря: я здесь, если ты захочешь.

— Я пойду куда угодно, лишь бы с тобой. –казалось бы просто одно предложение но доя Со Хен они были как глоток свежего воздуха, с которым она наконец то могла бы глубоко вздохнуть, полной грудью.

На улице сгущался вечер, над головами загорелись фонари, на стекле автобуса отразился их силуэт.  Со Хен стояла, как будто весь мир внезапно остановился. Только её сердце билось слишком громко. Слишком неровно.

Со Хен уже собиралась сказать что-то Минги в ответ, как с задних рядов автобуса раздался возмущённый голос:

— Ай, йа! Да в кино бы уже сняли вас, ей-богу! — мужчина с кепкой на затылке громко крикнул на весь автобус. — Всё, давайте по домом, и так нас задержали!

Где-то сбоку кто-то фыркнул от смеха, женщина в цветастом платке театрально закатила глаза:

— Ну дайте детям помириться, не будь ты такой занозой!

— Да я не против! — не унимался тот. — Просто если они не поцелуются, то я хочу хотя бы, чтобы автобус поехал!

Водитель глухо рассмеялся, покачал головой и через открытое окно бросил:

— Влюблённые, решайте уже! У меня график, вообще-то.

Со Хен на секунду смутилась, опустив взгляд, но на губах у неё наконец появилась живая, усталая, но настоящая улыбка. Минги же, не обращая внимания ни на подколы, ни на смех, только смотрел на неё по-прежнему серьёзно и тепло, будто весь мир действительно сейчас замер — только ради её ответа.

Молча, почти не дыша, она шагнула к нему. Словно в какой-то момент всё внутри щёлкнуло — и ей больше не нужно было ничего обдумывать. Она просто пошла. Вышла из автобуса, оставив за спиной приглушённые аплодисменты и одобрительное "ну наконец-то!" где-то откуда-то с заднего ряда.

Дверь автобуса за её спиной с лёгким вздохом закрылась, и машина тронулась, унося прочь тёплый, загазованный салон, чужие разговоры, посторонние лица. А она — осталась. Стояла перед Минги, не зная, что сказать, как вообще объяснить всё, что творилось у неё в голове, в груди, под кожей.

— Ты сумасшедший, — наконец прошептала она, глядя ему прямо в глаза, и вдруг хрипло выдохнула, будто слишком долго сдерживала дыхание. — Настоящий идиот.

Он чуть улыбнулся, не зная, то ли это упрёк, то ли признание. А она смотрела на него и впервые за этот вечер позволила себе забыться. Просто отпустить тяжесть с плеч, пусть даже на несколько мгновений.

Где-то внутри неё всё ещё было холодно, всё ещё звенело эхо туалетной плитки, дрожали обрывки воспоминаний, но сейчас — здесь — рядом с этим взмокшим, неуклюжим щенком с распахнутыми глазами — ей впервые не хотелось просто исчезнуть.

Она подняла голову к небу — тёмно-синему, с последними следами ушедшего заката, будто кто-то стёр тёплые краски, оставив только холодную синеву. С неба тихо сыпался снег — лёгкий, почти невесомый, он кружился в свете уличных фонарей, оседая на ресницы, на плечи, на ладони. Со Хен смотрела вверх, следя за танцем снежинок, как будто в этом мерцающем безмолвии искала ответ. А он... он смотрел на неё. Молча. С тем самым взглядом — внимательным, тёплым, будто старался запомнить её в этот момент, вместе с каждым снежинкой, упавшей ей в волосы.И вдруг она поняла: может быть, всё и правда будет нормально. Не сразу, конечно. Но когда рядом есть близкий человек, не оставляющий тебя одной, несмотря ни на какие трудности, всё будет хорошо. Пусть и не сразу.