Глава 19

  Несомненно, каждый понедельник является по-своему приговором для большей части людей, что надеялись на бесконечное продолжение отдыха. Но время идёт своим чередом, и вот он, палач выходных, заступает на свой пост, знаменуя начало будней и новых забот.

  Мой день в университете начинался, как под копирку на множество таких же дней — разнородная масса студентов, преподавателей и персонала вуза всё мельтешила в глазах, а их голоса белым шумом закладывали уши, сливаясь воедино, и казалось, что этому не будет конца. Разнообразные запахи, составляя некий несуразный конструкт лёгкой вони из духов и пыли, витали воздухе, заполоняя всю носовую полость, и единственное, что спасало более или менее, — это лёгкий аромат булочек и пирожных, который исходил из буфета неподалёку. Но что особенно давило, так это ощущение раз за разом повторяющихся дней, сводившееся к мыслям об общей неизменности событий как таковых и к вопросам о том, что закончится ли это вообще? Зачем вообще приходится это делать? Ради диплома, который разве что сгодится для нарезки овощей в лучшем случае? Получению профессии, симпатизирующей мне? Быть может просто следование ожиданиям отца? Так и вовсе потеряешься в круговерти однообразности. Ладно, оставим всё это. Так или иначе я не найду нужного мне ответа. Тем более, что на повестке моего дня есть вопросы более насущные и лишённые метафизического контекста. К тому же пора бы и честь знать, ведь пара ждать не будет.

  Методы управленческих решений были своеобразной отдушиной среди кучки остальных дисциплин, и не ввиду того, что мне они как-то симпатизировали, да, есть в них небольшие черты, которые мне, безусловно, нравились, а того, что за этим предметом к нам закрепили молодого преподавателя, бывшего на одной волне со студентами. Никита Львович вполне достойно и интересно обучал, разбавляя довольно скучные моменты юмором, понятным нам. Я, облокотившись на парту и подперев рукой голову, смотрела в его сторону, пытаясь вникнуть в конце концов в то, о чём он толкует, но как бы ни было хорошо выступление преподавателя, мне это не удавалось из-за мыслей, заполонивших мой мозг полностью. Мои глаза то и дело скользили по яркому Дашиному пакету, где лежало её платье, которое я хотела вернуть ей сразу же, как она появится. Но её не было. Может она слишком «устала» после клуба, а может ей стало стыдно за своё поведение в клубе. Но какой бы ответ ни был правильным, я всё ещё была трепетно зла на неё. Да и тот вечер я бы с радостью вычеркнула из памяти. Так бы я утопла в мыслях, но тут ко мне обратился Никита Львович:

— Я вижу, тот вечер не у всех прошёл гладко... — прокомментировал он, поправляя свои длинные светлые волосы.

— Да, так себе, — ответила я.

— Хотя, откуда мне знать, надобно бы и своими глазами всё это увидеть, но я же уже старенький, — театрально вздохнул он. — Подобные праздники проходят уже мимо меня.

  Далее, направив свой взгляд на полупустую аудиторию и уставив свои зелёные глаза на нескольких спящих студентов, с обидой заметил:

— Нет, всё-таки у большинства он прошёл хорошо, — он обернулся к доске, — ладно, продолжим занятие, не будем мешать людям обниматься с Морфеем, — Никита Львович усмехнулся, — потом обсудим их сны на контрольной точке.

  Лёгкая рябь улыбок промелькнула на лицах студентов, в том числе и у меня. Хотя это действительно немного обидно, когда не приглашают на праздник, если человек является преподавателем, а Никите Львовичу всего двадцать семь лет, Не шибко далеко ушёл от нас.

  В целом дальше занятие прошло в более-менее благоприятной обстановке. Пару раз я даже успевала не зацикливаться на обиде на Дашу, но о ней мне всегда напоминало её платье, лежащее в пакете рядом.

  Пятнадцать минут перерыва мне особо некуда было потратить, поэтому я поплелась на вторую пару в другую аудиторию. В коридоре стоял тот же шум, что был и перед первым занятием. Мне поскорей хотелось уже найти и занять своё место в кабинете, попутно надеясь увидеть Дашу, чтобы передать ей её злосчастное платье, но, видимо, её присутствие можно не ожидать и на следующем предмете.

  И вот, перерыв окончен, шум в коридоре постепенно идёт на спад. Я зашла в кабинет и села за ближайшую парту, положив рядом сумку и пакет с платьем. Тут меня окликают:

— Крис, привет!

  Это была Ева. Её чёрные глаза ни с чьими не спутаешь, а бледнота кожи только подчёркивает их и насыщает цветом, образуя живописный контраст. Общая худоба тела и высокий рост составляют небольшую художественную композицию, и вишенка во всей этой картине — это её великолепные каштановые волосы, струящиеся до плеч и отдающие золотым блеском на свету.

— Привет! — я обняла её.

  Далее мы обсудили субботнюю вечеринку. Я рассказала, что чувствую из-за Дашиного поведения, и как зла на неё.

— Да ладно тебе, с кем не бывает, тем более алкоголь... — успокаивала Ева.

— Да, наверное, ты права, но пока я ещё не отошла, поэтому... — задумалась я. — Не знаю, не могу точно выразиться. Но знаешь, спасибо Ев, хоть кто-то попытался успокоить.

— Хорошо. Но были же хорошие моменты, — продолжала Ева, но я перебила:

— Может и были, но совсем уж позабылись, да и без разницы уже, мне бы отдать платье и поскорей всё забыть.

— Ничего, милая, всё будет лучше! — обнадёжила меня Ева.

  Да вот только «милая», это не про меня, а скорей про саму Еву. Вся её манера общения построена на милоте, что жесты, что выражения лица. Словом, всё! И мне всегда это нравилось. Будь я каким-то стеснительным романтиком или клишированным «плохим парнем», то влюбилась бы без памяти.

  Потом я снова обратилась к ней с вопросом:

— Ев, а чем ты занималась после моего ухода?

— Я кино смотрела. Ушла из клуба сразу же после тебя. Кстати, — продолжила Ева, — я тебе скинула на телефон портрет своего друга, Геры. Перерисуешь? Я хочу подарить его ему на день рождения, — пояснила она.

— Я бы с радостью, — отвечаю ей, — да вот только мой телефон забрал отец, потому что хожу на вечеринки без его ведома, поэтому ничего не видела, — поясняю я.

— Жалко... — протянула Ева.

— Но обещаю, что выполню в срок, и ты его порадуешь, — тут же говорю я, далее обратясь к ней с вопросом — И ещё, сможешь выполнить небольшую просьбу, а именно дать мне свой телефон для звонка, как пара кончится?

— Конечно! Ты ещё спрашиваешь! — отвечает Ева и передаёт свой телефон. Но это замечает преподаватель по деловому английскому, Ирина Вадимовна, которой вконец надоели наши с Евой переговоры, а передача телефона стала для неё последней каплей, хотя что в этом такого? Но для этой мизинчиковой женщины с чёрными волосами, с кукольными чертами лица и карими глазами, которую по праву можно было назвать эдаким олицетворением все известной Шапокляк, это просто край. И скорей не из-за её какой-то строгости, а лишь по причине её неприязни к моей персоне.

— Долго это ещё будет продолжаться? — с недовольством спросила она. — Попрошу уважения ко мне и к моему предмету! — и далее она, обратясь ко мне. — Вот, Кристина, Вы написали эссе «Что для тебя гостиничный бизнес»? — с такой дотошностью до темы снова спросила Ирина Вадимовна.

— К сожалению, нет, — вставши, честно ответила я, понимая, что забыла попросту его написать.

— Сожалениями английский не выучить! — давила она. — Что ж, — продолжила далее, — К сожалению, — особо выделила преподаватель, — должна Вам поставить самый низкий балл.

«Твою ж...» — подумала я, но в конце концов это не конец света. Не из-за чего расстраиваться, потом как-нибудь исправлю, и рухнула на стул. Дальше я уже без особого интереса досиживала пару, и обрадовалась, когда занятие кончилось, что прямо равно окончанию мучений с «дорогой» Ириной Вадимовной.

  И вот, снова коридор тот же шум, поэтому мы с Евой отошли к месту менее людному. Там я набрала сестре, чтобы узнать, как у неё идут дела:

— Алло, привет Мир! — говорю я в трубку.

— Привет, Крис, — отвечает Мира, — почему до тебя невозможно дозвониться? — спрашивает она. — Я волновалась! — подытожила дальше.

— Знаешь, — начинаю я, — там долгая история, да и к тому же формально Виталий тоже виноват. Но в итоге, телефон забрал папа, и теперь я вынуждена просить у друзей телефоны, чтобы просто позвонить.

— Ага, — кратко ответила Мира, — что же ты такого натворила, что отец пошёл на такие радикальные меры? — спросила она.

— Да там, — начинаю я выдавливать из себя, — не только я, но и Виталий...

— Я тебе говорила не затевать ссор... — перебила Мира, но это всё, что она успела сказать, после чего звонок прервался. На Евином телефоне кончились деньги.

— А я так и не успела спросить, как у неё там дела во Франции, — проговорила я, передавая телефон Еве. — Хотела узнать, что у неё с Лоренсом, с её женихом, — пояснила я, — у них там проблемы в бизнесе. Лоренс хочет продать часть акций заклятым врагам Миры. Эх... — в конце вздох вырвался будто бы сам по себе.

— Бедненькая моя... — протянула Ева и обняла. — Ладно, милая, мне нужно идти. — она уже было уходила, но я её окликнула назад:

— Постой, я хочу компенсировать тебе свой разговор.

— Да ладно тебе, я вижу что-то произошло, поэтому я всегда тебе помогу, — отказалась она от денег. — Если что, телефон ли понадобится или ещё что-то, просто скажи, — закончила Ева.

О, Ева, — на чувствах сказала я и снова обняла.

— Ладно, Крис, увидимся на следующей паре, пока, — в ответ обняла Ева.

— Пока.

  Тут Ева обернулась и растворилась в толпе студентов. Я осталась стоять одна с пакетом, по-прежнему надеясь выцепить взглядом Дашу. Но едва успела спокойно выдохнуть, как затылком почувствовала, как чей-то взор упал на меня. Обернувшись, я увидела Глеба. Его голубые глаза и по-детски невинное открытое лицо смотрели на меня. Он поправил свои блондинистые волосы, и эта атлетичная туша виновато поплелась в сторону меня.

— Привет... — выдавил он из себя, подошедши.

— И тебе не хворать, — недовольно поприветствовала его я. — Держи! — вручила пакет ему в руки.

— А что в пакете? — спросил Глеб.

— Платье твоей девушки! Дурак! — зло ответила я.

— Не знал, что Даши сегодня не будет, — сказал он.

— Да, я тоже, — пожала плечами, пытаясь дальше выразить невозмутимость.

  Глеб ещё несколько секунд смотрел на меня, не обращая внимание на проходящих мимо студентов. Я ответила тем же ходом — направила свой взор на его лицо, желая просверлить взглядом его глаза. И тут он перенимается:

— Слушай, Крис, прости, что так получилось, — Глеб начал извиняться, — извини, что кинул, хотя обещал забрать.

  Удачно скрыв свою обиду, я соврала ему:

— Да не, ничего такого, всякое бывает и со всеми, так что ничего.

— Ладно, Крис, пока, мне нужно идти, — попрощался Глеб, видимо почувствовав моё нежелание общаться с ним, и быстро ушёл.

  Однако, хоть мы и разговаривали вдвоём, меня не покидало ощущение присутствия кого-то третьего. Начав оглядываться, я заметила на небольшом удалении от себя своего сводного братца Виталия. Его глаза цвета моря при шторме впивались в меня так, что я невольно чувствовала по всему телу что-то наподобие сверления и лёгкую дрожь. Его маниакальный взгляд видел во мне лишь свою жертву, на которую вот-вот набросится и убьёт, разорвав на куски. Его голубые радужки представляли из себя некий омут, куда падала я, оцепенев от глубинного страха, а его расширенные зрачки при всей своей живости выражали полнейшую бесчувственность и будто были готовы в сию же секунду забрать мою жизнь.

  Наконец, вернув власть над своим оцепеневшим телом себе и вырвавшись из-под его гнетущих глаз, я исчезла в аудитории, где должно было пройти третье занятие.

  Финансовый менеджмент нудил так же, как и остальные пары. Блондинистый преподаватель монотонно и сухо подавал материал без какого-либо интереса к своей работе. Его серые глаза то и дело поглядывали в аудиторию, когда он на пару секунд отворачивал от компьютера голову, открывая свой квадратный подбородок. Ева, пришедшая нос к носу с началом пары, сидела рядом и сосредоточенно конспектировала лекцию. Виталий, сидящий на три ряда ниже от меня, всё время попадает в моё поле зрения, несмотря на мои попытки на него не обращать внимания. Но тут преподаватель прервался, встал из-за стола и сказал:

— Ладно, вы устали, я устал от нескольких под ряд идущих лекций, так что привнесём некую отдушину, другой способ обучения, интерактив, — тут он задумался на пару мгновений. — Так, давайте, поделитесь по группам, на которые вы были распределены.

  И в то же мгновение я поняла, что мне придётся сесть вместе с моим братцем Виталием и его заклятым врагом Максимом. Предпринимая попытку присоединиться к другой группе, я спросила у преподавателя, надеясь на лучший исход для себя, почти уверовав во всех богов мира одновременно. Но то ли преподаватель имеет больше власти, чем все боги мира, то ли они вконец покинули всех нас, я получила в итоге категоричное «нет». Неохотно пересев к ним, глянув сначала на болезненно бледного Максима, потом на Виталия, поняла, что это пара будет самой длинной в моей жизни. Тут Виталий поднимает свои убийственные голубые глаза и говорит:

— Ну привет, — с пренебрежением, — сестрёнка.

— Ой, да захлопнись! — парировала я.

  Максим лишь на это злобно усмехнулся. Виталий, увидев это, взглядом намекнул, что у таких усмешек могут быть последствия, которые неприятно могут отразиться на лице.

  Вплоть до конца пары я пыталась понять причину, из-за которой враждуют Макс и Виталий. Они выглядели так, словно готовы были наброситься друг на друга в сию же секунду, как быки, выдыхая воздух. Единственное отличие лишь было в том, что болезненный бледный вид Макса каждый раз говорил, что он будто прямо сейчас упадёт в обморок. И когда время подошло к концу занятия, Максим разозлился и до того, как Виталий взял рюкзак и собрался уходить, сказал:

— Нет, так дело не пойдёт, нужно что-то решать!

— Ха! — фыркнул Виталий. — Приходи ко мне домой, порешаем!

— Да пошёл ты, время ещё тратить, чтоб добраться, — отказался Макс. Далее оторвал листик из тетради, и, написав адрес, швырнул на стол, сказав, не обратившись ни конкретно ко мне, ни к Виталию:

— Жду ровно в шесть вечера, — кратко сказал он. — И подружку свою захватите, — закончил Макс, имея в виду Дашу, которая тоже по божеской случайности вошла в состав нашей группы, и ушёл.

  Не успела я привыкнуть к спокойности, как тотчас же обернулся Виталий и сухо сказал:

— Даше. Позвони, — как будто пренебрегая тратить на меня даже слова, далее держа сжатыми чётко очерченные губы и слегка приподняв свой аристократический нос.

— Забыл? У меня нет телефона, — напоминаю ему я.

— Ах, точно же! — надменно произносит он. Его широкие плечи пошатнулись, и он протянул телефон в своих изящных кистях рук. От него повеяло запахом морского бриза.

  Я взяла телефон, но не набралась стойкости, чтобы позвонить, поэтому написала сообщение, в котором содержался адрес Максима с припиской: «Разбираемся с проектом». Мельком взглянув на Виталия, увидела, что он ни на секунду не отцепляет свой взгляд. Я собралась положить телефон на парту, но брат ловко перехватил мою руку, в которой зажат телефон, и изогнувши бровь, с издёвкой спросил:

— Поссорились?

  Но тут я немного потерялась. Чувствовала, как тепло его руки сливается с моим, запах морского бриза, веющий от него. Опомнилась по прошествии нескольких, казалось, долгих мгновений, осознав, что всё ещё рассматриваю его руку.

— Не твоё дело! — отдёргивая руку, грубо отвечаю я, и хватая сумку, поспешно покидаю аудиторию, не оглядываясь на него.

  В ожидании шести часов вечера напряжение не покидало меня, но вот время наступило. Мы с Виталием неторопливо подходили к дому Максима. Я шла немного впереди. И вот перед нами предстал он, двухэтажный особняк в викторианском стиле из красного кирпича, с торчащими с крыш шпилями. Искусно вырезанный фронтон, разукрашенный различными декоративными фигурками, смотрел прямо на нас, являясь одновременно немного надменным, но живым и свободным. Справа был флигель, пристройка, чуть меньшая по размерам самого дома, который также был мастерски отдекорирован. Громадные окна, контур которых был отделан белым кирпичом, уставились прямо на нас, а за ними виднелись громадные белые шторы. К парадному входу вела дорожка из камня, огибающая роскошный фонтан, расположенный перед самим особняком.

  Честно сказать я была очень поражена, хоть сама из довольно богатой семьи. Особняк был нагромождён украшениями, но по-своему величав и красив. Виталий же, видя всё великолепие поместья прокомментировал коротко: «Фу, какая безвкусица». Подойдя ко входу, я увидела, как перед ними мялась Даша, у которой до сих пор не прошло похмелье. Завидев нас, а точнее Виталия, она расплылась в широкой улыбкой, что вывело меня из себя, и я поспешила побыстрее зайти в дом. Не успев постучать, нам открыл дворецкий семьи Макса, словно сошедший из фильмов про английских богачей. Статный мужчина лет тридцати пяти в шикарном чёрном смокинге, с причёсанными назад угольными волосами, в белых перчатках и с французским акцентом пригласил в дом:

— Месье, мадемуазели, прошу!

— Благодарю, месье, — произнесла я, и он провёл в гостиную.

  Изнутри дом также был роскошен до невозможности: массивные диваны с качественной обивкой с изогнутыми резными ножками, винтажные комоды, большие шкафы со старинными книгами, стулья с пуговицами, разукрашенный камин, над которым были громадные механический часы. Учитывая такое великолепие и вычурность стиля, современные компьютеры и телевизоры, наряду с другими результатами технологического развития, относящимися скорее к минимализму, при общей нагромождённости интерьера совершенно выбивались из неё.

  Мы расселись за журнальным столиком, не решаясь нарушить молчание. Напряжение росло. Макс сверлил Виталия глазами. Братец, которому всё это уже поднадоело повышенным голосом произнёс:

— Ты меня нервируешь!

— Если бы не этот чёртов проект, я бы тебя вообще в свой дом не пустил! — огрызся Макс.

— Не сомневаюсь, дружище! — с издёвкой ответил Виталий.

— Да ты такой же наглый, как твоя любимая матушка! — ужарил по больному Макс.

— А ну-ка повтори, мразь! — озлобленно крикнул Виталий, собираясь накинуться уже с кулаками, но тут распахнулась дверь, и в дом вошли две девушки: Полина и Кира. Они весело переговаривались, держа в руках бумажные пакеты — результат их шопинга. И завидев нас, начали лицемерно улыбаться:

— Приветик! — сказала Полина, поправив свои блондинистые волосы, осматривая нас своими зелёными глазами.

— А мы тут по магазинчикам ходили! — хвастаясь, Кира мерила новую шляпку, игриво наматывая на палец свои тёмные волосы и влюблённо смотря своими карими глазами на Виталия.

  И тут, на моё удивление, Даша встала из-за стола и начала обнимать их, как старых знакомых. Я сразу вспомнила её фразу про знакомство с «классными» девчонками, и поняла только что, о ком была речь. «Только этого не хватало!» — подумалось сразу.

  Девочки ушли наверх, но перед моими глазами до сих пор стоит образ Киры, влюблённо смотрящей на Виталия, в упор разглядывающего тетради на столе. Я глянула потом на Дашу, что сидела у края дивана, облокотившись о подлокотник и подперевши голову, почти засыпая. А после — на часы над камином, и поняла, что мы потеряли час, но так ничего и не сделали.

  Дальше работа уже двинулась с мёртвой точки — спустя пару часов — мы придумали годовую отчётность, доделали паспорт проекта, но тут, как июльский снег на голову, в гостиную снизошла Кира, позвав Виталия на разговор. Он неохотно согласился. «Да твою ж мать!» — промелькнуло у меня в голове от злости, так как мы сделали уже четверть работы, но именно прямо сейчас ей приспичило поговорить! Далее они вдвоём вышли из дома. Максим уткнулся в тетради, а Даша перелистывала книги по менеджменту, взятые из библиотеки владельца особняка. Меня объяли мысли о сути разговора Виталия и Киры, и ни о чём другом, даже о проекте, я думать не могла. Через пару выжданных минут спрашиваю Макса, где можно утолить жажду. На мою просьбу он, не поднимая голову, указывает в сторону, говоря: «На кухне».

  Но дойти мне до неё не довелось. Я заметила в коридоре приоткрытое окно, где были видны Кира и Виталий. Подошедши, встала сбоку так, чтобы меня не было видно, и начала прислушиваться. Вдруг обострилось чувство дежавю, и я вспомнила, как подслушала их ссору два года назад. Разговор только-только начинался, до меня доходили только обрывки фраз:

— Почему ты меня избегаешь? — нервно и с дрожью в голосе спросила Кира.

— Максим обвиняет меня в смерти своего отца. Как я должен реагировать? — с абсолютным спокойствием ответил Виталий.

— Смерть Григория стала для него потрясением. Впрочем, ты и так это знаешь, — чуть уверенней произнесла Кира. — Но я спрашиваю не о нём. Я говорю о нас.

— Нет. Никаких. Нас, — процедил Виталий. — Мы давно расстались, пора бы уже понять! — повышенным тоном сказал он далее.

— Я не верю, что ты ко мне ничего не испытываешь... — с надеждой в голосе проговорила Кира.

— Ой, давай только снова не начинай эту тему! — с нежеланием говорить произнёс Виталий.

— Тогда почему ты на меня даже не смотришь?! — с дрожью нервно спросила Кира.

  Виталий сделал выдох и поднял свои голубые глаза на неё, взглядом как бы пронзая её. Кира не унималсь:

— Ты расстался с той девушкой? — в её голосе вновь слышалась надежда.

— Какая тебе разница?! — раздражённым голосом отвечает он. — Между мной и тобой уже ничего не может быть! Ты понимаешь?!

  Вопрос возник в моей голове сам по себе: что это за девушка, засевшая в сердце Виталия? Не та ли это девушка, о которой он упоминал два года назад?

  Кира снова давила на его жалость, но брат только сильней разозлился и ушёл обратно в дом. Тут я со всех ног помчалась в гостиную, позабыв выпить воды. Едва успела сесть за стол, когда входная дверь открылась, и зашёл Виталий. Я перевела дыхание, изображая на лице спокойствие. Максиму же всё равно, что происходит. Как и сонной Даше. Мой взгляд снова упал на часы — прошло уже четыре часа с момента начала нашей работы.

— Знаете, — начала я, поочерёдно смотря на каждого, — вот, как мы поступим. Мы не можем терпеть друг друга, поэтому разделим работу: Вито делает отчётность, Даша делает презентацию, я ищу информацию про отель, Макс создаёт таблицы. Как всё будет готово, кто-то напишет речь. Чтобы взаимодействия были минимальны, создам беседу, куда будем скидывать материалы по мере готовности.

— Ладно, соглашается Макс, — это намного лучше, чем сидеть при вашем обществе.

  Даша согласно зевнула.

  Виталий же в ответ на изречение Макса произносит новую колкость:

— Ты всегда со всеми соглашаешься? Бесхребетный!

— Ты сейчас по роже получишь, гнида! — пригрозил Макс.

  И тут они снова бы чуть не накинулись друг на друга, если бы я не крикнула:

— Да хватит уже! Как дети маленькие! — чуть переведя дыхание, спокойно продолжила: — Я позвоню Игорю, чтобы он нас отвёз домой. И никакой драки, пока я тут! — в конце пригрозила я.

— А что это ты командуешь?! — направил на меня свою злость Виталий.

— Для нас же стараюсь, чтобы не контактировать! Ущербный! — я вышла из себя.

— Что?! Повтори! — крикнул Виталий.

— А если нет, ударишь?! — с издёвкой спросила я. — Потом отцу сам будешь объяснять, откуда у меня синяки! И знаешь, пошёл ты! — злость переполнила меня полностью, и я отошла на кухню, чтобы выпить воды и успокоиться. К этому моменту подъехал водитель отца. Но от перепалки с Вито я ещё не отошла. Тут он подошёл на кухню:

— Пошли уже, истеричка, — вновь с издевательством сказал он.

— Я с тобой в одну машину не сяду! — наотрез отказалась я, уйдя в гостиную. Он пошёл за мной:

— Чёрт возьми, хватит уже, — попытался Вито.

— Нет! — отрезала я.

  Тут в разговор вмешался Макс:

— Недалеко отсюда есть остановка. Автобус курсирует каждый час до города.

  Я быстро собрала свои вещи и вышла из дома, не попрощавшись даже с Дашей. Виталий лишь мне крикнул вслед: «Ты ведёшь себя, как ребёнок сама!» — на что рука самопроизвольно поднялась и показала средний палец.

  До остановки дошла довольно быстро, даже не помня как, поглощённая мыслями о грубости Виталия. Прыгнула на автобус и поехала в город. Путь длиной в час мне импонировал. Мне хотелось успокоиться и не чувствовать напряжение. Словом, отдохнуть от людей.

  Уже немного стемнело. Автобус довёз меня парка, бывшего рядом с офисными высотками и также моим домом. Домой мне идти не очень хотелось, и случайно попавшаяся скамейка стала моим пристанищем. Не знаю сколько мне довелось посидеть в тишине, но к внешнему миру меня вернул немного грубоватый мужской голос:

— Привет, красивая, почему одна?

— Отвали! — выдавила я.

— Да ладно, давай со мной, развеселю... — настаивал он.

— Я же сказала уйди! — повышенным тоном сказала я.

— Да ладно, крошка, тебе со мной будет интересно... — и тут он потянулся за моей рукой. Я оцепенела от страха и не могла выдавить ни слова. Как вдруг панацеей пронёсся до боли знакомый голос:

— Тебе сказали отвали, тварь! — крикнул Вито.

  Видимо плечистый парень со злобными штормовыми глазами был не по зубам приставшему парню, и он решил быстро ретироваться. Оцепенение вскоре спало, и ко мне подошёл брат.

— Пошли уже домой, — спокойно сказал Виталий.

— А не то что, привезёшь меня силой? — с колкостью спросила я.

— Если потребуется, — кратко ответил Вито, но по глазам было видно, что он оценил мою колкость.

  Мы вместе поплелись домой. Зайдя в коридор, нас встретил запах жареной курицы. Тут я услышала голос отца, который подозвал меня в свой кабинет. Пришедши, на меня глядело его бледное лицо, уставшие карие глаза взглянули в мои. Тут тонкая линия губ оживилась, впалые щёки дрогнули:

— Держи, — произнёс отец, отдавая телефон, — я немного погорячился.

— Это всё Лоренс, — говорю я, мысленно благодаря сестру за телефон.

— Знаешь, Крис, — далее он обратился ко мне, — если хочешь отдохнуть, закончи этот год, а потом возьми академ. Только закончи его хорошо.

— Пап, я... — но тут зазвонил отцовский телефон, и я не успела ничего сказать, далее просто покинув кабинет.

  На кухне суетилась Инесса. Эта голубоглазая блондинка совершенно не была знакома с кулинарией. Я лишь фыркнула на её поведение повара, быстро пройдя мимо. Через некоторое время спустился отец, далее произнеся: «Гонсалес мне сообщил, что дело с Лоренсом приняло серьёзный оборот. В среду мы с Инессой должны быть на переговорах в Париже, так что вы остаётесь одни. Виталий за главного, ибо старше, на учёбу вас будет возить Игорь, а завтра мы вылетаем». — закончил отец. Я мельком взглянула на брата, на его лице скользнула ехидная, довольная улыбка.