Глава 17

  С самого утра в стенах университета только и делали, что говорили о вечеринке. Девушки обсуждали какие наряды наденут, чтобы привлечь мужской пол, а парни - каких девушек подцепят.

  Все эти разговоры, сначала в коридорах, после на парах, затем в столовой, и даже в туалете, часто наталкивали на мысль, будто я жила в чудовищном круговороте, где обсуждения вертелись только вокруг главного мероприятия года.

  Даже на событийном менеджменте, где профессор, имя которого я не запомнила, высокий худой, курчавый с темно русыми волосами, что окидывал студентов любопытным взглядом, и «человек с юмором» на «методах управленческих решений», то и дело отдергивали студентов и отсчитывали их за невнимательность, несмотря на угрозы провести тесты на парах, не смогли привлечь к рабочему процессу и половину сидевших на занятиях – студентам просто было всё равно.

  Я думала, что к таким событиям с подобным нетерпением относились только ученики старших классов, в школах всё-таки гормоны брали своё. Но, нет. Странность заключалась и в том, что обсуждения продолжались и на финансовом менеджменте – только шепотом. И разглядывая широкую спину Виталия, сидевшего на своем привычном месте, и облаченную в широкую футболку, я впервые в жизни поняла, что такое «студенческая солидарность». По большей части ребята боялись только отца Даши – точнее его антидействий в адрес вечеринки. Не исключено, что у кого-то из них праздник продолжался бы и в субботу. А может и в воскресенье.

− Я надену платье – шепотом проговорила Даша, когда старательно делала вид, что списывала с доски какие-то цифры, на самом деле рисовала узоры на полях тетради, − или лучше шорты? – она с выжиданием оглянулась на меня. Может искала дельного совета от подруги, а быть может хотела выведать в чем приду я.

  Проблема была лишь в том, что я не знала, в чем пойду, потому что не знала, пойду ли вообще. Честно говоря, перспектива потерять единственные выходные на глупом мероприятии в клубе набитом до отказа пьяной молодежью – совсем меня не привлекала. Отчасти это было связано с тем, что и в школьные годы я не посещала вечера танцев, а единственные события, в которые была вовлечена – спортивные игры. И то, потому что ходила болеть за Глеба. В остальном я была примерной ученицей и дальше учебников носа не высовывала – отец бы меня убил, если бы знал, что я провела хотя бы десять минут в клубе или где-то еще, что выходила за рамки его правил.

  Интересно, а Виталия, отец тоже держал в ежовых рукавицах? Или это распространялось только на меня? Чем он промышлял, когда жил за границей?

− Ты вообще слышишь меня? – недовольно пробубнила Даша.

− А? – я перевела взгляд на подругу. − Ты что-то хотела?

− Значит, не слышишь, − она закатила глаза

  Конечно, я слышала. На самом деле не была уверена, что поход на вечеринку − хорошая затея. Для таких как Даша – это было делом обычным. Я до сих пор задавалась вопросом – как она умело совмещала, развлечение, работу и учебу. И если Даша могла спокойно солгать своему отцу, что взяла дополнительную смену на работе, то как я могла сбежать от своего отца? Какие аргументы следовало предоставить, чтобы он отпустил меня без лишних расспросов?

  Я могла сказать о совместном проекте, но тогда встанет вопрос о присутствии Виталия – если он не собирался идти на вечер, то отец непременно стал бы допрашивать, почему Милявский не идёт. И тогда план бы вскрылся. А учитывая, что Милявский намеривался превратить мою жизнь в ад, о таком событии, как вечеринка он умалчивать бы не стал.

− Я спросила, что ты наденешь? – раздался над моим ухом шепот Даши.

  В ответ я пожала плечами.

− Только не говори, что ты не устроила обход в своем шкафу? – краем глаза я подметила, как ее брови, подведенные коричневыми тенями, театрально поползли вверх.

  «Не знаю, если пойду», − написала на полях тетради.

− Не ломай комедию, − взъелась она, − конечно, пойдёшь.

  Я закатила глаза – её уверенность поражала до глубины души.

  После Даша добавила одними губами, фразу, от которой я рефлекторно скривилась:

− А твой славный братец пойдёт?

  Как она его назвала – славный братец? Почему это прозвучало вульгарно?

  Я пожала плечами.

− У тебя же есть парень, − повернулась к ней всем корпусом, − почему тебя так интересует Милявский? – вопрос прозвучал слегка раздраженно.

  Даша от удивления приоткрыла рот, видимо не ожидала, что спрошу её об этом в лицо. Однако, это правда. Если состоишь в отношениях, зачем лезть к другому парню?

  И когда она успела стать такой стервой? Почему я раньше за ней не замечала отвратительного поведения?

− Я просто интересуюсь, − обиженно заметила она. − Думаю, Кира на него глаз положила. И тут я против воли встрепенулась. Моё сердце пропустило глухой удар, отдавшийся в висках.

  Только этого не хватало.

− Кира? – попыталась сделать вид, что не понимала о ком шла речь. Но на самом деле лишь надеялась, что Даша ошиблась.

  Подруга кивнула.

− Та девушка, что сидела за соседним столом на обеде.

  Я и так знала кто это, без её представлений. Но вместо ответа пожала плечами, словно мне безразлично.

− Она что-то говорила? – спросила я как бы между делом, не вкладывая интереса в вопрос.

  Даша улыбнулась и взглянула на меня исподлобья.

  Я невольно прикусила губу, так на меня смотрел только Виталий.

− Слышала их в туалете, − с гордостью ответила Даша. Действительно, кто бы сомневался, что все сплетни подруга собирала именно там, из первых уст. − Она разговаривала об этом с Полиной.

− Полиной? – я вновь сделала вид, что не понимала о ком речь.

  Даша с раздражением выдохнула.

− Ты как будто не с нами в университет ходишь, а на соседней планете живешь.

  Я хмыкнула.

− Просто не собираю информацию.

  Однажды, два года назад, я попробовала свои силы и случайно подслушала разговор, который обернулся для меня преследующим фантомом. С тех пор старалась избегать подобных вещей.

− Так вот,- продолжила Даша, − она сказала, что Виталий красавчик. И если у неё представится шанс, их будет ждать жаркий секс.

  Я сжала челюсть и почувствовала, как в сердце неприятно кольнуло.

− В любом случае, это не моё дело, − выдавила через силу, − нам надо думать о проекте.

  Но сама мысленно стала придумывать план, как не позволить Виталию пойти на вечеринку.

− Как ты можешь думать о занятиях в такой момент? – воскликнула Даша слишком громко, отчего на нас тут же обратили внимание зеваки-студенты и её отец. Все, кроме Милявского – он, как ни в чем не бывало, что-то записывал в тетрадь.

− На занятиях думают о занятиях, – недовольно проговорил профессор, глядя на нас, − но если я мешаю, может выйдите в коридор и там обсудите свои проблемы?

  Я прикусила нижнюю губу и пихнула Дашу в бок.

− Извините, − рефлекторно произнесла я.

  Профессор отвернулся к доске и снова стал что-то чертить мелом.

  Время текло бесконечно долго, в какой-то момент мне показалось, что финансовому менеджменту не было конца и края. И такое впечатление, что других пар у группы управленцев по бизнесу не существовало. Конечно, я знала, что обучение в университете разделялось на равное количество месяцев. Осень была посвящена финансовому менеджменту, событийному менеджменту, деловому английскому, методам управленческих решений и иностранному языку по выбору – позднее выяснилось, что отец запихнул меня на французский, который должен был состояться в понедельник.

  С Виталием я сталкивалась только на финансах – это уменьшало наши шансы видеть друг друга, и, тем не менее, его общества, сполна хватало дома. С одной стороны – Виталий был тем, кого я хотела видеть каждый день, но с другой иногда не хотела видеть его вообще. Я не понимала, что это значит. И так ли на самом деле проявлялась любовь, и честно говоря, уже не была уверена, что любила его. Скорее, испытывала симпатию.

  Но первый совместный проект.

  Я не могла отделаться от мысли, что нам придется больше взаимодействовать.

  Я оглянулась на Еву, она с сочувствием на меня поглядела.

  Когда пара, наконец, закончилась, Максим первый вышел из кабинета, я смотрела вслед его удалявшейся сутулой спине. А после и мы с Дашей вышли в коридор по направлению к столовой.

− Я такая голодная, − ныла Даша, когда мы подходили к двустворчатым дверям.

  Странно, что я совсем не имела аппетита.

  Стоило нам войти в столовую, где не наблюдалось почти ни одного свободного стола, как я тут же спохватилась глядя на Дашу.

− Прихвати мне чего-нибудь, а я займу столик, пока мы без места не остались.

  Она согласно кивнула и встала в очередь, я же направилась в самый конец помещения. И разглядывая студентов, что атаковали стойки с едой, я почувствовала, как мое сердце пропустила тяжелый удар, когда в столовой появился Глеб в сопровождении Милявского. Они шагали к стойкам и дружно о чем-то переговаривались. И когда они успели стать друзьями, если познакомились только вчера?

  Встав в очередь за Дашей, они принялись дружно о чем-то хохотать, так что я почувствовала укол ревности и уже было собралась покинуть столовую, как вдруг, Милявский обернулся назад и взглянул на меня исподлобья.

  Неужели он решил вклиниться в компанию моих друзей? Этого не хватало.

  Они подошли примерно через десять минут, когда я от скуки стала рассматривать сидевших неподалеку студентов. Даша села рядом с Глебом, тогда как Виталий расположился так, что все время касался меня локтем, но при этом делал вид, что не чувствовал легких толчков.

− Взяла тебе шоколадный пудинг, − Даша любезно протянула пластиковый стаканчик, − в последнее время у тебя проблемы с аппетитом.

  Краем глаза я заметила, что Виталий нахмурился.

− Наверное, тебе стоит обратиться к врачу, − согласно кивнул Глеб, − я тоже заметил, что ты практически ничего не ешь.

  Вот только не хватало, чтобы темой нашего обсуждения за столом стало отсутствие моего аппетита.

− Странно, − Виталий вдруг перевел на меня любопытный взгляд, − мне казалось, что у тебя всё в порядке.

  Вместо ответа я пожала плечами. Демонстративно, открыла стаканчик, ковырнула ложкой и положила её в рот.

− Нормально у меня все, − произнесла после того, как проглотила, − просто здесь такая еда отвратительная на вкус, что ничего не хочется есть.

− И не говори, − Глеб согласно кивнул. После чего запихнул в рот ложку риса с кусочками мяса в соусе и сморщился, − холодный.

− Может стоит написать жалобу на некачественную еду? – Даша изогнула бровь. − Мне кажется, единственные студенты, кто здесь сметают всё на своём пути – «связи с общественностью».

− Если соберешься делать бунт, против университета дождись хотя бы окончания вечеринки, − Глеб отпил сок из стакана, − не порть праздник.

− Точно, − Даша закинула в рот рис, но так же как и Глеб поморщилась, судя по тому, что он был холодный. Она отодвинула тарелку в сторону, и перевела взгляд на меня, − зайду за тобой в семь вечера, − она улыбнулась, после чего взяла Глеба за руку, − нам пора.

  Глеб согласно кивнул, после чего пожал руку Виталию и мне.

  Я проводила их взглядом.

− Ты смотришь на него с печалью, − почти с ехидным шепотом заметил Виталий. И я против воли, а может, чтобы вызвать ревность у Виталия, всего лишь ответила:

− Просто он мне нравится.

***

− Я не хочу, чтобы ты шла на эту вечеринку, − твердо произнёс Виталий, возвышаясь башней у моего стола.

  Ещё совсем недавно по распоряжению отца, Игорь привёз нас домой, и я сразу же поспешила закрыться у себя в спальне, в надежде, что за сегодняшний день больше не пересекусь с Виталием. Но стоило моей двери не до конца захлопнуться, как в комнату вошел Виталий, я как раз собиралась стянуть с себя рубашку, но вовремя отдернула руки и села в кожаное кресло, когда Милявский с довольным видом остановился у стола и стал поглядывать на меня сверху вниз.

− Это ещё почему? – скрестила руки и уперлась затылком в подголовник.

  Уж что, но я не собиралась спрашивать у него разрешение, всё-таки он не был мне старшим братом. И в своём идеальном плане я все продумала: если отец спросит, куда я собралась – я отвечу, что иду ночевать к Даше из-за проекта.

  Я перевела взгляд на Милявского. Она смотрел на меня в упор, исподлобья, но в его отсутствующем взгляде, я быстро сообразила, что смотрел он куда-то сквозь меня и был погружен в лабиринты собственной памяти.

− Ты прекрасно знаешь, для чего созданы такие вечера, − проговорил он после недолгого молчания, а после скользнул по мне с деланным равнодушием, − таким как ты, там не место.

  У меня неприятно засосало под ложечкой. Каким? Недостаточно красивым?

− Каким? – мои брови рефлекторно сузились к переносице. Не хватало, чтобы он меня унизил из заботливости.

− Заучкам, − он высокомерно фыркнул. Я сжала челюсть. Заучкам? Серьёзно? Так вот кем я была в глазах Милявского?

  Обычной зубрилой.

  Я скрестила руки, непременно хотелось ответить ему что-то едкое и обидное, чтобы он не подумал, что застал меня врасплох. Однако, как назло, в голову ничего подобного не лезло. И я только ответила:

− Я пойду. И мне плевать на твоё мнение.

  Он этого явно не ожидал. Сначала в его взгляде проскользнуло удивление, а после уголок губ игриво приподнялся, казалось его, забавляло моё противостояние.

− Тогда я расскажу твоему отцу, − довольно заметил он.

  Я едва не задохнулась от наглости. Что он о себе возомнил? Теперь при каждой удобной возможности будет попрекать отцом? Так дело не пойдёт.

− Тогда ты тоже не пойдёшь, − я вскинула голову. Если он собирался лишить меня веселья, я должна была отплатить той же монетой. Виталий фыркнул.

− Я старше тебя. И я решу, что ты будешь делать. И куда тебе можно ходить. А куда − нет.

  Я невольно улыбнулась. Всё это до ужаса напомнило сцену, когда мы столкнулись под дождем в парке, и он, аргументируя, что сильнее меня, грозился силой дотащить до дома.

− Чего ты улыбаешься? – его лицо оставалось бесстрастным.

− Нам обоим по восемнадцать, − я демонстративно отвернулась от него на кресле, встала, прошла несколько шагов и театрально открыла дверь, − и нет. Ты не будешь решать, что мне делать и как жить.

− Я старше тебя на три месяца и четыре дня, − Виталий все еще стоял на месте,− ты родилась в октябре. Я – в июле.

  Моя улыбка стала еще шире.

− Что тебя так забавляет? – он плюхнулся на мою кровать, и я невольно подумала о том, что теперь моя постель пропахнет запахом морского бриза.

  Если я не могла разделить постель с Виталием, то пускай тогда уж он на ней поваляется, чтобы ложась спать, я могла вдоволь насытиться морским ароматом.

− Собирал обо мне информацию? – я рефлекторно отвела взгляд в сторону, чтобы не встретиться с его глазами, но заметила, как он с минуту застыл в удивлении – точно я раскрыла какой-то его особый секрет.

− Твой отец рассказал, − протянул он меланхолично, − чтобы я вовремя дарил подарки.

  У меня неприятно засосало под ложечкой. Если это правда, то получалось, не было смысла пытаться добиться от него ответных чувств или вызвать ревность. Выходит, что в этой мнимой паре, только я испытывала к нему симпатию, к тому моменту, как он даже не удосужился запомнить дату моего рождения из благосклонности, а только где-то там, на календаре под диктовкой моего отца начеркал дату, чтобы вовремя подарить подарок и вызвать его расположение.

− Можешь не утруждаться, − ответила я ехидно, − я дарить ничего не собираюсь, − и быстро добавила, − я даже дату твоего рождения не знала.

  Это было не правдой. Я прекрасно знала, что его день рождения был двадцать седьмого июля.

− Зато теперь знаешь, − похоже, что мои слова его не задели, − и, тем не менее, я не хочу, чтобы ты шла на вечеринку.

  Я запрокинула голову и уставилась взглядом в потолок. И какое ему было дело до того, пойду я или нет?

− Понимаешь в чем проблема, − начала я медленно перебирать слова, чтобы не выдать внутреннего волнения, сама же прекрасно понимала, что он уставился на меня с интересом. − Мне всё равно на твои желания. Если ты не хочешь идти, это не значит, что и я не пойду, – я опустила голову и уставилась на него в упор, − поэтому сделай мне одолжение – выйди из моей комнаты и не мешай собираться.

  Виталий встал, но не спешил подходить ко мне. Сначала он взглянул на меня исподлобья, и я почувствовала, как моё сердце заколотилось быстрее, и только после нескольких секунд пристального изучения он неспешным шагом, точно хищник, двинулся ко мне ближе.

− Забавно, − начал осторожно, но от его следующих слов, моё тело заколотилось против воли, и я уже отыскивала в подсознании подходящие ответы, − раньше, − театральная пауза, − ты бы не смогла со мной заговорить, − он остановился в полуметре от меня, − а продолжать беседу и подавно, − склонил голову на бок, − ты помнишь, какой была в день нашего знакомства?

  Как по щелчку я снова оказалась на вечере свадьбы отца у стола с угощениями, одетая в темно синее платье в пол, усыпанное блестками, словно мириадами звёзд.

− Робкой, − он точно пробовал слово на вкус, − застенчивой. Неуверенной, − он в один шаг сократил между нами расстояние, и кончик его носа почти соприкоснулся с моим. Я ощутила его дыхание на своих губах, но мои глаза... Я не могла отвести взгляд от его глаз, − ты бы и слово мне не сказала, − он ненадолго умолк. Я чувствовала, как моё сердце бешено колотилось, а весь импульс отдавался по телу. В ушах звенело, - а сейчас... Ты споришь со мной, − он цокнул, − огрызаешься. И посылаешь куда подальше, − он угрожающе наклонился чуть ближе, так что его ресницы щекотали мне щеки, − а меня это злит, − проговорил он почти шепотом так, что у меня по спине прошелся холодок.

  Я мысленно сосчитала сначала до пяти. Потом до десяти. Потом до тридцати и старалась сохранить ровное дыхание, чтобы ни в коем случае, не выдать своего нервного состояния.

− А когда меня кто-то злит, − я краем глаза заметила, как его ладонь уперлась в стену рядом с моей головой, − я делаю с ним ужасные вещи.

  О каких ужасных вещах шла речь я могла только догадываться. В моей голове невольно возникали чудовищные картинки, словно сцены из фильмов ужасов про всяких убийц и маньяков, что выжидали своих жертв на опушке леса, под покровом ночи. Пока не вспомнила, что Виталий – обычный восемнадцатилетний парень, а я по ночам в лес не ходила. Да и днем – тоже.

− И обычно, девушкам в таки случаях не везёт гораздо больше.

  Я фыркнула. Кто бы сомневался, что с парнями он не мерился силой.

− Потому что ты физически сильнее и можешь закинуть их на плечо, словно мешок и потащить домой? – вырвалось у меня на одном дыхании.

  Но от его следующих слов воздух в моих легких застрял тяжелым комом. Когда Виталий наклонился еще ближе – точно собирался меня поцеловать. И я рефлекторно почти закрыла глаза, силясь ощутить на своих губах вкус его мягких губ. Но он только ответил:

− Потому что трахаю их до такой степени, что они не могут ходить, сидеть и даже лежать, − после чего отодвинулся от меня к противоположной стене, − так что советую тебе перестать ходить по острию ножа.

  В этот момент я могла думать о всяком. С кем он проделывал подобные вещи? Была ли Кира в списке тех девушек? Следовало ли мне радоваться, ведь сны с ним преследовали меня два года?

  Но вместо этого я только приоткрыла рот – никак не ожидала, что он скажет мне об этом вот так, напрямую.

− Что скажет на твои замашки мой отец? – я с вызовом изогнула бровь. И сейчас же хотела стукнуть себя по лбу: кто вообще вспоминал о родителях в такой момент?!

  Виталий довольно ухмыльнулся.

− А мы ему не скажем, − он поднёс свой длинный указательный палец к собственным губам, − это будет нашим маленьким секретом.

  Я скрестила руки.

− У нас с тобой никогда общих секретов не будет, − я скривила такое лицо, точно Виталий был мне противен.

− Это ты сейчас так говоришь, − он взглянул на меня в излюбленной манере, исподлобья,− но уверяю, тебе понравится, − он затылком уперся в наличник, − и ты будешь изнывать от желания.

  Я рефлекторно фыркнула.

− Раньше я бы посчитала, что ты красивый, − на моём лице отразилась неприязнь.

  Виталий дружелюбно улыбнулся.

− А сейчас?

  А что сейчас?

  Я даже не знала, что ответить на его выпад.

  И только ответила:

− А сейчас, для меня красивый Глеб, − улыбка с его лица пропала. Он фыркнул.

− Но ты же не посмотришь на парня лучшей подруги? – он повел уголком брови, - или у вас тройничок?

  Я едва не задохнулась.

− У нас нет никакого тройничка. Они мои лучшие друзья.

  Виталий закатил глаза.

− Если Даша твоя лучшая подруга, почему не сказала, что они с Глебом встречаются?

  Хотела бы и я знать ответ на этот вопрос.

− Видимо, она не считает тебя такой уж подругой, − Милявский пожал плечами.

  Трудно признавать, но возможно, Виталий был прав.

− Может она не успела мне сказать? – предприняла попытку я.

  Не хотелось, чтобы он вышел из моей комнаты с чувством победителя.

− Мы толком с ней и не разговаривали в последнее время.

  Кого я обманывала: мы разговаривали с ней. И очень часто.

− А может и не хотела, − проговорил он твёрдо, точно констатировал факт, − в любом случае, Глеб занят. И это хорошо, − он удовлетворенно кивнул.

− Почему? − Ему не достанется такая, как ты, − его лицо снова приняло беспристрастное выражение.

  Я вопросительно изогнула бровь и в ответ он только произнёс:

− Зануда.

  Я собралась ему возразить, ответить что-то колкое. Но как назло, стоило открыть рот, как из комнаты Миры донесся телефонный звонок, резкий, писклявый рингтон. Виталий, не дожидаясь моей ответной реакции ретировался в коридор, и только тогда я спокойно выдохнула, всё ещё подсознательно ощущая паутинки его пушистых ресниц на своих щеках.

  Виталий что-то ответил, я даже не силилась прислушиваться, а только глубоко вдыхала через нос, пыталась урегулировать своё резвое сердцебиение. Как вдруг, невольно вздрогнула, он стукнул в стену, отделявшую мою спальню от комнаты Миры. Неужто нашел новый способ общения?

− Родители задержатся, − крикнул он из комнаты, хотя я отчетливо слышала его голос в коридоре.

  Конечно, меня задело, что отец (если это он) позвонил Виталию и сказал ему, что они задержатся. Так же, как меня невольно взбесило, что он сказал «родители», тогда как на самом деле, это подразумевало только Инессу. Когда он успел записать моего отца в члены своей семьи?

  Но в этой новости крылась и хорошая сторона.

  Я достала телефон, что всё это время покоился в заднем кармане джинсов, и резво, чтобы Виталий не увидел, если вдруг, выйдет из комнаты, написала Даше: «Приходи в 19:00. Напиши, чтобы я открыла дверь. У меня маленькая неприятность».

  Под неприятностью я подразумевала Виталия. Собирался он идти на вечеринку или нет – мне не было известно. Так же, как я не считала, что его угрозы «трахнуть меня, да пожестче» он воплотит в жизнь. О последнем я думала лишь, что он сказал это специально, чтобы проверить мою реакцию. Виталий не испытывал ко мне чувств, честно говоря, я вообще сомневалась, что нравилась ему. Ведь была далека от той же Киры, если она числилась в списке тех, кто был «в его вкусе». Вообще я полностью уверена, что он лишь провоцировал меня, возможно, заигрывал от скуки, и думаю, я неплохо справилась – отразила его атаку.

  Во всей этой истории, радовало только одно, у меня созрел гениальный план: когда Даша придёт, мы обе смоемся на вечеринку, а Виталий этого даже не узнает.

***

  Даша пришла вовремя. Так, что даже я удивилась. Обычно, она даже на занятия редко приходила в назначенное время, а опаздывая, всякий раз придумывала отговорки – застряла в пробке или потеряла ключи. С годами я выучила её привычки и поняла только одно: если случалось, что Даша приходила вовремя, это значило, что ей и вправду было дело до какого-то события.

  Для меня не было секретом, что студенческая вечеринка занимала её последние три дня.

  И даже перед тем, как зайти в подъезд она предварительно позвонила, силилась проверить не было ли поблизости угрозы. А когда я впустила её в гостиную, толком и не разглядев в темноте на лице боевой раскрас, и завитые волосы, она на цыпочках миновала комнату Виталия, даже не норовилась вломиться к нему, под предлогом, чтобы поздороваться, и скрылась в темноте моей спальни, оставляя за собой лишь шлейф из цветочных духов.

− Только не говори, что ты собираешься надеть вот это, − она скептически поглядела на расклешенную синюю юбку и черную майку, что покоились на краю кровати, куда минутой ранее приземлилась она сама.

  Я пожала плечами – на мой взгляд, это был неплохой комплект: не вызывающий, но и не слишком скромный.

  Даша закатила глаза.

− Серьёзно? – театрально цокнула и сверкнула глазами. − Это же самое важное событие в жизни каждого студента, а ты хочешь пойти в этом? Хочешь, чтобы тебя потом на протяжении целого года вспоминали, как заучку, отправившуюся в клуб прямиком из библиотеки?

− Чем тебе не нравится черная майка? – скрестила руки.

− Проблема в твоей юбке,− Даша грациозно поднялась с кровати и отправилась прямиком в гардеробную, − уверена, в твоих закромах найдётся что-нибудь подходящее, − она включила свет и сразу же уткнулась в шкаф, − посмотрим. В этом я бы не пошла. Это надела бы на похороны бабули,− послышался скрип вешалки, и на секунду показалась её светлая голова, − ты хранишь футболку, в которой ходила болеть за Глеба? – её губы тронула легкая улыбка. − Ей же три года.

  В ответ я прикусила внутреннюю сторону щеки и словно бы в одно мгновение переместилась в тот день, когда сделала эту футболку на заказ – белую, с его именем. Я хранила эту футболку, потому что в тот день он поцеловал меня в щеку. Не Дашу, которая пришла в точной такой же одежде, а меня. И хотя я хорошо понимала, что это был дружеский поцелуй, всё же Глеб был первым мальчиком, допустившим подобную близость, пускай и детскую. А если учесть, что Глеб в те годы мне очень нравился, я чисто символически не могла выбросить эту футболку.

− От своей я избавилась давно.

  Кто бы сомневался.

  Даша снова начала искать в шкафу.

− О! А вот это подойдёт, − она вытянула вешалку, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок, − думаю, тебе стоит примерить.

− И не подумаю! – вырвалось слишком громко.

− Тише ты, − она шикнула, − ты же не хочешь, чтобы сюда нагрянул Виталий?

− Я это не надену, − уперлась взглядом в черные кожаные шорты и топ, − я же буду выглядеть, как.... – и вовремя умолкла.

  Даша тяжело выдохнула. Она снова взглянула на топ, что покоился на вешалке в её руке, − будто бы оценивала его, а после на своё длинное красное пальто, которое так и не сняла с приходом ко мне.

− Есть идея, − свободной рукой она принялась расстегивать пуговицы на пальто, − ты наденешь моё платье, а я твои вещи.

  Мои брови от удивления поползли вверх, до такого могла додуматься только она.

− Что ты смотришь на меня с такими глазами? – она скинула с плеч пальто и бросила вешалку с топом и шортами на кровать. И только секунду спустя я увидела, в чем она собралась пойти в клуб − в черном расклешённом платье, с рукавами в три четверти, длиной до колен и цветочным принтом.

  И это она говорила что-то про мой внешний вид!

  Я взглядом скользнула по фигуре Даши – она была ниже меня на целую голову, но в теле плотнее, и на секунду представила, как буду выглядеть в её одежде.

− Давай быстрее, − она потянулась к молнии на спине, − или ты хочешь, чтобы мы опоздали?

  Я без лишних слов натянула протянутое платье и краем глаза наблюдала, как она протиснулась в мои шорты и топ. Разумеется, моя одежда выглядела намного круче, и больше подходила для клуба, тогда как я в её платье точно собралась идти на концерт классической музыки.

  Даша оглядывала себя в зеркало оценивающим взглядом и на её лице играла сияющая улыбка.

  В её платье я чувствовала себя не слишком комфортно. Его длина значительно укоротилась.

  Глядя на моё негодование, что играло на лице, через зеркало, она обернулась:

− Тебе очень идёт, − как бы в подтверждение своим словам она кивнула, − сейчас, мы подберём тебе пояс, и все будет отлично, − она вновь вернулась в гардеробную, а уже через секунду показалась с черным широким ремнем в руках. Подошла и без лишних слов окольцевала мою талию.

  Когда я взглянула на себя в зеркало, платье село значительно лучше.

− Распустим волосы, − она потянулась к моему крабику на волосах, и в одно мгновение черные пряди заструились по плечам, − и перекинем на бок, − наманикюренными пальцами зачесала их на левую сторону, вот так лучше. Во что обуться?

  Я поняла, что с приготовлением одежды как-то не задумывалась про обувь.

И глядя по моему отсутствующему взгляду Даша это поняла.

− Боже, Кристина, − она раздраженно выдохнула, − ты как будто в первый раз идешь на вечеринку.

  Так и было. Обычно к важным мероприятиям меня готовили стилисты, которых нанимал отец, а на студенческие вечеринки я никогда не приходила, в моей жизни едва ли оставалось время для сна.

  Но об этом Даше я не сказала.

− Ладно, − тут же остыла она, − сама выберу, − она в третий раз вернулась в гардеробную и достала черные бархатные полусапожки на невысоком каблуке.

  Я без лишних слов обулась.

− Теперь остается самое главное, − шепотом произнесла она, натянув пальто, − сейчас мы тихо выйдем. Я заберу свои туфли.

  Я молча кивнула, хотя, в глубине души понимала, что делала ошибку. На самом деле я бы с радостью осталась дома и в какой-то момент начала жалеть, что вообще согласилась на эту авантюру.

  Уже минуя в глубокой темноте спальню Виталия, я чувствовала, как удары сердца отдавались в моих висках тяжелым молотом, я знала, что стоит ему открыть дверь и увидеть, что я собираюсь уйти, он не задумываясь позвонит отцу и испортит мои с ним и без того шаткие отношения. Виталий, ведь поклялся испортить мне жизнь, не исключено, что он прибегнет даже к самым низким методам, лишь бы выйти победителем из ситуации.

  Даша аккуратно приоткрыла входную дверь. Обула она свои сапоги на шпильках тоже в коридоре.

  А когда я бесшумно заперла входную дверь и только тогда спокойно выдохнула, то вспомнила, что она не нарисовала мне обещанные стрелки – ещё одно доказательство того, что подруга особо не держала своих обещаний.

  Уже стоя в лифте, когда она в очередной раз с восхищением себя оглядывала в зеркале, а я рассматривала прямоугольное табло с менявшимися электронными цифрами зеленого цвета, что отсчитывали этажи, я краем уха услышала, как Даша или, обращаясь ко мне, или к своему отражению, только тихо проговорила:

− Нас ждет незабываемый вечер.