Глава 1.

Октябрь

Дождь барабанил по крыше мастерской, словно пытался пробраться внутрь. Алиса сжала кисть в пальцах, оставляя на холсте алые подтёки, похожие на раны. Чердак, который она называла мастерской, пах масляными красками, скипидаром и чем-то ещё — может, пылью, а может, её собственным страхом. Здесь, среди незаконченных картин, она чувствовала себя в ловушке. Но хотя бы своей.

Пальцы дрожали. Она знала: сегодня снова ничего не выйдет. Всё, что она рисовала в последние месяцы, превращалось в одно и то же — кровавые спирали, чёрные провалы, лица без глаз.

— Опять за своё?

Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Она резко накрыла холст тряпкой, словно пойманная на чём-то постыдном.

— Я... просто экспериментирую.

Марк стоял в дверях, залитый серым светом с улицы. Высокий, в чёрном пальто, с лицом, которое могло бы быть красивым, если бы не глаза. Холодные. Мёртвые.

Он вошёл без стука. Его шаги были бесшумными, как у хищника, который уже знает, что добыча не убежит.

— Покажи.

— Это ещё... не готово.

— Я сказал — покажи.

Он дёрнул ткань одним резким движением.

Тишина.

Алиса замерла, чувствуя, как подступает тошнота. Она знала, что будет дальше.

Марк наклонился к холсту, изучая его с видом хирурга, рассматривающего неудачный шов. Потом медленно провёл пальцем по влажной краске, размазав алый мазок.

— Дерьмо.

Она опустила голову.

— Я... попробую ещё.

— Нет.

Он схватил её за подбородок, заставляя поднять взгляд. Его пальцы впились в кожу так, что наутро останутся синяки.

— Ты будешь рисовать то, что я скажу.

Его дыхание пахло дорогим кофе и чем-то металлическим.

—

Август

Два месяца назад она впервые увидела его на выставке.

Галерея «Квадрат», белые стены, фальшивые улыбки. Алиса стояла в углу, сжимая бокал с тёплым шампанским, пока люди разглядывали её картины. Она ненавидела эти вечера — все эти взгляды, будто её раздевают.

И тогда он подошёл.

— Ваши работы похожи на вскрытые вены.

Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина в идеально сидящем костюме. Улыбка не касалась его глаз.

— Это... комплимент? — прошептала она.

— Нет. Констатация.

Он взял каталог с её работами, листая страницы с видом патологоанатома.

— Вы выставляете свою боль напоказ. Почему?

— Это не  так...

— Врёте.

Его пальцы оставили жирные отпечатки на глянцевой бумаге. Позже она вырежет эту страницу и спрячет под матрас.

—

Первое свидание. Кафе «Бриз», столик у окна. За стеклом — ливень.

— Почему только чёрное и красное? — он налил ей чай, хотя она не просила.

— Мне... так привычнее.

— Врёте.

Он положил в её чашку ложку мёда, не спрашивая, любит ли она сладкое.

— Вы боитесь цветов. Боитесь, что если начнёте рисовать свет, он покажет, какая тьма внутри вас.

Его слова ударили в самое сердце. Никто — ни родители, ни так называемые друзья — никогда не видел её насквозь так ясно.

—

Первая ночь.

Его квартира. Всё в ней было стерильно — холодный паркет, металлические жалюзи, кровать с чёрным бельём.

— Ты дрожишь, — прошептал он, снимая с неё платье.

Она не ответила.

Первый укус на шее. Первая боль. Первые слёзы.

После он ушёл курить на балкон. Алиса лежала, глядя в потолок, и думала, что должна чувствовать отвращение.

Но вместо этого она потянулась к его рубашке, валявшейся на полу, и прижала к лицу.

Впервые за долгие годы она не чувствовала себя одинокой.

—

Утро.

Он приготовил завтрак — идеальные тосты, яйца пашот, дольки апельсина, разложенные как лепестки.

— Ты не ешь? — он заметил, что она только пьёт воду.

— Я... не завтракаю.

— Теперь будешь.

Он положил ей на тарелку кусочек тоста.

Она давилась, но съела всё.

—

Октябрь

Когда он ушёл, Алиса вернулась к холсту.

Кисть дрожала в её руке, затем коснулась поверхности.

Алые мазки поползли вниз, как кровь.

Она добавила чёрный контур — силуэт мужчины, заслоняющего собой весь свет.

В углу комнаты, в тени, стоял свёрнутый холст — её последняя «свободная» работа.

На ней была изображена девушка, тонущая в красном море.

Алиса повернулась к окну.

Дождь всё ещё стучал по стеклу.

Но теперь он звучал по-другому.

Как шаги.

Как отсчёт времени.

Как приговор.