Кресты, которые нужно нести

Лу

Я проснулась от громко спорящих голосов. Хотя боль в спине чудесным образом исчезла, в груди все еще ощущалась тяжесть. Мед покрывал мой язык, и я почти не замечала резкого, медового вкуса, скрывавшегося среди его сладости. Мне следовало бы извиниться, но из-за усталости трудно было изобразить что-то кроме апатии. Поэтому я не сразу открыла глаза, предпочитая притворяться спящей и лелеять дыхание в легких.

Меня положили на живот, и ночной воздух ласкал кожу моей спины. Голую кожу спины. Я чуть не рассмеялась и не выдала себя.

Эти извращенцы разрезали мою рубашку.

- Почему не работает? - огрызнулся Рид. Я ощущала его рядом со мной, он сжал мою руку в своей. - Разве она не должна была уже проснуться?

- Хоть раз используй свои глаза, Диггори. - Голос Коко был резким и раздраженным. - Ее ожоги, зажили. Дай время ее внутренним повреждениям сделать то же самое.

- Внутренние повреждения? Какие внутренние повреждения?

Я представил, как бледнеет его лицо.

Коко нетерпеливо вздохнула.

- Невозможно двигать нож, не говоря уже о том, чтобы метать его, используя только воздух в наших легких. Она компенсировала это, используя воздух из крови и тканей...

- Что она сделала? - Его голос был опасно мягким. Обманчиво мягким. Однако это мало помогло скрыть его ярость, так как его хватка почти сломала мои пальцы. - Это же могло убить ее.

- У каждого колдовства есть своя цена.

Рид испустил подавленный смешок. Это был уродливый, несвойственный ему звук.

- У каждого колдовства кроме кровавого, похоже.

- Прости?

Я подавила стон, сопротивляясь желанию встать между ними. Рид всегда был идиотом, но сейчас он выглядел особенно тупо.

- Ты слышала меня, - сказал он, не обращая внимания на близость Коко к его артериям. - Лу становится другой, когда использует магию. Ее эмоции, ее суждения - она стала непредсказуемой после вчерашнего инцидента на озере. Сегодня вечером было еще хуже. А ты используешь магию без последствий. Это не честно.

Все желание оградить его от Коко исчезло. Непредсказуемой? Мне стоило огромных усилий сохранить медленное и ровное дыхание. Возмущение согнало с меня последние остатки усталости, а сердце заколотилось от этого маленького предательства. Я лежала раненая рядом с ним, а он имел наглость оскорблять меня? Все, что я сделала на озере и в пабе - это сохранила жизнь его неблагодарной заднице.

Высеки его, Коко.

- Приведи мне конкретные примеры.

Я нахмурилась, уткнувшись в свою подстилку. Это был не совсем тот ответ, которого я ожидала. Это чувство, которое я чувствую... Это беспокойство? Конечно, Коко не согласиться с этой чепухой.

- Она красила волосы без всякого умысла. Она говорила, что хочет задушить Бо, когда все пошло не так. - Рид говорил так, словно вычеркивал пункты из тщательно составленного списка. - Она плакала после того как поняла на кого похожа, искренне плакала...

- Я думаю, Лу покрасила волосы в такой цвет для тебя. - В голосе Коко прозвучали презрение и неприязнь, и я приоткрыла глаз, слегка успокоившись. Она уставилась в упор на него. - И она имеет право на слезы. Ты вымотал всех нас своим эмоциональным запором.

Он укоризненно махнул рукой.

- Нет, дело не только в этом. В пабе она набросилась на Клода Деверо. Она смеялась, когда причиняла боль охотникам за головами - хотя сама при этом была ранена. Ты видела синяк на ее ребрах. Она кашляла кровью. - Он взволнованно провел рукой по волосам и покачал головой. - И это было до того, как она убила его друга и чуть не убила себя в процессе. Я беспокоюсь за нее. После того, как она убила его, был момент, когда она выглядела... она выглядела почти в точности как...

- Не смей заканчивать это предложение.

- Я не имела в виду...

- Я сказала «стоп». - Кровь все еще текла по руке Коко, которая сжимала пустой пузырек из-под меда. Ее пальцы дрожали. - У меня нет для тебя утешительных слов. В нашей ситуации нет ничего утешительного. Магия такого рода - та, что уравновешивает жизнь и смерть на острие ножа - требует жертв. Природа требует равновесия. И к твоему огромному огорчению именно эта магия подвластна Лу.

- Ты говоришь так как будто, вся эта чушь всященна. В этом нет ничего святого. - Щеки Рида раскраснелись, когда он говорил, и его голос становился все тверже и тверже с каждым словом. - Это все аберрантно. Это... это как болезнь. Яд.

- Это наш крест, который мы должны нести. Я бы сказала тебе, что в магии есть нечто большее, чем смерть, но ты не захочешь слушать. В твоей крови течет твой собственный яд, который, кстати, я вскипячу, если ты когда-нибудь будешь говорить так при Лу. Ей и так приходится разбираться во всем этом дерьме, не добавляя к нему еще и свое. - Глубоко выдохнув, Коко опустила плечи. - Но ты прав. Ей больно. Нет ничего естественного в том, что мать хочет убить своего ребенка. С каждым днем боль, что испытывает Лу будет расти. Эта чернота вырастет в ней до огромных размеров, прежде чем ей станет хоть чуточку лучше. И твои истерики не помогают, они делают только хуже!

Пальцы Рида сжались вокруг моих, и они оба посмотрели на меня сверху вниз. Я захлопнула глаз.

- Я знаю, - сказал он.

Я сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. Потом еще один. Но я не могла игнорировать ни резкую вспышку гнева, которую вызвали их слова, ни боль, пронзающею мое сердце. Это не был далеко не светский разговор. Это были не те слова, которые надеются услышать от близких.

«С каждым днем боль, что испытывает Лу будет расти. Эта чернота вырастет в ней до огромных размеров, прежде чем ей станет хоть чуточку лучше».

Лицо матери всколыхнуло в моих воспоминаниях. Когда мне было четырнадцать, она нашла для меня супруга, настаивая на том, чтобы я прожила полную жизнь всего за несколько лет. Его звали Алек, и его лицо было так прекрасно, что мне хотелось плакать. Когда я заподозрила, что Алек отдал предпочтение другой ведьме, я последовала за ним на берег Лё Меланхолик однажды ночью... и наблюдала, как он возлег со своей возлюбленной. После этого мама уложила меня спать и прошептала: «Если ты не боишься искать, дорогая, ты не должна бояться того что можешь найти».

Возможно, я не так уж и боялась, как могла бы.

Они ошибаются. Я чувствовала себя хорошо. Мои эмоции не были неустойчивыми. Чтобы доказать это, я прочистила горло, открыла глаза и уставилась прямо в морду кота.

- Абсалон! - Я отшатнулся назад, испугавшись и заново закашлявшись от резкого движения. Моя рубашка, разрезанная по спине, собралась по бокам.

- Ты очнулась. - Облегчение отразилось на лице Рида, когда он сел вперед и неуверенно коснулся моего лица, проведя большим пальцем по моей щеке. - Как ты себя чувствуешь?

- Как мусор.

Коко тоже опустилась на колени рядом со мной.

- Надеюсь, ты стащила побольше одежды у того торговца. Твоя рубашка буквально в плавились в твою спину. Снимать ее было весело.

- Если под весельем ты подразумеваешь гротеск, - сказал Бо, пристроившись рядом с нами. - Я бы не стал смотреть вон туда, - он махнул рукой через плечо, - если только ты не хочешь увидеть остатки вырезанной ткани вперемешку с твоей обгоревшей плотью, вымоченной в крови. – он выдержал драматическую паузу. - И ужин Анселя. Он расстался с ним вскоре после того, как увидел твои раны.

Я бросила взгляд на Анселя, который сидел с несчастным видом, пока мадам Лабель возилась с ним.

- Тебе стоит переодеться, - сказала Коко. - Уже скоро полночь. Моя тетя скоро придет.

Рид бросил на нее взгляд, переместившись так, чтобы закрыть меня от посторонних глаз.

- Я же уже сказал тебе. Лу идет со мной.

Коко сразу же вспыхнула.

- И я сказала тебе...

- Заткнитесь, вы оба. - Слова вырвались у меня прежде, чем я успела их остановить, и я сморщилась от шока, отразившегося на их лицах. Они обменялись быстрым взглядом, не говоря ни слова. Но я все равно услышала его. Нестабильна. Я заставила себя улыбнуться и обошла Рида. - Прости. Мне не следовало этого говорить.

- Стоило. - Бо выгнул бровь, изучая нас троих с нескрываемым интересом. Когда он наклонил голову, нахмурившись, как будто видел напряжение в воздухе, я нахмурилась. Возможно, Рид был прав. Может быть, я была сама не своя. Никогда раньше я не чувствовала необходимости извиняться за то, что сказала ему заткнуться. - Они невероятно раздражают.

- Муж и жена, одна сатана, - огрызнулась Коко. – Вы оба похожи на вскипевшие чугунные чайники...

- В последний раз повторяю, я иду туда, куда хочу, - сказала я. - Сегодняшняя ночь была катастрофой, но теперь мы хотя бы знаем, что похороны архиепископа состоятся через две недели. Это плюс. Чтобы добраться до Сезарина, нужно десять дней тяжелого пути. Что дает нам всего пару дней на борьбу с кровными ведьмами и оборотнями. Это минус. - Я окинула Рида пристальным взглядом, когда он попытался прервать меня. - Мы должны действовать по тому плану, который обсуждали. Мы отправляемся в лагерь крови. Для того чтобы превратить этот минус в плюс. Понятно? А вы отправляетесь в Ле Вентр. Мы встретимся в Сезарине накануне похорон. Как и договаривались. Ты пришлешь Абсалона с указанием времени и места...

- Я не доверяю этому матаготу, - мрачно сказал Рид.

Абсалон в ответ хлестнул хвостом.

- Ты ему определенно нравишься. - Я наклонился, чтобы почесать кота за ушами. - И он спас нас на Модранихте, доставив сообщение мадам Лабель шассерам. Если я правильно помню, тебе этот план тоже не понравился.

Рид ничего не сказал, стиснув зубы.

- Ле Вентр? - спросил Бо, озадаченный.

- Это паковые земли, - коротко ответил я. Конечно, он никогда не заходил в этот туманный уголок своего королевства. Большинство избегали его, если это было возможно. В том числе и я. - Ривьер де Дентс впадает в болото с холодной водой в самой южной части Бельтерры. Оборотни объявили его своей территорией. Они называют это место «желудком».

- А почему?

- Зубы ведут в желудок - плюс ликантропы едят всех, кто нарушает их границы.

- Не всех, - пробормотал Рид.

- Это дерьмовый план, - сказал Бо. - Мы вряд ли успеем добраться до Сезарина к похоронам, а еще мы должны дойти до Ле Вентр? Не говоря уже о том, что это безумие, обращаться к моему отцу с предложением о союзе. Вы были в пабе, не так ли? Вы видели объявления о розыске? Эти люди собирались отрезать ваши голову...

- Мою голову. Не Рида. По какой-то причине твой отец не хочет его смерти. Возможно, он уже знает об их связи, но если нет, то скоро узнает. Ты их познакомишь. - Я скользнула назад за спину Рида, чтобы переодеться в новую одежду. Он был достаточно широк, чтобы загородить меня от взглядов. - Просто чтобы ты знал, - добавила я ему, - единственная причина, по которой я допускаю эту грубую демонстрацию собственничества, заключается в том, что твой брат еще не видел моих сисек, и я собираюсь оставить все как есть.

- Ты разбиваешь мне сердце, сестренка, - сказал Бо.

- Заткнись. – Красные пятна поползли по шее Рида. - Ни слова больше.

Интересно. Он не почувствовал необходимости извиняться. На моем языке поселилась особая горечь, и мне не особенно понравился этот вкус, сожаление, неуверенность и... что-то еще. Я не могла узнать, что это.

- Вам стоит подумать о скором отъезде, - сказала я им. - После нашей довольно впечатляющей экскурсии в Сен-Луаре дорога будет кишеть охотниками за головами. Шассеры тоже могли повернуть назад. Я знаю, Рид, что тебе все еще не по себе от магии, но мадам Лабель придется снова замаскировать тебя. Мы также можем попросить...

Я остановился, услышав смех Коко. Она выжидающе посмотрела на Рида.

- Я не могу дождаться, троих объяснений. Лу, ты просто обязана это услышать.

Подглядывая за ней из-под руки Рида, я спросила.

- Услышать, что?

Она кивнула Риду.

- Давай. Скажи ей.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня через плечо, пока я стаскивала окровавленные ошметки рубашки через голову, чтобы заменить ее на чистую. Рид молча наблюдал за моими действиями. Он заговорил, только когда я наклонилась, чтобы зашнуровать ботинки.

- Я не могу этого делать, Лу.

Нахмурившись, я выпрямилась.

- Не можешь делать что?

Он медленно покачал головой, румянец в его горле пополз по щекам. Он сжал челюсти и поднял подбородок.

- Я не могу быть рядом с этим. С магией. Я не хочу быть ее частью.

Я уставилась на него, и между одним вдохом и другим все встало на свои места. Его отстраненность, его нелояльность, его беспокойство - все это теперь имело смысл.

«Лу становится другой, когда использует магию. Ее эмоции, ее суждения - она стала непредсказуемой.

Был момент, когда она выглядела... она выглядела почти точно, как...»

Я выглядела как мама.

Горечь застряла у меня в горле, угрожая задушить меня, и я, наконец, осознала, что это за чувство. Стыд.

-Никакого уважения к девушке. - Из-под руки Рида я увидела, как Коко схватила Бо за локоть и потащила его прочь. Он не протестовал. Когда они исчезли из моего поля зрения, Рид повернулся ко мне лицом, низко наклонившись, чтобы быть на уровне моих глаз. - Я знаю, о чем ты думаешь. Дело не в этом.

- Люди ведь не меняются, правда?

- Лу...

- Ты собираешься начать называть меня так? Не сокращай мое имя, вдруг заколдую. - Я оскалила зубы, наклонившись к нему достаточно близко, чтобы укусить. Ни разу за свои восемнадцать лет я не позволяла никому заставить меня чувствовать себя так, как сейчас. Я чувствовала, что слезы вот-вот хлынут из глаз, а тошнота, подкатывала к моему горлу. - В конце концов, я аберрант. Непредсказуемая.

Он тихо выругался и прикрыл глаза.

- Ты все слышала.

- Конечно, я все слышала. Как ты смеешь оскорблять меня, чтобы оправдать свое собственное извращенное поведение...

- Стоп. Стоп. - Его глаза открылись, когда он потянулся ко мне, схватив меня за руки, его хватка на моих запястьях была нежной. – Я уже говорил тебе, то что ты ведьма, не имеет значения. Я серьезно.

- Чушь. - Я отпрянула от него, с острым страданием наблюдая, как опускаются его руки. В следующую секунду я обхватила его за талию, зарывшись лицом в его грудь. Мой голос был приглушенным, прерывистым, когда я начала говорить, крепко сжимала его. - Ты даже не дал мне шанса показать тебе мой мир.

Он прижал меня к себе еще крепче, словно мог оградить меня от всех опасностей.

- Речь идет о магии, а не о тебе.

- Магия - это я. И ты тоже.

- Нет, это не так. Все эти части, от которых ты отказываешься колдуя, они тебе нужны. Я хочу тебя целой и невредимой. - Он отстранился и посмотрел на меня, его голубые глаза пылали от напряжения. - Я знаю, что не могу просить тебя прекратить использовать магию, поэтому не буду. Но я могу попросить об этом свою мать. Я могу попросить об этом себя. И я могу, - он убрал прядь волос с моей щеки, - я могу попросить тебя быть осторожной.

- Ты же не серьезно? - Наконец-то, я отпрянула от его и мои мысли прояснились. Я наконец-то думала не сердцем, а головой. - Ты ведешь себя так, будто я внезапно превратилась в испорченный товар или кусок стекла, который вот-вот разобьется. Я всю жизнь занималась магией. Я знаю, что я делаю.

- Лу. - Он снова потянулся ко мне, но я отмахнулась от его руки. Его глаза загорелись ярче, голубизна казалась обжигающе горячее. - Ты была сама не своя. Я тебя не узнавал.

- Ты просто видишь то, что хочешь видеть.

- Ты думаешь, я хочу видеть тебя такой...

- Какой? Злой ведьмой?

Он крепко сжал мои плечи.

- Ты не злая.

- Конечно, нет. - Я вытерла слезу с глаз, прежде чем она упала, прежде чем он смог увидеть. Никогда прежде я не позволяла себе чувствовать себя маленькой, стыдиться, и я отказывалась начинать это сейчас. – Ты готов добровольно подвергнуть свою жизнь, жизнь своей матери и брата - опасности, отказавшись использовать магию в дороге?

- Каждый раз используя магию, мы проклинаем себя, обрекая на муки.

Я долго смотрел на него. Убежденность в его глазах светилась жестокой ясностью, и это резануло глубже, чем я ожидала. Эта израненная часть меня хотела, чтобы он пострадал за свою глупость. При таком раскладе все они умрут в дороге, а если им повезет, и они доберутся до Ле Вентре, то там уж точно их ждет смерть. Он искалечен предрассудками, ослаблен страхом. А слабые не выживают в войне.

Рид должен был выжить.

- Мне не нравиться ход твоих мыслей. Но ради твоей безопасности я готова уступить - Я отошла от него, окончательно успокоилась, и расправила плечи. Его жизнь стоила больше, чем моя уязвленная гордость. Позже - когда все это закончится, я покажу ему, как он ошибался насчет магии. И обо мне. - Перед тем, как взорвался паб, Клод Деверо предложил помощь, если она мне когда-нибудь понадобится. Сегодня вечером его труппа отправляется в Сезарин. Ты присоединишься к нему.