Завтра

Лу

Над головой собирались темные тучи.

Хотя я не могла видеть небо сквозь густой полог леса или ощущать горький ветер, поднимавшийся за пределами нашего лагеря, я знала, что назревает буря. Деревья качались в серых сумерках, а животные попрятались. Несколько дней назад мы зарылись в нашу собственную нору: своеобразную впадину в лесной подстилке, где деревья проросли корнями, похожими на пальцы, просовывая их в холодную землю. Я ласково называла ее "Нора". Хотя снег покрывал все вокруг, хлопья таяли при соприкосновении с защитной магией, наложенной мадам Лабелль.

Положив камень для выпечки на огонь, я с надеждой посмотрела на бесформенный комок на его вершине. Это нельзя было назвать хлебом, поскольку я слепила его из ничего, а именно из измельченной коры и воды, но я отказывалась есть еще одну порцию кедровых орехов и корня расторопши. Я просто отказалась. Девушке время от времени нужно что-то со вкусом - и я не имела в виду дикий лук, который Коко нашла сегодня утром. Мое дыхание все еще пахло, как дыхание дракона.

- Я не буду это есть, - категорично заявил Бо, глядя на сосновый хлеб так, словно он скоро отрастит ноги и нападет на него. Его черные волосы - обычно уложенные с безупречной тщательностью - торчали взъерошенными волнами, а грязь размазалась по его смуглым щекам. Хотя его бархатный костюм был бы верхом моды в Цезарине, сейчас он тоже был заляпан грязью.

Я усмехнулась.

- Отлично. Голодай.

- Это... - Ансель подошел ближе, скрытно сморщив нос. Глаза блестели от голода, волосы спутались от ветра, и в дикой местности ему приходилось не лучше, чем Бо. Но Ансель - с его оливковой кожей и худощавым телосложением, с его завивающимися ресницами и искренней улыбкой - всегда будет красивым. Он ничего не мог с этим поделать.

- Как ты думаешь, это...

- Съедобно? - уточнил Бо, изогнув темную бровь. - Нет.

- Я не собирался этого говорить! - Щеки Анселя окрасились в розовый цвет, и он бросил на меня извиняющийся взгляд. - Я хотел сказать, э-э-э, вкусно. Ты думаешь, это вкусно?

-Тоже нет, - Бо отвернулся, чтобы порыться в своей сумке. Торжествуя, он выпрямился через минуту с горстью лука и отправил один в рот. - Это будет моим сегодняшним ужином, спасибо.

Когда я открыла рот для язвительного ответа, рука Рида легла мне на плечи, тяжелая, теплая и успокаивающая. Он поцеловал меня в висок.

- Я уверен, что хлеб очень вкусный.

- Именно так, - Я прильнула к нему, переваривая комплимент. - Он будет вкусным. И от нас не будет пахнуть задницей, ну, луком, до конца ночи. - Я сладко улыбнулась Бо, который приостановился с рукой на полпути ко рту, нахмурившись поглядывая сначала на меня потом на свой лук.

- Этот запах будет обволакивать тебя, по крайней мере, в течение следующего дня.

Усмехаясь, Рид наклонился, чтобы поцеловать мое плечо, и его голос - медленный и глубокий - прошелестел по моей коже.

- Знаешь, там по дороге есть ручей.

Инстинктивно я вытянула шею, и он снова поцеловал меня в горло, прямо под челюстью. Мой пульс, от прикосновений его губ, участился. Хотя Бо скривил губы от отвращения, я не обратила на него внимания, наслаждаясь близостью Рида. Мы не оставались наедине с тех пор, как я проснулась после Модранита..

- Может, нам стоит пойти туда? - сказала я немного задыхаясь.

Как обычно, Рид отстранился слишком быстро.

- Мы могли бы забрать наш хлеб и ... устроить пикник.

Голова мадам Лабелль дернулась к нам с другого конца лагеря, где она и Коко спорили в корнях древней пихты. Они перетягивали между собой кусок пергамента, их плечи были напряжены, а лица сосредоточены. Чернила и кровь усеяли пальцы Коко. Она уже отправила две записки для Ля-Вуазен в лагерь крови, умоляя о прибежище. Тетя не ответила ни на одну из них. Вряд ли третья записка изменит ситуацию.

- Ни в коем случае, - сказала мадам Лабелль. - Вы не можете покинуть лагерь. Я запретила. Кроме того, назревает буря.

Запретила. Это слово пронзило меня. Никто не запрещал мне ничего делать с тех пор, как мне исполнилось три года.

- Позвольте напомнить вам, - продолжала она, задрав нос, и тон ее был невыносим, - что лес все еще кишит Шассерами, и хотя мы их не видели, ведьмы не могут быть далеко позади. И это, не говоря уже о королевской страже. Слухи о смерти Флорина на Модраните распространились, - мы с Ридом застыли в объятиях друг друга, - и опасность возросла. Даже крестьяне знают вас в лицо. Вы не можете покинуть этот лагерь, пока мы не разработаем какую-то стратегию.

Я заметила, как она сделала тонкий акцент, выделяя меня и Рида, и как она посмотрела на нас. Именно нам было запрещено покидать лагерь. Мы были теми, чьи лица пестрили по всему Сен-Луару, а теперь, наверное, листовки с нашими портретами были доставлены и во все остальные деревни королевства. Коко и Ансель сорвали пару плакатов с объявлениями о розыске после того, как наведались туда за припасами: на одном было изображено красивое лицо Рида, его волосы были выкрашены в рыжий цвет обыкновенным дурманом, а на другом - мое.

Художник пририсовал мне бородавку на подбородке.

Обидевшись на воспоминание, я перевернула буханку соснового хлеба, обнаружив на нижней стороне подгоревшую, почерневшую корочку. Мы все на мгновение уставились на нее.

- Ты прав, Рид. Это невероятно вкусно, - Бо широко ухмыльнулся. Позади него Коко выдавила кровь из ладони на записку. Капли шипели и дымились там, где падали, сжигая пергамент в ничто. Перенося его туда, где в данный момент находились Ля-Вуазен и Алые Дамы. Бо помахал остатками своего лука прямо у меня под носом, привлекая мое внимание.

- Ты уверена, что не хочешь один?

Я выбила его из рук.

- Отвали.

Сжав мои плечи, Рид взял с камня подгоревшую буханку и с искусной точностью отрезал ломтик.

- Ты не обязан его есть, - угрюмо сказала я.

Его губы скривились в ухмылке.

- Приятного аппетита.

Мы завороженно смотрели, как он запихнул хлеб в рот и.... подавился.

Бо разразился хохотом.

У Рида слезились глаза, и он поспешил сглотнуть, пока Ансель колотил его по спине.

- Это вкусно, - заверил он меня, все еще кашляя и пытаясь жевать.- Действительно. На вкус это похоже на...

- Магию? - Бо согнулся вдвое от моего выражения лица, буйно смеясь, а Рид оскалившись, и все еще задыхаясь, поднял ногу, чтобы пнуть принца под зад. В буквальном смысле. Потеряв равновесие, Бо упал вперед на мох и лишайник лесной подстилки, на заднице его бархатных брюк отчетливо виднелся отпечаток ботинка.

Он выплюнул грязь изо рта, когда Рид наконец проглотил хлеб.

- Урод.

Прежде чем он успел откусить еще кусочек, я бросила хлеб обратно в огонь.

- Твое рыцарство отмечено, муж мой, и будет вознаграждено соответствующим образом.

Он обнял меня, его улыбка стала искренней. И я со стыдом облегченно вздохнула.

- Я бы съел его.

- Я должна была позволить тебе.

- А теперь мы все будем голодать, - сказал Бо.

Не обращая внимания на предательское рычание моего желудка, я достала бутылку вина, которую спрятала среди содержимого рюкзака Рида. Мне не удалось собрать вещи в дорогу самостоятельно, так как Моргана похитила меня со ступеней собора Сен-Сесиль де Сезарин. К счастью, вчера я случайно забрела слишком далеко от лагеря и купила у торговца на дороге несколько полезных вещей. Вино было просто необходимо. Как и новая одежда. Хотя Коко и Рид собрали для меня ансамбль вместо моего проклятого церемониального платья, их одежда висела на моей худой фигуре. Фигуре, ставшей еще более худой, нет, слабой, после того как я побывала в замке. До сих пор мне удавалось прятать плоды своей маленькой экскурсии - как в рюкзаке Рида, так и под плащом, одолженным у мадам Лабелль, - но в конце концов правда должна была всплыть наружу.

Взгляд Рида остановился на бутылке вина, и его улыбка исчезла.

- Что это?

- Подарок, конечно. Разве ты не знаешь, какой сегодня день?

Решив спасти вечер, я вложила бутылку в ничего не подозревающие руки Анселя. Его пальцы сомкнулись вокруг горлышка, и он улыбнулся, покраснев еще больше. Мое сердце забилось.

- Bon anniversaire, mon petit chou! (перевод с французского : «С днем рождения, дорогой!»)

- Мой день рождения только в следующем месяце, - сказал он смущенно, но все равно прижал бутылку к груди. Улыбка, загоревшаяся на его губах, была ярче огня в разведенном нами костре.

- Никто никогда... - Он прочистил горло и тяжело сглотнул. - Я никогда раньше не получал подарков.

Сердце в моей груди слегка кольнуло.

В детстве мои собственные дни рождения почитались как святые дни. Ведьмы со всего королевства съезжались в Шато-Де-Блан на праздник, и мы вместе танцевали под светом луны до боли в ногах. Магия окутала храм своим острым ароматом, а мама осыпала меня экстравагантными подарками - диадема из бриллиантов и жемчуга в один год, букет вечных призрачных орхидей в другой. Однажды она разделила приливы и отливы Лё-Меланхолик, чтобы я могла прогуляться по морскому дну. Тогда русалки прижались своими прекрасно-жуткими лицами к стенам воды, чтобы посмотреть на меня, отбрасывая свои светящиеся волосы и сверкая серебряными хвостами.

Уже тогда я знала, что мои сестры праздновали не столько мою жизнь, сколько мою смерть, но позже, в минуты слабости, я задавалась вопросом, было ли то же самое с моей матерью.

"Мы с тобой - звездные просторы", - прошептала она в мой пятый день рождения, прижав поцелуй к моему лбу. Хотя я не могла четко вспомнить детали - только тени в моей спальне, холодный ночной воздух на моей коже, эвкалиптовое масло в моих волосах - мне показалось, что по ее щеке скатилась слеза. В те слабые моменты я поняла, что Моргана вовсе не праздновала мои дни рождения.

Она оплакивала их.

- Я считаю, что правильным ответом будет "спасибо".

Коко подошла к бутылке вина, чтобы осмотреть ее, откинув черные локоны на плечо. Цвет лица Анселя стал еще более насыщенного красного цвета. Ухмыляясь, она провела пальцем по изгибу бутылки, проходя каждый выступ с задержками.

- Это винтаж?

Бо закатил глаза на ее очевидное выступление и опустился, чтобы достать свой лук. Она наблюдала за ним из под своих темных сощуренных глаз. Эти двое уже несколько дней не разговаривали друг с другом. Ни слова. Поначалу было забавно наблюдать за тем, как Коко, язвя и причитая, наносит удары по раздутой самомнением голове принца, но недавно она втянула в эту бойню Анселя. Скоро мне придется поговорить с ней об этом. Я перевела взгляд на Анселя, который все еще улыбался от уха до уха, глядя на вино.

Завтра. Я поговорю с ней завтра.

Переплетя свои пальцы с пальцами Анселя, Коко подняла бутылку, чтобы изучить осыпавшуюся этикетку. Свет костра высветил бесчисленные шрамы на ее смуглой коже.

- Boisaîné (перевод с французского: «Бузинное дерево»), - медленно прочитала она, с трудом различая буквы. Она вытерла немного грязи подолом плаща и оторвав взгляд от этикетки посмотрела на меня. - Я никогда не слышала об этой винодельне. Бутылка выглядит древней. Должно быть, стоило целое состояние.

- Гораздо меньше, чем вы думаете, на самом деле.

Снова усмехнувшись подозрительному выражению лица Рида, я выхватила у нее бутылку и подмигнула ему. На этикетке красовался возвышающийся летний дуб, а рядом с ним - изуродованный человек с рогами и копытами, одетый в крону из ветвей. Светящаяся желтая краска подкрашивала его глаза со зрачками, как у кошки.

- Он выглядит страшно, - прокомментировал Ансель, наклонившись через мое плечо, чтобы поближе рассмотреть этикетку.

- Это - Вудвоуз. - Ностальгия нахлынула на меня неожиданной волной. - Дикий человек леса, король всей флоры и фауны. Моргана рассказывала мне истории о нем, когда я была маленькой.

Имя моей матери произвело мгновенный эффект. Бо резко перестал хмуриться. Ансель перестал краснеть, а Коко перестала ухмыляться. Рид осмотрел тени вокруг нас и положил руку на баллисарду в своем бандольере. Даже пламя костра затрепетало, как будто сама Моргана дунула холодным дыханием сквозь деревья, чтобы погасить его.

Я зафиксировала улыбку на месте.

Со времени Модранита мы не слышали от Морганы ни слова. Прошло несколько дней, но мы не видели ни одной ведьмы. По правде говоря, мы вообще мало что видели за пределами этой клетки с корнями. Впрочем, я не могла пожаловаться на Лощину. Действительно, несмотря на отсутствие уединения и авторитарное «правление» мадам Лабелль, я почувствовала почти облегчение, когда мы не получили ответа от Ля-Вуазен. И все равно у нас здесь было все, что нужно. Магия мадам Лабелль отгоняла опасность - согревала нас, скрывала от глаз шпионов... и Коко нашла поблизости ручей, питаемый горами. Его течение не давало воде замерзнуть, и Ансель, в один из дней, обязательно поймает рыбу.

В этот момент казалось, что мы живем в отдельном от остального мира пространстве и времени. Моргана и ее Белые ведьмы, Жан Люк и его Шассеры, даже король Огюст - они перестали существовать в этом месте. Никто не мог нас тронуть. Здесь было... странно спокойно.

Как затишье перед бурей.

Мадам Лабелль произнесла вслух мой невысказанный страх.

- Вы знаете, что мы не можем прятаться вечно, - сказала она.

Мы с Коко обменялись обиженными взглядами, когда она подошла к нам, чтобы конфисковать вино. Если бы мне пришлось услышать еще одно страшное предупреждение, я бы перевернула бутылку и утопила ее в ней.

- Твоя мать найдет тебя. Мы одни не сможем уберечь тебя от нее. Однако, если бы мы собрали союзников, привлекли других к нашему делу, возможно, мы смогли бы...

- Ничего громче, чем молчание ведьм крови я не скажу. - Я выхватила у нее бутылку, борясь с пробкой. - Они не станут рисковать гневом Морганы, выступая за наше дело. Каким бы, черт возьми, праведным оно не было.

- Не будь глупой. Если Жозефина откажется нам помочь, есть другие влиятельные игроки, которых мы можем...

- Мне нужно больше времени, - громко прервала я, почти не слушая, жестом показывая на горло. Хотя магия Рида закрыла рану, спасая мне жизнь, толстая корка осталась. Она все еще болела, как сука. Но это была не та причина, по которой я хотела здесь задержаться. - Ты сама едва зажила, Элен. Мы разработаем стратегию завтра.

- Завтра. - Ее глаза сузились от пустого обещания. Я говорю одно и то же уже несколько дней. Однако на этот раз даже я услышала, что слова прозвучали по-другому - правдиво. Мадам Лабелль просто не могла согласиться на обратное. Словно подтверждая мои мысли, она сказала. - Завтра мы поговорим, независимо от того, ответит Ля-Вуазен на наше послание или нет. Согласна?

Я погрузила нож в пробку бутылки и резко повернула. Все вздрогнули. Ухмыльнувшись, я наклонила подбородок, коротко кивнув.

- Кто хочет пить? - Я щелкнула пробкой по носу Рида, и он с досадой отмахнулся от нее.

- Ансель?

Его глаза расширились.

- О, я не...

- Возможно, нам стоит раздобыть соску. - Бо выхватил бутылку из-под носа Анселя и сделал большой глоток. - Так ему будет привычнее.

Я подавилась смехом.

- Прекрати, Бо...

- Ты прав. Он понятия не имеет, что делать с грудью.

- Ты когда-нибудь пил раньше, Ансель? - с любопытством спросила Коко.

Лицо Анселя сново вспыхнуло, он выхватил вино у Бо и опрокинул бутылку. Вместо того чтобы отхлебнуть, он, казалось, разжал челюсти и просто вдохнул половину бутылки. Когда он допил, то просто вытер рот тыльной стороной ладони и подтолкнул бутылку к Коко. Его щеки все еще были розовыми.

- Неплохо идет.

Я не знала, что было смешнее - изумленные лица Коко и Бо или самодовольное выражение Анселя. Я хлопнула в ладоши от восторга.

- О, молодец, Ансель. Когда ты сказал мне, что любишь вино, я и не подозревала, что ты можешь пить его, как рыба воду.

Он пожал плечами и отвел взгляд.

- Я много лет жил в Сен-Сесиль. Там я и научился любить вино. - Его взгляд вернулся к бутылке в руке Коко. - Этот на вкус намного лучше, чем все, что есть в святилище. Где ты его достала?

- Именно, - сказал Рид, его голос был не таким веселым, как того требовала ситуация. - Где ты его достала? Очевидно, что Коко и Ансель не покупали его ,не на наши деньги.

У них обоих хватило приличия выглядеть извиняющимися.

- Ах, - Я моргнула ресницами, когда Бо предложил бутылку мадам Лабелль, которая укоризненно покачала головой. Она ждала моего ответа с поджатыми губами. - Не задавай мне вопросов, mon amour (перевод с французского: «любовь моя»), и мне не придется тебе лгать.

Когда он сжал челюсти, явно борясь со своим темпераментом, я приготовилась к инквизиции. Хотя Рид больше не носил свою синюю форму, он просто не мог ничего с собой поделать. Закон был законом. Не имело значения, на чьей стороне он стоял. Пусть хотя бы за это он будет благословлен своим богом.

- Скажи мне, что ты его не украла, - сказал он. - Скажи, что нашла его где-то в яме.

- Хорошо. Я не крала его. Я нашла его где-то в яме.

Он сложил руки на груди и посмотрел на меня суровым взглядом.

- Лу.

- Что? - невинно спросила я. Коко услужливым жестом предложила мне бутылку, и я сделала один долгий глоток, любуясь его бицепсами, точеной челюстью, пухлыми губами, медными волосами - с нескрываемым трепетом. Я потянулась вверх, чтобы погладить его по щеке. - Ты не просил правды.

Он прижал мою руку к своему лицу.

- Да, это так.

Я уставилась на него, импульс солгать поднимался в моем горле, как прилив. Но нет. Я нахмурилась, прощупывая свой базовый инстинкт при помощи крохотной паузы. Он принял мое молчание за отказ и придвинулся ближе, чтобы побудить меня к ответу.

- Ты украла его, Лу? Правду, пожалуйста.

- Ну, твоя просьба такая снисходительная. Может, попробуешь еще раз?

С прерывистым вздохом он повернул голову, чтобы поцеловать мои пальцы.

- Ты невозможна.

- Я волшебна, невероятна, но никогда не невозможна.

Я приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. Покачав головой и усмехаясь про себя, он наклонился, чтобы заключить меня в объятия и углубить поцелуй. Восхитительное тепло разлилось по телу, и мне потребовалось немалое самообладание, чтобы не повалить его на землю и не овладеть им.

- Боже мой, - сказал Бо, в его голосе звучало отвращение. - Похоже, он сейчас съест ее лицо.

Но мадам Лабелль не слушала. Ее глаза, такие знакомые и голубые, сверкали от гнева.

- Ответь на вопрос, Луиза. - Я напряглась от ее резкого тона. К моему удивлению, Рид тоже. Он повернулся и медленно посмотрел на нее. - Ты ушла из лагеря?

Ради Рида я сохранила приятный голос.

- Я ничего не украла. По крайней мере, в недавнем времени, нет, - я пожала плечами, заставляя себя сохранять легкую улыбку - Я не украла это вино. Я купила его у торговца на дороге сегодня утром за несколько медников, которые взяла у Рида.

- Ты обокрала моего сына?

Рид протянул руку в успокаивающем жесте.

- Спокойно. Она ничего не крала у...

- Он мой муж. - Моя челюсть уже онемела от такой сильной улыбки, и я подняла левую руку, чтобы заткнуть ее. Перламутровый камень все еще сверкал на моем безымянном пальце. - Что мое, то его, а что его, то мое. Разве это не часть нашей клятвы?

- Да, это так, - Рид быстро кивнул, бросив на меня ободряющий взгляд, а затем посмотрел на мадам Лабелль. - Она может пользоваться всем, чем владею я.

- Конечно, сынок. - Она сверкнула своей собственной натянутой улыбкой. - Хотя я чувствую себя обязанной отметить, что вы двое никогда не были законно женаты. Луиза использовала вымышленное имя в свидетельстве о браке, что аннулировало контракт. Конечно, если ты по-прежнему хочешь разделять с ней свое имущество, ты волен это сделать, но не чувствуй себя обязанным ни в коем случае. Особенно если она бессовестно продолжает подвергать опасности наши жизни - все наши жизни - своим импульсивным, безрассудным поведением.

Моя улыбка наконец-то соскользнула.

- Капюшон Вашего плаща скрывал мое лицо. Женщина не узнала меня.

- А если бы узнала? Если шассеры или Белые дамы устроят нам засаду сегодня ночью? Что тогда? - Когда я не сделала никакого движения, чтобы ответить ей, она вздохнула и тихо продолжила - Я понимаю твое нежелание сталкиваться с этим, Луиза, но кто-то должен тебе это сказать. Ты думаешь, что закрыв глаза, чудовища исчезают? Что так они не смогут нас увидеть? Нет, это только делает тебя слепой, - Затем, продолжила еще мягче. - Ты пряталась достаточно долго.

Внезапно лишившись возможности смотреть на кого-либо, я сбросила руки с шеи Рида. Мне сразу же стало не хватать его тепла. Хотя он шагнул ближе, как бы желая снова притянуть меня к себе, я вместо этого решила сделать еще один глоток вина.

- Ладно, - наконец сказала я, заставив себя встретиться с ее прищуренным взглядом, - мне не следовало покидать лагерь, но я не могла попросить Анселя купить подарок на собственный день рождения. День рождения - это святое. Мы разработаем стратегию завтра.

- Серьезно, - сказал Ансель, - мой день рождения только в следующем месяце. В этом нет необходимости.

- Это необходимо. Мы могли бы не быть здесь... - Я остановилась, прикусив язык, но было уже слишком поздно. Хотя я не произнесла эти слова вслух, они все равно отозвались в лагере. Смерть. В следующем месяце нас здесь может не быть. Отхлебнув вина, я попробовала снова. - Давай отпразднуем твой день рождения, Ансель. Не каждый день тебе исполняется семнадцать лет.

Он перевел взгляд на мадам Лабелль, как бы спрашивая разрешения. Она жестко кивнула.

- Обсудим все завтра, Луиза.

- Конечно. - Я взяла Рида за руку и позволила ему притянуть меня к себе, изобразив еще одну ужасную улыбку. - Завтра.

Рид снова поцеловал меня - на этот раз жестче, яростнее, как будто ему нужно было что-то доказать. Или мой муж просто боялся что-то потерять.

- Сегодня вечером мы будем праздновать.

Ветер усилился, когда солнце опустилось за деревья, а облака продолжали сгущаться.