Фобия

Q: Парад фобий. Выберите одну любую для своего персонажа и опишите, как он её переживает и, может быть, справляется с ней. 🦦Примечание: идет речь о ситофобии - страхе еды.

Впервые Калим ловит себя на этом, когда ему четырнадцать. Сначала он не видит в этом ничего серьезного: когда перед ним ставят тарелку ароматной еды, горло вмиг пересыхает, но перевести взгляд даже на стаканы воды он был не в силах. Аль Азим подрывается с места, – при этом пугая около десятка своих младших братьев и сестер, что так хотели пообедать вместе с ним, – и, бросив какую-то на ходу придуманную чушь, быстро выбегает из столовой. С того момента, как Джамиль очнулся от отравления, прошло всего пару дней. Пока его друг лежал в коме, Калим почти не ел и не отходил от больничной койки – только в самые невыносимые моменты, когда желудок был готов поглотить самого себя, он крался по дворцу в ночной тиши, желая украсть с кухни немного фруктов. На что-то большее не хватало сил; они неплохо утоляли жажду и (несколько хуже) аппетит. И, конечно же, мальчишка не забывал взять еще для самого Вайпера: вдруг он очнется и проголодается? В конце концов, Джамиль так долго спит!.. (Каждый раз это оказывается бесполезно: пытаясь сдержать накатывающиеся слезы, Калим съедал свои маленькие гостинцы сам. Если бы Джамиль проснулся и увидел кучу сгнивших фруктов, то точно бы отчитал его. Меньше всего Аль Азим хотел расстраивать друга, едва вырвавшегося из лап смерти).

Когда Джамиль все-таки приходит в себя, слуги мягко уволакивают наследника в его комнату. Теперь у него не было причин сидеть около того мальчика безвылазно, а, значит, он мог наконец-то пообедать с семьей....Что ж, как оказалось – нет. Это произошло так быстро, что у него не было времени понять [что произошло]. Но возвращаться не хотелось, поэтому Калим прокрадывается обратно к Джамилю, слушая его тихую ругань о пропуске пищи. – Семёрка, – хрипит Джамиль, когда на лице его хозяина расцветает неловкая улыбка. – Просто не делай так больше, хорошо? – Обещаю! На следующий день Калима тошнит, вызывая панику среди слуг. Несмотря на мелкую дрожь, отвращение, поднимающееся из желудка – он съедает ровно [одну] ложку карри. Потому что обещал Джамилю, Калим не может нарушить данное ему слово. Еду несут на экспертизу, но не находят даже следа яда. Естественно, ведь блюдо не было отравлено, и Калим [знал] об этом с самого начала. С того дня Калим заперся в комнате, не впуская никого из слуг к себе. Он не понимал, что происходит с ним – каждый раз, глядя на поднос с едой, которые оставляли служанки перед дверью, Аль Азим чувствовал, словно сотня змей обвивает его тело. Мороз пробегает по коже, несмотря на типичную жару Горячих Песков. Голова становится тяжелой, густой туман не позволяет пробраться ни единой мысли, но тихий шепот звучит в ушах, становясь все громче и громче, пока не превращается в гул.

Не ешь. Не смей. Не трогай. [Ты не должен это есть!] Повинуясь этим голосам, Калим выбрасывает еду в мусорку вместе с подносом и тарелками. Если запах оказывается слишком сильным, отчего игнорировать становится просто невозможно, он выставляет корзину обратно за дверь. Так проходит около недели, пока однажды поздно ночью кто-то не стучит в дверь. Калим сразу узнает его – этот ритм они придумали еще детьми, сигнализирующий о безопасности. Аль Азим вмиг бросается к Джамилю, с отчаянием вцепляясь в одежду, когда они едва не падают. Вайпер резко выдыхает, словно сквозь зубы, гладя своего господина по спине. – Ты же обещал мне, Калим. Калим всхлипывает. Он честно не хотел нарушать слово, данное ему, но этот ужас, накатывающий будто цунами, был сильнее. Словно тысяча иголок вонзалось в горло. Так и не услышав вразумительного ответа, Джамиль отцепил от себя Калима, вместо этого сжимая кисть чужой руки. Его не было около юного наследника всего полторы недели, а тот уже был похож скорее на городского парнишку: весь растрепанный, исхудавший и напуганный. В тиши раздался громкий звук. Джамиль моргнул раз. Два. Три. Выражение лица Калима сменилось на смущение, когда он положил на живот свободную руку, словно пытаясь сдержать повторный рев. Этого, к несчастью, было недостаточно, и звук раздался вновь. Верно, Калим не ел уже долго время. Благо, он хотя бы пил воду и чай, которые всегда добавляли на подносы; выжить без еды еще можно, но без жидкости – никак. Уж точно не в Горячих Песках. – Куда мы? – спрашивает Аль Азим, когда Джамиль молча потянул его за собой. Ответ оказался вполне логичным. – На кухню. Даже если Калим и хотел бы воспротивиться этому, у него не получилось бы. Ему ни хватало ни сил, ни энергии, ни тем более сказать Вайперу «нет» – не после сорванного обещания. Так что вместо этого он просто мягко стянул руку слуги, осторожно хватая его за ладонь. Во дворце Азимов было несколько кухонь, на которых готовили только для хозяев владений и их гостей; их всегда закрывали на несколько замков, а охрана раз или два проходила мимо них периодичностью в час. Поэтому они направились на кухню прислуги, которую почти не контролировали, тем более она была куда ближе! Когда им приходилось скрываться от редких взрослых, бродивших по коридорам, Калим на мгновение подумал, что это похоже на его ночные вылазки за фруктами. Только веселее. Потому что Джамиль был рядом – с ним все всегда было веселее. Юркнув в помещение, они все же не решились зажигать свет. Мало ли, вдруг привлечет не нужное внимание. Вместо этого Джамиль зажёг огонь – всего пару небольших искорок, что летали над их головами, не позволяя запнуться обо что-то или порезаться. Аль Азим вздохнул – как вздыхал каждый раз, когда Вайпер демонстрировал свою магию, вне зависимости от того, как часто он это видел. Калим был заворожен ими настолько, что совершенно забыл об истинной цели их прибытия сюда. Лишь когда Джамиль стукнул перед ним тарелкой по поверхности стола, мальчик напряженно сглотнул. В тарелке оказался салат. Довольно простой и незамысловатый, что неудивительно: Джамиль отвечал за многие аспекты жизни Калима, кроме готовки. До этого он лишь помогал своей матери сервировать стол и проверял на яд, но к кухне его не подпускали. – Он не отравлен, – мягко, насколько это возможно, сообщает Джамиль. [Калим знает]. Не потому, что уже давно научился замечать яд, где он ни был, а потому, что Джамиль никогда не пытался навредить ему. И все же...Тело парализовало, а шепот вернулся. Пальцы дергались, но Калим собрал всю свою волю, чтобы не позволить им перевернуть эту тарелку так же, как десятки предыдущих. Нет. Нельзя. Н е л ь з я. Из оцепенения его вывел стук по дереву. Не сразу, но он понял, что это был кодовый ритм, и резко поднял голову. Лицо Джамиля было хмурым, взгляд ни на секунду не покидал Аль Азима, но рука беспрерывно повторяла одно и то же. Тук. Тук-тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. И снова по новой. Все хорошо. Все нормально. [Ты в безопасности]. Судорожно вздохнув, Калим кивнул. Оказывается, все это время он почти что не дышал. Плохо, очень плохо. Но теперь все в порядке. Потому что он в безопасности.

art by неизвестен.