Глава 21. Грань

Примечания:

What a Wonderful World — 2WEI, Ali Christenhusz, Edda Hayes

* * *

— Я... не уверен, что это хорошая идея.

— Другого выхода нет.

На очередном собрании в кабинете Тома из раза к разу присутствовали одни и те же люди. Но когда Том рассказал Кеннету Брустверу, что же мы собирались сделать в ближайшее время, то тот почему-то пошёл на попятную.

— А нельзя просто поднять армию скелетов? Их же можно сделать сколько угодно много?..

— Их разобьют в щепки меньше чем за минуту, — флегматично ответила я, игнорируя тени вокруг, а они всё мелькали и мелькали перед глазами. — А ещё у Фауста есть два свирепых дракона, и их пламя превратит эту армию в пепел. Нам нужно... что-то гораздо большее, чем просто скелеты и просто обсекундаты, и этого в Англии нет.

— Я... не смогу дать на это добро, — покачал головой Бруствер, и вдруг Том растянул бледные губы в улыбке.

— Я могу, господин министр. И этого будет достаточно. В общем-то, вас пригласили сюда исключительно из вежливости, последнее слово за мной, и я намерен развязать Кейт руки...

— И к чему это всё приведёт? — взвился Бруствер, расширив глаза от ужаса, а после развернулся и воскликнул: — Дамблдор?!

Директор Хогвартса как обычно сидел в кресле в углу, и как обычно за его спиной Геллерт задумчиво рассматривал корешки книг в книжном шкафу, решая, какую под шумок утащить в этот раз. Хотя раз Том не злился, значит, книги потом возвращались на своё место. Но, услышав крик, Геллерт резко развернулся, а вот Дамблдор невероятно спокойно выдохнул:

— Власть — это готовность проявить силу, Кеннет. У нас нет другого выхода...

От бывшего министра магии, добровольно ушедшего в тень, шли волны страха, и я лучше всех остальных чувствовала их, а ещё прекрасно видела причину. Каждый раз, поворачиваясь ко мне, он вспоминал бойню под Хогвартсом, бойню в министерстве... и боялся он вовсе не трупов, а то, что могла сделать я с их помощью.

— Война всё равно начнётся, мистер Бруствер, хотите вы этого или нет, — безразлично проговорила я, заметив в его глазах призраки прошлого, и он воскликнул:

— Почему вы так уверены, целитель Гамп?! Не потому ли, что сами развяжете её, спровоцировав герра Фауста?!

Вместо ответа я лишь молча смотрела в карие глаза, и мои собственные, налитые кровью, неярко горели в полумраке приближавшейся ночи. Кеннет Бруствер недолго выдержал этот взгляд и сам отвернулся, а из тени в центр комнаты, крадучись, вышел Геллерт.

— Боюсь, что это герр Фауст провоцирует нас. У нас никогда не найдётся столько живых людей, чтобы противостоять всем трупам, что он сможет поднять.

— И как вы объясните это тем живым людям, что будут смотреть на армию мёртвых?..

Бруствер обернулся и вцепился взглядом в Тома, на что тот в прежней безразличной манере твёрдо ответил:

— Никак. Я не буду ничего объяснять. Настоящий лидер не оправдывается перед народом, он делает то, что считает нужным. А народ уже сам находит ему оправдание...

— Так размышляли все тираны до вас, мистер Реддл, и вы не исключение, — с презрением отозвался Бруствер, на что Том издевательски усмехнулся:

— Что ж, может быть. Но ответьте мне на один вопрос, мистер Бруствер: сколько живых людей, доверяющих вам, вы готовы отправить на верную смерть?

— А вы, мистер Реддл? Сколько людей у вас под боком, готовых расстаться с жизнью ради ваших не вполне понятных целей?

— Все, кого я так долго подбирал, готовы расстаться с жизнью ради моих целей, — медленно улыбнулся Том и резко добавил: — Антонин?

— Это так, — отозвался Антоха, сидевший на диване справа от меня.

— И поэтому я крайне не настроен разбрасываться жизнями никого из них без веской на то причины. На нас идут трупы, мистер Бруствер, и только трупы могут им противостоять. Разве вы не помните, как это было в прошлый раз?

Кеннет Бруствер прекрасно это помнил. Он помнил бойню под Хогвартсом, где я впервые применила свой дар призывать мертвецов, и он же был на второй бойне, когда мы забрали замок себе. И отголоски тех самых событий до сих пор заставляли его дрожать мелкой дрожью, хотя мистер Бруствер держался прямо и уверенно, как того требовала его непростая должность. Но мерзкий, липкий страх растекался вокруг, и я вдруг почувствовала лёгкую грусть от того факта, что такие, как мы с Фаустом, ничего больше в людях и не вызываем по сути, кроме страха и порождённой им ненависти.

— Страх — плохой советчик, мистер Бруствер, — прошептала я в идеальной тишине и слегка нахмурилась, не узнавая свой голос — он всё больше звучал, будто бы говорило привидение, а не человек. Кеннет Бруствер медленно развернулся от Тома ко мне и горько выдохнул:

— Во что же вы превратились, целитель Гамп?..

— В то, что может остановить угрозу, идущую на нас, — выдохнула я, по-прежнему сохраняя безразличное выражение лица. — Хотя вы не столько прониклись страхом к Николаусу Фаусту, сколько боитесь, что из-под контроля выйду я.

Кеннет Бруствер незаметно сглотнул, подтверждая мои слова, а я отвела глаза чуть вбок, к Тому, который внимательно ловил каждое моё слово. И за его спиной вдруг появилась фигура странного божества с синей лоснящейся кожей, головой быка и ярко-красными глазами, свидетельствующими о его связи с адом. Это не было привидение как таковое, скорее, отпечаток того, что гуляло по этим коридорам не один век, просто моя связь с потусторонним миром настолько выросла, что я видела даже больше того, что хотела.

Божество мерзко улыбнулось и незаметно положило когтистую ладонь на плечо Тома, который даже не заметил этого, и я, не дрогнув ни одной мышцей лица, отвела взгляд обратно на премьер-министра, никак не показывая, что только что видела. Это лишь подольёт масла в огонь...

— Мистер Бруствер, если вы так боитесь, что наша армия выйдет из-под контроля, то предлагаю вам занять почётное место в её главе, — насмешливо предложил Слизерин, присев на подоконник. — Так сказать, не словом, а делом защитить свой народ, за который вы так переживаете. Это, конечно, будет недолгое зрелище, можно даже сказать секундное, но очень яркое.

В конце предложения Слизерин растянул губы в злорадной улыбке, и сердце человека в центре комнаты забилось ещё чаще.

— А где тогда будете вы?

— Там, где и должен, — проскрежетал великий воин, сменив улыбку на оскал. — Армия мёртвых подчинится только мертвецу или своей королеве. И пока под моими ногами есть земля — я буду биться за свою королеву и поведу бессмертное войско за собой!

— И вы уверены, что они пойдут за вами? — чуть слышно выдохнул Бруствер, и Слизерин мрачно гаркнул:

— Да. Призыв — это не вежливая просьба, а напоминание о долге, клятве, что они давали самой Смерти. И Смерть же и призовёт их исполнить эту клятву и поднимет древние кости на поверхность, облачив их в мясо и железо.

— Какая приятная нам грозит смерть, — горько усмехнулся Бруствер, посмотрев прямо на меня, и я медленно приподняла углы рта в ответ, а Слизерин хмыкнул:

— Наша смерть всяко лучше той, что идёт с востока.

— Что бы вы ни задумали, я иду с вами. Я хочу своими глазами увидеть то, на что подписал живых людей, дав вам карт-бланш, — негромко, но уже более решительно заявил Бруствер, и Дамблдор так же тихо добавил:

— Мы с Геллертом тоже пойдём.

— О да, мёртвые поднимутся из могил, — протянул Геллерт, и вот в его голосе было трудно различить, была ли в нём брезгливость нежели воодушевление. — Такое зрелище действительно нельзя пропустить!..

— Тогда вперёд, не будем медлить, — выдохнула я, встав с дивана, по-прежнему не испытывая ровно ничего. — Армия Фауста почти собрана, нельзя дать ему фору.

Напоследок я снова посмотрела на Тома, и за его спиной всё ещё стоял тот самый отпечаток древнего зла, оскаливший зубы в полуулыбке-полугримасе. И никто, кроме меня, не мог даже поверить в его существование, не то что почувствовать... а я, чёрт побери, теперь видела всё. И всё меньше видела смысл рассказывать об этом живым людям, ибо знала, что ничего, кроме страха, мои слова не вызовут.

Портал во Францию было нетрудно раздобыть, на его согласование ушло не больше десяти минут, простая формальность.

Огромная, холмистая равнина, по которой, извиваясь, шло русло реки, скованное льдом. Было видно, что недавно выпал снег, и пушистый покров ещё глубже скрыл промёрзлую землю под собой. А свинцовые тучи падали с неба, будто бы пытаясь ещё сильнее укутать землю, будто бы и вовсе хотели предотвратить очередное кровопролитие... которого было уже не избежать. Духи знали гораздо больше моего, а мне не было смысла им не доверять.

Мужчины стояли за моей спиной, но поле вокруг было совершенно безжизненным, а холодный северный ветер продувал со всех сторон. И буквально через пару минут из ниоткуда появилась небольшая чёрная палатка, внутри оказавшаяся просторным шатром. Когда разгорелся камин — стало теплее, хотя моя кожа была словно бы покрыта глазурью изо льда. И несмотря на то что все стремились к теплу и свету, мне наоборот хотелось уйти прочь, в темноту и собиравшуюся метель, и застыть в одиночестве, замёрзшей со всех сторон. И всё же, было дело...

Наконец, послышался треск. Люди вокруг, на самом деле, только делали видимость, что занимались важными делами, но только я шевельнулась и медленно встала из кресла, как мужчины насторожились и принялись следить за мной. А треск повторился, и я довольно улыбнулась и без слов вышла наружу.

Это трещал не мороз и не метель. Треск шёл глубоко из-под земли, оттуда, куда провалились миллионы душ, не иначе, и там же они и ждали своего часа. И я, отойдя от лагеря примерно на десять метров, медленно провела обсидиановым лезвием по правой ладони, обхватила половинку камня смерти, пропитывая его своей кровью, и закрыла глаза, давая крови свободно падать на белоснежный покров.

Треск усилился. Души почуяли, кто же был рядом, и их вой стал ещё сильнее. А я, уйдя в неглубокий транс, наконец увидела то, что хотела: огромная трещина глубоко в скалистой породе шла через всю равнину, пересекая речку, и горела ярко-синим. И именно оттуда шёл тяжёлый протяжный вой обречённых на вечные муки...

— Я привожу к погибшим городам... — медленно проговорила я, открыв глаза, а после чуть громче добавила: — Я привожу к страданьям бесконечным...

Ветер завыл, а за моей спиной собралось пять облачённых в чёрное теней, безмолвно наблюдавших за моими действиями. Хотя нет, была ещё шестая... на холме, дальше. И я, уже заранее зная, кто же пожаловал на представление, по-настоящему улыбнулась и громче воскликнула:

— Пусть открывают царство мертвецов!

Древней меня созданий нет на свете,

лишь те, кто были вечно

как и я!

Ветер усилился, сшибая на своём пути сугробы, но никто не сдвинулся с места, в том числе и я. Тот самый треск под землёй оглушал, закладывая уши, а древние готовились увидеть белый свет.

— Оставь надежду, всяк сюда входящий... — прошептала я, а я затем вскинула над головой окровавленную руку и закричала что есть сил: — Встаньте, мать вашу! Король умер! Да здравствует королева!

Наконец, тот самый треск прорвался наружу, что его могли услышать и остальные. Правда, это было больше похоже на раскаты грозы где-то вдалеке, но гроза была вовсе не на горизонте, а прямо под ногами. А я отошла обратно к теням в чёрном, чтобы вовсю насладиться зрелищем.

Земля покрылась трещинами, словно бы это была льдинка на луже, в которую кто-то наступил ногой. Снег то и дело взвивался в напряжённый воздух, а из-под земли начал клубиться знакомый синий туман. И наконец в клубах дыма и вихря острых как бритва снежинок стали появляться тени.

Сгорбленная спина, мощная, широкая. Рост под три метра, примерно со среднего тролля. Чёрная одежда клочьями развевалась на ветру, а голова покрыта чёрным плотным мешком, из которого во все стороны торчали ржавые гвозди размером с хороший штырь. А в руках была рукоятка тяжёлого, покрытого ржавчиной топора, размером с половину тела хозяина, который он тащил по снегу, оставляя за собой рваную борозду.

— Что это?.. — первым выдохнул Слизерин, увидев первую вышедшую из тумана нежить, и Геллерт резко выдохнул и сузил глаза, пытаясь рассмотреть чудовище. Том же, уже рассмотрев, вдруг прокричал, повернувшись ко мне:

— Этого нет в известной иерархии нежити!

— Нет, — прошептала я, и с моих губ сорвалось бледное облачко пара, а сами уголки губ поползли вверх. — Я придумала его сама. Палач!

На этом слове созданный мною монстр перехватил рукоятку, замахнулся и со всей силы ударил топором промёрзшую землю, что от удара пошли новые трещины, а синий туман стал ещё гуще. И из трещин стали один за другим появляться новые и новые тени...

— Но... как? — вскрикнул Геллерт, находясь в благоговейном ужасе, и с моих губ слетело:

— Я могу дать костям любую форму, какую только захочу. Это венец дара воскрешать мёртвых — создавать из них что-то новое... что-то большее, чем они были при жизни.

В моей душе было что-то вроде удовлетворения: тысячи и тысячи душ пришли на мой зов, многократно усиленный камнем смерти, и я давала им возможность подняться над землёй в том обличье, которое было выгодно мне. В кои-то веки я не пряталась от своего дара и не считала его проклятьем... я была на своём месте и делала то, что должна была. А впереди появлялось всё больше и больше теней, и, наконец, послышался рёв.

— Ещё один дракон? — с ужасом прошептал Кеннет Бруствер, когда одна сгорбленная тень, гораздо больше остальных, приближалась к нам, хотя туман не давал детально рассмотреть её. — Но у вашего полководца уже есть дракон?!

— Это мой, — невозмутимо ответила я, и наконец вперёд выглянула изуродованная шрамами тёмно-зелёная морда. — Вхагар.

Этот дракон был намного древнее Дрогона и на порядок больше, напоминая скорее древнего ящера, покрытого тёмно-зелёной, местами потрескавшейся чешуёй, чем современного дракона. И имя было подстать...

Без тени страха, словно так и должно быть, а тварь передо мной была изначально живой и крайне свирепой, я двинулась навстречу туману, а тот наоборот отступал, обнажая моё несметное войско. А дракон склонил голову к земле, выдыхая ноздрями искры, и вдруг послышались... хлопки.

Я развернулась, а фигура поодаль медленно ударяла ладонь о ладонь, и хлопки эхом раздавались над безмолвным полем. Заметив, что я наблюдаю, Фауст склонился в изящном реверансе, а после растворился в воздухе. И я, боясь, что это очередная галлюцинация, а не реальность, резко развернулась к «своим», но Том тоже смотрел в сторону того холма, где только что стоял Фауст, а значит, была вероятность, что его видела не только я. Сама я, увы, уже не могла отличить видения от живых людей, слишком сильно стёрлась завеса между мирами, и я одной ногой была среди живых, а второй — среди призраков.

Трупы вылезали несколько часов, от самых низших до тех созданий, которых никто до этого не видел. А я ходила между рядами, обагряя снег своей кровью и подпитывая своё безмолвное войско, которое росло на глазах.

— Часть тварей куда-то рванула! — прокричал Бруствер и быстро рванул в палатку, а следом и все остальные. Я зашла в шатёр последней, не спеша отряхивая с себя снег, и увидела, как мужчины склонились над столом, на котором была разложена карта местности. — В пяти километрах отсюда деревня, они доберутся до неё менее чем за час!

Я была единственной, кто не склонился над картой, и первым это заметил Слизерин. Сгорбившись, он поднял на меня глаза и долго-долго смотрел, и этот взгляд заметил Том и резко обернулся, а следом и остальные оторвались от карты и развернулись в мою сторону.

— Это стрыги и гули ушли прочь. Они голодны, — без единой эмоции проговорила я, и Геллерт осторожно уточнил:

— А что они едят?..

— Гули могут питаться мертвечиной, им всё равно, а стрыгам... нужна горячая кровь.

Повисла долгая мучительная тишина. Лишь ветер завывал снаружи, разгоняя пургу и скрывая армию мёртвых от чужих глаз, но никто из рядом стоявших людей не промолвил ни слова. И постепенно в их глазах появилось осознание, что я с самого начала знала, кого создаю и что эти твари будут делать. И нисколько не пошевелилась, чтобы их остановить.

— Там же... живые люди, — наконец прошептал Кеннет Бруствер, и его глаза распахнулись от ужаса. — Там... ни в чём не повинные живые люди, которые даже не знают, как себя защитить!

— Пусть, — ледяным шёпотом ответила я. — Стрыгам нужна кровь, иначе они не смогут сражаться.

— Что-то не так, — быстро проговорил Том, а после быстро подошёл ко мне и командным голосом прокричал: — Кейт, разожми правую руку!

Я лишь молча уставилась на него, будто бы и вовсе не веря, что кто-то смел мне приказывать, но прежде чем я осознала, Том схватил меня за руку и жёстко разогнул пальцы, состоявшие словно бы изо льда. Моя рука до сих пор кровоточила, но рана была не только у меня: сама половинка рубина в моих руках треснула, глубоко, и моя кровь заливалась в эту трещину, отчего камень горел ещё ярче, чем когда-либо ещё. Мы были связаны гораздо сильнее, чем можно было подумать, и камень дал мне невиданную ранее силу, взамен... забирая душу.

— Заберите его, Салазар!

Слизерин сам не сразу понял, в чём было дело, но я постепенно выходила из оцепенения и начинала сопротивляться, и Тому было с каждой секундой всё труднее держать мою ладонь открытой. Я чувствовала такой прилив силы, что могла одной рукой размазать кого угодно по стене и дать своим слугам вылизать всю кровь до последней капли... но прежде, чем меня посетила эта мысль, Салазар резко подошёл ко мне и выхватил половинку камня из ладони и сразу дёрнулся, будто бы схватил огонь, хотя это было невозможно.

— Уводи её! — скомандовал Слизерин, с трудом удерживая половинку камня, а та всё прыгала и прыгала, намеренно пытаясь скатиться на холодный пол, чтобы снова приблизиться ко мне. — С армией я сам разберусь и приведу её куда надо.

— Я позабочусь о том, чтобы на их пути никто не пострадал, — негромко проговорил Дамблдор Кеннету Брустверу, а Том тем временем чувствительно схватил меня за локоть и насильно повёл прочь, на улицу, хотя я не хотела этого... мне нужен был тот чёртов камень, чтобы быть целой!

Я не успела заметить, как тело сжало со всех сторон, видимо Том воспользовался заранее приготовленным порталом. И ещё больше меня поверг в шок шум, окруживший со всех сторон... и толпа, шедшая непонятно куда.

До сих пор меня в основном окружали темнота и одиночество, и мне было комфортно в этих условиях, а контакт с людьми я давно снизила до минимума. И от такого количества людей вокруг мне стало невыразимо плохо, настолько, что хотелось бежать куда глаза глядят и лезть на стену, но Том... Том крепко вцепился в мою руку, очень крепко, и куда-то целенаправленно вёл.

Пытаясь привыкнуть к шуму, я то и дело смотрела по сторонам, а людей, казалось, было даже больше, чем должно было быть... да, их действительно было больше. Шумная улица Лондона никогда не была настолько шумной и многолюдной, а среди простых серых офисных костюмов то и дело проглядывали чёрные окровавленные фраки, пышные бальные платья и скелеты в лохмотьях. И опять никто их не видел, лишь я.

В итоге мы пару раз свернули, прошли переулок и оказались на менее оживлённой улице, на которой, к сожалению, мертвецов оказалось куда больше, чем живых людей. Я то и дело всматривалась в каждого прохожего, пытаясь понять, тень ли это была или же живой человек, и Том часто следил за тем, куда я смотрю и хмурился. Заброшенное здание, манекены за стеклом витрины... через которое мы без труда вошли и оказались в приёмном покое.

— Кейт?..

Поднявшись на лифте на пятый этаж, я смотрела по сторонам, нисколько не узнавая обстановку вокруг, а вот люди меня, похоже, знали... и я с трудом узнала в высоком мужчине с короткой стрижкой и насыщенном лимонном костюме Марка Принца, который... который... должен был... заменить... меня... на время.

— Кейт!

Не успел Марк подойти ко мне, как меня чуть не сшибла другая фигура, женщина, в таком же лимонном костюме. Я всматривалась в её лицо, пытаясь вспомнить имя, а женщина нахмурилась и прошептала:

— Кейт?.. Кейт, что с тобой?.. Её... её прокляли?!

— Нет, — покачал головой Том, а вокруг нас собиралось всё больше людей в лимонных костюмах. — Боюсь, всё хуже...

— Ты и ей стёр память?! — зло воскликнула женщина, достав из кармана палочку и ткнув прямо в Тома, но тот даже не пошевелился на возможную угрозу, внимательно следя за мной. А я, посмотрев за спину Марка, вдруг распахнула глаза и прошептала:

— Аб! Абеляр!..

Я дёрнулась вперёд, без особой надежды, но Том вдруг отпустил меня. Остальные люди вокруг молчали, повисла воистину гробовая тишина, а я подошла ближе к грузной фигуре в просторном лимонном костюме и с огромной белой чашкой в руках, и тот молча улыбнулся мне... хотя настоящий Аб сразу бы нашёл, что сказать. И у меня по щекам скатилось две кровавых слезы от осознания, что это было очередное видение.

— Ты умер... точно...

Кровавые капли падали на чёрную одежду и пол, а призрак смотрел на меня, так понимающе-грустно, и одновременно ласково, как мог только Аб, и что-то в моей душе треснуло.

— Она... она... — раздался шёпот за спиной, и следом послышался голос Тома:

— Она сейчас больше в мире Теней, чем в нашем, и нужно... нужно вернуть её. Кейт!

Он подошёл ко мне и обхватил ладонями лицо, и его кожа неожиданно была очень горячей, обжигающе горячей, и я слегка поморщилась.

— Кейт, это не ты. Это не ты! Давай... вспоминай, давай... это твоя любимая работа, твоё призвание, твоя цель в жизни... вспоминай!.. Ты целитель! Ты лечишь живых людей, всегда лечила!.. Кейт...

Том гладил пальцами моё лицо, будто бы безуспешно пытаясь согреть, а я вдруг вспомнила кое-что... как по этому коридору когда-то давно пробежала... пробежала... пробежала я, пытаясь догнать дочь. И как раз тогда открылся лифт, и я столкнулась... с... Дереком.

Развернувшись, я присмотрелась к женщине с палочкой наготове и хрипло выдохнула:

— Тина?..

— Кейт!

Она не выдержала и второй раз бросилась мне на шею, а я всё больше выходила из оцепенения, а тень Абеляра вдруг резко побледнела, хотя до этого он выглядел даже реальнее живых людей.

— Марк?..

Отстранившись от Тины, которая как всегда пахла больничной мазью и гладиолусами, я посмотрела в сторону временного заведующего, и тот потрясённо выдохнул:

— Да, Кейт, это я. Ты... мне нужна помощь, ты... не против посмотреть одного пациента? Он по твоей части, ты всегда их брала...

— По моей части?.. — тихо повторила я, а в голову всё больше и больше проникало воспоминаний, словно бы кто-то взорвал дамбу, и на меня разом хлынул огромный поток воды. — Умирающий?

— Н-нет, — заикаясь, ответил Марк. — Он пытался почистить зеркало с помощью магии и частично стёр себе правую руку. Ты... ты очень быстро расколдовывала таких людей. Помоги, пожалуйста...

Мой первый пациент. Моя научная работа. Перед глазами замелькало ещё больше теней, а в коридоре пропало сразу несколько человек, разом, практически одновременно. Аб тоже исчез, мои ладони перестали гореть красным, а рана стала сама по себе затягиваться.

— Тебе правда нужна помощь? — нахмурившись, с трудом проговорила я, ведь Марк уже полгода прекрасно заведовал отделением без меня, словно бы меня здесь никогда и не было, и он дрогнувшим голосом тихо проговорил:

— Да, Кейт, нужна. Тебе нужно переодеться, и я проведу тебя в палату... Твой кабинет никто не трогал, там всё лежит так, как ты оставила осенью.

Я ещё немного постояла посреди коридора, а Марк одним лишь взглядом прогнал любопытных медсестёр и сам пошёл куда-то в сторону лестницы. А я замялась немного, будто бы припоминая дорогу, но едва я сделала первый шаг, как ноги сами привели меня к кабинету заведующего отделением.

Там всё действительно было так, как я оставила осенью. Кипа жёлтых пергаментов — новые приказы, ещё одна — истории болезни на проверку. На столе стояло две колдографии в рамках: на одной были крестины Томми, и собралась вся семья, а на второй были мы с Дереком в день свадьбы. Пройдя к столу, я застыла на месте и уставилась на эти два снимка, словно и вовсе не веря, что это было... но это было.

Лёгкое прикосновение призрака моей щеки, когда я стояла у своего стола... но самого отпечатка умершей души уже не было видно, и я выдохнула и пошла к шкафу, где висела моя рабочая форма. И я будто бы сменила кожу, когда скинула с себя плотную чёрную одежду и надела свободный рабочий костюм лимонного оттенка. Каждое касание привычного предмета отдавало миллионом воспоминаний, и мир теней отступал всё дальше, словно я выныривала из бездны.

— Целитель Гамп, вы готовы?

Не знаю, сколько времени я предавалась воспоминаниям и переодевалась, но когда вышла в коридор, то крайне вовремя подошёл Марк Принц и повёл меня в сторону палаты. А Том неотрывно следовал тенью, от которой совершенно точно нельзя было избавиться... да я и не хотела.

— Мистер Уоррен, позвольте, вас посмотрит наша заведующая, целитель Гамп...

Марк, едва зайдя в палату, тотчас представил меня, и лежавший в кровати под шерстяным пледом пожилой мужчина недоверчиво посмотрел в мою сторону и вдруг вздрогнул, когда увидел мои глаза.

— Но целитель Принц, разве не вы... заведующий?

— Нет, мистер Уоррен, я всего лишь её замещаю, — вежливо улыбнулся Марк, но наш пациент всё равно с опаской смотрел в мою сторону.

— А где вы были, целитель Гамп?..

— В командировке, — хрипло ответила я, и вдруг со стороны койки за мной послышался сдавленный голос:

— Целитель Лэйн... — Я вздрогнула и медленно развернулась, смутно припоминая старую фамилию, а лежавший на кровати молодой мужчина, наполовину замотанный в пропитанные едкой мазью бинты, вздрогнул, будто бы обжёгся. — Целитель Лэйн, это действительно вы...

— Я... я теперь целитель Гамп, — с трудом прошептала я, нисколько не помня мужчину перед собой, и тот бледно улыбнулся.

— Я ликвидатор проклятий, Джеймс Шелби. Шесть лет назад... вы поставили меня на ноги, хотя одна висела на волоске... и вот я опять здесь. Вы... мне казалось, что целитель Гамп работал в другом отделении?

— Мой муж, Дерек Гамп, заведует... заведовал отделением отравлений, — сдавленно ответила я, и мистер Шелби с тревогой прошептал:

— А что случилось с вашим мужем?

— Ничего, — выдохнула я, и на удивление во мне было так мало эмоций. — Он просто уехал... в отпуск.

— Я рад, что в вашей жизни всё хорошо, — наконец с улыбкой отозвался мистер Шелби, и я нахмурилась:

— А в вашей? Вас прокляли?

— Мне... в этот раз мне не повезло, при вскрытии гробницы в Перу я был не очень осторожен, и кажется... да, меня прокляли... и я... я уже месяц здесь лежу, сам целитель Принц пытается поставить меня на ноги, как вы когда-то... я...

Мистер Шелби запнулся, а я медленно стала шевелить пальцами, и бинты сами по себе распутывались, обнажая кровоточащее, будто бы от мелких укусов, мясо. И зона поражения явно распространялась всё дальше по телу.

— Пока мы не придумали ничего лучше, Кейт, — прокомментировал Марк, когда я подошла ближе и вгляделась в гниющие раны. — Ни одна заживляющая мазь не помогает, а раны только растут...

Я чувствовала, что что-то было не так, и снова зажгла печать Брана на ладони. И мгновенно вокруг мистера Шелби появились маленькие демоны, которые в прямом смысле жевали его плоть.

— Брысь отсюда, — зло скомандовала я, и демоны один за другим испарились, едва почувствовав, кто же стоял рядом. А после я принялась медленно проводить ладонью над повреждённой кожей, и та на глазах переставала кровоточить.

— Кейт... но как?!

Марк ошеломлённо уставился на результат моей работы, а я погасила печати и выдохнула:

— Это древнее проклятие, которое когда-то давно использовали некроманты, чтобы защитить наиболее ценные вещи. Человека заживо жевали мелкие демоны, которых никто, кроме хозяина, увидеть не мог... теперь заживляющие мази помогут, шкодников больше нет.

Марк совершенно по-новому посмотрел на меня, ровно как и мистер Шелби, а я подошла к кровати мистера Уоррена и пару раз резко дёрнула рукой, и его прозрачная конечность снова обрела плоть и кровь.

— Постарайтесь больше не чистить зеркала с помощью магии, мистер Уоррен, — безразлично посоветовала я и первой вышла в коридор, а мой коллега и Том вышли следом. И вдруг в поле зрения показалась грузная фигура главного целителя, который был немало удивлён моему присутствию.

— Целитель Гамп?! Вы уже вернулись?! Я... я не видел Дерека, он же...

— Его здесь нет, — прошептала я, когда Сепсис подошёл ближе, и он прищурился и резко выдохнул, заметив, что же со мной произошло за время отсутствия. — Я одна.

— И что же... вы делаете здесь... одна? — по словам произнёс он, и Марк Принц вышел из-за моей спины и доложил:

— Целитель Гамп проконсультировала меня по двум моим пациентам, целитель Сепсис. И она даже помогла с одним, Шелби, мы же до сих пор ничего не могли сделать...

— А что сделали вы? — удивился Сепсис, и я карикатурно усмехнулась:

— Прогнала злых духов. Ничего особенного, в общем-то. Как и все вокруг пытаются сделать вид, что со мной всё нормально, хотя это далеко не так. Я же вижу...

— Кейт... — выдохнул Том, заметив перемену моего настроения, вышел вперёд и обхватил руками мои плечи, с силой, крепко, а затем легко встряхнул, на что я безразлично приподняла уголки рта. — С тобой всё нормально, ты меня слышишь?!

— Сколько я их подняла, Том? — выдохнула я, пытаясь вспомнить день. — Сколько тысяч вышло на поверхность? Десятки тысяч? Сотни?.. И они все идут сюда... скоро кровь зальёт улицы Лондона и не останется никого живого...

— Это неправда, Слизерин найдёт, как их усмирить. А тебе сейчас нужно усмирить себя и свой страх... ты же знаешь, что с востока на нас идёт почти такая же армия?! Реки крови зальют Лондон, если бы ты это не сделала, Кейт! Ты... ты же сама видела в видениях, как драконы сжигали Лондон?!

— Видела, — выдохнула я, и по щеке скатилась одинокая слеза. — Только вот я не знаю, чьи это были драконы... понимаешь?..

Том понимал. Он прекрасно понимал, насколько сильно преломилась и моя душа, и мораль, и всё, что раньше составляло мой мир. Я не узнавала друзей и везде видела врагов. Я была готова натравить свою армию нечисти на беззащитных людей, лишь бы чувствовать себя в безопасности, хотя опасность шла в первую очередь от меня же.

— Это не ты, ты не такая, — наконец хрипло ответил он, будто бы себе, а не мне, и повернулся к Марку Принцу. — В вашем отделении ещё есть проблемные пациенты?

— Да... найдутся, — задумавшись, отозвался Марк, и с моих губ слетело тихое:

— Он умер.

— Кто? — нахмурился Сепсис, на что я как ни бывало ответила:

— Мужчина в девятой палате в отделении Дерека. Только что умер.

— Откуда?.. — потрясённо выдохнул Марк, а Сепсис выругался:

— Эванс, Мерлин тебя дери! Я же только что дал ему противоядие!

Главный целитель сорвался прочь, а я чуть слышно проговорила Марку:

— Я чувствую смерть, ей от меня не скрыться...

— Тогда самое время почувствовать и живых людей, — решительно заявил Том и кивнул Марку, и тот повёл нас дальше по палатам.

Мы закончили импровизированный обход к семи часам. Только вот Том не дал мне переодеться и потянул меня в камин в моём же кабинете. Я не сопротивлялась, чувствуя, что сама точно не выберусь, и мы неожиданно оказались в гостиной... под водой, где на стенах из чёрного мрамора висели зелёные флаги, а на кожаных диванчиках сидели школьники. Все до одного уставились на нас, и неожиданно со стороны послышалось удивлённое:

— Том, мой мальчик! Какой сюрприз! Кейт?..

Слизнорт радушно улыбнулся Тому, но его улыбка поблекла, едва он заметил меня и моё осунувшееся лицо и кроваво-красные глаза. И всё же мастер Зелий с небывалой выдержкой вежливо поинтересовался:

— Что привело вас сюда в такой поздний час? Что-то случилось?

— Мы просто хотели проведать дочь, профессор Слизнорт, — так же вежливо ответил Том, крепко сжав мою руку. — Салазар Слизерин оставил вас за декана?

— Да, на то время, пока он занят более важными делами, — с улыбкой подтвердил Слизнорт, и неожиданно на всю гостиную раздался крик:

— Мама!

Тесса, только переступив порог, сама помчалась к нам и повисла на моей шее, и я неожиданно почувствовала настоящее тепло, а не леденящий душу холод.

— Мама, прости меня, пожалуйста! Я не должна была себя так вести! Прости меня... — шептала она, а я вдыхала запах её волос и оттаивала, теперь уже окончательно. — Прости, пожалуйста!.. С тобой всё... в порядке?

— Да, — прохрипела я, удерживая её в своих руках, хотя Тесса всё равно отстранилась и всмотрелась в моё лицо. — Всё хорошо, милая, я... я не сержусь. Поужинаешь со мной и Томом на кухне?

— Да... конечно.

Тесса чувствовала, что что-то было не так, но она, как и все взрослые вокруг, сделала вид, что всё было нормально... а у меня внутри вдруг пропала та самая пустота, которая отдавала ледяным безразличием. Во время обхода по палатам я только-только начала чувствовать эту душевную боль, а сейчас она в полной мере вернулась ко мне. С трудом, но я вспомнила, кем я была, чем жила и без чего не могла жить. И Том удивительным образом за один только неполный день смог всё это мне показать...

После ужина мы остались ночевать в Хогвартсе. Я не хотела возвращаться в дом, боясь, что снова уйду в мир теней, едва окажусь в холодной безлюдной тишине, а вот стены школы чародейства и волшебства наоборот действовали успокаивающе.

Мы заняли пустую комнату Слизерина. Когда-то давно он сам мне её показал, а потому я решила, что прадед Тома будет не против, если мы одну ночь в ней переночуем, тем более что ему самому сейчас было совсем не до того. Я даже раздеваться не стала, решив, что мой рабочий костюм, напрочь пропахший неуловимым запахом трав, будет отличной пижамой. И Том, тоже в одежде, лёг рядом и обхватил меня руками, пытаясь сохранить то тепло, которое я только начала впитывать от окружающих.

— Если ты хочешь, то я снова могу стать им... если тебе это поможет вспомнить, — неожиданно прозвучал тихий шёпот, но я сильнее сжала его ладонь своей ледяной и хрипло выдохнула:

— Нет, я не хочу. Я сейчас и так не всегда понимаю, где реальность, а где видения... просто будь тем, кто ты есть. И прошу тебя, будь рядом... мне одной не справиться с тем, что вдруг навалилось. Слишком много всего, слишком много крови... а сколько ещё будет?

— Не будет, — уверенно отрезал Том, и я чуть повернулась и посмотрела ему в глаза. — Крови не будет, Кейт, и Фаусту нас не одолеть. Приходи в себя, а после мы отправимся на поиски камня Разума. Если мы его найдём, то ему не будет смысла начинать войну...

— Ты прав, — прошептала я и закрыла глаза, впервые чувствуя себя в безопасности и не боясь снова провалиться во тьму. Я и так давно была в ней, как и Том, но рядом с ним мне было спокойнее и уже не особо важно, где...

* * *

— Надо идти, — выдохнула я, перехватив вещи, а Томми вис на моей сумке и не хотел отпускать её. — Мой хороший, я скоро вернусь, обещаю тебе!

— А где дедушка Слизерин? — жалобно протянул Томми, и я поджала губы, так как Слизерин до сих пор был занят армией, которая сейчас шагала по дну Ла-Манша. И я как раз и хотела уйти раньше, чем они придут сюда, чтобы снова не провалиться в безумие.

— Он... немного занят, но скоро тоже вернётся. А ты пока побудешь здесь в компании дедушки и мракоборцев.

— Кейт... можно тебя на два слова?

Морган поманил меня пальцем в сторону, и я послушно пошла, оставив Томми на Тома и Антоху, который подхватил мальчугана и принялся крутить в воздухе. Вот уже два дня прошло с нашего возвращения из Хогвартса, где я окончательно привела душу в порядок. Хотя Морган не мог не заметить перемены во мне, их видели все, кто хорошо меня знал, но это было неизбежное зло... я шла на это ради них.

— Кейт, я же могу и сам, — прошептал Морган, кивнув в сторону двух мракоборцев, и я помотала головой.

— Нет... Морган, нет. У меня было видение... ещё давно, в джунглях амазонки, а сейчас оно повторилось во сне, совсем недавно. Томми хотят похитить, я не могу этого допустить!

— Так ты и не допустишь! — воскликнул Морган, сжав пальцы в кулаки. — И я не допущу! И Слизерин тоже, когда вернётся!

— Я не знаю, когда он вернётся, — с горечью вздохнула я, опустив глаза, а после взяла в свои руки кулак Моргана и поцеловала его. — А вы — это всё, что у меня есть, и я не могу оставить вас без защиты.

— Я смогу защитить внука, сам! — не сдавался Морган, но я просто крепко сжала его руку и закрыла глаза, пытаясь запомнить фактуру кожи. — На этом чёртовом доме столько заклятий, что даже мышь не пролезет!

— Слишком много людей знают адрес. Морган... министерство на нашей стороне, ты это знаешь, и лишняя защита не помешает. Живите так, как жили до этого, когда я уезжала. Но в доме в любом случае будут мракоборцы, пока не вернёмся мы или Слизерин...

— Ты мне не веришь? — прошептал Морган, и в его голосе звучала обида, но я открыла глаза и бледно улыбнулась в ответ.

— Морган, я верю тебе даже больше, чем самой себе. И очень боюсь потерять, так же, как и сына. Пожалуйста, не обижайся, я вернусь как можно быстрее, с камнем... и это всё закончится раз и навсегда.

— Хорошо, — наконец послышалось в ответ, и я прижалась к груди своего старика и почувствовала на щеке мокрый колючий поцелуй. — Возвращайтесь с камнем и закончите с этим засранцем.

— Обязательно.

Теперь моя улыбка стала более настоящей, и Морган напоследок сжал мою руку и отпустил. Антоха, увидев, что мы закончили разговаривать, тоже отпустил Томми на землю, а я мельком посмотрела на две неприметные тени в углу, и обе кивнули мне. Но на сердце всё равно было тяжело, ведь больше всего на свете я боялась даже не проиграть Фаусту в гонке за камнями... я боялась потерять кого-то из семьи. За мгновения моего кратковременного безумия я в полной мере ощутила, что моя душа была вовсе не внутри. Она была в людях, которых я любила всем сердцем, и именно они не давали мне перешагнуть ту самую грань, точку невозврата, после которой я уже перестану быть самой собой.

Примечания:

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518

1) Король умер. Да здравствует король! (фр. Le Roi est mort, vive le Roi!) — традиционная французская фраза, которая произносится в некоторых странах во время провозглашения нового монарха. Используются также фразы, переведённые на другие языки, — на английском (англ. The King is dead. Long live the King!)