Глава 20. Тьма

Примечания:

Обернись — Баста и Город 312

* * *

Народу в особняке заметно убавилось после рождественских каникул. И всё же в кабинете Тома меня ждал неизменный состав: сам хозяин кабинета, Дамблдор с Геллертом, Слизерин, лицо которого было мрачнее тучи, Кеннет Бруствер и Морган, который сразу вскочил с дивана, едва я показалась на пороге в компании Антонина.

— Наконец-то! Посмотри, на кого ты стала похожа!..

Морган осёкся на середине фразы, едва я быстро подняла на него полыхающие глаза, в которых чёрт-те что было видно. Но не успела я начать думать, как он подошёл ко мне, взял за руку и усадил на диван поближе к себе.

— Хорошо, что вы вернулись, и дважды хорошо, что целые!

Я кивнула, оглядев людей вокруг, и большинство смотрело прямо на меня, за исключением Слизерина, который делал вид, что следил за непогодой за окном, стоя вплотную за подоконником, да Тома, который разгребал залежи писем на своём столе.

— Кейт, вы знаете, где спрятан оставшийся камень? — деликатно поинтересовался Дамблдор, сидевший в мягком кресле напротив, и Геллерт, стоявший за его спиной, тотчас заинтересованно уставился на меня разными глазами.

— Да, — хрипло ответила я, и Антоха чуть не подавился сигаретой, дым от которой только-только вдохнул, а Кеннет Бруствер, стоявший у книжного шкафа, заметно напрягся, это было заметно по наклону его плеч в довольно жёстком официальном костюме светло-лилового цвета. И я снова прошлась ярко-красными глазами по каждому, кто сидел напротив, в том числе и по Тому, который даже не поднимал головы, и тихо добавила: — Об этом камне изначально было известно практически всё, и его местоположение указано на картах вполне чётко.

— Так чего мы сидим?! — взревел Антоха, кинув сигарету в пепельницу, и вскочил с дивана, будто бы готовый сорваться в очередное безумное путешествие. — Этот гад поди уже на подходе!..

— Нет.

В моём голосе было столько безразличия, что даже Антонин осел обратно на диван, не понимая, как я могла быть такой спокойной. Даже Слизерин и то обернулся от бури в кромешной тьме и вопросительно поднял бровь, и я горько усмехнулась и ответила, смотря прямо в угольно-чёрные глаза:

— Камень времени и камень материи были окружены лабиринтами, которые должны были запутать охотников за сокровищем. И мы убедились на своей шкуре в том, что ловушки были связаны именно с силами камня: временная петля и королевство кривых зеркал.

— Третий камень тоже будет окружён лабиринтом? — пробасил Слизерин, нахмурившись, и я с горькой улыбкой покачала головой, так как все кусочки пазла наконец встали на место.

— Нет. Третий лабиринт будет внутри нашей головы, ибо камень разума будет использовать свои силы.

Теперь и Том оторвался от писем и, нахмурив брови, уставился на меня, на что я лишь пожала плечами и прислонилась к спинке дивана, пытаясь раствориться с ним полностью, лишь бы не принимать никаких жизненно-важных решений... я так устала.

— То есть камень разума ничем не защищён потому... потому что он сам может свести с ума любого? — заинтересованно уточнил Геллерт, и его левый глаз с расширенным зрачком заблестел особенно ярко. Я безразлично кивнула, ведь так, в общем-то, и было, а Геллерт осторожно добавил: — И вы оба изначально знали, где он лежит, но не совались раньше времени, потому что?..

— Поскольку я рассматривала карты из кабинета Фауста, то полагалась на порядок, который планировал наш противник. А Фауст... видимо, он изначально предполагал, что за ловушка будет вокруг камня разума, поэтому и отложил его напоследок. Теперь я понимаю его логику, хотя изначально было не совсем понятно, почему он решил действовать именно так. Камень разума в древнем храме в Индии, в Сиде я видела и сам храм, и вход к нему... и там никого нет. Фауст точно так же, как и мы, зализывает раны и не спешит лезть в ловушку, которая может быть для него фатальной.

— Может, он и вовсе не решится туда пойти? — негромко проговорил Том, отложив очередное письмо, и я в очередной раз пожала плечами, так как была абсолютно не уверена ни в чём.

— Тогда поиск предыдущих двух камней был бессмыслен. Что бы он ни сделал с помощью камня материи, в теории мы можем всё вернуть с помощью камня времени. Наши силы примерно равны, а чтобы воспользоваться треугольником — необходимо собрать все три камня и принести в жертву... — Дамблдор напряжённо сгорбился, и я тяжело выдохнула: — ...свою душу. Ничто другое треугольник не примет, только душу того, кто хочет им воспользоваться. Полностью.

— Но зачем?! — поражённо воскликнул Геллерт, видимо, даже для него это было слишком. — Волшебник не может существовать без души! Необходима хотя бы десятая её часть, чтобы сохранить разум, иначе всё будет совершенно бессмысленно. Какая бы огромная сила ни была в твоих руках — без души ты не сможешь ей управлять!

Геллерт, будучи в прошлом одним из самых могущественных тёмных магов столетия, явно знал, о чём говорил. Да и я сама догадывалась об этом, ведь даже мой дражайший предок Оридион Бёрк лез из кожи вон (буквально), лишь бы сохранить частички разорванной души, и явно не просто так. Слизерин тоже пребывал в немалом замешательстве, явно перебирая в голове всех известных ему тёмных магов, которые экспериментировали с расколом души, а я как раз посмотрела на одного такого поблизости, и нас практически одновременно перекосило от ужасной догадки, которую нам подбросил один из камней.

— Кейт, это плохая идея, — чуть твёрже и громче повторил Том, и я наконец подняла на него глаза, которые загорелись ещё сильнее, а между нами была шкатулка с половинкой камня смерти, который я украла у Фауста. И он горел практически точно так же, как и мои глаза. И судя по всему, из-за него и был спор. — После того, как ты создала тех... тварей, — Том к ещё большему моему удивлению неприязненно поморщился, а я вдруг усмехнулась, и от этой полной жути усмешки по спине прошлись ледяные мурашки, — камень треснул. Если ты ещё хоть раз воспользуешься им — он поработит твой разум!

— Это наш единственный шанс, — тише прежнего повторила я, а вокруг звенела темнота. — Я не могу так рисковать... просто не могу.

— Я... прежде чем ты возьмёшь камень... — Он вдруг замялся, а я затаила дыхание от напряжения. — Наверное, нужно было сказать тебе раньше, но я не мог... не мог поверить, что этот разговор всё-таки будет. Кейт, я уже видел это тогда, в храме... помнишь? И я... я видел, что с тобой будет, если я всё-таки позволю тебе воспользоваться этим «последним шансом»... С камнем ты победишь Фауста, но ты сойдёшь с ума. Ты просто займёшь его место, и мне... мне придётся тебя убить, потому что ты начнёшь убивать других. И втянешь в это Тессу и Томми, ведь у них твой дар... Кейт, это не выход, а тупик. Не трогай камень...

— Но что мы тогда сможем сделать? Если Фауст использует силу камней и станет личем, мы уже ничего с ним не сделаем...

— Я что-нибудь придумаю, — прошептал Том, подойдя ко мне и прижав к своей груди. — Кейт, верь мне, я обязательно что-нибудь придумаю...

— Господи... — выдохнула я, вспомнив одну из ловушек в лабиринтах боли камня времени, который показывал не только прошлое, но и возможное... будущее. Том заметно побелел на полтона, и Морган даже подёргал меня за рукав платья, чтобы вывести из транса.

— Кейт?.. Малышка, мы-то не знаем, что вы там видели...

— Фауст хочет стать личем, — выдавила я, так как всё, абсолютно всё сходилось, в том числе и условия чёртового треугольника, и мне мигом стало плохо. Как же я раньше не обратила на это внимание! Да я даже не думала, что до этого разговора вообще дойдёт!

— Лич-некромант? — пробасил Слизерин, распахнув глаза, и я сдавленно кивнула, ибо это был наихудший вариант из всех.

— Да. Создание филактерии — единственный способ без души сохранить разум. А если он создаст из треугольника, который по сути не уничтожим, филактерию, то и сам будет бессмертен навеки. Он уже может не бояться Сида, ибо Бран-Король, король на земле и под землёй, никак не сможет на него повлиять. Он сможет поднимать армии любого масштаба, и ничто не сможет победить его...

— Неужели ему хватит духу пойти на такое? — чернее тучи нахмурился Слизерин, больше других понимая, о чём шла речь, ведь в его время некромантов было достаточно, и велись особо кровопролитные войны. И я, вспомнив об этом, выдохнула:

— Салазар, а в ваше время были личи-некроманты?..

— Были демиличи, но они были всегда и никуда не денутся, их невозможно уничтожить, потому что они изначально не были людьми, — пробасил тот в идеальной мертвенной тишине. — Вы вроде сами натолкнулись на такого...

«Даже не на одного», — промелькнуло в голове, ведь в Египте мы тоже чуть не наткнулись на подобную тварь.

— А лич? — с неподдельным интересом воскликнул Геллерт, на что Слизерин покачал головой.

— В моё время было много бравых мужей, готовых рискнуть всем и биться до конца. Но когда ты можешь умереть от чумы, яда или меча между рёбрами в очередной битве, жизнь ставилась во главе всех сокровищ. Поэтому и не было безумцев, кто хотел бы променять её на жалкое подобие... Я слышал, Оридион Бёрк, древний предок нашей королевы, которого она сама же и уничтожила, думал над этим... но так и не рискнул.

— Потому что это лишь жалкое подобие жизни, а ему нужна была душа, хоть какая-то, — тяжело выдохнула я, подтверждая слова Слизерина.

— Да и если бы был лич-некромант, хоть один, вы бы про него наверняка слышали, и не только, — хмыкнул напоследок Слизерин, и я поджала губы, так как про такого монстра точно невозможно не знать.

— И что же толкает герра Фауста на подобное безумие? — осторожно вставил Кеннет Бруствер, до этого не проронивший ни слова, и я зажмурила глаза и прошептала через вдох:

— Слепая жажда власти, не иначе. В наше время жизнь ценится иначе, и раз он готов отказаться от неё ради власти...

— ...значит, нужно не допустить его к целому треугольнику, — закончил Том, взяв в руки очередное письмо. — Кейт, ты уверена, что в ближайшее время Фауст не бросится в Индию?

— Абсолютно. Он зализывает раны, как и я, и набирается сил, камень разума будет намного коварнее остальных камней.

— Значит, у нас есть время заняться более насущными делами, — в качестве резюме произнёс Том, взяв очередное письмо из стопки, и я первой встала с дивана, чуть пошатнувшись, и Антонин с Морганом встали следом, поймав меня с двух сторон.

— Эй, малышка, с тобой всё в порядке?

— В порядке... я пойду спать, — выдохнула я, выпрямившись и твёрдо встав на обе ноги. — А завтра целый день проведу с Томми и даже думать не буду над всеми политическими проблемами, что нависли над нами. Иначе я точно сойду с ума, даже не дойдя до последнего камня.

— Твоё право, — пробасил Слизерин, подойдя ближе, и я коротко кивнула ему в качестве благодарности. — Найди меня, когда будешь готова, и мы начнём готовиться к бойне...

— Хорошо...

Я снова скользнула кроваво-красными глазами по действующему министру магии и парочке в кресле, которых вообще, казалось, мало что тревожило, а затем обернулась через плечо и задержалась взглядом на Томе, который уже даже не делал вид, что читает деловую корреспонденцию.

— Я спать, меня не трогать.

— Твоё право, — спародировал он интонацию Слизерина, и я криво усмехнулась в ответ и первой покинула ненавистный кабинет, чтобы хоть чуть-чуть привести себя в порядок.

* * *

— Мама, давай сыграем в шахматы?

Я наконец выспалась, хотя кошмары не отступили ни на сантиметр от меня, скорее, это я настолько привыкла к ним, что уже старалась не реагировать. Не было сил. А весь день с самого утра мы с Томми провели вместе, чем он ужасно обрадовался, а я потихоньку оттаивала. Хотя мы оба знали, что совсем скоро я вернусь ко всем своим заботам, и времени на совместный досуг опять не останется. И потому я ценила каждую минуту, проведённую вместе.

Завтрак, игры в спальне и небольшая уборка, затем обед. После небольшой прогулки в занесённом снегом саду сразу после обеда мы засели в библиотеке, так как на улице опять поднялся ураган и стало холодать. Темнело тоже рано, а Томми немного побаивался темноты, не так, как сестра, но всё же. И опять всплыла та самая тема, в которой я была абсолютно беспомощна.

— Я не умею, мой хороший.

— Я тебя научу! — с готовностью воскликнул Томми, и почти сразу же на журнальном столике между нами оказалась небольшая шахматная доска с фигурами, будто бы мой сын уже сейчас свободно владел магией! Я удивлённо распахнула глаза, отложив справочник по драконам, который любила листать Тесса, а Томми уверенно расставил фигуры и принялся указывать на каждую. — Смотри, это Король. Он может ходить только на одну клетку, но это самая важная фигура. Если он не сможет сделать ход, или кто-то его убьёт, то игра закончена. А это Королева. Она может ходить на любое количество клеток в любую сторону, одна из сильнейших фигур на доске!

«Хоть где-то женщины управляют миром», — хмыкнула я, хотя про фигуры прекрасно знала: Дерек раз пять пытался меня обучить этой несчастной игре, и правила я знала, но играть всё равно не получалось. А теперь Томми точно так же пытался склонить меня сыграть...

При воспоминании, как Дерек лично обучал Томми шахматам, ещё когда не было каффов с драконами и малыш совершенно ничего не слышал, внутри сжался до ужаса болезненный узел, и я с трудом сдержала слёзы. Мы же были так счастливы, это было совсем недавно... и что с нами стало теперь?..

— Мама?..

Я совсем отвлеклась, и Томми это заметил и с тревогой уставился на меня. И я с печальной улыбкой сгребла его к себе в объятия и накрыла нас тёплым красным одеялом, будто бы закрывая от остального мира, а за окном выл и надрывался ветер с моря и бился в стёкла мокрый липкий снег.

— Я очень устала, Томми. Давай лучше посидим здесь, и ты мне что-нибудь прочитаешь? Какую книгу вы с дедушкой открывали последней?

— Вот эту!

Ещё полминуты, и мой сынишка вернулся ко мне в кокон, держа наперевес увесистую книгу про рыцарей. Я тяжко вздохнула, что и здесь меня не отпускает военная тема, а Томми открыл на заранее приготовленной закладке и принялся показывать картинки сражений и блестящие латы, украшенные всевозможными узорами, каждый из которых имел смысл...

Блеск металла старинной чеканки посреди покрытого снегом поля. Буря только недавно утихла, и нетронутое покрывало снега разделяло две безмолвные армии. Пики, мечи, скелеты конницы, парящие в вышине драконы... и все молча ждут только одного — команды от командира. От меня.

«Видимо, пора возвращаться», — тяжело выдохнула я, смахнув со лба холодный пот.

Два дня я филонила вовсю, и никто мне и слова не сказал, но само подсознание спустя какое-то время стало намекать, что часики-то тикают, а Фауст точно не сидит на месте, как я. Хотя я понятия не имела, чем он занимался, так как завесу Сида во время отдыха с Томми ни разу не перешагивала, что определённо пошло мне на пользу: на щеках появился бледный румянец, а глаза чуть потухли, уже не так сильно отдавая кровью. Но пришло время снова окунуться в холодный и враждебный мир мёртвых...

Я решила искать Слизерина после хорошего завтрака, хотя не сказать, чтобы очень хотелось этим заниматься. Только вот не успела я выйти из столовой в просторный холл, как наткнулась на знакомый силуэт, которого здесь точно быть не должно.

— Мама?! — не меньше удивилась Тесса в чёрной школьной форме, привычно распахнув серые глаза, и я упёрла руки в боки и строго посмотрела на дочь.

— И тебе привет. Что-то случилось?..

— Ничего, — выдохнула Тесса, привычно поджав губы, и я, прекрасно зная все её дурные привычки, уже чуяла неладное. А Тесса чуяла, что висела на волоске от краха. И потому шумно выдохнула, быстро подошла ко мне и всучила какой-то пожелтевший пергамент. — Тётя Кэс разрешила воспользоваться её камином, чтобы... в общем, мне нужно разрешение от родителей или опекунов, чтобы меня взяли в сборную по квиддичу, Люк Эванс в прошлом сезоне сильно сломал руку от удара бладжера, что его родители запретили ему играть, и как только сойдёт снег, начнутся пробы в команду, и я хочу...

— Стоп-стоп-стоп, — перебила я, развернув бумагу, в которой действительно было стандартное в таких случаях заявление. — Какой квиддич? Первокурсникам запрещено играть!

— Если ты разрешишь, то можно... — законючила Тесса, а я ещё сильнее нахмурилась.

— Да ты только что рассказала мне, как освободилось это место! И ты хочешь, чтобы я дала разрешение и тебе переломать все кости?!

— Ну мама! — завыла она, на что я категорично замотала головой.

— Нет, юная леди, и вопрос закрыт.

— Со следующего года я могу сама пробоваться в команду, без твоего разрешения! — в сердцах прокричала Тесса, сжав руки в кулаки, но я прошла мимо в сторону восточного крыла.

— Если там будут места, — хмыкнула напоследок я. — И если тебя ещё возьмут! А поверь, я приложу руку к тому, чтобы этого не случилось. Вопрос закрыт.

За спиной раздался внушительный хлопок от соприкосновения чёрной школьной туфли с мраморным полом, но я даже не обернулась, как бы говоря, что не дам разрешения даже в случае скандала. «Какой квиддич?! — выдохнула я, сворачивая по знакомым галереям, словно бы меня кто-то звал, хотя я понятия не имела, где мог быть Салазар. — Я бьюсь как рыба об лёд, чтобы с ней ничего не случилось, а она сама хочет найти себе неприятности на пятую точку?!»

Удивительно, но в столовой, где Том поначалу проводил свои собрания и где самолично казнил Натана Нэша, чему я случайно стала свидетельницей благодаря уловкам Элли, горел свет и раздавались голоса. Хотя он лично клялся, что больше ни ногой в эту столовую, после того, как меня начало трясти от вида Ингрид...

Нахмурившись, я распахнула створки дверей, и на меня уставились не меньше десяти мужчин в чёрных одеждах, среди которых был и Антоха, и Грюм, и Абраксас Малфой, и Персей Паркинсон, и Гидеон Розье, и Сигнус Блэк, и Августин Треверс... а во главе стола стоял Том и что-то негромко говорил.

— Надо же, какие люди, — усмехнулся он, заметив меня на пороге, и я поджала губы от отвращения. — Хочешь поучаствовать?

— Нет, — жёстко отрезала я, оглядев собравшихся людей, и в отличие от самого первого раза, на котором я побывала, в глазах мужчин был страх, а в моих — презрение, а не наоборот. — Ты не видел Слизерина?

— Он передо мной не отчитывается, — хмыкнул Том, выпрямившись. — Но можешь посидеть здесь с нами и подождать его, иногда он действительно бывает в этих комнатах...

— Перебьюсь, — фыркнула я, и вдруг откуда ни возьмись юркнула чёрная тень, и пробежала мимо меня в центр комнаты.

— Том, подпиши, пожалуйста, разрешение на игру в квиддич!

— Тесса! — зло воскликнула я, но та быстрее протянула ошарашенному Тому смятую бумагу и состроила глаза кота из «Шрека». — Даже не думай, твои официальные опекуны я и Дерек! — Том поднял на меня растерянные глаза, не решаясь принять бумагу, и я скрестила руки на груди и грозно протянула: — Я против.

— Тесса... — вздохнул Том, опустив глаза, пока мои полыхали от ярости. — Сейчас я могу подписать документ о начале войны с другим государством, и он будет иметь силу, но... без разрешения твоей мамы это согласие не будет иметь смысла. Профессор Дамблдор не примет его.

— Но пожалуйста! — завыла Тесса, развернувшись ко мне, но я безапелляционно заявила:

— Нет. И вопрос закрыт.

Она снова демонстративно зарычала и затопала о мраморный пол, но я лишь сверкнула глазами в сторону выхода, и пришлось заканчивать сцену и уйти. Я и сама хотела уже развернуться и пойти следом, чтобы поговорить с дочерью в более мягком тоне (если получится, потому как мы обе были на взводе), как Том меня окрикнул:

— Кейт! — Я снова обернулась, а он кивнул в сторону двух стопок потрёпанных книг, которые лежали на свободном краю стола, где никто не сидел. — Слизерин недавно притащил сюда эти книги и просил... — На последнем слове Том сглотнул, и я поняла, что изначально посыл был другой, но всё же. — ...передать тебе их, если ты всё же решишь вернуться к делам. Может, ты их всё же заберёшь?

Шумно выдохнув, я с большой неохотой села за чёрный лакированный стол именно с того конца, где были книги и никто больше не сидел, и Антоха тотчас подсел ко мне, явно чувствуя себя неуютно среди собравшихся людей. Но не успела я взять первую сверху из ближайшей стопки, как скрипнула потайная дверь, и из тёмного пыльного прохода, о котором мало кто знал, сгорбившись, вышел грозный воин.

— О, смотрите, кто проснулся! — хмыкнул он, завидев меня на краю стола, и я криво улыбнулась в ответ. — Выспалась?

— Не так чтобы очень, но сойдёт, — ядовито ответила я, приподняв книгу в руках, и Слизерин резво прошагал ко мне и хлопнул по стопке широкой ладонью, отчего в воздух поднялось облако пыли.

— Прекрасно! Значит, у тебя есть три дня, чтобы выучить всё это от корки до корки! Та паучиха наверняка подсунула сопляку такие же экземпляры, и тебе не помешает ознакомиться. А потом ты уже поймёшь, что и как делать...

От примерного содержания книг, одну из которых я уже успела открыть, начало тошнить: мой «любимый» прадед писал что-то наподобие, а это была версия от европейских авторов, с которой, как правильно подметил великий воин, Фауст наверняка уже ознакомился. Только вот от моего красноречивого лица Слизерин поднял кустистые чёрные брови и карикатурно протянул:

— О, а чем так недовольны ваше величество? Ожидали сборник сказок?

— Хотелось бы, да, — хмыкнула я, оторвав глаза от липких пожелтевших страниц, и Слизерину, казалось, только этого не хватало, чтобы начать ссору. — Странно, что мой главный командир не разбирается в желаниях человека, подарившего ему драгоценную возможность жить...

— Прошу прощения... — Слизерин, при всей своей громоздкости, склонился в изящном реверансе, а затем со скрипом выпрямился и ещё более заискивающе-зловеще протянул: — Так чего изволит ваше величество?

— Моё величество изволит мир во всём мире и ванну с холодным шампанским и лепестками роз...

Я изогнулась и прислонилась к спинке высокого стула, будто бы на троне. Антоха аж хрюкнул от моих хотелок, благоразумно закрыв рот рукой, а Том беззвучно смеялся одними глазами, наблюдая, как меня пытались вразумить. Слизерин же, натянув на губы загадочную улыбку, вдруг подошёл ближе и со всей дури хлопнул по столешнице.

— В моё время уважающие себя некроманты купались в крови своих врагов! — По лакированной столешнице мгновенно начала расходиться паутина глубоких царапин, отчего у некоторых мужчин распахнулись глаза. А Слизерин наклонился ко мне и тихо, но довольно вкрадчиво проговорил: — И я с удовольствием организую вам подобную ванну, ваше величество. Причём кровь будет тёплой, как парное молоко, и нисколько не свернётся.

— Я подумаю над этим заманчивым предложением, — сглотнула я, только представив подобную картину, и к горлу подкрался недавно съеденный завтрак. Слизерин же зловеще улыбнулся, а затем выпрямился и грозно ткнул пальцем в Тома в другом конце стола.

— Отвечаешь за неё головой! И если она что-то пропустит, то кровь будет твоя!

Том, как и я, сглотнул от такой перспективы, а Слизерин только развернулся к потайной двери, как в комнату влетела Тесса с кругами под глазами.

— Дедушка! Мама не разрешает мне играть в квиддич, а у нас как раз освободилось место в команде!

Слизерин, изогнув бровь, вопросительно уставился на меня, на что я выпрямилась и зло уставилась в ответ.

— Она слишком мала! Правилами школы запрещено участие игроков, учащихся на первом курсе!

— Я сам писал эти правила, так что помню, что там написано, — прогремел в ответ воин и подхватил на руки Тессу, которая расцвела от реакции дедушки. — И я же могу переписать их, если понадобится.

Меня от таких слов перекосило, а Тесса злорадно захлопала в ладоши. И вдруг на сцену выбежал ещё один участник, удара в спину от которого я совершенно не ожидала.

— Дедушка, я тоже хочу летать на метле, как Тесса!

Томми завился вокруг, и Слизерин легко поднял его левой рукой, удерживая сразу двоих детей.

— И ты будешь летать на ней! Как только сойдёт снег — я найду самый крепкий дуб и лично вырежу тебе самое лучшее древко для метлы! И мы его украсим узорами древних воинов, как было принято в моём роду, и обагрим кровью врагов, вставших на нашем пути!

Моя челюсть сама по себе отъехала к полу, но не успела я хоть что-то сказать, как Слизерин с двумя детьми на руках обернулся и грозно прорычал мне:

— Зубри от корки до корки!

Компания неспешно вышла через главные двери, которые сами по себе закрылись, едва в коридоре перестали раздаваться тяжёлые шаги. Только вот я от потрясения никак не могла закрыть рот, и тут Антоха, смеясь, хрюкнул:

— Кажется, ты воскресила Слизерина, чтобы поставить на место его... — Он кивнул в сторону Тома, который сам не мог вернуться к нити повествования, а Антоха тем временем добавил: — А в итоге он поставил на место тебя!

Лошадиный гогот смог прервать только смачный хлопок — это я как следует замахнулась книгой, которую держала в руках, и Антоха обиженно потёр ушибленное левое плечо.

— Знаешь, если бы это не был... — Он заглянул на обложку книги. — ...Лютер Злейший с его трактатом о Чёрных делах и ядовитых змеях, я бы обиделся!

— О, знаешь, если бы мне было не всё равно на твои обиды... — язвительно отозвалась я, не в силах унять злость от выходки Тессы и вышедшего из-под контроля умертвия. — Хотя подожди-ка... мне всё равно!

— А вот это было больно, — скривился Антоха, будто бы я второй раз отвесила ему затрещина. — Очень больно! Сегодня весь вечер буду зализывать раны в компании настоек бабы Нюры... Сова пришла, пока нас не было, там такой набор!

Я тотчас заинтересованно распахнула глаза на быстрый шёпот в конце, а Том наоборот их прищурил, словно бы змей, почуявший неладное.

— Мы могли бы обсудить все моменты за... консилиумом, — прошептала я, выразительно кивнув, и Антонин довольно растянул губы, уловив намёк. — Думаю, определённые... травы помогли бы мне найти нужные слова, чтобы попросить прощения...

— Кто бы спорил! — хмыкнул Антоха, встав из-за стола, и с готовностью взмахнул палочкой. — Помочь вашему величеству донести книги до кабинета?..

— Если вы будете так любезны, — протянула я, тоже встав из-за стола, и обе стопки взмыли в воздух от ловкого заклинания Антонина. Но не успели мы перешагнуть порог, как в спину нам донеслось:

— Ещё даже двенадцати нет!

— Мы будем читать, — картинно надув губу, ответила, наполовину развернувшись. — Тем более что Антонин частично знаком с представленными... экземплярами, в отличие от меня.

— Чем я только по молодости не грешил! — хмыкнул Антоха, пытаясь как можно незаметнее приблизиться к выходу. — Буду рад помочь в изучении! Мне всё равно нечего делать среди этих снобов... — шёпотом добавил он, и я так же тихо ответила:

— Мне тоже. Валим, пока не поймали.

Мы стартанули у самого выхода и замедлили шаг лишь на лестнице в холле, куда Том уже точно не доберётся, не прервав собрание, а оно, судя по всему, было важным. И, переведя дыхание, я тяжко выдохнула, а Антоха, контролируя стопки книг, вдруг обеспокоенно спросил:

— Так что с дочкой делать будешь? Этот-то ведь перепишет правила, будь они неладны!

— Не перепишет, если я запрещу, — фыркнула я, до сих пор не понимая, как такое вообще могло произойти. — Да и директор школы Дамблдор, а не Слизерин, и это он даёт разрешение на участие в игре, если есть подпись родителя.

— Да, но Дамблдор не пойдёт против...

— Да знаю я! — взвилась я, перебив на полуфразе, а затем более спокойно добавила: — Я знаю, что не пойдёт. Но и Салазар не пойдёт против меня, по крайней мере открыто точно. Всё равно ещё лежит снег, и ни о каком квиддиче речи не идёт.

— А когда растает?.. — протянул Антоха, когда мы поднялись на целый пролёт, и я снова тяжко вздохнула:

— Вот когда растает, тогда и будем думать, сейчас других проблем хватает...

В голове всплыл сегодняшний сон... Армии стояли на снегу, а значит, до развязки не так и долго, как казалось. И после можно уже решать все накопившиеся семейные вопросы, если, конечно, выиграем мы, а не...

Мы поднимались всё выше и выше, и мой холодный кабинет неумолимо приближался. И перед самой дверью я развернулась и с тревогой посмотрела на Антонина.

— Ты серьёзно готов помочь мне с книгами? Если хочешь, можешь вернуться к Тому, я...

— Кать, ты серьёзно? — нахмурился он, распахнув дверь кабинета и пропустив меня вперёд. — Я сижу там, как белая ворона, а эти шакалы как смотрели на меня, как на дворового пса, так и смотрят, ничего не поменялось! А с тобой хоть на край света!..

— Какой же ты всё-таки хороший... — вздохнула я, а затем сама взмахнула палочкой, чтобы хоть немного привести своё логово в порядок.

— Самый лучший! — расплылся в улыбке Антоха, будто бы дочиста начищенный галлеон, и я сама не заметила, как улыбнулась, а в комнате ощутимо посветлело. — Приступим?

* * *

Темнота была теперь моей постоянной подругой. При свете дня ко мне приходил Антонин, чтобы помочь расшифровать особо заковыристые абзацы древних трактатов, но с приходом темноты он всё больше ёжился, и в итоге я сама его отпускала. Здесь было место лишь мне и духам, которые шептали в темноте миллионы древних пророчеств, чем сводили с ума. И в конце концов на исходе третьего дня я сама не выдержала и вышла прочь из логова к людям... и ноги сами привели меня в кабинет Тома.

Очередной тёплый циклон сменился морозом, и весь липкий снег с дождём превратился в сплошные ледяные наросты, которые было неплохо видно из небольшого окна просторного кабинета, где в последнее время безвылазно обитал временный премьер-министр Магической Британии, практически как и я в своём логове. А ещё здесь была приятная полутемень и вполне комфортный диван, где я и разлеглась, едва зашла внутрь.

— Как же больно... — прошептала я, растирая обеими руками виски, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя, но едва я закрывала глаза, то меня снова обступала толпа из мира теней, а голова взрывалась очередным приступом боли.

Том лишь молча скользнул по мне взглядом, вздохнул, а после вернулся к бумагам, которых с моего последнего визита стало раза в два или три больше. Неужели весь смысл работы министр заключается в этой вечной бумажной волоките?.. Кто вообще в здравом уме на такое согласится?

— Господи, я так больше не могу... У тебя ещё остался бренди?

От моего вопроса Том даже отложил письмо и удивлённо изогнул правую бровь, но я быстрее подозвала почти пустую бутыль с янтарной жидкостью в книжном шкафу за его спиной с помощью браслета Пуффендуй, с которым я практически не расставалась и потому даже не подозревала, где валяется моя волшебная палочка... она мне уже была ни к чему.

— Кейт, это не выход, — предостерегающе протянул Том, внимательно просверливая меня взглядом, но я хорошенько глотнула прекрасного качества алкоголь, а затем хрипло закашлялась от горького смеха.

— Чёрт возьми!.. На том же самом месте...

Едва Том понял, о чём я каркала, как на его губах проступила бледная улыбка иронии. А я в несколько жадных глотков осушила графин до дна и поставила его на журнальный столик рядом.

— Как же всё поменялось, чёрт возьми! Это же я, душнила такая, пилила тебя по поводу виски, когда ты безвылазно сидел здесь после своей «смерти», чах над письмами и строил козни по мировому господству. И куда меня в итоге привела жизнь спустя годы? К тебе на диван пить тот же бренди, глуша тем самым физическую усталость, и выслушивать нравоучения от перевоспитавшегося Тёмного лорда?

Зловещий хриплый смех рвался откуда-то из глубин окончательно почерневшей души, мешая даже сделать вдох, и из напрочь высохших глаз выступили капли кровавых слёз. Но я просто не могла остановиться, потому как даже в самом страшном кошмаре не могла представить, что окажусь именно в такой ситуации. И это было настолько бредово, что невыносимо смешно.

Том несколько минут молча наблюдал, как я бьюсь в конвульсиях парадоксального смеха, а затем плавно взмахнул палочкой, и за его спиной отъехала одна книга. Щелчок. В итоге на свет выглянул небольшой тайник, в котором было несколько бутылок с различными оттенками янтарного и красного. И ко мне по воздуху подплыла наиболее наполненная с запахом портвейна, которую я принялась пить прямо из горла, и только это помогло мне справиться с издевательским опустошающим смехом.

— Так ты же с того самого дня вроде не пьёшь? — прохрипела я, когда голова напиталась алкоголем, и боль немного отступила. На губах Тома вместо иронии проступила полная желчи улыбка, а следом послышался шипящий полушёпот:

— Не пью. Это для гостей.

— И часто к тебе заглядывают... пьющие гости? — тихо посмеиваясь, выдавила я, и Том в прежней манере прошипел:

— Ты вторая.

Смекнув, кто же был первым, я чуть громче рассмеялась, а после отставила бутылку и легла на спину, отпуская ровно всё на ветер судьбы. Наконец, та самая лёгкость, когда ты перестаёшь волноваться о любой якобы важной мелочи...

— Если что, мы не пили те самые настойки, — громче обычного бросила я в воздух, так как лица Тома не видела, а судя по шелесту бумаги, он вернулся к работе. — Решили оставить до победы...

Честно, я никак не верила, что она наступит, по крайней мере для меня, ведь я с каждым днём опускалась на самое дно Марианской впадины, и никто не будет за мной нырять, чтобы поднять на поверхность. Может, поэтому я и срывалась сейчас? Всё ведь очевидно, все всё знают... к чему этот цирк?

От горечи во рту я снова сделала хороший глоток портвейна и зажмурила глаза, проверяя, оставили ли меня тени или нет. Они пытались окружить меня, но алкоголь, пропитавший мои мозги, мешал им что-то сказать, и я благодарно выдохнула, ещё немного отпила и отставила бутыль, так как напиваться точно не входило в мои планы. Лишь немного приглушить боль и усталость.

— Я четыре года не пила ничего крепче вина, — прошептала я в пустоту, пока где-то у изголовья дивана раздавался шелест бумаги и скрип пера. — Не было необходимости. А с твоим возвращением всё перевернулось с ног на голову... — Раздался чуть слышный вздох, а я открыла глаза, и по левой щеке скатилась одинокая кровавая слеза. — Это ведь было совсем недавно, совсем недавно в моей унылой обычной жизни совсем ничего не происходило, мы с Дереком жили совершенно обычно, как и любая другая нормальная семья... а сейчас я даже не верю, что это было. Он словно призрак, несбыточная мечта, за которой я безрезультатно гонюсь, а окружает меня по-прежнему океан боли, из которого мне никогда не вырваться... неужели это действительно было?

Я наклонила голову вбок и попыталась вспомнить хоть что-то, но... воспоминания были словно бы выцветшими, потёртыми, словно бы их кто-то нарочно пытался выжечь... и вся ирония была в том, что я сама их выжгла Тёмной магией, в которую погружалась с головой, и это была цена. Я забывала о хорошем, концентрируясь на боли и страданиях, ведь они были подпиткой Сида, откуда я и брала свои силы...

Сглотнув горечь, я выгнулась и посмотрела в сторону Тома, и тот, будто бы только этого ожидая, пожал плечами и пренебрежительно ответил:

— Такова жизнь. Мне тоже много что не нравится, но исправить это я, увы, не могу.

— Что тебе вообще может не нравиться? — хмыкнула я. — Ты добился всего, чего хотел, причём теперь вполне легитимно, так что наслаждайся, детка, ты заслужил!

Теперь заныла не голова, а грудь в области сердца, и я зажмурилась и в сердцах выкрикнула:

— Ненавижу этот чёртов дом, в котором я мечусь, словно привидение в темнице! Ненавижу этот кабинет, ненавижу, ненавижу, ненавижу! Это тюрьма, это опять пыточная, в которую я сама себя закрыла!.. Ненавижу...

Вот теперь из глаз пошли настоящие кровавые капли, но мне стало легче, будто бы боль нашла хоть какой-то путь наружу. И с каждым ненавижу, с каждой слезой, она будто бы испарялась, оставляя лишь горький привкус неизбежности и упущенного счастья.

Мне никто не мешал, никто не трогал и даже ничего не говорил, поэтому я медленно выпрямилась, когда была на это способна, смахнула засохшие дорожки и устало уставилась на Тома, как на источника всех своих бед. А он с готовностью отложил очередное письмо и прохрипел:

— Кейт, скажи мне на милость, а что тебя не устраивало в прошлый раз? Я ведь сейчас занимаюсь ровно тем же самым: сижу в кабинете, отвечаю на корреспонденцию, подписываю указы и готовлюсь к войне! И ты сама, заметь, сама(!) дала мне в руки эту власть, понимая, что ты с ней точно не справишься. Так что тебе не нравилось изначально? Мы ведь в итоге снова пришли к этому вдвоём...

Том и сам сочился болью и злобой, а вот меня наконец настиг катарсис, и я тихо прохрипела:

— Для кого ты всё это делаешь сейчас?

— Для тебя, — так же хрипло ответил он, и я медленно кивнула. — Для тебя и детей. Разумеется, планы по спасению волшебников и даже маглов в случае нападения Фауста лежат на этом столе, и разумеется, я их подпишу и проработаю, но я не буду врать, что эгоизм во мне испарился во время нахождения в Сиде. В первую очередь я спасаю себя и свою семью.

— Допустим. А ради кого ты старался в первый раз?

— Ради... тебя, Кейт.

В этот раз голос Тома дрогнул, и в нём не было былой уверенности, и я криво усмехнулась и покачала головой.

— Нет.

— Да!.. — попытался возразить он, и я лишь шире растянула губы.

— Нет, просто признай это. Ты делал это всё ради себя любимого, чах здесь безвылазно, организовывал Пожирателей, как новую элиту нового мира... ты делал это всё для себя, а я с детьми была лишь приятным дополнением к твоему «идеальному» миру. Тебе, единолично тебе, нужна была власть, и ты погнался за ней, ослеплённый несбыточными мечтами, а в итоге...

— ...напоролся на кол, — горько закончил Том, отложив наконец письмо в руках, и я хмыкнула, так как метафора вышла довольно красочной. А Том проницательно посмотрел на меня и прошипел: — Это не твои слова, Кейт.

— Нет, — покачала я головой с горечью на губах и меланхоличной улыбкой. — Это Дерек сказал, когда я сходила с ума у него под боком. Я тогда тоже перестала видеть разницу между собой и тобой, но он одним лишь вопросом расставил всё на места. Что я тогда, что ты сейчас мараешь свои руки ради других. И это та самая крохотная, но такая существенная деталь, делающая тебя человеком, а не чудовищем.

Глубоко вдохнув, я встала с дивана, немного пошатнувшись, а затем прошагала к окну и упёрлась ладонями о подоконник, а лбом прислонилась к ледяному стеклу. Холод и темнота приводили меня в сознание, избавляя и от чувств, и от боли, но всё равно всё болело и тосковало. И вдруг, когда я крепко зажмурила глаза, сзади кто-то подошёл и крепко сжал мои руки.

— Умоляю, хоть на три секунды, заставь меня поверить, что это он стоит за моей спиной... — прошептала я сквозь боль, и над ухом раздалось чуть слышное:

— Ради тебя что угодно...

Выдохнув, я сжала горячие руки, пытаясь заново вспомнить родные объятия, хотя память была напрочь выжжена. И, потерпев поражение, я разжала пальцы и развернулась и чуть не потеряла сознание... передо мной был Дерек... точнее, его прекрасная копия, у которой горели багрянцем глаза.

— Я тебя люблю... Кейт, я бесконечно тебя люблю... ты — это всё, что у меня есть...

— Почти, — выдавила я, борясь с потоком слёз, но они всё равно брызнули из глаз. — Ещё чуть-чуть, пожалуйста.

— Я тебя люблю...

Он наклонился и припал к моим губам, обхватив горячими руками моё лицо, и я полностью отдалась моменту, эмоциям и боли... это был единственный проблеск света в моём царстве убивающей темноты, и я пыталась поверить и напитаться, будто бы хватаясь за спасительную соломинку... и в какой-то момент опьяняюще-горячих поцелуев мне действительно начало казаться, что это всё мираж, сон, иллюзия... что Дерек на самом деле вернулся и пытался вернуть меня на свою сторону Света... но умом я всё равно знала, что это был Том, и мы вместе с ним тонули во Тьме.

* * *

— Что с ней?..

Я знала, что Том в компании Слизерина спускались по лестнице в подземелья ещё тогда, когда они ступили на первую ступеньку. И когда они нашли меня в центре разрушенного лабиринта у заваленного алтаря, то приятного было мало: я сидела в окружении чёрных свечей с чёрным пламенем, ярко-горящих синим пентаграмм и рун, а из моих порезанных ладоней сочилась кровь, подпитывая дьявольские знаки. И, не открывая глаз, я видела ужас в глазах Тома, но отступать не собиралась.

Срок прошёл, и, пролистав всё от начала до конца, я наконец поняла весь замысел своего командира и даже не стала сопротивляться. Я знала, что должна была сделать, и я полностью отдавала себя на произвол судьбы. Так было начертано свыше.

— Она видит нас, хотя и в трансе, — прогудел Слизерин, оглядев ярко-горящие руны и мои крепко зажмуренные глаза. — И сама пришла сюда, здесь лилась кровь, причём немало...

— Лилась... — задумчиво прошипел Том, не сводя с меня глаз. — Но как она об этом узнала?

— Она видит гораздо больше нас, а чувствует подавно. В таком состоянии от неё не ускользнёт ничего...

— Кейт ищет камень разума?

— Нет. Она ищет разлом.

Я за время их беседы не произнесла ни слова, так как передо мной одновременно мелькали совершенно разные сюжеты, и я то всплывала на поверхность, то опускалась на дно...

— Разлом?

— В этот раз скелетов под Хогвартсом будет слишком мало. Нам нужен разлом мира духов, из которого можно будет поднять гораздо больше мертвецов, затратив на это куда меньше сил... она и так сейчас на грани и вот-вот сорвётся вниз.

— Этот разлом под этим домом?

— Не-ет, — прогудел Слизерин, внимательно оглядев моё лицо. — Он может быть где угодно... но реки крови обязательно приведут её к нему, такое не пропустишь.

Реки крови действительно вели меня сквозь пространство. Здесь, внизу, её пролилось достаточно, чтобы соединиться с миром духов, и я следовала за металлическим запахом и трупным ядом, чтобы найти, где же завеса особенно сильно истончена...

Убийства... войны. Набеги племён, средневековые распри, местные стычки, крестоносцы, Тамплиеры... это была даже не река, а целое море крови, наполненное тысячами жертв человеческой алчности... но самая крупная битва была относительно недавно, всего сорок лет назад... её тени мелькали перед глазами, и счёт потерям был уже на сотни тысяч... а под землёй ярко-красным горел разлом, который и притягивал души людей прямиком в Ад. И я наконец распахнула кроваво-красные глаза и прохрипела не своим голосом:

— Франция, Альбер, Сомма. Кровь выйдет на поверхность и затопит всё на своём пути...

— Аминь, — басом отозвался Слизерин, растянув губы в зловещей улыбке.

Примечания:

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/ti_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518

1) Битва на французском театре Первой мировой войны армий Британской империи и Французской республики против Германской империи.

Состоялась с 1 июля по 18 ноября 1916 года на обоих берегах реки Соммы.

Одна из крупнейших битв в ходе Первой мировой войны, в которой было убито и ранено более 1 000 000 человек.