Глава 18. До полуночи

Примечания:

Между Нами — LIZER

корабли — LIZER

* * *

Конечно, спускаться с горы было гораздо проще, чем подниматься, тем более что мы уже знали путь, но соваться сейчас на равнину, не то что в город, было равносильно самоубийству. Как только Фауст заподозрит неладное, то быстро спустит на нас всех собак, а их у него было гораздо больше, чем нас. А я не могла позволить потерять настолько выстраданный артефакт, просто не могла.

Ближе к вечеру мирные пушистые облака сменились тёмно-серой пеленой, из которой хлынул самый настоящий тропический ливень. И учитывая ужасную видимость, перспективу погони и абсолютное отсутствие сил, нам было очень нужно где-то спрятаться и переждать непогоду, во всех смыслах этого слова. Только с таким вариантом были согласны не все члены нашей маленькой команды.

— Ну уж нет! — категорично заявил Антоха, когда мы вскоре после начала ливня нашли довольно просторную и неприметную пещеру, и я первой юркнула внутрь и осела на каменный пол. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать не пойми чего!

— А я не собираюсь бежать непонятно куда, имея на хвосте стаю злющих собак, — устало выдохнула я, закрыв глаза. — Тем более что сил на все эти догонялся и так нет, этот храм забрал себе всё, что мог, прежде чем отдать нам этот камень...

— Если нас здесь загонят в угол, то ты этому точно не обрадуешься... — многозначительно протянул Антоха, но лишь вымученно приоткрыла глаза и молча посмотрела на него, и огонь упрямства на его лице начал потихоньку угасать. — Ладно... хотите сидеть здесь — сидите. Если за нами увяжется погоня — от тебя будет ещё меньше пользы, а так вас ещё найти надо, прежде чем загнать в угол.

— А ты? — флегматично поинтересовался Том, легко взмахнув палочкой, и над входом в пещеру начал появляться один щит за другим.

— А я не могу сидеть на месте, — упрямо возразил Антонин, помогая накладывать чары, чтобы усилить нашу безопасность. — Пока погода балует — попробую спуститься в город, одному всяко легче будет. А там придумаю что-нибудь, чтобы нам побыстрее добраться в Лондон и спрятать камень подальше от этого психа. А вы сидите здесь и набирайтесь сил, завтра с утра вернусь и начнём что-нибудь делать. Я же могу оставить вас здесь двоих, да? — приподняв бровь, выразительно прогудел он, посмотрев сначала на меня, а затем на неподалёку стоявшего Тома. — Не раздерётесь, правда?

Том лишь молча красноречиво посмотрел на друга, а я чуть слышно прошептала:

— Иди-иди, — так как запереть Антоху в таком возбуждённом состоянии в четырёх стенах было явно не лучшей идеей. Да и гнаться по-любому будут за мной и камнем, а не за ним, так что... в этом был какой-то смысл.

Когда с защитными чарами было покончено, Антоха нанёс на вход в пещеру какую-то свою метку, чтобы найти нас на следующий день, и скрылся в пелене дождя, который, казалось, только-только начал разыгрываться. Я была настолько высушена бесконечными походами в храм, что даже не пошевелилась, продолжая сидеть на полу, и Тому пришлось взять инициативу в свои руки. Хотя когда он вообще отказывался от подобной возможности?

Постепенно в пещере начало теплеть — в центре появился небольшой костёр, а следом вокруг мягкие спальники и какая-то еда, которую мы сберегли в рюкзаках. В основном хлебцы и консервы, но даже это было всяко лучше, чем ничего. В воде недостатка не было, протяни руку — и тебя обольёт с ног до головы, но вот от чашки горячего чая я не стала отказываться, особенно когда почуяла знакомые травяные ноты фирменного чая Кассандры.

На улице тем временем становилось всё темнее и темнее, и постепенно пелена дождя скрылась из виду, оставив только ритмичный стук миллионов капель по листьям вокруг пещеры. Еда вкупе с чаем немного успокоила мои нервы, хотя привести их в порядок подобным способом точно будет непросто. И несколько часов я продолжала сидеть на одном месте и пялиться на языки пламени и слушать музыку дождя, пока Том находил себе одно дело за другим в крайне маленьком замкнутом пространстве. А когда дела в конце концов кончились, он аккуратно подсел ко мне и принялся смотреть на огонь.

— О чём думаешь? — наконец первым нарушил он молчание, правильно расценив, что я была в некоем подобии транса, и меньше всего на свете нуждалась в разговорах. А может быть, у меня был настолько тревожный вид, что даже стальная выдержка Тома не смогла выдержать подобного. Но повод тревожиться у меня действительно был, и он съедал меня изнутри, высасывая оставшиеся силы.

— Не знаю... — хрипло ответила я, покачав головой, и языки пламени тотчас закачались вместе со мной. — Честно, вовсе не хочу о чём-то думать, но... не могу.

Том не стал ничего говорить на это, давая мне возможность самой решить, продолжать тему или окончательно уйти в себя. Но внутри у меня растекалась такая отрава, такая противная тьма, что я просто не могла оставаться там.

— Неужели всё заранее предрешено?.. Неужели есть только два варианта — и больше ничего? Неужели жизнь устроена так, что либо ты убьёшь, либо умрёшь от руки того, кого сам не убил?..

Я неотрывно смотрела на небольшой костерок приятного жёлто-красного оттенка, но языки пламени то и дело превращались в фигуры из моих кошмаров... в армию нежити, в свирепых драконов, сжигающих всё дотла... и ещё неизвестно, чьи же именно приказам они подчиняются.

— Мне кажется, варианты всё-таки есть, — медленно проговорил Том, пока я прогоняла прочь навязчивые видения. — Не стоит расценивать жизнь как бинарную систему, в которой есть место только категоричному да или нет.

— А что ещё есть кроме да и нет?

— М-м-м... может быть?

Последние слова таки смогли привлечь моё внимание, и я с трудом оторвалась от костра и повернулась чуть вбок, а Том наконец почувствовал себя в центре внимания и едва заметно улыбнулся.

— Я плохой, Кейт, и никогда этого не скрывал, но иногда я всё же могу быть хорошим. Я старался быть хорошим для Тессы, и теперь стараюсь для Томми... и для тебя тоже... хотя тебе сейчас явно не до моих душевных страданий.

— Мда, — выразительно поджала я губы, пряча тем самым бледную тень улыбки. — А я хорошая, но иногда могу быть чертовски плохой...

— Да, я заметил, — ехидно усмехнулся он, взмахнув палочкой, и поленья в пламени сами по себе повернулись, а вверх взмыл столб ярко-красных искр. — И неужели мы не можем пересечься где-то в этих оттенках чёрного и белого?..

Я промолчала и уставилась на стены, где плясали причудливые тени, стараясь не видеть в них больше, чем было на самом деле, а Том посмотрел немного на костёр и протянул:

— Вспомни себя, когда мы учились в Хогвартсе... вся твоя жизнь сплошняком состояла из жёстких рамок...

— А у тебя их вообще не было, хотя порой этого очень не хватало!

— Да, — хмыкнул он, снова перетянув на себя моё внимание. — И со временем я стал их ставить для себя. Я учусь на своих ошибках. А вот половина твоих категоричных запретов явно потерялась где-то по дороге... может, в конечном счёте, мы не такие и разные?

— Может быть... — вздохнула я и сразу непроизвольно улыбнулась, вспомнив, что кроме категоричного да и нет было ещё что-то. Но где же оно, чёрт возьми... как его найти? В гнетущем молчании тени на стенах снова заплясали в безумном танце, и мозг начал сам додумывать сцены, которых не было... и не будет. И я тотчас замотала головой и сама решила проявить инициативу разговора, ведь это неплохо отвлекало меня от бед с головой. — А ты уже решил, чем будешь заниматься, когда всё закончится?

— По-моему, я уже отвечал на этот вопрос, — протянул Том, внимательно посмотрев мне в глаза. У меня по коже прошлась волна мурашек от этого проницательного взгляда, будто бы он в одну секунду понял, что меня разрывало на части изнутри, и я слегка наклонила голову набок и перевела взгляд на точку чуть левее его лица, чтобы не смотреть глаза в глаза.

— Да, но... всё течёт, всё меняется... вдруг у тебя появились новые идеи?

— Новые идеи? — с плохо скрываемой усмешкой повторил он за мной, и я нахмурилась, не понимая, что в этих словах было смешного. А Том тем временем сам отвернулся к костру и загадочно улыбнулся, замолчав на некоторое время. — Не знаю, Кейт... я открыт всему новому. Думаю, ты достаточно убедилась в том, сколько всего полезного я знаю и умею...

— Я и так это знала, ещё в школе, так что перестань распускать перья, — недовольно хмыкнула я, и в ответ послышался тихий смех.

— Да, может быть. Не знаю... когда это всё закончится, я... буду искать себя. Буду проводить время с Тессой и Томми согласно нашему договору... — Я выразительно закатила глаза, что не прошло мимо кое-кого, и снова раздался шелестящий смех. — Буду делать... что-то. Пока идей нет, этот чёртов храм и меня достаточно сильно измотал... хочется просто вернуться туда, где привычно и... отдохнуть.

— Ты умеешь отдыхать?

Том в ответ на мой плохо скрываемый сарказм выразительно посмотрел на меня, и я не удержалась и прыснула.

— Думаю, после всего, что я сделал, отдых я точно заслужил...

—...в местах не столь отдалённых, — тихо закончила я, и взгляд багрово-красных глаз стал ещё выразительнее. — Ладно, я шучу.

— Знаешь, Кейт, если ты боишься, что я вернусь к прежним идеям, то хочу тебе напомнить, что сейчас магическая общественность взбудоражена всего двумя именами... среди которых моего нет. — Я на подобный упрёк поджала губы, а Том шумно вздохнул и снова повернулся к костру. — Я умею учиться на своих ошибках и прежней дорогой не пойду, — тихо добавил он, когда пауза слишком уж затянулась. — Теперь я знаю, к чему она ведёт, и меня не устраивает такой результат.

— Но раньше тебя потенциальный результат вполне устраивал...

— Раньше я не видел всех нюансов, — аккуратно возразил Том на моё замечание. — Всё течёт, всё меняется... теперь я хочу прийти к другому результату, а значит, нужно выбирать другой путь. Одно радует: что бы я ни выбрал, ещё больше испортить отношения с тобой уже вряд ли получится...

— Это точно, — чуть громче обычного протянула я, и он повернулся ко мне с полуосуждающей улыбкой. — То есть ты считаешь, что есть ещё какой-то путь, который... приведёт тебя к желаемому?

— Да... только сначала стоит определиться с самим желаемым... и всё встанет на свои места. Уже поздно, не собираешься спать?

Откровений явно было достаточно, и я быстро поняла намёк. Только вот несмотря на смертельную усталость, спать совершенно не хотелось. Едва я представляла, что свет погаснет, как меня поглощала волна паники... но едва я об этом подумала, как почувствовала на себе тот самый просвечивающий насквозь взгляд. И внутри что-то мгновенно зачерствело, спряталось, ушло...

— Да, пора. Разбуди меня с утра, когда появится Антоха, не хочу пропустить ничего интересного.

Том коротко кивнул и принялся убирать лишние вещи в рюкзаки, а я тем временем притащила приготовленный для меня спальник поближе к выходу и свежему воздуху и поудобнее устроилась, сделав вид, что ещё секунда — и я забудусь крепким сном. Том за моей спиной ещё немного пошумел, а затем всё стихло... через ещё несколько минут погас костёр, и единственным источником света были яркие молнии, которые на сотую долю секунды отражались в каплях дождя на листве.

Я выдержала всего тридцать минут неподвижного лежания в одной позе. Ещё час с лишним я крутилась в спальнике, пытаясь найти для себя максимально удобное положение. То жарко, то холодно, то слишком мягко, то какой-то камень на полу, который вообще не должен был чувствоваться из-за наложенных чар. И в конце концов я вылезла из своей мягкой клетки, максимально близко подсела к выходу из пещеры и принялась смотреть вдаль, ожидая, когда сон сам меня найдёт.

Ливень то усиливался, то стихал на какое-то время, чтобы с новой силой снова опрокинуться на джунгли. Молнии игрались в вышине, а запах озона слегка кружил голову... А я всё никак не могла успокоиться, пытаясь поместить в голове все нюансы сразу. Фауст уже понял, что камня в храме больше нет? Может, молнии в высоте — это его работа, и он уже ищет нас в джунглях? Где нам искать второй камень? И какие ловушки поджидают вокруг него? Неужели войны так и не удастся избежать? И что же тогда делать, чтобы выжить?..

Я сама не заметила, как рядом со мной оказался рядом Том, который по моим расчётам уже должен был давно спать. А когда я заметила и повернулась, то сразу поняла, что кое-кто не ложился так же, как и я, ожидая, видимо, когда я усну.

— Не спится... — шумно выдохнула я и для правдоподобности кивнула на дождевую завесу за окном. — Так... непривычно. Мало того, что мне кажется, что мы в этих джунглях уже два месяца, не меньше, так ещё и время года не то... Тридцать первое декабря — а кругом жарко и льёт дождь. Обычно под Новый год трещат морозы и сугробы по колено.

— Да, я тоже не сразу привык, — протянул Том, посмотрев из-за моего плеча на листву у входа в пещеру. — Помнится, свой первый после Хогвартса день рождения я встретил в джунглях Амазонки и всё никак не мог смириться, что вокруг нет ни грамма снега. Что?

Я резко выдохнула, едва вспомнила, какой сегодня день, а на вопросительный взгляд Тома недовольно прошептала:

— Твой день рождения... и ты уже второй праздник подряд без подарка.

— Тебя это волнует? — ехидно хмыкнул Том, на что я недовольно поджала губы, так и не определившись окончательно с эмоциями. — Вообще-то, Кейт, подарок на Рождество мне всё-таки перепал... от Тессы, — добавил он на мой обескураженный взгляд.

— И что там было?

— Это наш с ней секрет, — важно ответил Том, и я пренебрежительно выдохнула:

— Ладно, потом сама у неё спрошу. А к подаркам на день рождения ты, судя по всему, явно не привык.

— Всё верно. Я долгое время скитался один, так что... честно говоря, мало кто вообще знает, когда у меня день рождения, поэтому меня это всегда мало беспокоило. Хотя... — выразительно протянул он, и я отвернулась от пелены дождя к нему. — Однажды одна девочка подарила мне кое-что... так волнительно, никогда не забуду этот момент.

Не знаю сколько, но достаточно долго я смотрела в тлеющие угли багряно-красных глаз и всё никак не могла понять, куда клонил этот чёрт. Речь явно шла обо мне, но что?.. И вдруг перед глазами пронеслась ярко-наряженная толпа, рождественские свечи, кругом зелень и еловые венки, а я в золотом платье красуюсь у всех на виду, выполняя свой общественный долг, чтобы потом с чистой совестью уйти отсиживаться в тень... где мы с Томом обменялись подарками на Рождество. Он мне — тот самый кулон с лилией, а я...

Моё лицо сразу помрачнело, едва я до конца поняла намёк, а Том, всё это время внимательно следивший за каждой эмоцией на моём высушенном от усталости лице, без капли иронии тихо проговорил:

— Я помню, что ты обещала подарить мне на это Рождество, но... сегодня канун Нового года... и мой день рождения.

— И ты хочешь... именно такой подарок? — сглотнув, уточнила я, а щёки предательски начали краснеть, благо вокруг было темно и не видно. — Опять?

— Да, — полушёпотом ответил он, чуть ближе наклонившись ко мне. — Опять. Мне было бы достаточно именно его. Если ты, конечно, готова его подарить... я не буду настаивать, нет — значит нет. Это исключительно твоя инициатива... и я всё пойму, если ты откажешься.

Меня снова рвало на куски от тысячи чёртовых противоречий. Я ничего не должна была этому засранцу, более того, сколько крови он у меня выпил... и одновременно неплохо помог, последнее время уж точно. И главное, он же не просил ничего такого, мелочь, по сути, с учётом того, что между нами уже было... а я была практически единственным человеком, который мог хоть что-то ему подарить в такой день... не считая нашей дочери, которая была очень, очень далеко. Да и знала ли она вообще, когда у её отца был день рождения?

Ужасы пещер боли то и дело мелькали перед глазами, а в глазах начало двоиться... и я вдруг почувствовала ощутимую разницу между эгоистичным Томом из прошлого, который всегда сам брал всё, что ему хотелось, и настоящим, который давал мне самой выбор, как стоило поступить... который неожиданно не приказывал, не запугивал и не шантажировал, а... просил. Причём просил о малом, я вполне могла это дать...

За время моих терзаний над лесом дважды сверкнула молния и дважды пронёсся мощный раскат грома. И в конце концов в моей зачерствевшей, выжженной напрочь душе проклюнулось... сочувствие. Будто бы из-под покрывала пепла на свет поднялся крохотный зелёный росток.

— Без рук, — предупредительно прошипела я, окончательно собираясь с мыслями, и Том, уже, видимо, не ожидая от меня ответа, с заминкой кивнул и демонстративно убрал обе руки за спину. А я глубоко вдохнула, будто бы собираясь нырнуть с головой в ледяное озеро, зажмурила глаза и легко коснулась губами покрытой щетиной кожи правой щеки.

Очередной раскат грома прокатился над потолком пещеры, а вот сама молния, казалось, попала прямо в меня. Сердце замерло и упало на пол, дыхание остановилось, само время будто бы остановилось... а губы обожгло ядом. Больно обожгло, очень больно, но как же мне было знакомо это чувство... и как же хотелось ещё.

Я отстранилась на секунду и резко выдохнула, а затем открыла глаза, и на меня в ответ смотрели такие же багрово-красные глаза, в которых плескались боль и отчаяние. Он понимал, он всё прекрасно понимал, он... принимал это, я впервые увидела это в его проклятой душе, которая просвечивала наизнанку сквозь тонкую белоснежную рубашку и бледную кожу, которая всё никак не поддавалась хотя бы лёгкому загару. Только вот теперь я отказывалась принимать правила этой проклятой игры.

Резкий выдох — мой, затем его. Я медленно опустила взгляд на его губы, которые были пропитаны ядом ещё больше, и я прекрасно это знала. А затем глубоко вдохнула воздух и припала к ним, уйдя под толщу воды на самое дно к чудовищу.

Меня снова обожгло, ещё сильнее первого раза, и из глаз брызнули слёзы. Но я снова и снова жадно впивалась в его губы, а он снова и снова отвечал мне, каждый раз словно это был последний поцелуй, продолжая держать руки за спиной...

— Тебе больно, — выдохнула я, и это был далеко не вопрос. Но Том всё равно ответил:

— Да... но я хочу ещё. Пожалуйста, Кейт.

Моё лицо заливало от слёз, но я с новой силой принялась целовать его, а руки сами по себе прошлись по спутанным чёрным волосам, по гладкой коже шеи, по спине. Мне было невыносимо больно от мысли, что всё безнадёжно потеряно, разбито, причём нашими же руками, но в этот вечер мы потерялись во времени... и наши пути пересеклись вновь. На мгновение, но оно стоило всей той боли, что разрывала и его, и меня.

Я жадно водила руками по его волосам и плечам, а Том, находясь на грани безумия, из последних сил держал слово... и я, закончив один жаркий поцелуй и ещё не начав другой, сама схватила его за руку и положила к себе на грудь, а на ухо прошептала:

— Твой день рождения закончится в полночь. До этого времени я твоя. Это мой подарок тебе, но больше никогда не смей меня просить о подобном...

— Хорошо, Кейт, — жарко выдохнул он и, наконец получив долгожданную свободу действий, сжал меня в стальных объятиях и принялся снимать хлопковую рубашку, а я дрожащими пальцами расстёгивала его, окончательно потеряв рассудок.

Каждое прикосновение его горячих рук к моей коже заставляло её гореть. От былой покорности и кротости не осталось и следа — я сама открыла клетку со зверем и выпустила его на волю, и теперь этот зверь вцепился в меня и раздирал на части, так, как ему хотелось, а мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

И моя, и его рубашка наконец полетели куда-то в сторону, и Том подхватил меня и опрокинул на спальник, в котором я ворочалась не один час, безуспешно пытаясь уснуть. А теперь сон и вовсе мне не грозил...

— Кейт... — то и дело слышался едва заметный шёпот, когда полыхавшие огнём губы касались моей кожи.

Ключица, грудь, живот... он то жадно сжимал меня, словно бы желая разорвать на части, то замирал и бережно целовал, словно бы боясь разбить хрустальную куклу... сколько же было противоречий и в нём, и во мне, и впервые в жизни они были... похожи. Впервые в жизни мне казалось, что мы на долю секунды стали одним целым.

Окончательно избавившись от одежды, он проник в меня, и я резко выдохнула, прощаясь с последними крупицами разума. Это был бред, галлюцинации, лихорадка... что угодно, что не должно было быть со здоровым человеком, но я дрожала каждый раз, когда Том входил в меня, и не представляла себе, что это вообще может кончиться. Он с силой сжимаю мою грудь, до боли, на грани переносимости, и я хотела ещё и ещё... он то ускорялся, теряя над собой контроль, то останавливал себя и покрывал мою кожу поцелуями, рваными, жаркими, резкими, и казалось, что с каждым новым его голод только рос.

— Ещё, пожалуйста... ещё... — с перерывами прохрипела я, и Том наклонился ко мне и жарко впился в мои губы, и я, потеряв над собой контроль, жадно ответила ему и прокусила тонкую кожу нижней губы.

— Кейт... — раздался горячий шёпот, и я ещё сильнее принялась целовать его, чувствуя, что ещё секунда — и от меня останется лишь горстка пепла. — Кейт!

Он не выдержал, выпрямился и сорвался, ускорив темп до предела, и меня расплющило под тяжёлой волной жара, нахлынувшей из ниоткуда. На секунду я потерялась и во времени, и в пространстве, не могла ни дышать, ни заставить своё сердце биться. А затем я всё-таки сделала один резкий вдох и следом мне на грудь упало горячее тяжёлое тело и сжало в тисках, словно бы обвивая тяжёлой цепью с головы до ног.

Несмотря на ливень на улице, вокруг нас было невыносимо душно... хотелось встать и выйти под дождь, чтобы смыть с себя кусочки пепла, на которые распалась моя душа.

— Ненавижу себя... — хрипло прошептала я в темноту, и Том чуть приподнялся и провёл ладонью по моим плечам, смахивая проступившие капельки пота. А я подняла на него глаза и выдохнула: — Вышла замуж — изменяла с любовником. Вышла замуж за любовника — изменила ему с мужем... какая же я дрянь.

— Мда... — тихо рассмеялся он, догадавшись, в чём было дело. — А я, кажется, начинаю по-другому смотреть на измены в браке...

Я замахнулась и звонко шлёпнула ему по плечу, и он со смехом наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем снова улёгся на моей груди и выдохнул, будто бы с него свалилась какая-то тяжёлая ноша. Удивительно, но и мне почему-то стало легче, и я даже вроде как и уснула бы... давно пора, если подумать. Но только я окончательно успокоилась и приподняла левую руку, чтобы посмотреть, насколько давно мне было пора спать, как Том резко схватил её и прижал к каменному полу, а на мой обескураженный взгляд жёстко прошептал:

— Ещё не полночь, Кейт.

Я распахнула рот от неожиданности, а Том вдруг привстал, провёл по моему голому телу свободной рукой и жадно впился в губы, словно бы у него открылось второе дыхание. И я, начав терять рассудок от этих полных огня поцелуев, расслабила руку и запустила в его волосы, полностью отдаваясь на волю случая.

— Ещё не полночь, Кейт... — снова обжёг меня горячий шёпот, чередуясь с жаркими поцелуями, и я закрыла глаза, почему-то нисколько не сомневаясь, что полночь уже давно наступила. Но это уже было неважно...

* * *

Непривычно яркий свет и духота заставили меня разлепить глаза, хотя делать этого не хотелось совершенно: тело ломило от усталости, и любое движение приходилось делать через силу. Голова была словно набита осколками стекла и болела от каждого блика света в полутёмной пещере, и я недовольно скорчилась и перевернулась на другой бок, решив ещё немного поспать, раз вокруг ничего не происходило. И вдруг со стороны входа, от которого я как раз отвернулась, раздался бодрый звонкий голос:

— Ну как дела? А где?.. Всё ещё спит?

В этот раз я недовольно поморщилась, смутно вспоминая, кому же принадлежал голос, а владелец этого самого голоса не стал дожидаться ответов и бойко вошёл внутрь пещеры, где я развалилась на спальнике, едва прикрытая тонкой простынёй в самых интересных местах.

— Ой, — хрюкнул Антоха, замерев на месте, а я тотчас закуталась с ног до головы и недовольно буркнула:

— Жарко!

— Ладно-ладно, подожду там! — быстро ретировался тот, не став смущать меня ещё больше, а я шумно выдохнула и выпрямилась, а внутри было какое-то странное ощущение... недосказанности. Почему я проснулась голая?..

Но мозг быстро выдал ответ и на этот вопрос, и я так и распахнула рот, а кожа сама по себе начала покрываться красными пятнами. «Господи, только не это... и как мне теперь себя вести? Он же мне теперь жизни не даст...»

И всё же мальчики терпеливо ждали снаружи, пока я соизволю привести себя в порядок и выйти к ним, и я так вышла на свет божий, ступая будто бы по минному полю. Один шаг — и всё пропало... Но Том, увидев меня, лишь мельком скользнул взглядом по моим рукам, где только-только проступали бледно-фиолетовые гематомы, и приподнял перед собой чашку из белого фарфора, которую держал в руках.

— Завтрак готов, соня. И я заварил чай, который мне в последний момент сунула Кассандра... кажется, это от него тебя вчера так сморило.

Я продолжала стоять на месте, не понимая, что мне следовало сказать или не сказать, а Антоха вдруг подошёл ко мне, с прищуром присмотрелся и нахмурился.

— Хм...

— Что не так? — шумно выдохнула я, решив придерживаться стратегии «сделай вид, что ничего не было, и этого на самом деле не было», и Антонин отошёл от меня на шаг и задумчиво пробормотал:

— Не знаю... какие-то вы подозрительно... тихие.

И я, и Том одновременно повернулись на подобные слова, а Антоха посмотрел на нас по очереди и ещё больше задумался.

— Я честно ждал, что вы поцапаетесь и будете сидеть по разным углам до моего прихода... а вы чай друг другу завариваете, да завтрак готовите...

— Я и тебе приготовил, угощайся, — выразительно поджав губы, протянул Том, продолжая талантливо сохранять невозмутимость, и я также невозмутимо взмахнула палочкой, наливая себе горячий ароматный чай. — Лучше скажи, что тебе удалось разнюхать? Дождь закончился, так что нужно что-то срочно делать...

— Да, нужно, — согласился Антоха и, окончательно придя в себя, принялся накладывать себе в тарелку жареные консервированные грибы с мясом. — И я как раз раздобыл кое-что для того, чтобы быстро смыться отсюда.

— Ты раздобыл машину? — с энтузиазмом спросила я, отпив немного чая, и Антонин отложил тарелку, довольно улыбнулся и вытащил из-за пазухи старый башмак.

— Кое-что получше!

— Это... портал? — с неприкрытым скепсисом протянул Том, изогнув бровь, и Антоха воодушевлённо закивал. А Том с ледяной невозмутимостью сделал небольшой глоток чая и флегматично добавил: — Вообще-то, мы могли сделать и свой, и для этого совсем необязательно спускаться в город.

— Во-первых, несогласованные с правительством порталы — это незаконно, — проворчал Антоха, бросив башмак рядом с раскладным стулом, а Том на это лишь выразительно закатил глаза. — А во-вторых, нам нужен портал на несколько тысяч миль, а ты сам знаешь, что подобные в одну секунду не делаются. К тому же это вызовет огромный всплеск магии, и нас легко можно будет вычислить и перехватить, если у этого психа действительно повсюду шпионы. А я раздобыл совершенно незарегистрированный портал, который невозможно отследить, и он перенесёт нас на окраину Лондона через...

Он отошёл от стула, подошёл ко мне и по-хозяйски схватил за левую руку, но не успела я возмутиться, как Антоха поднёс поближе к своим глазам мои часы и закончил:

—...через двадцать пять минут. Правда, здорово?

— И разумеется, это полностью законно... — язвительно протянул Том, медленно доедая остатки своего завтрака, и Антоха подошёл к своему стулу, плюхнулся в него и подозвал к себе доверху забитую тарелку и чашку чая.

— Это менее незаконно, чем делать портал с нуля. А кстати... тебе тоже сегодня было настолько душно ночью, что ты спал голышом?

Услышав это, я подавилась и принялась кашлять, причём так громко и надсадно, что из глаз брызнули слёзы. Антонин, выпучив глаза, внимательно следил за мной, явно не ожидая подобной реакции, а вот Том даже бровью не повёл, лишь отложил почти пустую тарелку на небольшой столик и глотнул из фарфоровой чашки.

— Не думал, что тебя настолько волнуют такие интимные подробности моей жизни, мой друг...

— Да не то чтобы очень... — пробормотал Антоха, чуть покраснев, пока я продолжала кашлять, а Том флегматично закончил:

— Но я сегодня вообще не спал, так что можешь не волноваться.

— Да я бы тоже не смог там уснуть, — буркнул в ответ Антоха, а я в это время только-только успокоилась и решила допить этот грёбаный чай... Вторая волна кашля была даже сильнее первой, и пока я смахивала с глаз слёзы, Том красноречиво посмотрел на не отличавшегося деликатностью друга, который тотчас взмахнул руками и схватил блюдо с едой. — Да ладно вам, я шучу! Меня вообще давно ждёт невеста, и честно говоря, мне до лампочки до ваших разборок. Едим, собираемся — и в путь! Какие-то вы сегодня совсем странные... шуток не понимаете даже...

Я, откашлявшись, глубоко вдохнула и отставила полупустую чашку, а затем направилась к пещере, чтобы собрать вещи и не забыть чего-нибудь. Но у самого входа не выдержала и обернулась, сама не зная почему. Антонин накинулся на еду, будто бы голодал не меньше недели, а Том допивал чай, флегматично рассматривая листья лиан, на которых блестели капли вчерашнего дождя. Но, заметив мой взгляд, он невозмутимо посмотрел в ответ, так... совершенно невозмутимо, что я быстро отвернулась и юркнула в темноту, совершенно не понимая, как к этому относиться. А может, мне это всё действительно приснилось?..

Правда, синяки на моей груди и разбитая нижняя губа красавца снаружи говорила об обратном, но... видимо, кое-кто не желал поднимать эту тему, и даже другу не дал понять, что же произошло, пока его не было. Что ж, мне явно давали шанс замести следы, и пусть для моей совести не было особой разницы, знал ли кто-нибудь о нас или нет, но чувство благодарности всё же немного проснулось. Если Антоха узнает, то всё точно будет по-другому, а у нас впереди ещё столько всяких трудностей... надо забыть про эту глупость и жить дальше, а с совестью разобраться потом, когда с Фаустом будет покончено.

Мда, в Лондоне нас ждал не ливень, а самый настоящий новогодний снегопад. И нас даже успело немного засыпать, прежде чем мы успели трансгрессировать к дому Тома и пройтись по подъездной дорожке до главного крыльца, где нас уже ждали...

— Мама! Ты вернулась!

Тесса с Томми накинулись на меня, едва я перешагнула порог зала, и я сбросила с плеч надоевшую сумку и принялась обнимать свои сокровища.

— Господи, мои хорошие, как я вам рада... как я вас люблю... а почему... почему вы всё ещё здесь?

Чуть придя в себя, я нахмурилась и посмотрела на Тессу, будто бы на злостную прогульщицу занятий, и та насупилась и обиженно воскликнула:

— Так ведь ещё каникулы! Целых десять дней! Мама, вы же уехали всего неделю назад!

— Неделю назад... — потрясённо повторила я, действительно выпав из жизни. Все эти бесконечные попытки пройти сквозь храм и выбраться из него напрочь сбили чувство времени, и я даже поверить не могла, что мы правда виделись последний раз всего неделю назад. Казалось, прошла вечность, не меньше...

— И я надеюсь, всё прошло успешно? — раздался неподалёку гулкий бас, и я резко выдохнула, выпустила из рук Томми и прошагала к Слизерину, достав из кармана штанины злополучный изумруд.

— Спрячьте его в самое надёжное место... — скомандовала я, а затем ядовито добавила: — чтоб глаза мои его больше не видели. Никогда.

Слизерин вопросительно изогнул густые брови, но камень всё же взял, а я горько выдохнула:

— Вам и без меня всё расскажут в подробностях, а я... мне нужно отдохнуть. Мои хорошие, вы уже завтракали?

Я снова повернулась к детям, которые облепили Антоху и Тома, и Тесса звонко ответила:

— Только собирались, дедушка сегодня проспал и поздно нас разбудил!

— Такая буря вчера была, — проскрипел Морган, выйдя из тени галереи, и я бросилась к нему и крепко обняла. — Вот будет вам столько же, сколько и мне, поймёте, что значит снег всю ночь!

— Дядя Антонин, а ты пойдёшь с нами после завтрака лепить снеговика? — продолжала щебетать Тесса, пока я пыталась без слов сказать Моргану, что пришлось пережить во время поездки. И кажется, он даже смог понять... в общих чертах. — Смотри, сколько снега выпало! Пожалу-у-уйста!

— Я приглашу Элли на ужин, — выразительно протянула я на растерянный взгляд Антохи, который был готов сорваться в любую секунду и бежать сквозь сугробы к своей королеве фей. Тот мигом ожил от такой перспективы, что даже бежать никуда не придётся и есть время привести себя в порядок, и поднял оба больших пальца, и я улыбнулась и прошагала с Морганом в столовую, чтобы позавтракать в кругу семьи, которую, казалось, и вовсе могла больше не увидеть...

День прошёл в суете. Из-за стресса накануне и практически бессонной ночи я особой разговорчивостью не отличалась, предпочитая больше молчать и думать о своём. Антоху же было вовсе не заткнуть. Найдя благодарную публику в лице детей и более старшего поколения, он принялся разглагольствовать о наших похождениях, пока остальные завтракали. Конечно, рассказывал он лишь о том, что видел сам, но после некоторых моментов и Дамблдор, и Слизерин крайне внимательно смотрели именно в мою сторону... на что я отводила взгляд или опускала тарелку, сообщая, что сама ничего рассказывать не собираюсь. И мне позволили такую роскошь, не задав ни единого неудобного вопроса. Подозрительно, конечно, но я была крайне за это благодарна.

После завтрака дети и Антоха пошли на задний двор валяться в снегу, и мы с Морганом пошли следом, причём я закуталась сразу в два свитера и шубу, настолько был непривычен перепад температуры с тропического лета в холодную зиму. Слизерин куда-то исчез вместе с камнем, как и Том, и честно говоря, до конца дня я не хотела видеть никого из них. Во время обеда байки Антохи продолжились, а на ужин пришла Элли, которая явно готовилась к долгожданному свиданию, и от вида которой у Антохи в кои-то веки пропал дар речи. В итоге после ужина все разбрелись по своим углам. Мы с детьми до ночи просидели в библиотеке, а потом я укладывала их спать сказками о жарких странах и запутанных лабиринтах, где принц ищет свою принцессу.

В своей спальне я очутилась глубокой ночью, уже после душа. И на уставшие глаза в приглушённом свете ночника сразу попалась неприметная чёрная коробка, которую я бросила на тумбочку в рождественскую ночь и даже не удосужилась открыть. Не знаю, почему, но в этот раз руки сами потянулись к подарку, и я потянула за края белой ленты и подняла плотную крышку, под которой была... фотография. Точнее, чёрно-белая колдография в красивой зелёной рамке.

Тот самый вечер у Слизнорта. Том в парадном фраке и я в золотистом бальном платье с птицами на подоле, а на шее уже висел медальон. По моему лицу было видно, как мне хотелось стоять в неудобных туфлях и позировать перед фотографом, а Том самодовольно приобнимал меня за плечи, не нарушая рамок приличия. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы оторваться от этой картинки из, казалось, другой жизни, и вдруг из рамки выскользнула небольшая белоснежная бумажка и упала прямо мне в ноги.

В память о том времени, когда мы ещё могли выбирать, кем нам быть. И всё было возможно...

Казалось, что в предыдущую ночь я выплакала всё, что возможно, но солёная капля всё равно скользнула по щеке и упала на блестящее стекло, за которыми были улыбки, шум бокалов и два школьника, перекроившие впоследствии этот мир. Я ненавидела свои школьные годы, первые три курса точно, но сейчас отдала бы всё на свете, чтобы вернуться и... почувствовать ту самую атмосферу беззаботности. Тогда действительно было возможно что угодно, но этот момент канул во времени, и теперь о нём напоминала лишь чёрно-белая колдография, по стеклу которой медленно сползали мои слёзы.

Примечания:

Не так уж много осталось, если подумать, и я поверить не могу, что мы дошли и до этой главы. Очень жду ваших отзывов, а еще я выложила в тг, как нейросеть видит Слизерина: https://t.me/ti_vell/295

П. с. я ушла с 19 этажа обратно в гематологию, божечки-кошечки, такое облегчение, и диплом уже не за горами... а ещё так приятно возвращаться туда, где тебя ждут!

Ну и на печеньки: Сбербанк: 5469 1200 1579 7441, Яндекс: 410013211286518