Глава 13

13   Я шел по улице 8 марта, с каждым шагом отдаляясь от родителей. Мне в лицо светило солнце, заставляя щуриться, не смотря на темные стекла очков, и я перешел на противоположную сторону в тень. Мне все чаще попадались прохожие. Все легко одеты. А я продолжал кутаться в толстовку, ощущая холодные поцелуи ветра на лице и шее. Как не парадоксально, но мне не хватало климата ада. Я жаждал его, как промерзлый до костей человек жаждет войти в дом с растопленным камином и креслом с теплым пледом. Я бы мог купить себе теплую куртку, а может даже шубу. Но мне и без того хватало косых взглядов, и я решил довольствоваться тем, что есть.   Я достал из кармана сложенный вдвое листок, что дала мама. Развернул его. Пробежал глазами по одинадцатизначному номеру. Набрав его, я услышу голос жены. Узнаю ли я его? Изменился ли он, спустя десять лет? А если изменился то, как сильно? Что я ей скажу? Продолжу лгать про внебрачного ребенка ее отца? Не испорчу ли я этим жизнь тестю? Я ухмыльнулся. Какая разница, что будет с тестем. Мне ровным счетом плевать на него. Но вот поверит ли жена моей сказке или стоит придумать что-то более правдоподобное, подходящее для ее ушей?   Я свернул лист пополам и убрал в карман. Для начала я куплю себе телефон. Такой же широкий и плоский, что впервые видел у бармена, а после у таксиста.   Мне попалось два магазина торгующих сотовыми телефонами, но они оба оказались закрыты. Тогда я решил немного прогуляться. Я прошел до метро, разглядывая манекенов в витринах закрытых магазинов. Затем спустился вниз и, купив жетон, отправился в центр города.   Время для поездки в метро я выбрал неподходящее — час пик. Люди забивались в вагоны, словно шпроты в банку, спешили на работу. Сонные, недовольные, усталые лица пустыми глазами пялились на рекламу, наклеенную на стены вагона. Кто-то разглядывал собственные башмаки. Но большинство, особенно молодежь, уткнулись в телефоны, трогали их экраны пальцами, меняли картинку или быстрыми, легкими движениями набирали сообщения. Я же пряча свои глаза за стеклами солнцезащитных очков разглядывал молоденьких девушек не испытывая при этом зазрение совести.   В вагоне метро благодаря бегущей строке я узнал, что на улице 25 градусов тепла. Вспоминая жизнь до смерти, могу с уверенностью сказать, что такая погода считалась теплой. Судя по полураздетой публике, за десять лет ничего не изменилось. А мне бы все же не помешали лишние десять пятнадцать градусов.    Уже поднявшись в подземку, где торговали множеством разнообразных безделушек, сладостями и бытовой химией я остановился напротив стеклянной витрины с дешевыми часами. Практически все показывали восемь пятнадцать. Те, что отставали или бежали вперед колебались на две три минуты. У меня не было часов. А как вы уже знаете время для меня важнейший аспект пребывания на Земле. Отчего я решил приобрести одни, но вспомнил о платиновой карте, поспешил в приличный магазин, за часами «Rolex».   Едва я вышел из подземки, как мой нос уловил запах картошки фри. Рот наполнился слюной. Не раздумывая, я пошел в «Макдоналдс», где заказал практически все, что имелось в меню. Устроившись с полным подносом в углу, подальше от любопытных глаз редких посетителей пришедших за кофе и сэндвичами, а так же работников кафе я с жадностью одичавшего дикаря набросился на гамбургеры. Естественно я не смог все съесть. Я даже половины не осилил. Получилось как с тележкой набитой продуктами в круглосуточном супермаркете. Правда, рвоты на этот раз мне удалось избежать. Я оставил поднос на столе и покинул святая святых фаст-фуда. Зарекся, больше никогда не есть подобную гадость. На кой черт мне дешевые котлеты в булках, если я могу позволить себе блюда самых дорогих ресторанах города!   Главная улица города буквально усыпана торговыми центрами, кафе и ресторанчиками. Она выложена брусчаткой и является исключительно пешеходной. Некая пародия Арбата в Москве. Я не спеша прошелся, отмечая изменившиеся фасады зданий. Обратил внимание на пару новых памятников. Обошел фонтан. Я всегда любил свой город. Радовался его стремительному развитию. Многочисленному строительству новых высоток. Если бы мне представилась возможность прожить еще одну жизнь, я бы предпочел провести ее в этом городе.   Прогоняя нахлынувшие воспоминания, навеянные до боли знакомыми местами я зашел в торговый центр «Айсберг». Белый плиточный пол с черными уголками на стыках отражал свет сотни лампочек, подмигивал стеклянным витринам нескончаемых бутиков. Будь я без очков, ослеп, едва мои ноги переступили автоматическую дверь «Айсберга».    Утро будничного дня, посетителей практически нет. Я видел лишь продавцов и пару хихикающих подростков, толкающих друг друга локтями в бока. Шагнув на ступеньку эскалатора, я поднялся на второй этаж и пошел вдоль витрин магазинчиков, читая вывески.   В жизни до смерти я частенько бывал здесь с женой. Она подолгу ходила вдоль вешалок-стоек, перебирая одежду, снимая с плечиков понравившуюся. Обойдя весь магазин, шла в примерочную с целой охапкой разноцветных тряпок. И вот тут начиналось самое худшее. Она надевала каждую вещь по очереди и выходила ко мне с вопросом «Ну как?».  Каждый раз я отвечал «Хорошо», а она, раздражаясь моим безучастием и безразличием. В конце концов, я не выдерживал и уходил из магазина. Ждал ее, разглядывая витрины соседних бутиков или гуляющих по торговому центру девушек.    За десять лет здесь многое изменилось, поменялись как сами магазины, так и вывески над ними, но магазин «Rolex» остался на прежнем месте. Раньше я не переступал его порог. Поглядывал любопытства ради издалека. Сейчас расправив плечи, я вышагивал возле витринного стенда с часами, все еще не до конца осознавая, что могу себе позволить любые.   Продавщица, женщина лет тридцати с рыжими кудрявыми волосами и округлыми формами тела тоже не верила, что я могу позволить себе хотя бы ремешок. Она бросала на меня оценивающе, испытующие взгляды, протирая прилавок. Она не собиралась уделять мне свое драгоценное внимание, всем своим видом показывая, как она занята. Я же продолжал выбор часов, больше присматриваясь к цене. Старался выбрать что-нибудь по истине дорогое.   — Извините, — обратился я к продавщице, отвлекая ее от протирания прилавков. — Вы не могли бы показать мне вот эти часы? — я указал на часы со стальным корпусом, черным циферблатом и золотыми стрелками стоимостью пятьсот пятьдесят тысяч рублей.   — Конечно, — отозвалась она,  нехотя прошла к витрине.    Она бережно взяла часы с подставки. Колеблясь, протянула их мне.    Я взял часы, надел на левую руку, ласково, словно живое существо погладил холодный корпус. Ощущение приятной тяжести, а главное осознание дороговизны грело не только запястье, но и душу.    Налюбовавшись часами, я повернулся к продавщице и не смог сдержать улыбки. Лицо бедняжки казалось, покрылось испариной и побледнело на два тона. Она теребила в руках желтую тряпку, которой протирала витрины, не сводила с меня глаз. Наверное, запоминала мою новую внешность, уделяя особое внимание мелочам. Боялась, что я в любую секунду брошусь из магазина с застегнутыми на запястье часами.   — Я их беру, — продолжая улыбаться, сказал я и полез в карман за карточкой.   Едва деньги с моей карты перешли на банковский счет магазина, продавщица изменилась в лице. Стала более приветливой и даже позволила себе улыбнуться. Я уточнил у нее время и подвел стрелки, отстающие на три минуты.    Из торгового центра я вышел без пятнадцати десять. В моем распоряжении оставалось четырнадцать часов. Стараясь не растрачивать время в пустую (что у меня плохо получалось), я направился в салон сотовой связи, где приобрел телефон, пользующийся огромным спросом у покупателей. Продавец, парень чуть старше тела, в котором я оказался, быстро произносил незнакомые мне слова о функциях умного телефона. Однако из его слов я понял лишь одно — телефон, что я покупал, был гораздо умнее меня самого. Выслушав его словесный понос, произнесенный, словно на чужом языке я попросил показать, как набирать телефонный номер и, расплатившись, ушел из салона.   Я присел на одну из скамеек неподалеку от бронзового памятника изображающего влюбленную парочку. Солнце неприятно жгло глаза, и я вынужден был переместиться в тень «влюбленных». Достал телефон из кармана толстовки, с детским восторгом принялся водить по нему пальцем. Хватило каких-то десять лет, чтобы вместо пейджера принимающего сообщения без возможности ответа появилось такое чудо техники! Плоский, узкий предмет, содержащий в себе информации, больше чем может усвоить мой мозг. Да я начинаю комплексовать рядом с ним.   Я перевернул телефон пластиковой крышкой с маленькой камерой, о которой упоминал продавец к себе. Я не знал, как она работает, но решил проверить. Зашел в меню, отыскал там квадратик с изображением фотоаппарата. Нажав на него, я увидел собственный палец закрывающий камеру телефона. Убрал его, на экране телефона появился кусок брусчатки и носки моих ботинок. Нажал на небольшой серый кружок. Послышался щелчок затвора, и картинка брусчатки запечатлелась на широком экране. Моя челюсть поползла вниз. Изображение на экране казалось четче и ярче чем то, что я видел под ногами! Следующие минут двадцать я занимался тем, что фотографировал окружающий меня мир, а после сделал пару снимков белобрысого парня, в чье тело был закован.   Наконец наигравшись с телефоном, я достал листок из заднего кармана джинсов, где мама аккуратно написала одиннадцать крупных цифр, набрал номер и замер над прямоугольником «позвонить». Пальцы задрожали. Сердце ускорило ритм. Я боялся услышать голос жены. Боялся его не узнать. К тому же я не знал что сказать? Кем представиться? Бросив взгляд на недавно приобретенные часы, понаблюдав за секундной стрелкой, мчавшейся казалось с огромной скоростью, я коснулся экрана и приложил телефон к уху.   Жена ответила не сразу. Мне пришлось прослушать шесть монотонных гудков. С каждым новым гудком сердце вздрагивало, норовило покинуть грудную клетку.   Я узнал ее. Одного произнесенного ею слова оказалось достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание и задрожали колени. Я ощутил себя школьником, впервые приглашающим нравившуюся одноклассницу на свидание. Ее голос практически не изменился. Может быть, стал чуточку жёстче. Или мне так только показалось. В любом случае я ее узнал! И был безумно рад ее слышать. Господи, как же я скучал по ней.   — Ало! Вы меня слышите? — не дождавшись моего ответа, спросила жена.   — Да, — отозвался я, прочищая горло. — Мне бы хотелось услышать Екатерину Анатольевну…   — Это я, — перебила меня жена. — Вы, наверное, по поводу кухни?   — Кухни? — не понимая, о чем идет речь, переспросил я.   — Ой, я, наверное, ошиблась, — засмеялась жена, вызывая улыбку на моем лице. — Я жду мастера для установки кухонного гарнитура… — жена вдруг замолчала, видимо осознав, что выбалтывает свои планы на ближайшее будущее совершенно незнакомому человеку, спросила: — А вы простите кто?   — Я мастер, — нашелся я. — Хотел уточнить ваш адрес.   Жена несколько секунд молчала, переваривала наш короткий разговор. Затем ответила:   — Блюхера 28 квартира 51.   — Отлично, скоро буду, — пробормотал я и отсоединился.   Я широко улыбнулся. Именно на Блюхера я оказался сегодняшней ночью, встретив подростков решивших поразвлечься с моим телом. Мужчина в черном костюме выпихнул меня, чуть ли не в объятия жены. А я, даже не подозревая, что она находится в нескольких метрах от меня, поперся в другой конец города. Сукин сын не сказал мне, где жена. Просто выпихнул за двери лифта в холод как гадившего по углам котенка.   Я поднялся со скамейки, мимолетно взглянул на бронзовых влюбленных, пошел в ближайший магазин, узнать номер такси.