Такой же, как демон

…для Рафаэля эти мгновения, крошечные доли секунды, стали вечностью. Он бросился вперед, кувыркнулся в воздухе, словно обгоняя время, поймал Лео и вместе с ним полетел вниз, сжавшись клубком вокруг старшего брата и вцепившись в него мертвой хваткой.

Чувство вины, растерянность и гнев остались валяться на полу пыльного чердака. Все это уступило место одному-единственному рывку и пониманию того, что потерять брата он просто не может. Если Лео свалится вниз и размажется ошметками зеленой кожи по мокрому асфальту, то окончательно смешается с дождями и будет принадлежать им безраздельно. Даже не внимание уже, а весь старший целиком!

Оказывается, мгновения можно разложить на еще меньшие осколки времени, как ядро атома на протоны.

Рывок Леонардо отбросил их далеко от стены здания, лишив возможности ухватиться хоть за что-то и затормозить стремительное падение.

«Зато полетает напоследок! — зло подумал Рафаэль, на миг зажмурив глаза. — Блин, Лео, твою мать, а оно того стоило вообще? Что в этих секундах свободы такого, за что стоит отдать жизнь? То есть ты-то, может, и знаешь, а мне вот насрать… ты должен выжить если не ради себя, то ради братьев. Ради меня лично! И ты выживешь, плевал я при этом на твое мнение!»

«Вообще-то, родной мой, это конец вас обоих» — злой голос с веселым смехом констатировал факт происходящего, и Раф скривил губы, понимая его очевидную правоту, но не желая мириться с ней со свойственным ему упрямством.

«Что? Даже подыхая, станешь спорить со смертью и заявлять, что она не права и что-то тебе задолжала?»

С глаз сорвались совершенно непрошенные капли и умчались вверх, смешавшись с дождевой водой.

«Буду! — Раф оскалился, сцепив руки вокруг брата в замок. — Со смертью можно сыграть и в одиночку на ее поле, отодвинув в сторону того, кто, в общем-то, тут не при чем. Если бы не я, этого бы не произошло вообще».

«И как ты собрался это делать? — насмешка, его собственная ядовитая насмешка, язвительная, жалящая в самое сердце, на этот раз обратилась против своего создателя. — Вы как бы вдвоем вниз летите. И шансов на мягкое приземление нет ни у тебя, ни у этого мечтателя…»

«Есть…»

Рафаэль перекувыркнулся в воздухе, поворачиваясь к земле спиной.

Остались крошечные мгновения до того, как он врежется в асфальт и примет на свой многострадальный карапакс инерцию двойного веса. Своего и Лео. И эти мгновения надо использовать на единственное хорошее, что он еще успевает сделать в жизни, ведь Раф нашел то самое слово, которое столько силился отыскать, бегая по крышам. Короткое, простое и звучное. На него хватит микросекунды, а ответ станет неважным, потому что кровавой лепешке в хитине будет насрать на него.

— Лео, прости…

Визг колес по мокрому асфальту, с которым разворачивается на 180 градусов большой автомобиль, ослепляющий свет фар, удар чудовищной силы, которым они пробили крышу какого-то автомобиля, и полная чернота…

Рафаэль не почувствовал боли сразу, она накатила мгновением позже, когда он разомкнул захват. Он приподнял голову, пытаясь отыскать взглядом звездочки синих глаз своего старшего брата, которого все еще сжимал, как в тисках.

— Прости… — Рафаэль растянул окровавленные губы в подобии язвительной улыбки. — Прости… дурака…

— Раф… — Лео в ужасе приподнялся, глядя на текущие из уголков губ и ноздрей брата струйки крови. — Раф…

Почти неслышимый смешок знакомого голоса вырвал его из панического состояния и вернул в реальность. Они же свалились на крышу машины, которая все еще мчится вдоль улиц…

— Донни?..

— А ты ждал супермена? Извини, если разочаровал, — гениальная черепашка дернула рычаг передач, сбавляя скорость. — Проследи, чтобы голова лежала ровно и не болталась по салону. Посмотри: панцирь цел? Ты сам как? Дышишь тяжело очень. Кровь не идет горлом?

В этом весь Донателло. В минуты любой опасности, хоть огненный дождь будет лить с небес, он прежде всего позаботится о ранах и спросит о степени повреждений, подсчитывая своим потрясающим умом шансы и варианты.

— Донни, у Рафа карапакс расколот и кровь хлещет… что мне делать? — Лео цедил слова короткими фразами, видимо, еще не отойдя от шока.

Свист его дыхания ясно сказал гению о том, что старший тоже хорошо приложился, но ему повезло больше, чем их демону, который принял на себя основной удар.

«Рафаэль самый сильный из нас, — Донателло усмехнулся, дрожащей рукой поворачивая руль. — Лео бы не выдержал такого. От него бы одни ошметки остались. Надеюсь, от моего бешеного братца там лежит чуть больше».

Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

«Лео в шоке, — гений прищурил глаза, возвращая взгляд к дороге. — Как только придет в себя, начнет истерить и винить себя во всем случившемся, а пока вполне способен на адекватные действия».

— Смени меня за рулем! — коротко бросил он через плечо. — Давай! А я разберусь. Он там вообще дышит?

Лео скрипнул зубами и выбрался в кабину, перехватил руль, давая Донателло выскользнуть с водительского сиденья.

— Дышит… Он спас меня…

— Начни с того, что это он тебя туда и загнал, — гений протер запотевшие очки хвостом своей маски, усаживаясь на пол около Рафаэля. — Давай все восторги и раскаяния на потом, ладно? Гони!

Лео кивнул и выжал газ, стараясь не прислушиваться к тому, что происходило в салоне фургона.

Рафаэль хрипел и давился кровью, но упрямо дышал и даже умудрился обложить Донателло матом, когда тот рывком отвел его руку от вывернутого плеча.

— Я тоже рад тебе, Раф! — Донни подарил ему яркий янтарный блик своего взгляда, сверкнувший в свете утренних фонарей. — Закрой рот и старайся дышать медленно, побереги силы, они тебе пригодятся.

— Как… Лео… — еле-еле булькающие сквозь пузырящуюся кровь слова. — Жив? Я же смог?..

«Не видит… башкой сильно приложился… — Донни вгляделся в расфокусированный взгляд зеленых глаз, бесцельно блуждающий по салону. — Ладно, с этим потом… Надеюсь, его панцирь такой же непробиваемый, как и его ослиное упрямство, и позвоночник уцелел… кровь… хорошо бы это только ушиб внутренностей, а не разрыв».

— Смог, болван несчастный, смог, — гений перетянул жгутом руку брата и улыбнулся ему. — В отличие от старшего, тебе мягкой подушечки никто не подстелил. Лежи спокойно.

Раф растянул губы в хищной улыбке, оскалив зубы, и зашипел.

— Придурок… я просто хотел сказать ему… хотел…

— Раф? — Донателло торопливо подвесил капельницу к развороченной крыше машины и нащупал пульс. — Раф…

***

Майки засунул пиццу в духовку и довольно отряхнул руки от муки.

«Ну вот, — мысленно рассуждал он. — Если это всё, что нужно, чтобы все перестали носиться по логову, орать друг на друга и сходить с ума, то я, можно сказать, принес в дом мир и покой! Я — гений!»

Он улыбнулся сам себе и стал прибирать стол. Сейчас братья явятся домой, наверняка старшие переругались и хорошо бы уже помирились, а он водрузит на стол свой кулинарный шедевр и предложит поглядеть хорошую комедию.

Донни начнет ворчать, что это кино для дебилов, Раф однозначно поддержит идею, а Лео… главное, чтоб не улизнул медитировать втихаря. Здорово будет, если и Мастер посидит с ними!

Микеланджело вернулся в гостиную и плюхнулся на диван, взяв тетрадку, которую бросил Донателло. Он несколько раз перевернул страницы, покрутил тетрадь и отложил в сторону. Формулы, цифры, картинки… больше всего это было для него похоже на комиксы, только очень уж заумные.

«Где же парни? — Майки откинулся на спинку и нарисовал на потолке мысленным взглядом кусок торта. — Долго они там копаться еще собрались?..»

Он прикрыл глаза, принюхиваясь к аромату готовившейся в духовке пиццы, и заулыбался. Вот сейчас всё наладится, сегодня закончатся все эти дурацкие скачки по логову, крики, обиды и прочая ерунда…

В лаборатории гения раздался грохот, словно там обрушилась целая стена, заставив Микеланджело подскочить на месте, а следом зазвенели тревожные голоса братьев.

***

— Донни, что с ним?! — Леонардо бросил взгляд в зеркало заднего вида, и Донателло перехватил этот короткий, как вспышка, крик паники.

— Сознание потерял, — быстро и уверенно заявил он. — Гони, не думай ни о чем больше. Лео, не смей бросать руль, слышишь?! Я тут и сам разберусь!

Леонардо редко позволяет себе рычать, это прерогатива Рафаэля так выражать эмоции. К его низкому яростному рыку привыкла вся семья. Что с него возьмешь — зверь. Раф дикий, как огненный смерч, бешеный и неуправляемый. Все его эмоции — один бесконечный путь к разрушению и войне с собой, поэтому, когда он рычит от ярости или просто коротко рявкает в ответ, — это нормально, к этому все относятся снисходительно.

Но Лео, утонченный воспитанный и сдержанный лидер, который не орет даже по делу, в крайнем случае шипит, когда бешенство уже хлещет через край…

Лео издал низкое хриплое рычание и выдал порцию такого мата, что Донни даже сморщился.

— Раф! — сквозь сбитое слезами дыхание, как выстрел, летит отчаянный крик, хотя лидер смотрит на дорогу, не отводя от нее глаз, и продолжает гнать машину вперед. — Раф, не смей!..

«Снова Раф, — Донателло качнул головой, нащупывая артерию на шее своего бешеного брата. — Интересно, они дальше друг друга хоть что-то видят сейчас вообще? Впрочем, так ли это важно? Какая разница, что происходит в их головах, если я точно знаю, что сделал невозможное — я спас Леонардо… надеюсь, и Рафаэля тоже…»

***

— Ребята!

Рыжий ниндзя влетел в лабораторию, собираясь броситься кому-нибудь из братьев на шею и сообщить, как он их заждался, но увиденная картинка вынудила его затормозить и коротко охнуть.

Донни и Лео тащили Рафаэля, который висел на их плечах недвижным грузом, оставляя за собой широкий красный след.

— Донни…

— Майки, живо уберись с дороги! — вместо привычной улыбки рявкнул гений. — Живо!

Младший икнул и отскочил к стене с расширившимися от ужаса глазами.

«Мастер сказал, что они разобьются… сказал про полет… неужели они серьезно решили сигануть с крыши?.. Лео, судя по всему, в порядке… а Раф…»

— Донни, что с ним?!! — Майки бросился к братьям, путаясь под ногами и мешая им положить бесчувственное тело на операционный стол. — Раф, Рафи, родной, ты в норме, брат? Давай водички принесу…

— Брысь! — Донателло бросил на него короткий застывший льдом взгляд. — Пол протри хлоркой!

Бедный Майки схватил тряпку и бросился оттирать широкие, как листья клена, красные мазки. Ему было так страшно, что он даже забыл о своем кулинарном шедевре, оставленном в духовке.

— Осторожнее! — Донни бросился к шкафам, отбрасывая в стороны ненужные сейчас колбы и коробки. — Лео, подержи ему голову и сотри кровь с шеи и лица!

В руки лидеру полетели марлевые салфетки, пропитанные чем-то остро пахнущим.

Леонардо как-то заторможенно кивнул и принялся осторожно оттирать местами уже запекшуюся бордовую корочку.

— Спасибо, Донни, — тихо выдохнул он. — Ты, как всегда, вовремя…

— Надо перевернуть его, — гений продолжал рыться в шкафу, пропустив благодарность мимо ушей. — Надеюсь, пластины не сильно сместились и нам удастся их соединить, чтобы срастались.

Леонардо как-то рассеянно кивнул и чуть посторонился, давая гению возможность подойти к столу.

Они бережно перевернули Рафаэля на живот, стараясь не сделать еще хуже, и уставились на расколотый в районе поясницы карапакс, сквозь который, как алые прожилки на мраморе, проступала густая темная кровь.

— Своди края, — Донателло стиснул зубы, чтобы подавить приступ паники. — А я за дрелью и проволокой.

Лео вскинул на него глаза, положив ладони на костяные пластины панциря Рафаэля.

— Что?

— Что слышал! — Донни захотелось начать орать на брата. — Тут никакой скотч не поможет! А если оставить так, то начнется заражение! Соберись!!

Он отпихнул Майки, который все еще бестолково топтался рядом, и бросился к стеллажу, стоявшему в углу.

Остальное ни один из них толком не запомнил, потому что даже мощная дрель гения с тонким сверлом с трудом смогла пробить панцирь бешеного ниндзя, и на нее приходилось нажимать изо всех сил, слушая мерзкий визг мотора. В воздухе висел удушливый запах горелой кости и сухой скрежет сверла по мощным роговым пластинам, да еще мелкая костяная пыль забивалась в нос.

— Все, — Донни отложил дрель и затянул последнюю скобу из проволоки. — Теперь хоть не развалится. Надо залить антисептиком и эпоксидной смолой…

Он отвернулся от стола и сел прямо на пол, устало привалившись головой к бедру Леонардо, который все еще стоял рядом.

— Какого черта это случилось, Лео…

Слова сбились глухими рыданиями.

Донателло чувствовал полное опустошение, как и всегда после того, как делал что-то на пределе своих возможностей, и у него просто не было сил удержать в себе эмоции сейчас.

— Эй, — Лео осторожно сел рядом, устроив голову умника у себя на плече, и бережно погладил его по дрожащему плечу. — Донни, спасибо тебе.

— С вами иначе не бывает? — гений бессильно дернул плечом, ответив вымученной улыбкой сквозь слезы. — Держись. Раф слишком упрямый, чтобы умереть, не высказав все, что он думает о твоей выходке.

Лео едва заметно кивнул и промолчал, гладя брата по голове и бездумно пропуская сквозь пальцы длинные фиолетовые ленты. Донателло осторожно отодвинулся, торопливо вытирая глаза ладонями. Раньше он бы обрадовался словам благодарности от Лео, как никогда, но сейчас все, на что его хватило, это просто поставить в голове галочку, что брат вообще заметил его поступок.

«Ты по привычке считаешь себя тенью, — подумал он. — А это не так на самом деле. Лео же ценит твою заботу, просто играет по твоим правилам в придуманную тобой игру — ты делаешь незаметно, и он делает вид, что не замечает. Может, иногда стоит все же выползать из своего вечного сумрака, не боясь взять кусочек того внимания, которое принадлежит именно тебе? Хватит уже прятать хорошее, что вы делаете друг другу. Как будто ты не знаешь, кто каждую ночь выключает тебе свет и кладет очки на тумбочку, или убирает на место твои книги. Донни, старший не все свое внимание отдает Рафаэлю, просто у него для каждого из вас что-то свое. Рафу нужно яркое пламя и море демонстрации, что он всем необходим, Майки хочет, чтобы его ценили и дарили ему ласку, а ты… ты сам дал понять, что больше всего тебя устраивает эта тихая роль серой мышки».

Он перехватил руку брата и прижался к ней щекой, чувствуя тепло и понимая теперь его совсем иначе. Что мешало раньше вот так же просто сесть рядом и ткнуться лицом в теплые руки старшего брата, который бы совершенно точно понял, что от него надо в этот миг.

«Донни, это не Раф у тебя отнял право быть рядом с братом, а ты сам, считая, что не нужен. Ты такой же дурак, как ваш семейный демон. Он хотел отобрать все только для себя, а ты добровольно отпихивал старшего в сторону, демонстрируя, что тебе не нужны ни забота, ни тепло, только право маячить на горизонте…»

— Лео… все будет хорошо… я обещаю…

Трехпалая кисть накрыла пальцы Донателло сверху, бережно погладив и несильно сжав.

— Спасибо, Донни…

— Что за хрень вообще случилась? — к ним подполз Майки, до этого сидевший в углу лаборатории и боявшийся даже голову поднять. — Парни, ну, какого ж хрена?..

— Тш-ш, — Лео обнял его второй рукой, притянув к себе. — Все хорошо, Майки, все теперь будет хорошо.

— Это я и сам знаю, — Микеланджело угнездился у него под боком и позволил себе улыбнуться. — Я же для этого самую большую пиццу готовил, чтобы все хорошо было. Значит, по-другому быть не может… Ой!

Он подскочил на месте.

— Она ж в духовке осталась! Хана нашему перемирию дома…

Лео и Донни тихо засмеялись над ним, но каково же было их удивление, когда сверху раздался хриплый короткий смешок.

— Да, Майк. Теперь все сдохнут в адских муках! Все зависело именно от сраной пиццы…

— Раф!!

Все трое подскочили с пола и окружили операционный стол.

Рафаэль лежал, едва приоткрыв глаза, и слепо щурился в стену, а на губах уже играла косая усмешка, едва тронутая теплом.

— Лео, — еле-еле хрипя выдал бешеный ниндзя. — Ты знаешь, что ты придурок…