То, чего мы боимся

Часы близились к отметке «2:08AM», когда Руби резко вскочила с места и ринулась к двери, услышав хлопок.

Они с Ханем недавно прилетели на Гавайи и сразу же отправились гулять, а вечером Хань ушёл, сославшись на то, что хочет отдохнуть один и выпить. Руби терзала себя разного рода мыслями, придумывала много плохого и сама же это всё отрицала, ходила туда-сюда, но после старалась чем-то себя занять. Она поговорила с матерью, спросив, всё ли в порядке там с её детьми — Чимом и Чими, — приготовила себе ужин, не желая заказывать ресторанную еду, и уже легла в постель, как с прихожей люксового номера отеля послышался топот шагов.

Хань выглядел измотанным и сонным, но вещью, что привлекла внимание Руби, был яркий, ещё свежий засос на шее. Проглотив обиду и закусив губу, чтобы случайно не зареветь, девушка аккуратно подошла к Лу и помогла пройти в спальную комнату.

— Руби-я-я-я, — она понимала, что Хань пытался выглядеть соблазнительным, томно шепча в девчачье ухо, на что бывшая Хан только отвернула голову и на секунду зажмурилась, всеми силами держа спокойное, непробиваемое лицо и молчание.

Руби кинула Ханя на кровать, а сама ушла на кухню, чтобы налить воды и вернуться, застав мужа за рассматриванием красного пятна. Он хмурился, постоянно отдёргивая воротник футболки вниз, оголяя ключицы, однако это уже не интересовало Руби так, как раньше.

Раньше, когда они были молодожёнами, Руби восхищалась телом Ханя, целовала каждый участок тела, вычерчивая понятные только ей узоры и слабо царапая бледную, точно королевскую, кожу мужа. Она любила его всецело и прощала каждый проступок. Сама извинялась и умоляла вернуться домой, потому что боялась одиночества.

И, действительно, Руби Лу безумно сильно, до дрожи и беспамятства боялась остаться одной. Болезнь? Возможно. Именно из-за этого девушка завела питомцев и вышла замуж так рано. Только потому, что страх, окутывающий её, воспоминание из детства, больно давящие на сознание, пугал её, заставляя идти на уступки. Руби знала, что в глазах Ханя кажется жалкой и беспомощной, и только поэтому он, наверное, остался. Он обещал, что всегда будет рядом, в любой момент, когда Руби снова охватит страх. Но, как оказалось, это всё было сказкой.

Сказкой, которая начиналась идеально, точно сошедшая с диснеевских мультфильмов, где принц находит свою принцессу, и закончилась плачевно, словно в «Ромео и Джульетте». Только умереть на этот раз хочет одна Джульетта, отчаявшаяся и потерявшая всякую надежду девушка.

Руби всхлипнула, когда чужие губы накрыли её, а пальцы Ханя с силой вцепились в хрупкие девчачьи плечи, надавливая и заставляя подчиняться.

Когда это началось?

Чуть более двух месяцев назад. Хань не спрашивал и действовал, не заботясь о состоянии своей жены. Кусал губы Руби до крови, оставлял засосы на каждом видном месте и бесцеремонно рвал одежду, не думая о том, в чём девушка вернётся домой, если это происходило в каком-либо заведении.

Тогда Руби поняла, что у её мужа есть вторая сторона. И это — полная противоположность той стороны, которую показывал Хань ещё год назад. То ли он делал это специально, то ли плохой Лу появлялся постепенно, в конце концов становясь монстром.

— Хань, — искренне захныкала Руби, жмурясь и хватаясь пальцами за чужие плечи, чтобы отстранить от себя, не дать раздеть и поиздеваться. Она знала, что последует за этим, и отчаянно не хотела продолжения. — Хань, пожалуйста...

Но ни удары, ни нытьё, ни даже реальный плач не заставили Ханя прекратить. Он толкнул Руби к стене, держа обе руки девушки над её головой, и протиснулся коленкой меж сведённых ног.

— Лу Хань! — женский вопль, точно гром, оглушил весь номер, и Хань в шоке замер, стеклянным взглядом впечатываясь в пылающие от гнева глаза жены. — Уходи. — Руби, я... — Уходи! — истерично крикнула Руби, обхватывая плечи руками и дрожа всем телом. Почему-то только сейчас она поняла, насколько боялась Ханя. Ровно так же, как одиночества. — Прошу тебя, уйди.

Руби только хотела обогнуть Ханя, как он опередил её, встав на пути. Девушка опустила голову, приковывая взгляд к своим босым ногам, и прикусила губу в ожидании чего-то похожего с действиями, произошедшими минутой ранее.

— Прости, — напротив мыслям и представлениям Руби, прошептал Хань, на что первая медленно подняла голову, не веря в только что сказанное.

Прости? Он извиняется за то, что хотел сделать, будучи в пьяном состоянии, или за то, что издевался над своей женой два месяца? Или же за ту боль, что причинял на протяжении полугода?.. Руби не знала и даже не предполагала, что Хань скажет такое, а потому и не знала, что ответить, пока чужие губы не коснулись её.

На этот раз поцелуй не был жёстким и неприятным, а казался нежным и мягким. Или Руби просто слишком устала, чтобы воспринимать действительное в правильном русле.

В любом случае, сегодня Руби спала одна, положив Ханя на диван в гостиной номера. Спала она плохо, каждый раз включая телефон и листая ленту новостей, желая написать о переживаниях в блог, но понимая, что раскрывать так много правды — неверное решение. Лу и без этого рассказывала многое из своей жизни совершенно незнакомым людям.

***

Руби проснулась поздно, ближе к двум часам дня, и тут же вскочила с постели, удивляясь тому, насколько долго спала. В предпраздничный день в планах девушки было посещение достопримечательностей и отдых на пляже, но она проспала более полудня, поэтому половину того, что она запланировала, придётся забыть или выкинуть на второй план. Как-нибудь в другой раз.

— Хань, ты здесь? — крикнула Руби, активно чистя зубы и умывая лицо. Но не услышав ответа, тяжело вздохнула, разворачиваясь и опираясь поясницей о раковину.

Скрестив руки на груди, Руби прищурилась и стала думать, куда бы Хань мог уйти после обеда, даже не разбудив жену. Поразмышляв ещё немного и поняв, что логическое объяснение она не найдёт в любом случае, Лу продолжила утренние, приходившие на вторую половину дня, процедуры.

Уже сидя на первом этаже отеля, ожидая свой обед, Руби могла зайти в свой блог и улыбнуться, радуясь потоку сообщений, ведь блогерша не публиковала посты уже второй день. Печатая что-то бессмысленное, оправдывающее её забывчивость о сайте, она даже не заметила, как за соседним столиком кто-то знатно шикнул, бесстыдно матерясь.

— Пожалуйста, будьте аккуратнее со словами, — предупредил посетителя менеджер ресторана, и только тогда Руби подняла голову и вопросительно взглянула на широкую спину человека, сидящего чуть поодаль от неё. Она не видела его даже в профиль, но фигура отчего-то казалась знакомой, и ноги...

Не успела Руби додумать свои мысли и догадаться до очевидного, как этот человек резко поднялся и устремился куда-то в сторону. И только так, в полный рост и с кривыми ногами, она могла узнать в нём Пак Чанёля.

— Чанёль?! — одними губами произнесла Руби, провожая, видимо, чем-то встревоженного студента, который неизвестно каким образом оказался в одном месте, в одном отеле и в одном ресторане вместе с библиотекаршей его университета. Это действительно было странно.

Она медленно перевела взгляд на его обеденный стол и с укором заметила, что он забыл рюкзак. Поэтому, поднявшись и взяв свои вещи, Руби прихватила с собой и чужие, собираясь отдать их Чанёлю сразу, как только увидит его.

Расслабленной походкой двигаясь к лифту, чтобы подняться на свой этаж, Руби застала Ханя и Чанёля вместе, совершенно не понимая, как они могли оказаться рядом. И откуда Хань мог знать Чанёля?

— Хань? Чанёль? — осторожно спросила Руби, подойдя к двум парням. — Это твоё, кстати, — спокойным тоном произнесла она растерянному Чанёлю и протянула ему рюкзак. — А... спасибо, — неловко поблагодарил девушку Пак, кланяясь и собираясь ретироваться. — Подожди, Пак Чанёль, — послышалось ехидное сзади, на что Чанёль прикрыл глаза и попытался расслабиться. — Ты мне так много всего успел сказать и просто уходишь? Не хочешь рассказать всё мне при МОЕЙ жене, — как только Чанёль обернулся, так сразу наткнулся на пристальный, раздражающий взгляд Ханя. Он словно насмехался над ним. — Нет. — Что же, — грустно вздохнул Хань, вдруг обнимая Руби за талию и едва заметно улыбаясь. — Удачно тебе отдохнуть!

Чанёль ничего не ответил, лишь окинув Лу последним недовольным взглядом, и зашёл в лифт, как только тот приехал.

— Ты же из ресторана вышла, да? Пойдём поедим, — бодро произнёс Хань, убирая руку с девчачьей талии и пряча её в кармане шорт.

Руби подозрительно проводила мужа взглядом и с кучей вопросов в голове направилась за ним.

***

Чанёль винил себя в том, что не мог сказать то же самое Руби, что смог сказать Ханю. Он был уверен, что в тот момент Руби посчитала его полным идиотом. Да, он знал это. Чанёль на самом деле являлся придурком, который не может просто подойти к девушке и сказать: «Ваш муж изменил вам, да, но если что вы всегда можете прийти ко мне, да». Ах, это было бы глупо и смехотворно. «Ваш муж изменил вам, и я не вру», — а кажется так, будто произнесённое — сплошная ложь. «Руби, я хотел вам сказать, что видел, как ваш муж целовался с фигуристой работницей отеля»...

Все крутящиеся в голове фразы казались нелепыми и столь неправдоподобными, что Чанёль был готов волосы на голове рвать, лишь бы придумать то, что действительно будет звучать честно и несмешно.

Но стоило Паку подумать ещё раз, как на телефон пришло уведомление, оповещающее о новом посте в блоге ruby_han .

01.08.17«Самый ужасный предпраздничный день, я собираюсь стереть Лу Ханя из своей жизни раз и навсегда. Меня зовут Руби Хан, и это моя история.»

Чанёль заторможенно глядел на экран мобильного, не веря своим глазам. Он кинул телефон на кровать, а сам упал на пол, схватившись за голову и кусая губы.

Он. Он. Он. Он мог признаться ещё там, в холле отеля, но побоялся, а теперь, спустя несколько часов, видит этот пост. Руби Хан. Конечно, так лучше и звучит, и выглядит. С одной стороны, Чанёль рад, что Руби поняла всё сама и, как ему кажется, расстанется с Ханем, но с другой — он обеспокоен тем, как в данный момент себя чувствует Руби.

Чанёль знает, что это больно. Очень и очень больно терять близкого человека. Знает на своём опыте, концом которого стала смерть его первой и последней девушки. И Чанёль боялся, что судьба Руби станет такой же, начни он ухаживать за ней. Он мог говорить с ней в университете при других студентах, в общественном транспорте при чужих ушах, но безумно, ужасно боялся личного разговора.

В конце концов, Чанёль должен понимать, что в том, что Руби была слепа, виноват не он, а она сама. И только потом он может стать официальным читателем её блога и напечатать комментарий, полный злости и честности.

«Я не думал, что скажу это, но ты, Лара Джин, полная дура.»

Пак Чанёль тоже дурак, боящийся поговорить с глазу на глаз, но так яро преследовавший свою цель.