Глава 20

Гермиона чувствует себя загнанной в угол. Она больше не пленница в тесной и темной камере поместья Малфоев, но нет ощущения свободы. Обстоятельства по-прежнему держат ее в тисках. Бежать, спасать себя и Драко, словно преступница! Что она сделала? Помогла преступнику, скрывающемуся от закона. А разве он преступник? Ведь не было суда, приговора... Для Кингсли Бруствера это больше не имеет значения, на руке Драко череп с выползающей изо рта змеей, а, значит, ему светит Азкабан и никакого снисхождения.

Гермиона понимает, что им нельзя пользоваться сетью летучего пороха, сразу засекут мракоборцы. Остается маггловский поезд. Но надо спешить, ведь все равно найдут, поймают. Нервы натянуты, словно струны хорошо настроенного рояля. Она уже была разыскиваемой преступницей, когда искала крестражи с Гарри и Роном. Но теперь все иначе. Ведь у власти ее друзья, такие, как мистер Уизли. Вот только дела это не меняет, она все равно беглянка, сообщница преступника, ослушавшаяся министра магии. Снова вне закона. Видимо, дело в ней, а не в установившейся власти.

Драко рядом с ней, он бросает удивленные взгляды, не верит, что она готова все бросить ради него. Гермиона и сама не до конца верит, что бросает хорошо знакомых людей на площади Гриммо ради Малфоя, который оскорблял ее в течение всей учебы в Хогвартсе. Что у них общего, кроме покореженных жизней? Что сблизило их, кроме общего страха перед будущим? Они словно затерянные в море парусники, сбившиеся с курса, унесенные далеко ото всех берегов, швыряемые волнами из стороны в сторону. Им можно только молиться о том, что завтра будет новый день, который даст ответ на вопрос: как жить дальше?

Гермиона и Драко бегут по платформе маггловского вокзала в Глазго. Трансгрессируя, Грейнджер в страхе почти уверилась, что там их встретят мракоборцы. Но нет, вокруг только магглы, не обращающие на них никакого внимания, да и тех подозрительно мало. Малфой спешит рядом с ней. Лицо сосредоточено, губы плотно сжаты, на виске бьется вена. Гермиона догадывается, что это последствия приема зелья. Чем еще аукнется им этот мерзкий состав из «На дне котла»?

Они уже почти вскочили в дверь вагона, когда магглы вдруг все разом повернулись к выходу и начали спешно покидать платформу, а перед неудавшимися беглецами начали материализовываться мракоборцы. Целый отряд из десяти волшебников, во главе с Чарльзом Марсвейком, которого Гермиона видела пару раз в штаб-квартире Ордена Феникса. Она помнит его как человека жесткого, строго выполняющего инструкции. Рука у него не дрогнет. Грейнджер сглатывает и крепче сжимает гладкое дерево волшебной палочки.

Что осталось у нее от жизни, которую она любила? Ничего. Теперь Гермионе выдался шанс подороже ее продать. Так грех им не воспользоваться.

— Мистер Драко Люциус Малфой, вы обвиняетесь в причастности к запрещенной Министерством Магии организации, именуемой «Пожиратели Смерти». Вы должны немедленно сдать палочку и проследовать с нами.

Гермиона слышит судорожный вздох Драко за спиной. Он, без сомнения, думает о том же, о чем и она.

— Нет, — его голос даже не дрожит.

— Мистер Малфой, вы осознаете, что ответственность за сопротивление сотрудникам отдела магического правопорядке — поцелуй дементора? — Гермиону передергивает от гаденькой ухмылочки на лице Марсвейка. Остальные его подчиненные стоят молчаливыми истуканами с опущенными палочками.

— Да, — отвечает Малфой.

Мракоборцы разом, словно по команде, поднимают волшебные палочки.

— Мисс Гермиона Джин Грейнджер, вы можете добровольно отдать палочку, тогда вы будете наказаны только за пособничество.

— Нет, — отвечает Грейнджер, и ее голос тоже не дрожит. Она приняла решение и готова идти с ним до конца. Гермиона умрет, защищая то, что считает правильным, защищая остатки правосудия.

— Гарри Поттер переворачивается в гробу, видя, как его подруга помогает мерзкому Пожирателю! — ядовито выплевывает один из отряда мракоборцев. — Он умер за нас, а ты предала его смерть!

Гермиона вскидывает палочку и направляет ее на говорящего.

— Вы не знаете, что сделал бы Гарри! Вы не знаете, как бы он поступил! Я знаю одно, он не умирал за то, чтобы кого-то, пусть даже Пожирателя Смерти, отправляли в Азкабан без суда, за то, чтобы кто-то сам назначал себя министром магии, за то, чтобы волшебники в страхе забивались в свои дома! Это не та магическая Британия, за которую погиб Гарри Поттер!

— Мразь! Подстилка для Пожирателей! Это тебе в плену мозги промыли! Такие, как он не заслуживают правосудия! — выкрикивает в гневном исступлении все тот же мракоборец. Конечно, он тоже потерял близких в этой чудовищной войне и не может этого простить Пожирателям Смерти, но Гермиона в этот момент не способна на сочувствие.

— Остолбеней! — выкрикивает она, но грубияна накрывают сразу несколько щитов его товарищей.

— Так-так, нападение на сотрудника Министерства при исполнении, — цокает языком чуть ли не довольный Марсвейк. — Это уже преступление.

— Я не считаю вас представителями закона! Вы мне не закон! — выкрикивает Гермиона. Она стоит и тяжело дышит, глаза мечут молнии, в руках волшебная палочка, которой она готова обороняться. Сейчас она напоминает гриффиндорскую львицу, которая до последнего вздоха будет защищать свои идеалы.

В тот момент, переводя взгляд с одного каменного лица мракоборцев на другое, не видя ни понимания, ни сочувствия, Гермиона осознает, что ее мир рухнул. В битве за Хогвартс выиграл Волан-де-Морт, во взятии имения Малфоев победили остатки Ордена Феникса, но ни те, ни другие не являются ее сторонниками. Она на стороне мертвецов, которые уже безразличны к этой войне. Ее друзья сложили головы за мир, которого никогда не будет. Волан-де-Морт топтал Британию ради своих безумных идей, Кингсли теперь топчет ее ради «наведения порядка», который выдумал сам. И ни один из вариантов не хорош.

Раньше волшебный мир казался Гермионе светлой сказкой, полной настоящих чудес и потрясающих открытий, сейчас он превратился для нее в жуткую антиутопию, мрачную и кровавую. И выхода из этого не предвидится. Нет человека, способного вывести английских волшебников к свету. Больше не звучат заветы Дамблдора о том, что сильнее всего любовь. В этом мире больше нет любви к ближнему, к магии, нет стремления к чуду. Здесь темно и жутко. Словно Гермионина темница распространилась на весь остров, а черный саван орденцев, похороненных возле развалин Хогвартса, накрыл всю страну, душит ее, давит. Есть ли шанс вырваться из-под этого жуткого покрова?

Все эти мысли проносятся в голове Гермионы в считанные доли секунды, в нее уже летят лучи заклинаний, она старается увернуться, потому что поставить щит уже не успеет. Но в этот момент из палочки Драко вырывается настоящий, телесный патронус в форме худого кота с видимыми задатками хорошего охотника. И все заклятия пораженных мракоборцев разбиваются о храброго маленького защитника. Сам Малфой хватает Гермиону за локоть и трансгрессирует.

Перемещение длится неимоверно долго, Грейнджер начинает задыхаться, словно стальные обручи сдавили ей грудь. Перед глазами плывут цветные пятна, предвещая обморок. Становится страшно. Интересно, кто-нибудь умирал во время трансгрессии?

И тут все заканчивается, они оба падают на каменистую землю на берегу моря. Точнее, пролива. Гермиона с ужасом осознает, куда перенес ее Драко: на французский берег Ла-Манша! И это из Шотландии! Чудовищно далеко, безумно опасно! О чем он только думал?!

Грейнджер поворачивается к Малфою, чтобы высказать ему все, что о нем думает, но он лежит на земле без сознания весь в кровоточащих ранах от мелких расщепов и тяжело, прерывисто дышит. Ее сковывает ужас. Он пошел на такой риск! А вдруг не выживет?

— Акцио бадьян! — Гермиона направляет палочку на свою сумку с заклятием невидимого расширения. Она ловит пузырек на лету, стаскивает с Драко рубашку и начинает обрабатывать раны. Руки дрожат от слабости после такого перемещения. Даже мракоборцы не последовали за ними! Побоялись расстояния! У Малфоя, видимо, крыша поехала от зелья!

Спустя полчаса Гермиона залечивает все ранки и заклинанием приводит Драко в чувство. Он вздрагивает, резко садится, но тут же падает, голова кружится после обморока и слишком долгой трансгрессии.

— О чем ты только думал?! Это же ужасно опасно! — набрасывается на него Грейнджер.

— Я думал о том, что после таких речей они могут тебя убить, — тихо отвечает Драко, ладонью закрывая глаза. — Я бы себе этого не простил.

С Гермионы сразу слетает весь гнев. Он спасал ее. Готов был спасти даже с огромным риском для себя. Это странно, необычно... Конечно, она не удивилась бы, поступи так Гарри или Рон, но не Драко...

— Почему тебе так важно было меня спасти? — с трудом шевеля губами, спрашивает Гермиона.

— Ты рискнула всем ради меня, это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, — просто пожимает плечами Драко.

— Я не смогла бы жить там, по правилам Кингсли. Он выстроил чудовищную машину наказаний без суда. Я не хочу быть частью этого...

— Значит, теперь мы оба с тобой — люди без родины, — горько усмехается Малфой и осторожно садится на земле.

— Да, — Гермиона чувствует, что напряжение готово прорваться слезами, но сдерживает себя.

— Что мы теперь будем делать? — спрашивает ее Драко, чтобы отвлечь. Мы во Франции, как и планировали.

— Воспользуемся ближайшим камином, доберемся до Парижа и сдадимся местным властям как политические беженцы. Французское и английские Министерства никогда не ладили, так что нас должны принять и выдать документы. А дальше искать работу и хоть какое-то жилье. Денег у нас кот наплакал, так что придется как-то выкручиваться.

— Неплохой план, — оживляется Драко и у него даже получается встать на ноги. — Идем, — он протягивает ей руку, — некогда сидеть, нам пора строить новую жизнь, в новой стране, вдали от Волан-де-Морта и Кингсли.

Гермиона опирается на его руку и поднимается с земли. Они идут вместе, через совершенно дикую местность. Позади них горят мосты, а впереди ждет неизвестность...