Глава 14

Кингсли Бруствер стоит посреди малой гостиной имения Малфоев. Окна разбиты, шторы прожжены заклятиями, на ковре пятна крови, все портреты пусты. Комната красноречиво говорит о том, что совсем недавно в ней кончилось настоящее побоище.

Кингсли садится на корточки и осматривает труп Люциуса Малфоя, все еще лежащий на ковре. Он умер от смертельного проклятия, но еще до того, как начался штурм. Интересно, за что его свои же прибили?

Входит Артур Уизли. Он выглядит похудевшим и помятым, но вполне целым.

— Ты в порядке? — спрашивает его Кингсли.

— Вполне, а ты? — Артур осматривается, с любопытством косится на тело Малфоя.

— Тоже. Наконец-то с этим осиным гнездом покончено! — выражение лица Бруствера становится жестким, даже злым.

— Не верится, что мы победили. Столько подготовки, сил, нервов, а оказалось, что все проще, чем мы думали. Кому могло прийти в голову, что тут так мало Пожирателей Смерти, а остальные бросят своего хозяина?

— Макнейр говорил, что лояльность Волан-де-Морту резко упала после победы, его политика вызывала недовольство не только у нас.

Артур Уизли все-таки приближается к телу Малфоя. Он трогает его палочкой, но Люциус мертв.

— Как думаешь, кто его?

— Свои, — уверенно отвечает Кингсли. — Я мракоборец и могу понять, как долго мертв человек. Этого убили еще до начала штурма.

— А его семья?

Бруствер выпрямляется и с удивлением смотрит на Артура. Почему ему так интересно? Неужели то, что они вместе работали в Министерстве раньше, может вызвать сочувствие сейчас?

— Сын сбежал, а жену взяли. Ее надо пойти допросить.

— А пленники были? — Артур был занят битвой, а потом ранеными, поэтому он хочет знать все новости.

— Немного, большинство было убито еще до штурма. Мы обнаружили только Ксенофилиуса Лавгуда, Августу Долгопупс и Амоса Диггори. Лавгуд утверждает, что рядом с ним, в соседней камере, сидела его дочь. Наверно, совсем помешался.

Кингсли вспоминает, как они хоронили своих после битвы. Так случилось, что он сам накрыл тело Полумны Лавгуд черным саваном. Девушка совершенно точно мертва. Значит, либо у Ксенофилиуса были галлюцинации, либо он принял за Полумну кого-то другого.

В этот момент в гостиную входит Симус Финниган, за ухо он тащит маленького домового эльфа в грязной наволочке. Слуга Малфоев пищит от боли, но не пытается трансгрессировать.

— Кингсли, проверь воспоминания этой эльфийки! — просит Симус, толкая домовика на ковер к ногам Бруствера. — Она утверждает, что в подземелье сидела Гермиона, а вчера, незадолго до штурма, Люциус Малфой помог ей бежать. Это похоже на бред, но зачем ей врать?

Кингсли молча достает волшебную палочку и направляет ее на сжавшуюся у его ног эльфийку.

— Легилименс!

Он видит бесконечную череду дней, полных тяжелой работы и радости служения хозяевам. Малфои высокомерны и почти не обращают внимания на своих слуг, но актов явной жестокости Кингсли не отмечает. Наконец, он находит нужное. Гермиона, грязная, вся в крови и ссадинах, цепляется за ножки домовика: «Спаси меня! Унеси меня отсюда!». Эльфийка пугается, вскрикивает, в камеру вбегает Мальсибер и кидается к Грейнджер, а испуганная служанка трансгрессирует к себе. Кингсли видит, как Кикки носит еду пленникам, в том числе и Гермионе, а потом ее глазами наблюдает, как Малфой чуть ли не на руках уносит Грейнджер из имения.

— Она не лжет, — констатирует Бруствер, вырываясь из сознания служанки. Эльфийка тяжело дышит и хнычет на полу. — Гермиона была здесь. Ее нужно найти, она нуждается в помощи.

— Значит, все это время она была жива! — с ужасом восклицает Артур Уизли. — А мы ведь были совершенно уверены, что она погибла.

— Мы не видели тела, — резонно замечает Кингсли.

— Я отправлюсь на поиски, — вызывается Симус. — От меня тут мало проку, а Гермиона меня знает. Я ее не напугаю, она мне поверит.

— Хорошо, — кивает Бруствер. — Только будь осторожен, Пожиратели еще на свободе. Да и Гермиона могла тронуться умом в плену, исходя из того, что я увидел, ее довольно часто насиловали и пытали, просто ради удовольствия Руквуда и Мальсибера. Твари! Мерзкие ублюдки!

— Я ее найду, — обещает Симус, и лицо его принимает суровое, решительное выражение. — Даже если она сошла с ума, мы обязаны ей помочь. Уж лучше пусть ляжет в Мунго, чем бродит тут по лесам.

— Верно, если понадобится помощь — я к твоим услугам, — подает голос Артур. — Она нам с Молли как дочь.

Финниган кивает и уходит. Кингсли бросает взгляд на Уизли. Он потерял в битве троих сыновей и дочь, это его почти раздавило. Его жена в весьма плачевном состоянии, а Артур держится лишь на поддержке Билла и жажде возмездия. Что с ним будет теперь, когда все закончилось?

— Пойдем, посмотрим, что там с миссис Малфой, — зовет Артура Бруствер. Они вместе идут в сторону гостевой спальни, в которой закрыли Нарциссу.

Кингсли знает, что у нее нет Черной Метки. Ее сестра Беллатриса была сумасшедшей преступницей, но Молли Уизли убила ее. Младшая из сестер Блэк никогда себя не проявляла, всегда оставалась в тени мужа. Бруствер не хочет лишней жестокости, но оставлять миссис Малфой в Англии было бы опрометчиво. Идя по коридору, он решает предложить ей выбор: эмиграция или домашний арест.

По пути они наталкиваются на Джона Мелгота, министерского работника, которого просто уволила новая власть.

— Какие будут распоряжения? — спрашивает он.

Кингсли понимает, что бессемейный Мелгот всю свою жизнь проводил в Министерстве Магии и уже ассоциирует себя с ним. Теперь ему хочется поскорее вернуться к работе.

— Первое распоряжение — арестовать всех, кто носит Черную Метку. Арестовать и в Азкабан. Билл Уизли уже отправился на переговоры с дементорами.

Артур нервно дергает плечами. Он знает об этом задании сына, но, очевидно, недоволен им. Еще бы! Кто захочет говорить с дементорами? Но Билл сам вызвался, поэтому совесть Кингсли в этом вопросе абсолютно чиста.

Бруствер кивает Мелготу и толкает дверь гостевой спальни. Рядом на карауле стоит один из сопротивленцев, он не препятствует своему руководителю, просто делает шаг в сторону.

Кингсли оказывается в довольно уютной комнате, отделанной в зеленых тонах. Здесь боя не было, поэтому обстановка сохранилась полностью. Миссис Малфой сидит в кресле у окна. Услышав звук открывающейся двери, она резко поворачивает к ним голову.

— О, наконец-то! Вы, звери, заставляете меня мучиться от неизвестности! — выговаривает она, стараясь сохранить холодность, но у нее это не выходит.

— Прошу прощения, миссис Малфой, — галантно раскланивается Кингсли. — Я был ужасно занят, мы с мистером Уизли пришли, как только смогли. Надеюсь, вы не будете возражать, если я попрошу вас оголить левое предплечье.

— Вы дурак, Бруствер! — заявляет Нарцисса, быстро закатывая рукав домашнего платья. Ее левое предплечье совершенно чистое. — Темный Лорд редко принимал в свои ряды женщин, только самых выдающихся, вроде Беллатрисы или Алекто Керроу. Да и мой муж никогда не позволил бы мне принять Метку. Эта судьба не для меня. Мне глубоко безразличны все ваши политические споры и борьба за власть. Я женщина, хочу жить со своим мужем, радоваться успехам сына и ждать внуков.

— К сожалению, этого мы вам обеспечить не можем, — стараясь сделать сочувственное выражение лица, говорит Кингсли. — Мистер Малфой мертв, его тело сейчас в малой гостиной. Могу вас заверить, как мракоборец, знающий толк в подобных вопросах, он был убит еще до начала штурма. Местоположение вашего сына мне неизвестно, но мы скоро его выясним. Насколько мне известно, мистер Драко Малфой — Пожиратель Смерти, у него есть Черная Метка. За это он сядет в Азкабан. Для Пожирателей Смерти предусмотрен пожизненный срок.

Все хладнокровие разом слетает с Нарциссы. Она прикладывает руку ко рту и судорожно всхлипывает. Ее муж погиб, сына она теперь не увидит. Совсем одна, без любимой семьи. На какое-то мгновение Кингсли становится ее жаль, но только на мгновение. Пожиратели Смерти и лица им сочувствующие, а миссис Малфой без сомнения относится ко вторым, не заслуживают никакой жалости.

— Я пришел поговорить с вами о вашем будущем, миссис Малфой, — продолжает Бруствер, краем глаза отмечая, как мнется у двери Артур. — Я предлагаю вам выбор: либо вы сегодня же уезжаете из Англии и больше сюда не возвращаетесь, либо я сажаю вас под домашний арест. Все имущество Малфоев, как Пожирателей Смерти, будет арестовано, так что вы можете использовать только то, что принадлежит лично вам.

— Но у меня нет собственной недвижимости, — всхлипывает миссис Малфой. — У меня нет денег, чтобы купить жилье, меня обеспечивал Люциус.

— Тогда вам придется уехать. Не сомневаюсь, что у вас есть друзья и родственники вне Великобритании.

— Есть. Но мой сын, мой Драко...

— Вы ничем не сможете ему помочь, — резко обрывает плачущую женщину Кингсли. Ему уже порядком надоел этот спектакль. У него много дел, а так хочется принять ванну и выспаться! — Мистер Малфой подлежит аресту и помещению в Азкабан. Свидания с заключенными Пожирателями Смерти будут запрещены.

— Чье это распоряжение? — Нарцисса бледна так, что кажется, словно она сейчас упадет в обморок.

— Мое, — холодно заявляет он. — Я новый министр магии.

Он поднимается и идет к двери, где его ждет Артур.

— У вас есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть пределы Великобритании. Мои люди проследят за вашими сборами и отъездом. Вы лишаетесь гражданства и права въезда в страну как политическая преступница. Скажите спасибо, что я не сажаю вас в Азкабан как пособницу.

— А как же суд? Как же закон? — выкрикивает миссис Малфой.

— Для таких мерзавцев как вы, ваш сын, ваши дружки нет никакого закона и суда, вы ни с чем не считались, когда убивали и пытали, поэтому теперь никто не собирается с вами церемониться!

Кингсли выходит из комнаты, за ним идет Уизли.

— Не слишком ли ты суров с ней? — неуверенно спрашивает Артур. — Она ведь ничего не сделала.

— Все они сделали! Все из одного теста! Муж и сын этой мрази убили твоих сыновей и дочь! Они не заслуживают пощады, даже суда не заслуживают! — Кингсли и сам не может объяснить, почему так зол.

Он поворачивается к своему караульному, чтобы отдать распоряжения касательно миссис Малфой. Смотреть на Артура нет сил, в его глазах слишком много осуждения. Но если позволить себе быть таким же добрым, как мистер Уизли, то их режим продержится не дольше, чем Волан-де-Морта. Необходима строгость, чтобы даже пикнуть боялись! Кингсли в этом совершенно уверен.