Part 10

Мгновенно еще один образ вспыхнул в ее голове: два обнаженных тела, сплетенных на большой кровати, руки мужчины обнимают и ласкают тело девушки, и голова ее откинута назад в неистовом экстазе. Руки Чона… Ее голова… Лисе стало жарко. Воспоминания вызывали у нее панику. Возможно, здесь действует тот же механизм, что и в случае с жертвами ужасной катастрофы? В мозгу их время от времени вспыхивают образы случившегося, которые они не в состоянии контролировать. Эти образы всплывают в ее сознании лишь потому, что Чонгук совершенно неожиданно появился на пороге ее дома и заставил вспомнить о давнем событии, которое сыграло в ее жизни столь драматичную роль.

К облегчению Лисы, в гостиную ворвались близнецы, которые обследовали номер. Хосок подбежал к матери и воскликнул:

— Знаешь что? В нашей спальне есть телевизор и…

— Телевизор будет выключен, когда вы ляжете спать, — твердо сказала Манобан, с облегчением возвращаясь к привычным материнским обязанностям. — Вы знаете порядок. — Лиса строго контролировала время, которое мальчики проводили перед телевизором. Она предпочитала, чтобы дети читали или играли.

Слова Чона насчет комнат засели в голове. Когда он сказал «моя кровать», сердце ее забилось так, что стук его стал отдаваться в ушах. Но почему? Ведь Лиса совершенно не хотела делить с ним эту самую кровать, Чонгук для нее ничего не значит. Это все — результат того, что он был ее единственным сексуальным партнером, а она была неискушенной женщиной. И поэтому Манобан отреагировала на слова «моя кровать» так, словно была девочкой-подростком, краснеющей при любом упоминании того, что хоть приблизительно имеет отношение к сексу.

—  Планы меняются, мы полетим на остров Чеджу. Там мне надо уладить кое-какие вопросы. Полагаю, оставшуюся часть дня мы посвятим тому, чтобы купить мальчикам подходящую одежду для жизни на острове. Мы можем прогуляться до торгового центра или взять такси, если ты пожелаешь, — сказал Чон.

У Лисы не было сил ходить по магазинам, но она решила не допускать никаких проявлений слабости. Чонгук тут же объявит, что она плохая мать, если не желает порадовать сыновей обновками.

Возможно, на пути попадется аптека, где она сможет купить что-нибудь от головной боли. У нее так давно не было приступов мигрени, что Лиса не имела при себе соответствующих лекарств. Решительно игнорируя приступы тошноты, она кивнула и поморщилась от боли.

— Мальчикам нужна летняя одежда, — продолжал Чон. — Уже в марте температура на острове поднимается выше двадцати двух градусов, а летом превышает тридцать.

Через два часа Манобан разрывали противоречивые чувства: она злилась оттого, что Чон пресекал все ее попытки выбрать более дешевую одежду, чтобы уменьшить затраты, и раздувалась от гордости за своих детей, вызывавших восхищенные улыбки продавцов. Лиса была вынуждена признать, что мальчики в одежде из новой летней коллекции выглядят просто неподражаемо.

В качестве награды за хорошее поведение Чонгук повел детей в магазин игрушек, где купил им такие технически совершенные машинки, что близнецы потеряли дар речи.

Все время, пока они ходили по магазинам, Лиса подмечала восхищенные взгляды женщин, оборачивающихся в сторону Чона. Эти женщины несомненно были бы счастливы выйти за него замуж, да еще в двухдневный срок, признала она, и сердце ее екнуло.

— Сегодня вечером у меня назначено несколько деловых встреч, — предупредил Чонгук, когда после посещения магазинов они прогуливались в парке. Лиса охотно согласилась отправиться в парк, надеясь на то, что свежий воздух немного утишит головную боль.

Приняв к сведению сообщение Чона, она стала следить за близнецами, которые бежали впереди.

Чонгук продолжал:

— Но перед моим уходом в отель прибудет ювелир с коллекцией обручальных колец. Завтра утром ты посетишь салон красоты, а продавец-консультант поможет тебе выбрать новый гардероб. Пока ты будешь занята, я пойду с мальчиками в исторический музей, чтобы они не скучали.

Лиса, остановившись, повернулась к нему, глаза ее вспыхнули от гнева.

— Мне не надо идти ни в какой салон красоты, я не желаю делать новую прическу, мне не требуется новый гардероб. Спасибо большое. И уж точно мне не нужно обручальное кольцо.

Она лжет, конечно. Или думает, что сможет вытянуть из него больше, если притворится, что не хочет ничего…

Не замечая, что Чонгук задумался, Лалиса продолжала:

— И если моя внешность тебе не нравится, извини. Потому что она нравится мне.

Поспешив вслед за близнецами, Манобан старалась не замечать, как плохо она себя чувствует. Но, даже не видя Чонгука, она знала, что он идет вслед за ней. Женщина ощущала его близость всем телом, но упрямо не желала поворачиваться к нему.

— У тебя есть два пути, — холодно сообщил парень. — Либо ты сама выбираешь себе одежду, либо будешь носить ту, которую подберут работники магазина. Став моей женой, ты не можешь одеваться так, как сейчас. Ты выставляешь напоказ свое тело, причем делаешь это настолько демонстративно, что даже не носишь пальто. Несомненно, ты жаждешь облегчить мужчинам доступ к тому, что так откровенно предлагаешь.

— Это отвратительно — твои слова — и абсолютная неправда. Если хочешь знать, пальто я не ношу потому, что… — Лиса замолчала, осознав, что сейчас, в гневе, скажет лишнее.

— Почему?

— Потому что я забыла взять его с собой, — запинаясь, произнесла она. На самом деле она просто не могла позволить себе купить пальто — близнецы росли очень быстро, и им постоянно требовалась новая одежда. Но Манобан не собиралась говорить об этом Чону, потому что совершенно не хотела испытать еще большее унижение.

И как он решился жениться на такой женщине, как она? Чон пришел в ярость. Ему было бы гораздо проще отобрать у нее близнецов, если бы в отчете, полученном от частных сыщиков, было бы указано, что она — плохая мать, пренебрегающая своими материнскими обязанностями. Но в отчете, однако, ничего подобного не содержалось: наоборот, сыскное агентство сообщало, что Лиса — прекрасная и заботливая мать, а это означало, что близнецы, лишившись ее, будут очень страдать. Поэтому Чон не был готов разлучить мальчиков с ней.

Проигнорировав объяснение девушки, он продолжал:

— Мальчики приближаются к тому возрасту, когда они будут оценивать внешность других людей и прислушиваться к мнению окружающих. Скоро они окажутся в совершенно новом для них окружении, и я не думаю, что ты хочешь затруднить их адаптацию. Семья Чонов — самая богатая и влиятельная семья Азии, а я — ее глава. И в мои обязанности входит посещение различных светских раутов. В качестве моей жены ты тоже будешь на них присутствовать. Кроме того, моя сестра, ее подруги и жены моих сотрудников, живущих в разных уголках Азии, — очень стильные и следящие за модой женщины. Они быстро поймут, что наш брак — фиктивный, если ты будешь одеваться так, как сейчас. И это отрицательно скажется на наших сыновьях.

Наших сыновьях… Лисе показалось, что чья-то огромная рука сжала ее сердце. Чонгук не желает принять во внимание тот факт, что он совсем недавно узнал о существовании близнецов, а потому не имеет права судить, что для них хорошо, а что — плохо. К сожалению, бессмысленно говорить ему об этом. Он победил. Снова победил, была вынуждена признать Лиса. Она прекрасно понимала, что он прав: в этом обществе ее будут судить по внешнему виду, и если она останется в старой одежде, это действительно скажется на близнецах. Мнение ровесников очень важно для детей. Лиса знала, что даже маленькие дети хотят быть «такими же, как все», и не отличаться от сверстников. Ради своих мальчиков она примет деньги от Чона, даже если ей придется смирить свою гордость.