Part 9

Лиса не хотела, но, когда она попыталась отказаться, сказав, что сестра, наверное, ей не разрешит, Минни подняла ее на смех, назвав маленькой девочкой, которая ничего не может сделать без разрешения сестры. Конечно, Лалиса стала это отрицать, а Минни заявила, что поверит ей только в том случае, если она пойдет вместе с ней в клуб.

Тогда Манобан было всего лишь шестнадцать лет, она была чистой и наивной девушкой. И вдруг мир перевернулся вверх дном, поскольку произошло событие, которое она была не способна контролировать. И не важно, как часто потом сестры объясняли ей, что это был совершенно естественный бунт, и она не должна винить себя за то, что случилось. Лиса знала, что глубоко внутри она всегда будет чувствовать себя виноватой.

Перед тем как отправиться в клуб, Минни пообещала Лисе создать ей «новый облик» и налила стакан водки, смешанной с апельсиновым соком. Напиток мгновенно ударил девушке в голову, так как раньше она никогда не пробовала алкоголь. Лиса настолько опьянела, что не стала противиться подруге, которая настояла на том, чтобы она надела ее короткую юбку и облегающую блузку, а затем разукрасила ей лицо — точно так же, как себе: жирно подвела глаза, наложила на ресницы несколько слоев туши, ярко накрасила губы и нанесла на них блеск.

Девушка, смотревшая на Лису из зеркала, — с взъерошенными волосами и ярко-розовыми губами, — была настолько незнакомой, что она под воздействием водки с соком с изумлением уставилась на собственное отражение.

Да, ей было всего шестнадцать лет, и она вспомнила об этом, когда увидела, как Минни кокетничает с вышибалой у входа, уговаривая его пустить их в клуб. Ни сестра, ни родители не пустили бы Лису в такое место, но она очень боялась, что Минни начнет смеяться над ней и станет презирать за то, что она в последний момент передумала.

Лалиса видела, как в клуб входили другие девушки — в обтягивающих кофточках и коротких юбках, открывавших загорелые ноги, — и инстинктивно поняла, что будет чувствовать себя здесь не в своей тарелке.

Внутри было жарко и душно. Зал был набит девушками, пришедшими сюда с той же целью, что и Минни.

Минни отказалась от предложения Лисы сесть за дальний столик, насмешливо бросив:

— Не будь дурой, там нас никто не увидит.

К ним подошли несколько парней, когда они остановились возле стойки бара. Минни покачала головой, проигнорировав их приставания:

— Они для нас — ничто. Это мелкая рыбешка.

Она купила им выпивку. Поначалу коктейль показался Лисе совершенно безобидным. Она жадно сделала первый глоток — из-за жары. Но вскоре мысли ее затуманились, и Манобан почувствовала себя совершенно дезориентированной. Коктейль опьянил ее больше, чем водка с апельсиновым соком.

В помещении было шумно и многолюдно, и у девушки заболела голова. Она чувствовала себя здесь чужой и одинокой. Все ее чувства под влиянием винных паров неимоверно обострились: Лиса снова вспомнила о смерти родителей, и ей стало отчаянно горько.

Минни заговорила с каким-то молодым человеком, намеренно проигнорировав подругу и повернувшись к ней спиной.

Неожиданно Манобан охватила мучительная тоска о доме — том доме, который она потеряла. Ей очень хотелось, чтобы в жизни ее появился человек, который заботился бы о ней, защищал бы… Который любил бы ее, а не сердился, как старшая сестра. И в этот момент, окинув взглядом зал, она увидела Чонгука.

Было нечто в его облике, отличающее его от других мужчин, сидевших в баре. Он выглядел гораздо приличнее, чем остальные: в строгом костюме, с тщательно уложенными темными волосами. Он излучал уверенность и силу, и Лалиса мгновенно потянулась к нему… Чонгук показался ей неким спасительным островком в море несчастья и хаоса. Она глаз не могла отвести от него, и когда он взглянул на нее, рот Лисы пересох от желания с ним заговорить, и ей пришлось облизать губы кончиком языка. Увидев, что Чонгук заметил это движение, Лиса поняла, что он выделил ее среди всех девушек, присутствовавших в баре. В ее замутненной алкоголем голове возникло убеждение, что между ними существует связь… Лиса решила, что он зовет ее к себе, что их встреча — знак судьбы, и когда она будет вместе с ним, он избавит ее от всех страхов и будет заботиться о ней и беречь, как когда-то делали родители.

Манобан не помнила, как подошла к Чону. Она помнила лишь свои ощущения. Ей казалось, что ее захлестнула бурная волна, и она пытается выплыть на тихое место. Девушка улыбнулась Чонгуку, и ей почудилось, что она давно знает его…

Конечно, это было какое-то наваждение. Она не знала ничего, с горечью признала Лалиса, отгоняя от себя мысли о прошлом и потирая ноющий висок.

Чонгук свернул на автостраду, и машина, набрав скорость, рванула вперед.

Чонгук высадил их возле отеля  «Kartlon» в Пусане (до Пусана они добрались на самолёте). Для них был приготовлен огромный номер из трех спален, каждая — со своей собственной ванной комнатой, и примыкавшей к ним просторной гостиной.

Лиса почувствовала себя жутко неуютно, когда они прошли через холл, мимо элегантных женщин, пьющих чай и окруженных дорогими дорожными сумками. Но молодая женщина моментально забыла о них, как только, оказавшись в номере, поняла, что Чон будет жить вместе с ними.

Сердце ее быстро забилось, тело внезапно напряглось. Она слишком остро ощущала присутствие Чонгука. Несмотря на то что их разделяло несколько футов и он был полностью одет, Чонгук оказывал на нее такое воздействие, будто стоял очень близко и прикасался к ней. А звук его голоса заставлял ее ощущать теплое дыхание мужчины на своей коже.

Мужчина поднял руку, указывая на спальни, и сказал:

— Я попросил, чтобы в одной из спален поставили двойную кровать для близнецов.

Руби показалось, что кто-то нежно обхватил ее грудь. Соски напряглись под кофточкой, пока она отчаянно пыталась справиться со своим непослушным телом. И почему это с ней происходит? Она счастливо прожила без всякого секса почти шесть лет.

Это всего лишь реакция на воспоминания, и все. Ее влечение к Чону принадлежит прошлому, и ему нет места в настоящем. Однако Лалиса понимала, что это неправда. Она просто не желала верить, что Чонгук способен пробудить в ней такую страсть. В животе у нее заурчало, и к головной боли прибавилась тошнота. Еще в дороге Лиса почувствовала себя совершенно разбитой, и когда они остановились на автозаправке, ей пришлось купить дорожный комплект с зубной щеткой и пастой, чтобы освежить рот. Сейчас у нее было лишь одно желание — полежать в темной комнате, но это, конечно, было невозможно.

— Мы с тобой разместимся в двух других спальнях, — продолжал Чон. — Полагаю, ты захочешь поселиться в той комнате, которая ближе к мальчикам?

— Я могу поселиться вместе с ними, — ответила она. Зачем? Чтобы избавить себя от нежелательных воспоминаний? — Тебе не стоило брать трехместный номер.

— Если бы я взял двухместный номеру в отеле решили бы, что ты будешь спать в моей кровати, со мной, а не с близнецами, — ответил он.