Part 6

Лалиса попала в сети, которые сама же и расставила.

— Конечно, важно, — возразила она.

— Тогда мы должны пожениться, и ты примешь мои условия.

— А если я откажусь?

— Тогда я переверну земной шар, чтобы отнять у тебя моих детей.

Его угрозы не были пустым звуком, это ясно. Похоже, у нее нет выхода. Придется выполнить его требования.

Чонгук победил, однако вкус победы не был таким сладким, как он ожидал.

— У меня много работы, поэтому чем скорее мы покончим с этим делом, тем лучше, — заявил он. — Я подготовлю необходимые бумаги, а также брачное соглашение, которое ты подпишешь. Ты должна…

Шум, донесшийся с верхнего этажа, и последовавший за ним отчаянный крик, заставил их обоих повернуться к лестнице.

Лиса стремительно бросилась наверх, в комнату мальчиков, не осознавая того, что Чонгук следует за ней. Рывком открыв дверь, она увидела Чонсу, рыдавшего на полу, и Хосока, стоявшего рядом с братом. В руках у него был игрушечный автомобиль.

— Хосок толкнул меня, — всхлипнув, пожаловался Чонсу.

— Нет, я не толкал. Это он хотел отобрать у меня машинку.

— Давай я осмотрю тебя, — обратилась Лиса к сынишке, быстро проверив, не ушибся ли мальчик.

Затем она повернулась к Хосоку. Но он не пытался найти у нее утешение. Хосок стоял перед Чонгуком, который вошел в комнату, и смотрел на взрослого мужчину, ожидая поддержки. А Чон держал его за руку, словно защищая.

У Лисы горло перехватило от наплыва острых чувств. Ей стало мучительно горько оттого, что у мальчиков нет отца, и виновата в этом только она. Она очень любила своих сыновей, но ее любви было недостаточно, чтобы они выросли настоящими мужчинами.

Чон даже не взглянул на Манобан. Его интересовали только близнецы. Он нужен своим сыновьям, и ничто — даже такая малость, как их непутевая мать, — не помешает ему.

Совершенно не замечая того, что происходит между двумя взрослыми людьми, Хосок повторил:

— Это моя машинка.

— Нет, моя, — возразил Чонсу.

Мальчики были привязаны друг к другу, но время от времени у них возникали подобные споры, словно они пытались установить, кто из них главнее. Это были обычные детские разборки, но Манобан их терпеть не могла.

— У меня есть предложение, — раздался голос Чонгука, спокойный и вместе с тем властный, заставивший мальчиков взглянуть на него. — Если вы пообещаете мне не ссориться из-за этой машинки, я куплю каждому из вас новую игрушку и вам не надо будет делить ее.

Лиса судорожно глотнула воздуха. В груди ее забурлил гнев. Предложение Чонгуком было явным подкупом. У нее нет денег, чтобы купить мальчикам понравившиеся им игрушки.

Лиса по жадным взглядам темно-золотистых глазок поняла, что все правила о необходимости делиться друг с другом забыты. Чонсу взволнованно спросил Чонгука:

— Когда… когда вы купите нам игрушки? — Малыш вскочил и прижался к ноге Чона. — Я хочу такую же машинку, как та, что стоит у дома…

— И я хочу такую же, — согласился Хосок, решительно не собираясь отставать от брата.

— Мы поедем с вами и вашей мамой в Сеул. — Это стало новостью для Лалисы, но она не успела ничего сказать, поскольку Чон уже продолжал: — Там есть большой магазин игрушек, где вы сможете выбрать себе машинки, но только если пообещаете мне больше не ссориться.

Две темные головки с энтузиазмом кивнули, и две одинаковые улыбки расплылись на лицах ее сыновей, когда они с обожанием взглянули на отца.

Лиса пыталась успокоиться. Глядя на Чонгука и своих сыновей, наблюдая за их реакцией, она наглядно поняла, какие потери они несли без него: не материальные, но эмоциональные.

Может быть, ей показалось, но мальчики держались теперь прямее, говорили более уверенно и даже жестикулировали так же, как их отец. Легкая тень печали омрачила ее мысли. Они были уже не только ее детьми, во всем зависящими от матери. Близнецы росли буквально на глазах, и их реакция на Чонгука еще раз подтверждала то, что Лалиса и так знала: им нужен отец. Тем не менее она горделиво вскинула голову, встретив вызывающий взгляд Чонгука.

Лиса машинально погладила взъерошенные темные кудри ребенка — в тот момент, когда Чон сделал то же самое. Их руки соприкоснулись. Она немедленно отдернула руку, не в силах подавить воспоминания. Недавно руки Чонгука прикасались к ней более интимно, чем сейчас, и в этом прикосновении, кроме желания овладеть ею, было нечто, что она — по наивности и незнанию — сочла страстным влечением.

Эти воспоминания Чон пробудил в ней своим насильственным поцелуем. В сознании ее всплыли образы, от которых невозможно было избавиться: она ощутила руки Чонгука на своем теле, почувствовала его дыхание на своей коже… Но нет, нельзя думать об этом. Она должна быть сильной. Она должна сопротивляться. Он не имеет права возбуждать ее. Она больше не юная девочка. Теперь она женщина, мать, и интересы детей — выше ее собственных.

Голова Лисы начинала болеть, в животе возникли спазмы — знакомая реакция на стресс, которая непременно завершится приступом мигрени. Но сейчас не время болеть или проявлять признаки слабости, даже если она плохо спала ночью и проснулась с ощущением тошноты.

Близнецы были одеты теперь в новые свитера и джинсы — подарки ее сестер на Рождество — и были обуты в новые кроссовки, на которые Лалиса потратила свои драгоценные сбережения, заметив, как хмуро взглянул Чонгук на старую обувь мальчиков в свой прошлый приезд, когда его пригласили все обсудить. «Все» означало не только те приготовления, которые он уже сделал, не только их переезд в Сеул, но также и свадьбу. После чего вчетвером они должны отправиться в город, который станет их домом. Мальчики были слишком взволнованы, чтобы сидеть на месте, и стояли возле окна, ожидая прибытия Чонгука.

Приняла бы она другое решение, если бы сестры были дома, Лиса не знала. Дженни и Джису прекрасно относились к ней, помогали деньгами, чтобы она могла сидеть дома с детьми, но Лиса прекрасно понимала, что материальная поддержка дается им нелегко. Кроме того, они когда-нибудь влюбятся. И тогда Лалиса со своими близнецами будет им мешать, потому что сестры считают себя обязанными заботиться о них.

Нет, она приняла мудрое решение. Так лучше для близнецов, которые несказанно обрадовались предстоящему переезду в Корею и с удовольствием восприняли осторожное сообщение о том, что она выходит замуж за Чонгука. Так лучше и для сестер.

Хосок с надеждой шепнул маме:

— У Джексона есть отец. Он берет его с собой на футбол и водит в «Макдоналдс», и еще он купил ему велосипед.

Факт налицо: все обстоятельства складываются в пользу Чонгука. Манобан не могла даже отказаться от поездки в Сеул под предлогом того, что мальчикам надо ходить в школу, поскольку дети были отпущены на зимние каникулы.