Part 3

Если она не сможет противостоять Чону, тогда необходимо заверить сыновей, что мама их не бросит. Чонгук, конечно, не захочет этого. Он презирает и не любит ее.

Сердце быстро — и слишком громко — забилось в груди, будто протестуя против решения, которое созрело в ее мозгу. Чонгука ничто не остановит. Но и она всем готова пожертвовать ради своих детей. Вызов, который Лиса собиралась бросить ему, был очень рискованным, но ради своих мальчиков она пойдет на риск. И обязательно выиграет — потому что Чонгук никогда не примет условия, которые она собирается выдвинуть. Лалиса была уверена в этом. Она судорожно выдохнула воздух:

— Ты говоришь, что мальчики должны жить с тобой?

— Да.

— Им всего лишь пять лет, и я — их мать. — Лиса надеялась, что голос ее не дрожит от волнения. — Если ты действительно заботишься об их благоденствии, тогда ты должен понимать, что они еще слишком маленькие и не смогут жить без матери.

Она права, вынужден был признать Чон, хотя и весьма неохотно.

— Тебе надо разобраться, зачем ты хочешь их забрать, Чон. — Манобан продолжала гнуть свою линию. — Надеюсь, твое желание — не мимолетная прихоть богатого человека. И поэтому я отдам тебе детей при одном условии: я поеду вместе с ними — как их мать и твоя жена.

Наконец она произнесла это. Бросила перчатку, так сказать.

В комнате стало так тихо, что Лиса слышала, как бьется ее сердце. Затаив дыхание, она ждала. Чон сейчас откажет ей, иначе и быть не может. И, отказав, он отступит назад и согласится с тем, что мальчики должны остаться с ней.

Стараясь сдерживать охватившую ее дрожь, Манобан трудом верила в то, что отважилась на такое условие. По лицу Чонгука она поняла, что ее вызов шокировал его. Однако он мгновенно взял себя в руки.

Женитьба… Чон молниеносно оценивал ситуацию. Он хочет воспитывать своих сыновей. У него нет сомнений насчет того, что они — его дети. Женитьба на их матери даст ему определенные права на них, но Манобан в то же время получит право на его богатство. Именно этого она, конечно, и добивается. После женитьбы очень быстро последует развод, а также щедрое финансовое вознаграждение бывшей супруге. Чонгук легко разгадал ее замысел. Правда, она застала его врасплох, однако он должен был предвидеть такой поворот событий.

— Восхищаюсь твоей цепкой деловой хваткой, — сухо ответил он совершенно спокойным тоном, умело скрывая ярость, охватившую его. — Ты отвергла мое предложение о выплате огромной суммы, прикинувшись преданной матерью, а на самом деле замыслила запустить руку в мое состояние.

— Это неправда, — горячо возразила Манобан, изумленная тем, как он истолковал ее требование. — Твои деньги ничего не значат для меня, Чонгук совершенно ничего. Тот факт, что ты все измеряешь деньгами, еще больше убеждает меня в том, что тебе нельзя доверять детей.

— Это ты так считаешь, но что подумают они? — надавил на нее Чон. — Хорошая мать никогда не будет вести себя эгоистично. Она поставит на первое место интересы своих детей.

Как быстро  Чонгук перевёл стрелки на нее! Вызов, брошенный ему, который, по ее убеждению, должен был заставить его отступить, оказался обоюдоострым мечом, и Чон очень умело нанес ответный удар, выбив у нее почву из-под ног.

— Им нужна мать… — начала Лиса.

— Они — мои сыновья, — со злостью прервал ее Чонгук. — И я намерен забрать их. И если для этого придется жениться на тебе, я сделаю это. Но не ошибись, Лалиса.

Его ответ потряс молодую женщину. Она не сомневалась, что Чон откажется, отступится от своих слов и исчезнет навсегда, оставив их всех в покое, — пойдет на что угодно, но только не женится на ней.

Манобан не собиралась выходить за него замуж. Но замужество станет гарантией того, что ее не отлучат от воспитания близнецов.

Брак с Чонгуком не только даст мальчикам отца, но также защитит ее права как матери. Пока они будут женаты, у близняшек будут и мать, и отец.

Оба родителя. Лалиса с горечью сглотнула комок в горле. Разве она не проводила ночи без сна, охваченная беспокойством за будущее мальчиков, поскольку у них нет отца?

Правда, не реального, биологического отца, а мужчины, который мог бы заменить его. Ей и в голову не приходило, что Чон появится на пороге ее дома — после шести мучительных, наполненных терзаниями лет, когда она была вынуждена признать, что ничего для него не значит.

Нельзя сдаваться, решила Лиса. Она будет биться за своих сыновей до конца, изо всех сил.

Вскинув голову, молодая женщина с яростью бросила:

— Ну хорошо. Выбор за тобой, Чон. Если ты искренне хочешь, чтобы мальчики стали твоими сыновьями, тогда ты должен понять, что разлука с матерью нанесет им серьезный эмоциональный вред. Согласись — как бы неприятно это ни было, — что детям нужны оба родителя, которые всегда будут с ними. И ты должен принести себя в жертву — так же, как и я, — чтобы обеспечить им ощущение спокойствия и защищенности, которые возникают при наличии обоих родителей, преданных своим детям и друг другу.

— Жертву?! — возмутился Чонгук. — Я обладаю миллиардным состоянием. Едва ли найдется женщина, которая посчитает брак со мной жертвой!

Неужели он действительно верит в силу богатства? Если так, это еще раз доказывает то, что сыновья не должны расти без нее, иначе они тоже поверят, что на свете нет ничего дороже денег.

— Ты очень циничен, — заявила Лиса. — Найдется немало женщин, которых возмутят твои слова. Многие женщины ставят любовь превыше денег, многие женщины думают прежде всего о детях. Мне не нужны твои деньги, и я готова подписать соответствующий документ.

— О, ты сделаешь это. Не сомневайся, — холодно заверил ее Чон. Неужели она считает, что он поверил лжи насчет того, что ее совершенно не интересуют его деньги? — Я не оставлю своих сыновей в руках матери, которая скоро останется без крыши над головой. Матери, которая пользуется добротой сестер, чтобы накормить своих детей, матери, которая одевалась как проститутка и предложила себя совершенно незнакомому парню.

Лалиса вздрогнула, как от удара, но все же ей удалось парировать:

— Разве ты лучше меня? Или сам факт, что ты — мужчина, а я — женщина, означает, что я вела себя хуже, чем ты? Мне было шестнадцать лет.

Да, шестнадцатилетняя девушка… Разозлившись при этом напоминании, Чонгук возмутился:

— Ты явно была одета не как школьница или невинная девушка. И именно ты приставала ко мне, а не наоборот.

А теперь она вынуждает его жениться на ней. Чонгук не хотел ни на ком жениться — тем более на такой женщине, как она.

Он видел, как жили его родители: без любви и тепла, с горечью и обидой друг на друга. И  Чонгук поклялся, что не женится никогда. Эта клятва стала причиной раздора между ним и дедом — деспотом, считавшим, что он имеет право распоряжаться внуком, своей плотью и кровью, будто внук — его собственность, еще один танкер во флотилии, которой дед владел.