боль…слезы…. глава 3.

Ты, переполненная радостью, вприпрыжку бросилась к двери, словно ребёнок, увидевший долгожданного гостя. Но за порогом стоял он — Сириус. Его фигура покачивалась, взгляд был мутным, а дыхание — тяжёлым и прерывистым. Он попытался шагнуть внутрь, будто не замечая тебя.

Ты решительно перегородила ему проход.

— Сир-доооорожка?! — его голос дрогнул, прерываясь на икание. — Ты… ик… что делаешь?

— Хватит, уходи. Проспишься — придёшь, — твой голос звучал твёрдо, но внутри всё сжималось от тревоги.

Ты пыталась удержать вход, но Сириус, не раздумывая, со всей силы толкнул тебя. Ты упала, пронеслась по полу и с глухим стуком врезалась в стену. В этот момент мир словно замедлился: ты ощутила холод пола, резкую боль в спине и страх, сковавший сердце.

Он шагнул в квартиру, пошатнулся и «случайно» задел рукой вазу. Осколки с пронзительным звоном посыпались на тебя, впиваясь в кожу, оставляя на ней тонкие кровавые дорожки.

— Папааа… — твой крик оборвался на полуслове. Сознание ускользнуло, оставив лишь тьму.

Ты лежала, едва различая звуки вокруг. Краем уха слышала, как вещи падают на пол, как что-то разбивается, как мир вокруг рушится. По щеке медленно скатилась слеза, а в душе разрасталась невыносимая боль. Мысли метались, словно птицы в клетке: «Я умерла? Неужели это конец?»

В душе смешались боль и разочарование. Ты думала о том, как много не успела сделать, как много осталось недосказанного. Но вдруг в этой тьме вспыхнула искра радости — мысль о долгожданной встрече с Розали. Эта мысль согревала, дарила хрупкую надежду.

Топот ног вывел тебя из раздумий. Голоса, крики, чьи-то резкие слова — всё сливалось в хаотичный гул. Хлопнула дверь, и снова наступила тишина, тяжёлая и терзающая душу.

И тут ты почувствовала, как чьи-то руки нежно подхватили тебя. Тепло и забота окутали, словно мягкое одеяло. Ты ощутила облегчение, когда почувствовала мягкость своей новой кровати. Тело расслабилось, а сознание медленно погружалось в тишину…

    Прошло неизвестно сколько времени — будто целый мир успел перевернуться, пока ты была где‑то там, вдали от реальности. Ты неуверенно приоткрыла глаза, и первое, что увидела, — силуэт парня в кресле у кровати. Он сидел, не шевелясь, бережно сжимая твою руку.

Ты попыталась сжать его ладонь в ответ — и тут же острая, невыносимая боль пронзила всё тело. Ты невольно скорчилась, втянув воздух сквозь сжатые зубы. Парень мгновенно встрепенулся, наклонился к тебе. Его взгляд утонул в твоих глазах — и он замер.

В них не было привычной брони, не было яростного вызова, к которому он так привык. Только голая, неприкрытая боль — такая пронзительная, что у него сжалось сердце. Впервые он видел тебя без маски. Без той непробиваемой стойкости, за которой ты пряталась ото всех.

— Ты как? — его голос звучал тихо, почти невесомо.

— Нормально… — ты попыталась произнести это твёрдо, но голос предательски дрогнул.

— А если честно? — он не отступал, всматриваясь в твоё лицо.

— Паршиво, — выдохнула ты, и в этом слове вдруг выплеснулась вся накопившаяся тяжесть.

Он помолчал, словно подбирая слова, а потом тихо произнёс:

— Ты никогда не рассказывала про своего отца.

Ты резко вскинула взгляд:

— А что, должна была? Ходить и на каждом шагу твердить об этом?!

— Нет, конечно, — он мягко покачал головой. — Ты никому ничего не должна. Но если захочешь — можешь поделиться со мной.

Ты горько усмехнулась:

— Ага, разбежалась. Чтобы потом ты сплетни распускал и подкалывал?

— Лена, — в его голосе прозвучала непривычная серьёзность, — я могу подкалывать, да. Но никогда — никогда! — не стану распускать сплетни. Я тоже человек. И я… понимаю тебя.

В груди что‑то дрогнуло. В глазах вспыхнула искра — робкая, неуверенная надежда. Тепло, от которого давно отвыкла. Может, действительно можно хоть с кем‑то поговорить? Хоть кому‑то приоткрыться?..

Но в этот миг резкий звонок в дверь разорвал хрупкую нить доверия. Тепло в груди мгновенно сменилось привычным холодом, броней, которую ты надевала каждый день. Ты попыталась подняться, но боль снова окатила с головой.

Эрик мягко, но настойчиво остановил тебя:

— Лежи. Я сейчас.

И он вышел, оставив тебя одну — снова наедине с болью и стеной, которую ты так старательно выстраивала вокруг себя.

   Ты собрала всю волю в кулак, стиснула зубы и медленно поднялась. Каждый шаг отдавался острой пульсацией в теле, но ты упорно двигалась вперёд — вниз по лестнице, навстречу неясным голосам, доносившимся из гостиной.

Там, внизу, звучали знакомые интонации, тёплые и живые, словно лучики солнца в пасмурный день. Ты замерла на последней ступеньке, вслушиваясь.

— Э‑э‑э, ты, блин, что тут делаешь?! Пусти нас! — голос Стефани, звонкий и нетерпеливый, разрезал воздух.

— Успокойтесь, проходите, — спокойно ответил Эрик.

Ты выглянула из‑за перил. Эрик широким жестом пригласил гостей внутрь. Стефани, не теряя ни секунды, резко толкнула его плечом и ворвалась в дом. За ней, чуть сдержаннее, вошли Бобби и Элли. Их взгляды одновременно устремились к тебе — к тебе, сгорбившейся на лестнице, с лицом, искажённым от боли.

Первым к тебе бросился Эрик. Его руки мягко обхватили твою талию, поддерживая, не давая упасть.

— Я же говорил тебе лежать. Ты ещё не в состоянии ходить, — в его голосе звучала не упрёк, а искренняя тревога.

— Я могу идти. Я в порядке, — ты попыталась выпрямиться, но слова прозвучали неубедительно.

Собрав остатки сил, ты двинулась вперёд, неуклюже пробираясь в гостиную. Каждый шаг был испытанием, но ты упрямо шла, не желая показывать слабость.

Стефани рванулась к тебе, её глаза широко раскрылись от беспокойства.

— Лена!! Что с тобой?! Он что‑то сделал?! — она резко указала на Эрика, в её голосе звучала неприкрытая подозрительность.

— Эй, эй, дамочки, спокойней! Я вообще‑то её спаситель, — Эрик поднял руки в примиряющем жесте, пытаясь разрядить обстановку.

Стефани перевела взгляд на тебя, ожидая подтверждения. Ты лишь устало покачала головой:

— Давай потом. Не хочу об этом.

Все расселись на диване. Разговор потекла своим чередом — лёгкие шутки, обрывки новостей, смех. Но внутри тебя не утихала боль, пульсирующая, настойчивая. Ты пыталась спрятать её за улыбкой, за непринуждённым смехом, но Эрик сразу всё понял. Его взгляд, полный сочувствия и тревоги, словно проникал сквозь твою броню.

Ты встала, стараясь избежать этого пронзительного взгляда, и направилась на кухню. Там, в тишине, ты налила себе воды и уставилась в окно. За стеклом проплывали облака, равнодушные к твоей боли, к твоим переживаниям.

Внезапно холодные руки скользнули по твоим плечам. Ты вздрогнула, но не обернулась — и так знала, кто это.

— Ты как? — тихо спросил Эрик.

— Плохо, — твой голос прозвучал едва слышно, почти шёпотом.

Он посмотрел в твои глаза — и в этот миг между вами проскочила искра понимания. Он увидел то, что ты так старательно скрывала: усталость, боль, желание остаться наедине со своими мыслями.

— Ладно, не буду мешать. Но знай: ты всегда можешь поговорить со мной, — его голос был мягким, почти нежным.

Эрик ушёл, оставив тебя в плену собственных раздумий. Ты закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Но тут снова послышались шаги. Раздражение вспыхнуло внутри, готовое вырваться наружу.

— Да кто тут опять?! — ты резко обернулась, готовая дать отпор.

И увидела Элли. Её лицо, обычно озаренное улыбкой, сейчас было наполнено искренней заботой.

— Ой, подруга, прости. Не увидела, что это ты, — ты смущённо улыбнулась, чувствуя, как раздражение тает.

— Да ничего страшного, — Элли мягко коснулась твоей руки. — Пойдёшь играть с нами в «Правду или действие»?

Ты на мгновение задумалась. Внутри всё ещё бушевала боль, но в глазах Элли светилась такая неподдельная радость, что ты не смогла устоять.

— Ну, погнали, — ты улыбнулась, на этот раз искренне, и шагнула навстречу новым моментам, новым эмоциям, новым надеждам.

   Вы вошли в зал, где все уже расположились в непринуждённом кругу на мягких подушках и диванах. Воздух был наполнен лёгким предвкушением и едва уловимым напряжением — словно перед началом маленького приключения. В центре комнаты мерцали огоньки свечей, придавая обстановке тёплую, почти магическую атмосферу.

Элли, сияя от восторга, хлопнула в ладоши:

— Так, давайте начинать! Я — чур первая. Э‑э‑э, Стефани, правда или…

Её слова оборвал резкий звонок в дверь. Все мгновенно обернулись к тебе. В глазах друзей читалось немое вопрошание, а ты лишь растерянно развела руками:

— Я‑то что? Я никого не жду…

Эрик, не теряя ни секунды, поднялся и направился к двери. Через мгновение до вас донеслись приглушённые голоса, а затем в проёме появились два силуэта.

— О‑о‑о, привет, братан! А ты тут что делаешь? — с игривой ухмылкой произнёс Нейт, переступая порог.

— Привет. У меня к тебе такой же вопрос, — ответил Эрик, слегка приподняв бровь.

Оба парня вошли в гостиную, и комната будто сжалась от внезапного наплыва энергии. Ты невольно напряглась, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и недоумения.

— Что этот тут делает? — вырвалось у тебя, и голос прозвучал резче, чем ты ожидала.

— А этот что сюда припёрся?! У Лены дом не резиновый! — подхватила Стефани, скрестив руки на груди.

Нейт лишь рассмеялся, вскинув руки в примиряющем жесте:

— Ах‑ха, колючка! Спокойней. Меня Алекс пригласил — сказал, надо последить за вами.

Ты громко выдохнула, закатив глаза:

— Арх… Нам нянька не нужна. До свидания.

Но Нейт, будто не слыша твоих слов, достал из‑за спины бутылку виски. Его глаза озорно блеснули:

— Ну‑у‑у, как говорится, от добра добра не ищут.

Бобби, не удержавшись, хлопнул в ладоши:

— Та‑а‑ак, Лена, я думаю, можно пересмотреть кандидатуру этой «няни» ещё раз.

Взрыв смеха прокатился по комнате, разряжая напряжение. Даже ты не смогла сдержать улыбки, хотя внутри всё ещё бурлило.

— Ладно, давайте играть, — предложила Элли, возвращая внимание к игре. — Стефани, правда или действие?

— Правда, — решительно ответила Стефани, вздёрнув подбородок.

— Если бы у тебя была мантия‑невидимка, за кем бы ты последила? — с хитрой улыбкой спросила Элли.

— О, за Бобби! — без колебаний выпалила Стефани.

— Э‑э‑ж, а я‑то что? — возмутился Бобби, округлив глаза.

— Хочу узнать, не он ли ест мои шоколадки, — пояснила Стефани, прищурившись.

— Ой… — только и смог выдавить Бобби, вызывая новый всплеск смеха.

— Лена, правда или действие? — повернулась к тебе Стефани.

Ты на мгновение замерла, взвешивая варианты. Внутри бушевала буря эмоций — от лёгкой тревоги до игривого азарта.

— Действие! — выпалила ты, сама удивляясь своей смелости.

— Смелая вандалка! — поддел тебя Эрик, и ты, не раздумывая, толкнула его локтем в бок. Смех вокруг стал ещё громче, а в груди зародилось тёплое чувство единения.

— Тридцать минут говори на китайском, — объявила Стефани, торжествующе скрестив пальцы.

— Да ёмаё! — вырвалось у тебя, и ты тут же прикрыла рот рукой, понимая, что теперь придётся импровизировать.

— Что‑о‑о? Я вообще не понимаю её! — воскликнул Бобби, наклоняясь ближе.

— Мы тоже! — хором подхватили остальные, заливаясь смехом.

Игра продолжалась, и каждый новый раунд приносил новые сюрпризы. Время словно растворилось в потоке шуток, смеха и искренних эмоций. Когда круг снова дошёл до тебя, Бобби задал вопрос, от которого сердце на мгновение замерло:

— Кто тебе нравится из нашей компании?

Ты замялась, ощущая, как щеки заливает румянец. Взгляд невольно скользнул к Эрику, но ты тут же опомнилась — ведь никто не поймёт твоих слов! Собравшись с духом, ты произнесла:

— Ну, не то чтобы нравится… Просто симпатичен — Эрик.

Эрик лишь ухмыльнулся, в его глазах вспыхнул игривый огонёк.

— Эрик, правда или действие? — спросила ты, стараясь скрыть волнение.

— Правда… — ответил он, слегка наклонив голову.