Глава двадцать четвертая

Арсений и правда позволил Антону остаться у себя. Вернее – не позволил сделать другой выбор, наблюдая за состоянием парня со стороны и терпеливо дожидаясь нужного момента.

На похороны отчима Антон не пошёл – не смог. Да и мать его явно не ждала. Тимур пытался пару раз дозвониться до брата, только вот трубку Антон так и не взял. Все последующие дни стали днём сурка, и всё, что парень помнил – это кошмары, в которых ему снились полные гнева глаза отчима. Арсений привык просыпаться в пять утра от сигаретного запаха в гостиной и шуршания на кухне. Антон перестал есть, пичкая себя кофеином, который сохранял хоть какую-то ясность ума. Старший сначала не лез, решив, что парню нужно время, но когда состояние ухудшилось до того, что шатен потерял сознание в школе, Арсений лично забрал младшего с уроков, отвёз домой и насильно усадил за стол.

– Я не голоден, – только и произнес Антон, скатываясь по стулу вниз и прикрывая веки. Истощение не позволяло сказать что-то большее или хоть как-то воспротивиться – сил не было даже подняться на ноги.

Антону стало противно от самого себя, из-за чего в уголках глаз скопились слёзы. Все эти дни он держался, не позволяя себе никаких эмоций, но сегодня он был готов зареветь из-за любой мелочи.

Арсений даже и бровью не повёл на такое заявление младшего, поэтому решил приготовить самый обычный суп, так как сомневался, что спустя столько дней голодания, желудок парня будет способен переварить что-то более существенное.

– Ты разве не должен быть на лекциях? – из последних сил поинтересовался шатен, кладя голову на сложенные на столе руки. Арсений бросил на него короткий взгляд, пытаясь держать себя в руках и не сорваться на Антона из-за его дурости, хотя очень хотелось. Хотелось отшлёпать ремнём так, чтобы младший сидеть не мог, хотелось отобрать все его сигареты и водить за ручки на свои же лекции, чтобы лучше следить за ним. Арсению много чего хотелось, но он не имел права на это – вопрос всё ещё был открыт.

– Должен, но сейчас я обязан откормить тебя, после чего мы поговорим, – прояснил брюнет, оставляя суп вариться и повернулся лицом к парню, бёдрами опираясь о столешницу. Тишина накрыла кухню, давя своей пустотой обоих – слишком много недосказанности. Арсению было страшно, Антону же всё равно. Ему хотелось провалиться в вечный сон и ни о чём не думать. Апатия полностью накрыла его, оставляя мелкие отголоски чувств в облике кошмаров. Казалось, только они и делали его живым.

– Отвезёшь меня в больницу? – Антон не особо задумывался о просьбе. Ещё вчера мама Дмитрия написала ему, что друг пришёл в стабильное состояние и теперь его можно навестить. Старший на такую просьбу недобро сощурился: последнее, что он хотел – так это отпускать Антона куда-то, а помня, чем закончилась последняя встреча с другом в больнице, то тем более. К сожалению, истинного права распоряжаться парнем у него не было, особенно сейчас, и всё, что он мог ответить – простое «да».

Антон на такой ответ даже поднял голову, бросая усталый взгляд на недовольную мину старшего, стоявшего со скрещенными руками на груди. Уголки губ шатена невольно дернулись в полуулыбке:

– Не стоит заставлять себя. Я и сам могу добраться.

И это было сказано с таким безразличием, что Арсений для себя решил – он лично отвезёт парня туда. И заберёт тоже.

Спустя еще пятнадцать минут суп был готов, и брюнет достал небольшую тарелку, наливая в неё две ложки и ставя напротив шатена, садясь за стол рядом с ним.

– Ешь, – только это и сказал, пододвигая ложку к нему. Антон нахмурился, не скрывая своего недовольства – есть не хотелось совсем. Было ощущение, что его вырвет при первой же проглоченной ложке, только вот Арсений был непоколебим, сидя рядом и внимательно следя за тем, чтобы тарелка опустела.

– Ты будто сторожевой пес, – фыркнул Антон, набирая бульон в ложку и медленно поднося её к губам. Суп оказался довольно вкусным, хоть желания есть ничуть не прибавлял. Арсений какое-то время молча наблюдал за махинациями младшего, ощущая приятное тепло в груди – раньше он и подумать не мог, что забота о ком-то может дарить такие ощущения. Арсений вообще не думал, что настоящие отношения – это его. Нет, он встречался с девушками и парнями, но всё это длилось недолго, ведь интерес пропадал так же быстро, как и появлялся, и только Антону удалось прорваться сквозь эту наигранную ухмылку, заглядывая слишком глубоко в душу.

– Приходится им быть, когда рядом со мной находится наглый кот, – пояснил Арсений, достав из кармана телефон, тем самым давая парню свободу.

– Кто из нас тут наглее, – буркнул Антон, недовольно уставившись в тарелку супа, которая никак не уменьшилась после одной ложки. Тяжело выдохнув, он попытался ещё раз объяснить старшему, что не голоден и что поест позже, но Арсений и слушать не хотел, пригрозив накормить силой, если хотя бы половина не будет съедена.

Так они и сидели на кухне еще полчаса, пока в это время довольный Шерлок лежал на подоконнике под лучами солнца.

***

Выскочив из машины и даже не дожидаясь старшего, Антон сразу же побрёл по знакомым лестницам и коридорам, предвкушая встречу с другом. Он пытался проглотить горький ком в горле и замедлить свое сердцебиение, которое с тревогой билось в груди, но чем ближе он был к нужной палате, тем отчётливее слышал собственное дыхание и стуки в грудной клетке. В ушах был только белый шум, а разговоры проходящих мимо медсестёр сливались во что-то непонятное.

Постучав в дверь и услышав женское «входите», Антон вошёл в палату, не обращая внимание на следом бегущего Арсения, который только заметил спину парня, скрывающуюся за дверью.

– Вот ведь мелкий, – только и прошептал, потрепав от бега взъерошенные пряди волос. На глаза попался автомат с кофе и брюнет решил взять стаканчик, пока будет сидеть в ожидании.

***

– Привет, – улыбнулся Антон другу и его матери, беря свободный стул и придвигая его к кровати Дмитрия. Женщина тепло поздоровалась с парнем, встав со своего места, и, погладив плечо сына, добродушно улыбнулась:

– Оставлю вас пообщаться.

Но когда мать друга уходила, Антон не мог не заметить ее умоляющий взгляд, и тут Антона передёрнуло – только сейчас он осознал, что ему нужно уговорить друга на ссылку. Иначе это никак не назвать. И от этой мысли мороз прошёлся по коже, оставляя мурашки и заставляя пальцы рук подрагивать.

– Антон, я... Прости за тот день. Я мало что помню, но...

– Всё в порядке, Дима. Ни я, ни Егор не держим на тебя зла. Мы всё понимаем, – успокоил его Антон, успокаивающим жестом кладя свою ладонь на руку друга. Тот лишь вымученно улыбнулся, не скрывая сожаления в глазах – они и раньше проходили подобное и, даже если друзья не злились на такую смену эмоций, Дмитрий всё равно ощущал себя паршиво – ведь каждый раз делал больно самым близким людям. Это его бесило и выматывало. Он больше не хотел такого.

– Моя мама же попросила тебя об одолжении, не так ли? – начал Дмитрий, поправляя оправу очков на носу. Ему было сложно говорить об этом, а также думать о том, что он окажется далеко от лучших друзей – было невыносимо. А Антон побледнел, сдержанно кивая. – Прости, я не хотел, чтобы она взвалила это на твои плечи.

– Она хочет тебе помочь, – прошептал Антон, опуская взгляд на свои ноги, обутые в кеды. Ему было до жути стыдно перед другом, что он вообще согласился на это – мог ведь отказаться, побороться, убедить женщину, что с Дмитрием всё будет хорошо, ведь срывы бывают у всех, но он поставил крест на нём, а Дмитрий и не отрицал собственной беспомощности.

– Думаю, так действительно будет лучше. Я не хочу причинять вам ещё больше боли, – голос друга дрогнул, а на глазах заблестели капли слёз, которые он попытался вытереть, но одна все равно предательски скатилась по щеке. – Мне правда жаль. За всё. Я хреновый друг, не так ли?

– Не говори так, – оборвал его Антон, крепче сжимая чужую руку. – Из меня получился друг не лучше. Мы все справляемся так, как умеем.

– Меня никогда не было рядом, когда я был тебе нужен, но ты всегда со мной в самые сложные моменты. Прости за это, Антон. Мне так жаль.

***

Арсений не мог скрыть нервозности, постукивая уже пустым стаканчиком с кофе по колену. Складывалось ощущение, что он тут уже вечность. И только когда дверь палаты открылась, выпуская бледного как смерть парня в коридор, брюнет подорвался на ноги, за пару шагов оказываясь напротив шатена, взгляд которого был опущен в пол.

– Антон? – голос старшего звучал взволновано, а тёплая ладонь легла на плечо, мягко сжимая. Шатен поднял зелёные, полные вины глаза на Арсения, которого бросило в дрожь от такого пустого и одновременно полного отчаяния взгляда. – Мелкий, что с тобой?

Антон устал. Ему надоело думать. Надоело искать пути. Надоело карабкаться на гору, с которой его постоянно сталкивают.

Небольшой шаг – и Арсения обняли обеими руками, прижимаясь к его тёплой груди. Антон хотел провалиться в этих объятиях, спрятаться под крылом старшего, скрываясь от всего мира, а Арсений был и не против – он с нежностью обхватил одной рукой худую поясницу, а другой рукой поглаживал его затылок в успокаивающем жесте. От Антона пахло сигаретами и шампунем Арсения, и в голове старшего прошлась только одна мысль – он никуда не отпустит мелкого.

– Мне не нужна свобода. Я не знаю, как ею управлять, – скомкано прошептал Антон в грудь брюнету, но тот услышал каждое слово, застыв в удивлении. Секунда, две, и на лице старшего появился довольный оскал, а руки крепче прижали худое тело к себе, заставив парня поднять голову и взглянуть в глубины самого океана. Руки Арсения дарили уют и защиту, а запах лёгких духов дурманил. Все чувства Антона запутались в один большой комок нитей, который он даже не пытался распутать. Горячие губы старшего накрыли Антона, терзая их в долгожданном поцелуе. Младший пытался отстраниться, получить хоть чуточку свободы и собрать мысли в порядок, но у Арсения были другие планы, и, толкнув шатена к стене, он довольно навис над ним, вновь впиваясь в бледные и дрожащие губы парня.

Антон сам согласился на это, подписав согласованный контракт, продавая душу самому Дьяволу, а платой был он сам – как Арсений и обещал, младший добровольно отдался ему.

У Арсения всегда был козырь в рукаве, о котором он сам не знал.

Тяжело дыша, шатен пытался поймать воздух ртом, пока губы брюнета скользили по его оголённой шее. Ноги подкашивались, но Арсений цепко держал его в своей хватке, и всё, что Антон мог – это недовольно мычать как кот.

– Арс, хватит... – очередная попытка остановить старшего, руки которого полезли под чужой свитер, не произвела успеха. Арсений будто не слышал ничего, жадно целуя каждый миллиметр кожи парня, убеждаясь, что теперь никто к нему не притронется. – Арс... Пожалуйста... Мы в больнице...

Щеки младшего от смущения окрасились в розовый под внимательным взглядом голубых глаз. Арсений не желал прекращать, ведь наконец-то получил такое желаемое тело и душу, и имел полное право насладиться победой, но больница действительно была не лучшим местом.

Отпустив парня из своих объятий, брюнет поправил его свитер и волосы, довольно разглядывая засосы на бледной шее, после чего взял руку Антона в свою ладонь и повёл его в сторону выхода.

– Ты же понимаешь, что ты лишился своей последней возможности к отступлению? – напомнил Арсений, идя по коридору больницы и довольно улыбаясь. В глазах плясали черти, а ожидание томило, вызывая новую волну возбуждения. – Будь готов к последствиям, кот. Уж слишком долго я этого ждал.

***

– Тебе не кажется, что это уже ненормально? – невзначай поинтересовался Егор, смотря на то, как Эдуард пытался приготовить им омлет на завтрак. Старший задумчиво хмурился, пока пытался разобраться – стоит ли мешать яйца с молоком и в каких пропорциях.

– Что именно? – Эдуард продолжал стоять спиной к Егору, решая всё-таки добавить чуточку молока в омлет.

– Я уже практически поселился у тебя. Все эти дни ты не отпускаешь меня домой, – недовольно произнес Егор, ведь действительно так и было, а ему еще надо было заняться поиском новой работы, чему Эдуард всячески пытался препятствовать.

– Не хочу потом за тобой бегать через весь Питер. Лучше сиди у меня, – спокойно ответил брюнет, не видя никакой проблемы, что ошарашило Егора, оставив его сидеть в удивлении, раскрыв рот. Кинув омлет жариться на сковородку, старший наконец-то развернулся к собеседнику, скрестив руки на груди и стальным тоном добавив. – К тому же, тут я хотя бы могу заставить тебя не бросать искусство, а дома ты закроешься как затворник и мне придется вновь ломиться в твою дверь, надоедая соседям.

И у Егора не было, что ответить на это – он уже понял, что если Эдуард что-то решил для себя, то спорить с ним – себе дороже. Хотя ему и вовсе не нравилась идея притрагиваться к карандашу, он решил, что будет разбираться с этим по мере возможностей.

– Ешь и собирайся, я отвезу тебя в школу, – скомандовал старший, и Егор послушно последовал приказу, придвигая к себе тарелку с едой.

– Хорошо, – обессилено ответил Егор, чувствуя, как его притягивают в жаркие объятия. И пусть весь мир перевернётся, а он вновь обожжётся, но он желал довериться этому парню: лед растопился, оставляя только маленькие осколки на плаву в океане, которые стали дорожкой для них обоих.

– Вечером поедем покупать тебе краски, – также предупредил старший, делая глоток крепкого кофе и довольно жмурясь. Егор поймал себя на мысли, что эта картина была слишком милой и уютной и ему уже было плевать, куда Эдуард собрался его везти – главное, что с ним.

***

– Ничтожество! Посмешище!

Резко подскочив на кровати, Арсений пальцами вцепился в одеяло с такой силой, что они приобрели белый оттенок. По спине прошёлся холодный пот, возвращая брюнета в свою же спальню. Тяжёлое дыхание перемешалось с кашлем, и новая волна дрожи мурашками прошлась по телу, скапливая влагу в глазах, тем самым вызывая чувство полного отвращения к себе.

– Арс? – тихий голос рядом позвал его, но Арсений не мог ответить – он еле дышал, ощущая в лёгких жгучую боль. Тонкие руки накрыли его поперек талии, обвив со спины и даря такое нужное тепло. – Арс, всё хорошо. Я рядом.

И он верил, потому что эти тонкие, вечно холодные руки стали для него родными.

Вдохнув воздух полной грудью, Арсений развернулся, падая на подушку и захватывая в свои объятия полусонного шатена, который даже не сопротивлялся.

Им обоим было нужно тепло друг друга – было глупо отрицать очевидное.

– Ты как? – послышалось сквозь ночную тишину. Время на часах показывало три ночи, а комнату сквозь шторы заполнял сумрачный свет. Кудрявые волосы шатена казались золотыми, а голубые глаза Арсения обрели сказочно прекрасный оттенок глубин океана.

Этот миг казался сказочным, и впервые они желали остаться в этой сказке подольше, но Арсений понимал, что так не может продолжаться.

– У матери день рождения завтра. Мне надо будет уехать, – глухо ответил старший, пытаясь скрыть волнение от внимательного взгляда шатена. Но, немного подумав, он всё-таки добавил. – Поехали со мной?

Арсений был готов встать лицом к Страху, если Антон будет стоять за спиной, а младший и не собирался отказываться – знакомство с чужими бесами всегда завораживало.

Главное, не переступить границы дозволенного.